Маэстро

АНТОНИО Весь день я не выходил из дома. Возможности позволяли отсидеться в особняке - задернуть шторы, чтобы не видеть этого отвратительно радостного солнечного денька, запереться изнутри в своей комнате и даже не отвечать на телефонные звонки, от кого бы они ни были. А все почему? Дурацкая, и самое обидное, бесправная ревность! Требовался выплеск злости - я то сидел за роялем, выбивая онемевшими от постоянной игры пальцами гневные симфонии, то расшвыривал вещи по комнате, то, обессиленный и озлобленный, падал прямо на пол, устав шататься, будто пьяный, по темной комнате... Срочно хотелось кого-нибудь помучить. Рецепт простой до безумия - увидь, что другим тоже плохо, а не тебе одному, и станет мир краше, потому что придет понимание - боль есть состояние обычное и приходящее к любому с завидным постоянством... Но никого не было под рукой. Невыносимая и неизъяснимая жалость, будто режущая меня на кусочки при одной мысли о том, что мне нужно срочно кого-нибудь прибить, каждый раз останавливала разрушительный шторм, который бушевал во мне. Вот так-то! Я громко и страшно рассмеялся, снова падая, но почему-то не ощущая боли. Злость и нежность. Разрывают на малюсенькие, крохотные, величиной с сотую долю песчинки, частички. Или, вернее, я рассыпаюсь, растворяюсь, как от кислоты! Да! Очень похоже. Как будто она разъедает меня! Только почему внешне я целый и невредимый? Неровно дыша, я с хрипом приподнялся и бросил злобный взгляд на свое собственное отражение. Обнаженное поджарое тело, руки трясутся, сам весь бледный, и под глазами синяки... Но не рассыпаюсь. Странно... Мне казалось, от этого странного чувства, которого я никогда раньше не испытывал, но тут же узнал, я моментально сгорю. Как бенгальский огонь - с искрами, шипением и за несколько секунд. Превращусь в черную искореженную палочку, которой место только на помойке. И была ли причина? Почему я Амадея ревную к этой лупоглазой девке? Да я с ним, можно сказать, только вчера познакомился! Он мне даже не друг... А так, знакомый. Пересеклись пару раз, и я зачем-то его пригласил к себе. Как близкого человека... А толку... Он мне не парень. Я даже не могу сказать ему, что я глупо втрескался в его смазливую физиономию с первого взгляда, а потом еще сильнее влюбился - в него самого. Поверит он мне, что ли? Амадей - умный парень. Для своих семнадцати лет так вообще. И далеко не наивный. Может, ветреный... Легкомысленный. Но не дурак же. Я бы на его месте тоже при таких словах, как «любовь с первого взгляда» подумал бы, что меня хотят соблазнить и поставить галочку в списке «Самые симпатичные мальчики». Я отвернулся от своего отражения и встал. Эти мысли я повторял себе раз за разом, пытаясь объяснить своему сердцу, что я не должен, не должен, не должен... Да только эта блядская мышца уже уяснила для себя одну простую истину - я до безумия влюблен в семнадцатилетнего мальчишку. Да что же за идиотизм-то такой. Я нервно вздохнул. Еще, еще раз... Теперь саднили локти, костяшки пальцев, бедра и колени, на которых случайным движением была содрана кожа. А потом я опять буду кричать и метаться по комнате, как безумец, и не чувствовать боли - никакой, кроме душевной... Интересно... Почему - «как» безумец? Безумцы и гении - понятия очень близкие. Но я был именно безумцем, по какой-то фатальной ошибке принятым за гения... А гений, который всем так нужен, на самом деле не здесь. Взяв со стола чудом уцелевшую пачку сигарет, закурил одну. Дым клубился тонкими кружевными завитками, и я как будто вспоминал что-то... Казалось, вот-вот вспомню!.. Но не получалось. Какая-то мысль, как заноза, засела в моей голове, и казалось, если я все-таки вытащу эту