Не будите спящего доктора

      — Шерлок, это неразумно. Я думаю, нам надо поставить в известность Лестрейда.       Джон сидел в кресле Холмса, а тот нервно ходил по комнате; они спорили уже минут десять. Часы показывали четверть девятого, но Ватсон домой не спешил — разговор захватил его целиком. Информация, которую Шерлок назвал «интересной», Джону показалась, как минимум, настораживающей — днем на адрес Николаса пришло сообщение от того самого загадочного анонима, который не соизволил явиться на встречу в гостинице. В сообщении он проинформировал, что готов встретиться через два дня, но не в отеле, а в частной квартире. Встречу он назначил на девять вечера, написал адрес, и Шерлок, разумеется, был готов рискнуть. Джон, учитывая новые обстоятельства, был решительно против.       — Ты вообще понимаешь, что в этой квартире тебя может ждать что угодно?       Шерлок выразительно поморщился.       — Вряд ли там будет армия вампиров, Джон. Ты слишком много смотришь телевизор.       — Армия вампиров? Серьезно? То есть, ничто, кроме армии вампиров, тебя не останавливает?       — Джон, перестань. Я приблизительно знаю, кто там будет. Могу даже набросать словесный портрет.       — И что, словесный портрет серийного убийцы должен, по-твоему, меня успокоить?       По губам Шерлока пробежала короткая усмешка:       — А вдруг у него вызывающее доверие лицо.       — Не смешно.       Ситуация медленно, но верно заходила в тупик. Шерлок, немного помолчав, решил сменить тактику.       — Джон, давай вернемся к тому, с чего мы начали. Я собирался изложить тебе план, но ты меня перебил.       Джон нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице.       — Хорошо, я слушаю.       — Я не собирался идти туда один. Я планировал, что мы пойдем вместе, и ты меня подстрахуешь.       Ватсон выразительно фыркнул.       — Ну, это даже не обсуждается. Но я все равно не уверен, что это хороший план.       — План отличный. Вдвоем мы точно не спугнем нашего вампира.       — Тебя волнует только это?       — Не только. Но и это тоже — не в последнюю очередь. Поэтому тебе, я думаю, заходить внутрь не стоит. Будет лучше, если ты подождешь снаружи.       — То есть как — заходить не стоит? — возмутился Ватсон. — Ты в своем уме? И как это, интересно, я смогу тебя подстраховать, не заходя в квартиру?       На лице Шерлока появилась знакомая гримаса. Обычно она обозначала: «Это просто невероятно, какие вы все тугодумы. И почему мне вечно приходится объяснять элементарные вещи?»       — Джон, это первый этаж, окна не зарешечены — если что, проникнуть в квартиру будет несложно.       — Откуда ты знаешь?       — Ты забыл, что у меня есть своя агентура.       — Что? Какая агентура? — не сразу сообразил Джон.       — Возле дома по моей просьбе уже побывала пара бездомных.       Эта ценная информация Джона не слишком успокоила. Если не сказать — не успокоила совсем. Он продолжал настаивать, что им следует предупредить полицию, а еще лучше — предложить Лестрейду со своей командой задержать всех, кто окажется в этой веселой квартирке, а потом уже выяснять, кто есть кто.       — Шерлок, ты вообще понимаешь, что это их работа? Вот пусть они и разбираются. В конце концов, ты и так им здорово помог.       Холмс красноречиво поморщился.       — Джон, пойми… Полиция со своими методами будет еще полгода, как ты выражаешься, «разбираться». Кроме того, для ареста кого бы то ни было, как тебе хорошо известно, нужны довольно веские основания. А я…       — Да мне плевать! — перебил Джон. — Ты что, не понимаешь, что лезешь прямо зверю в пасть?       — Меня всегда восхищала яркость твоих идиом.       — Прибереги свою язвительность для другого случая.       — На мой взгляд, случай самый подходящий.       — А на мой взгляд — нет.       Спор грозил затянуться до позднего вечера. Ни одна из сторон не желала уступать; упрямство Шерлока начинало выводить Джона из себя. Наконец, он не выдержал:       — Шерлок, мне надоело тебя убеждать. Если ты не позвонишь Лестрейду сам, это сделаю я. И он испортит тебе весь твой замечательный план. Так что позвонить ему самостоятельно и все ему объяснить — в твоих интересах.       Шерлок скис. Он мрачно покосился на Джона и понял, что тот готов привести свою угрозу в исполнение, причем прямо здесь и сейчас.       — Джон, ты не можешь… — предпринял он последнюю попытку.       — Еще как могу. И сделаю, ты меня знаешь.       Шерлок вздохнул.       — Хорошо, — сдался он. — Я ему позвоню. Чуть позже.       Джон окинул его красноречивым взглядом.       — Звони сейчас.       Шерлок несколько секунд молча смотрел на него, а затем поднял ладони в выразительном жесте капитуляции. Взяв со стола телефон, он принялся листать последние вызовы, отыскивая номер Лестрейда.