зацепку, прорвется плотина. Чего? Памяти? Или понимания чего-то? Как будто я уже вижу тот мостик, который нужно перейти, чтобы достичь абсолютного гения. Но почему-то не могу сделать крохотный шаг. И меня уже опередили... Что? Что нужно сделать, чтобы выйти на уровень гениальности, а не просто таланта? Я всматривался в завитки сигаретного дыма, как будто они сейчас ответят на этот вопрос... Хех, и ведь действительно кажется, что этот самый ответ витает где-то рядом... Неужто я занимаю чье-то место? незаслуженно? Мой триумф - всего лишь иллюзия? - Синьор Сальери! - в дверь постучали. Я вздрогнул. Сигарета обожгла пальцы, и я уронил ее на подоконник. Вот черт. - Чего? - откликнулся я и смахнул тлеющие остатки табака и фильтра с камня в пепельницу. - К вам посетитель. - Что? Какой еще посетитель? - удивился я, поспешно одеваясь. Вот принесло на мою голову... Надеюсь, не продюсер. Никакого настроения сейчас нет видеть его жирную обезьянью морду. - Ну... Тот, который к вам на прошлой неделе заходил. - Пусть подождет за дверью... Я сейчас выйду. Точно, наверное, Хальбаффен*. Пошлю его к черту. -Уважаемый, я сейчас не хочу слушать... - начал было я, выскочив из комнаты. Мой взгляд уперся в заинтересованное лицо Амадея. Ой... - А! - вырвалось у меня. - Это ты! Я думал, продюсер пришел. Ты не позвонил? - вместо приветствия сказал я. - Ты не брал трубку... И на сообщения не отвечал. Но, на мое счастье, твой автоответчик отослал меня к черту, то есть, дал номер твоего дворецкого. Я позвонил ему, и он сказал, что ты не занят, - выпалил Ами. - Да? А... ну я не был занят, - я оперся на косяк двери, - а почему в такой ранний час? - Антонио... - он издал тихий смешок, - как тебе сказать... в Париже уже три часа почти, ты живешь в другом часовом поясе? - Да? - опешил я. Ну ничего себе. Внезапно, почему-то закружилась голова. Я мигнул пару раз. Все-таки утренние буйства не слишком хорошо на мне сказываются. А также ночные. Оох... кажется, сейчас у меня разболится голова. - Стивен! - позвал я. - Принеси мне таблетку. Я поймал взгляд Ами, как-то смущенно меня разглядывавшего. И тут до меня дошло, что я стою, так сказать, топлес - надел только джинсы. А... неловко. На продюсера-то мне наплевать - как он там меня увидит. А вот перед Амадеем как-то даже и нехорошо получилось. - Ой. Прости-прости, сейчас оденусь. Я просто только что встал... - я взъерошил волосы и скрылся за дверью, наскоро приведя себя в порядок и выудив какую-то рубашку из гардероба. Кажется, где-то здесь лежат отложенные вещи, которые мне прислали на следующий концерт... Я снова вышел и запер комнату. - Итак, мой дорогой друг, что же стало причиной твоего внезапного визита? - я пустил манерности в тон и взял Ами под ручку, настойчиво увлекая его в сторону гостиной. - Кофе будешь? - Не откажусь, - пискнул Амадей, опущенный под давлением моих ладоней на диван. - Так я... - Мм... - промычал я. Наш разговор переходил в абсурдную милую болтовню, так толком и не начавшись, - какой кофе? - На твой выбор. Я просто... - Стивен, еще два эспрессо, - откликнулся я. - Прости? Ами вздохнул. - Я просто запутался. Вроде все хорошо, но получаются одни сплошные проблемы. Это как так вообще? - Невезение, друг мой. Последовательное упущение всех доступных возможностей, рассеянность, забывчивость, невнимательность, и, следовательно, ты просто упускаешь большинство своих важных дел, сосредотачиваясь на одной задаче, а впоследствии расхлебываешь ту кашу, которая сварилась из-за забытых целей, давящих на тебя своей нерешенностью. В таком случае важно, чтобы ты взял отдых на пару-тройку часов, подышал, может, поспал, а потом начал обозревать ситуацию. Чтобы понять, скольких коней тебе надо держать за поводья. Иначе они тебя просто порвут, растащив в разные стороны. Ну или ты, отпустив поводья, просто-напросто их потеряешь. - Аэм... да, что-то похожее. Хорошее сравнение. Только я все равно путаюсь... - Скажи мне, а как ты сюда добрался? - На велосипеде, - невозмутимо ответил Ами, - за десять евро можно снять его на день. Не так удобно, как на такси, но дешевле. Сегодня у меня выходной, а сестру... - он вздохнул, - я предупредил. - А! Так вот что, - я принял поднос из рук Стивена и поставил его на столик. - Бери... Сахар здесь. Что там у тебя за ссора? Если я могу поинтересоваться... - Ай! Да все как обычно. Такое бывает у старших и младших, - недовольно ответил Амадей, дуя на пальцы, - всего лишь не позвонил, и сразу закатывается истерика со слезами. Как будто я не могу даже задержаться после работы. - На звонки не отвечал? А что так? - Там режим беззвучный стоял. Чтобы ты сообщениями не трезвонил, поставил на вибрацию, - он облизнул губы и пригубил кофе. - Так вот оно что. Ну извини тогда. Получается, во всей этой истории я виноват и основательно замешан, - я вздохнул, положил в рот таблетку и запил водой. Ради бога, только не голова. Не хочу, чтобы она сейчас болела. - Да какая разница, почему я выключил телефон! - отмахнулся мальчишка. - В следующий раз это произойдет по какой-то другой причине! И опять будет скандал и вечная обида! Я не хочу каждый раз подбегать к телефону, когда ей этого захочется. Вон пару веков назад мобильников вообще не было - так вроде никому особо не важно, где ты там, не пришел - ну и не пришел! Задержался, значит! Не бывает такого с людьми, что ли? - с каждым словом голос его становился все более обиженным. Такой ребенок. - А тут каждые пять минут нужно отвечать на звонки. Ну вот отвечу я, и что? А за углом маньяк притаился, сразу после звонка выскочит и хоп! Все. Ерунда все это. - Ну не скажи. Конечно, твоя сестра немного не права, но и у нее есть право знать, где ты находишься, тем более она имеет такую возможность. У тебя есть телефон - она может позвонить, потому что для того тебе и нужен мобильник. Связываться с близкими. Это естественно, что она волновалась. Я бы тоже волновался за такого хорошенького мальчика. Амадей фыркнул. - Нет, правда. Конечно, на звонки каждые пять минут отвечать не нужно - это правда ерунда и совершенно лишняя. Но вот предупредить, что ты опоздаешь, не стоило бы никаких усилий, так ведь? - Я не ребенок, чтобы отчитываться за каждый свой шаг, - возмутился Ами, как бы говоря своим взглядом: «И ты туда же?!». - Возможно... Вот для меня ты не ребенок, - ну тут я немного соврал. Конечно, Ами выглядит для меня ребенком, но не МОИМ ребенком - это точно, - а вот твоя сестра всегда будет видеть в тебе своего подопечного, тем более она много времени уделяет тебе. Совершенно неважно, сколько тебе будет лет - семнадцать или тридцать семь - сестра и родители будут видеть в тебе маленького неопытного ребенка. И ты с этим ничего не поделаешь, Ами. Поэтому ищи компромисс - не стоит быть постоянно на поводке, но и заставлять близких волноваться, тоже не следует. Понятно? - Остается только догадываться, в куда ты такой умный, - вздохнул Ами. - В куда? - усмехнулся я. - Не знаю. Возможно, мне это объяснили мои родственники, когда впихивали в мою голову, что я должен делать, а чего не должен. Заучил на зубок... - Ахах... - протянул Амадей, странно усмехнувшись. - Прости. Мне, наверное, не следовало лезть к тебе с этими вопросами. - Забудь, - отмахнулся я. - Все раны так или иначе становятся шрамами, а мои не ноют от непогоды. Мне в любом случае приятно просто с тобой пообщаться. - Как мило с твоей стороны... - пробормотал