***

      Джон вернулся домой около десяти; его встретили темные окна и тишина. Днем, когда он позвонил и предупредил, что задержится, Мэри сказала ему, что, возможно, снова навестит Глорию, чтобы не сидеть в одиночестве; он охотно одобрил эту мысль. Однако сейчас он начинал думать, что Мэри, вероятно, обиделась. Он не мог не признать, что в последние дни действительно обделял жену вниманием, да и вообще вел себя… ему самому не нравилось, как он себя вел. Но он оправдывал себя тем, что так уж складывались обстоятельства.       Мысли его продолжали вертеться вокруг предстоящей Шерлоку встречи неизвестно с кем, и это беспокоило Джона тем сильнее, чем дольше он думал об этом. Раньше он даже не подозревал, что обладает столь предприимчивым воображением — картинки, которые помимо его воли появлялись в голове, отличались красочностью и обилием деталей. Не слишком утешительных деталей. Ему даже вспоминались не очень уместные в данной ситуации сцены из третьеразрядных фильмов ужасов. В тот момент, когда ему представился Шерлок, горло которого было насквозь прокушено гигантскими клыками неизвестного зверя, он, внутренне содрогнувшись, понял, что пора приструнить фантазию. В конце концов, полиция теперь в курсе; было решено, что Лестрейд со своими ребятами будет недалеко, а значит, они смогут вмешаться по первому знаку. Кроме того, Грег предложил несколько дополнительных мер предосторожности, которые Джон, не задумываясь, одобрил; Шерлок после короткой перепалки тоже сдался. Джон был даже слегка удивлен тем, что Холмс в кои-то веки стал прислушиваться к его мнению. Воодушевленный таким результатом, он снова попытался настоять на том, чтобы все-таки сопровождать Шерлока и войти в квартиру вместе с ним; Холмс сказал, что подумает. Джон надеялся, что друг придет к правильному решению.       В размышлениях время летело незаметно и уже приближалось к одиннадцати. Постаравшись отбросить скребущее беспокойство, Джон подошел к столу и открыл ноутбук. Мельком подумал, что, если Мэри не вернется в течение часа, надо будет ей позвонить. Возможно, надо было позвонить даже раньше, как только он вернулся домой, мешало лишь одно маленькое "но" — Джон не всегда умел чувствовать ее настроение. Вот и сейчас, снова прокручивая в голове телефонный разговор, состоявшийся несколько часов назад, он не мог понять, была ли она тогда действительно недовольна, или просто ему казалось, что у нее есть причины для недовольства. После недолгих колебаний он почти собрался звонить; потянулся за телефоном, но остановился. Он никогда не чувствовал себя комфортно в подобных ситуациях, и сейчас не испытывал особого желания в этом копаться. Его познания в области психологии были не особенно велики, способностями к дипломатии он тоже никогда не отличался, и поэтому даже легкий намек на конфликт с женой его попросту пугал. Еще раз посмотрев на часы, он решил, что, если через полчаса она еще не вернется, он точно позвонит. Вполне возможно, она уже в такси и едет домой, а говорить, видя глаза собеседника, гораздо проще.       Отложив телефон, он снова вернулся к ноутбуку и начал просматривать почту. В ящике было несколько новых писем, но ничего срочного — все это можно прочитать позже, когда голова будет свободнее. Он уже собирался закрыть страницу, но взгляд его вдруг зацепился за незнакомый адрес. Странное сочетание букв почему-то рождало не самые приятные предположения. Несколько секунд поколебавшись, он открыл письмо. Оно содержало всего несколько слов; быстро пробежав его глазами, он тупо моргнул и был вынужден прочесть снова. Он перечитал его несколько раз, прежде чем смысл окончательно дошел до него, хотя сообщение было простым и лаконичным. «Если вам интересно, где и как проводит время ваша жена, советую ознакомиться с прикрепленным файлом». Подписи не было.       