Ами, уткнувшись в чашку с кофе. Его лица почти не было видно. Несколько минут мы просидели в молчании. Я думал над последними словами. Наверное, я все же соврал. У меня не было ни одного действительно близкого мне человека, кроме мамы. И так получилось, что именно она ушла первой... Нужно сказать, что у меня не было недостатка в друзьях. Или приятелях? Так было бы вернее. С каждым годом их становилось все меньше, потому что я не хотел быть приманкой и отталкивал от себя людей. И никто не был близок, чтобы знал меня как облупленного, если можно так выразиться. Но впрочем, был ли я одинок? С того самого момента, когда я начал заниматься музыкой, времени на одиночество оставалось все меньше и меньше, и я стал простой обычной зазвездившейся циничной сволочью. А теперь влюбился и играю роль доброго дядечки. Фу, мерзость какая. Я передернулся, чуть не расплескав кофе. Ами сидел, тоже думая о чем-то. Тонкие пальцы осторожно сжимали чашечку, но он больше не пил - разглядывал узор. Золотая радужка его глаз потемнела, брови были нахмурены. Ему явно не нравится то, о чем он думает. На щеках играл сердитый румянец - так бывает, когда человек обижен или в гневе. Губы раздраженно поджаты, нижняя чуть прикушена... Он похож на ребенка - именно на маленького мальчика, лет четырех, который говорит: «Я так не играю!» и уходит в уголок обижаться и дуться. Кажется, вот-вот скажет: «Это нечестно!», хотя... Вряд ли стоит ожидать этого от Ами. Он не особо избалован, чтобы позволить себе быть ребенком... С другой стороны, где-то внутри него есть ребенок. Разве он полностью пропал? Нет, скорее всего, эта детская натура была просто загнана поглубже, чтобы поскорее стать взрослым и самостоятельным. Он очарователен... - Devo dirtelo, ragazzino, sei la cosa piu bella al mondo che ci sia, sono pazzo di te...** - тихо обратился я к нему, не надеясь, впрочем, что он поймет. Амадей вздрогнул. Морщинки на его лбу, появившиеся из-за нахмуренных бровей, исчезли. - Я не знаю итальянского, но на всякий случай, ты тоже дурак, - отозвался он, немного смущенно потерев нос. Я прыснул и прикрыл рот кулаком, чтобы не расхохотаться. - Эй! ты чего? Ну-ка поведай мне, что ты там сказал! - потребовал Амадей, снова сердито хмурясь. Я трясся от безмолвного смеха, поставив свою чашку на стол и упершись лбом в подлокотник кресла. Господииии... Этот австриец сведет меня с ума! Наконец, я унял свое веселье. Амадей старался сверкать очами грозно и страшно, но у него не получалось. - Я ничего особенного не сказал, не беспокойся, - улыбнулся я, - разве у тебя не возникает желания говорить на немецком здесь, во Франции? - Ах... Честно говоря, я думаю уже даже на французском, - ответил он, - между собой мы с сестрой тоже говорим на французском, только с родителями я общаюсь на немецком. Они знают только немецкий и английский. - Я английский тоже знаю. - Я владею им только на школьном уровне, - отмахнулся Ами, - постепенно забываю его. Не нужен он мне... - Oh really?..*** - отозвался я. Ами кивнул - ну это было понятно. - Как странно, - продолжил я, - ты немец, я итальянец, а между собой мы общаемся на замечательном французском, который мы оба не очень любим. - Я не немец, - встрепенулся Ами и приосанился, - я австриец! - О да. Прости, - я поднял руки в защитном жесте. - Откуда ты, говоришь? - Мы с семьей переехали из Зальцбурга. Продали там квартиру, и с концами. - Да... Ты вроде говорил о своей семье. А как же документы? - Насчет этого я не знаю, - он вздохнул, и я понял, что он ничегошеньки не понимает в этом. - Мы по-прежнему граждане Австрии, это все, что я усвоил. Этим занимались Нен и мой отец. Можешь спросить ее, - он махнул рукой и