Джон с каким-то отстраненным чувством отметил, как сильнее сжались челюсти. Он подождал с полминуты, сам не зная зачем, а потом рука сама сделала короткое решительное движение, и на мониторе появилось фото, первое из трех прикрепленных, на котором Мэри, его Мэри, целовала крепкого рыжеволосого мужчину, недвусмысленно прижимавшего ее к себе. Пальцы Джона сжали ноутбук. Странно. Наверное, он должен был почувствовать ревность, ярость, обиду, но в голове была тишина. Леденящая, неестественная тишина. Потом на секунду мелькнула мысль — возможно, это какое-то старое фото. Но, присмотревшись внимательнее, Джон убедился, что фотография свежая — Мэри на шестом месяце беременности, раскрасневшееся лицо обрамляет прическа, которую она сделала всего пару недель назад. Следующие фото были еще более откровенными.       Джон резко захлопнул ноутбук и встал, задев при этом локтем край стола и сбросив на пол какие-то бумаги. Бесцельно сделал несколько шагов по комнате, остановился, повернулся; случайно опустив взгляд на свои руки, краем сознания отметил, что пальцы дрожат. В голове хаотично начали всплывать какие-то детали: странные перепады настроения жены, появившиеся в последнее время и списываемые им на беременность, несвойственная Мэри рассеянность, а теперь еще и вечерние исчезновения. Вдруг вспомнилось, как несколько дней назад, войдя в спальню, он ощутил непривычный аромат — легкий, едва уловимый запах духов, но не тех, которыми обычно пользовалась Мэри. Джон подошел тогда к небольшому трюмо и увидел элегантный флакон, недавно открытый и совершенно незнакомый, который и являлся источником тонкого, чувственного аромата. Взяв флакон в руки, Джон прочитал название — оно ни о чем ему не говорило. Тогда он решил, что Мэри решила поэкспериментировать с ароматами. Теперь он склонялся к мысли, что, скорее всего, эти духи нравились тому человеку… ее любовнику. Это ради него она сменила парфюмерию. Или, возможно, это был его подарок. Кроме того, эта ее новая прическа… Все эти мелочи, раньше им просто не замечаемые и, по большому счету, не имеющие значения, если брать каждую в отдельности, теперь приобретали новый смысл и постепенно складывались в общую картину. Джон снова и снова вспоминал какие-то детали, в которых дотошно выискивал скрытый намек, и даже не замечал, как накручивает себя. Умом он понимал, что самое разумное сейчас — просто поговорить с женой, и только потом делать выводы. Но прервать хаотичный поток предположений не мог.       Бессмысленно бродя по комнате, в какой-то момент он подошел к окну; по темной поверхности стекла медленно скользили размытые блики, и он машинально, краем сознания отметил, что абстрактный рисунок на шторах напоминает причудливое человеческое лицо, на котором застыло глумливое выражение. Постояв так около минуты и попытавшись собраться с мыслями, он, наконец, принял некое подобие решения. Медленно взял со стола телефон, некоторое время отсутствующим взглядом изучал список абонентов, словно видел его впервые, а затем не спеша, с преувеличенной аккуратностью касаясь клавиш, набрал номер жены.