залпом допил свой остывший кофе. Раздался телефонный звонок. Амадей чертыхнулся и поставил чашку на стол, спешно доставая телефон. - Ничего, если я отвечу? - обратился он ко мне, и я кивнул, мол, пожалуйста. - Алло? Ненни?.. Нет, ну я же сказал... Ах, обещаааалааааа, - протянул он. Я демонстративно отвернулся. - Я... ну нет! Я не успею до шести! Ну почему... Ах, черт! Ну и что тогда получится? Я слышал голос сестры Амадея, упорно что-то доказывающей брату, но в чем дело, я не мог понять - да и не пытался. Это их проблемы... Меня никто не посвящал. - Ага, в шесть я приеду, а Станс уйдет, это что за идиотизм, Ненни? Я тебя умоляю... Нет, ну пусть... Хорошо. Хорошо! Нен, я понял, по-нял, я зайду... Пока, - он захлопнул крышку мобильника и раздраженно запихал его в карман. - Чего сердишься? - миролюбиво спросил я. Внутри уже просыпалась моя необоснованная ревность. - Оказывается, Станси хотела со мной еще сегодня встретиться, а я об этом не помнил. В шесть ей нужно быть дома, а я до шести не успею с ней встретиться, уже четыре... И еще часа полтора мне ехать, я же на велосипеде. А его еще нужно сдать обратно. Короче, придется опять же и к ним заехать. Меня настоятельно зовут в гости... Кажется, у меня появляется дурная привычка быть вне дома. - Почему дурная? - удивился я, - ты же не напрашиваешься. Он уставился на меня таким взглядом, как будто я сморозил глупость. - Ну хорошо, сегодня ты явился без приглашения, но это же первый раз. И ничего страшного в этом нет, я же говорил - в любое время суток звони и приходи. - Не говорил. - А? Ну говорю теперь. Подбросить тебя до их дома? - А велосипед? - Марк отвезет. Не беспокойся ты насчет велосипеда, Ами... Дело-то ерундовое. Куда ехать? - кажется, меня уже не отговорить. Загорелся идеей. - Все. Пойдем! Подброшу тебя! Я схватил его за руку и увлек в коридор. Ами рассмеялся: - Эй! Антонио, я не кукла! - Ну не говори, что ты против. Я сегодня исключительно свободен. - А! Ты хочешь сказать, что умеешь водить машину? - А почему нет? - откликнулся я, схватив ключи и скоро надев кроссовки. - Давай. Пойдем. Мы вышли из дома - машина стояла в гараже. У ворот сиротливо был припаркован черный велосипед. - Ты адрес знаешь? - Да, там рядом с метро. Он дал мне адрес, и мне пришлось разыскать водителя. - Ну вот и все. Отвезут твой велосипед по месту назначения, - выдохнул я, - ты на переднее сидение? - Как хочешь. - Садись вперед... - я открыл ему дверь и сел за руль сам, обойдя машину с другой стороны. - Какой адрес у этого семейства? Я сейчас в навигатор забью. АМАДЕЙ Не знаю, что меня заставило заявиться к Антонио вместо того, чтобы использовать это время на свидание со Станси. Наверное, просто не хотелось видеть ни ее, ни ее сестру, ни свою сестру тем более. А теперь это нежелание как-то пропало. Наоборот, я как-то приготовился, что ли... Со стороны Антонио было очень мило подвезти меня до дома Вебер. Я поерзал на сидении - мне было непривычно ездить на машине... Тем более мне было немного неуютно в такой громадине. Как будто передвижной дом едет по дороге. Ладони Антонио сжимали руль. Я думал, он будет лихачить на дороге, как большинство людей его... его круга, ведь я много слышал об том, но, на удивление, Антонио вел машину очень аккуратно. Я даже не почувствовал головокружения, как это обычно бывало в поезде. Я не ощущал тряски, но чувствовал, как дорога уходит из-под колес назад. Это было приятное ощущение. - Жарковато сегодня, - пробормотал Сальери, включая кондиционер сильнее. Я вдруг подумал, что вот, мечта сотен женщин, и даже мужчин, так запросто везет меня к девушке. Это немного смущало. С другой стороны - разве он не человек? Может, я у него один вот такой хороший друг. Он же говорит, что ему интересно со мной. Вот уж забавное знакомство... Я дернул ремень безопасности. Вот ведь предмет обожания - певец... Конечно, он очень красивый. С такой внешностью вот только и выступать. Это баланс - не хрупкое легонькое тельце, в котором едва дух держится, как у меня, и не качок. У него хорошая фигура. Поджарый - лучшее слово для этого... И он не похож на девчонку, в отличие от меня. Ну все, я скис... Не нужно было сравнивать себя и Антонио - это сравнение было бы явно не в мою пользу. Ну да, по внешности, может, это было бы несправедливо. Но человек же не только из одной внешности состоит... По крайней мере, нам хорошо вместе время проводить, а уж к внешности это никакого отношения не имеет... надеюсь... В любом случае, я явно не поклонник творчества Сальери. Если бы это было так, я, наверное, и на шаг от него не отходил. Нет, конечно, в нем мне все нравится! Он хороший. Наверное, даже сам не понимает, насколько он хороший, а насколько он плохой. Ну или я его знаю недостаточно. Скорее второе, мы ведь с ним не так часто видимся, и не так много. Я фыркнул. - Чего ты? - тихо спросил Антонио. - Да так... Ничего. Сам себе... - откликнулся я. Он мне напоминает старшего брата. Такого старшего брата, который описывается в книгах. Когда нужно - поддержит, когда нужно - даст совет, когда нужно - просто поможет, вот как сейчас. Просто между делом... И не особенно лезет в личную жизнь, и не устраивает истерик, как сестра. Странно, как мы быстро сблизились. Всего-то, считай, за пару встреч, за пару дней... Впрочем, мы переписывались, созванивались, и вообще с общением было все в порядке. Я снова поерзал на сидении, косясь на Антонио. Он меня всего на пять лет старше... И уже столького добился. Нужно бы тоже не отстать. Мы въехали в город. Никогда так быстро здания не мелькали мимо меня. Пока мы ехали по шоссе Миним, этого нельзя было заметить, а теперь стало видно, насколько быстрее едет машина. В городе это особенно видно. Я вспомнил, как ездил в других автомобилях... Впрочем, это дело такое... Нельзя сравнивать автомобили, которыми владеет Сальери, с другими машинами. Сравнение опять же явно не в сторону последних, а насколько я что-то понимаю в машинах, Рейнж Сальери был очень мощным. Развить скорость можно было очень быстро... Слишком мало я езжу на машинах, чтобы к ним привыкнуть, вот что! Особенно в городе. То там, то сям выскочит какая-нибудь фигня, и вот-те раз! Я каждую секунду вздрагивал - не то что пустое шоссе! Как вообще можно уметь водить машину... С ума сойти.
Я прикрыл глаза. Тепло... Сквозь стекло солнце мне коленки греет... И вроде уже не так неудобно... - Эй! Просыпайся, спящая красавица! - раздался веселый голос надо мной. Я ойкнул и подскочил, случайно вписавшись лбом в нос Антонио, который, как оказалось, уже остановил машину и открыл дверь с моей стороны, нависнув надо мной. - Ай! Вот это поцелуйчик! - простонал я. Голова закружилась от резкого пробуждения - я и вправду заснул минут на пять. - Вот уж точно! - рассмеялся Сальери, потирая свой пострадавший нос, и отступил, открывая мне выход. - Извини, я просто всегда подскакиваю, когда меня так резко будят, - улыбнулся я. - О, да я ничуть не обижен, - он отмахнулся и закрыл машину. - Спасибо, что подвез... - Ой, да ладно тебе... Пойдем, провожу. И вот он снова, как-то по-собственнически, берет меня под руку и тащит вниз по узкой улице. - Машина здесь не проедет, а тебе нужно дальше и за угол, - объяснял он. Действительно, его махина бы тут никогда не пролезла - тут и обычной машине не проехать. - А... Да, понятно, - голова все-таки немного кружится. Слишком резко встал. - Осторожно! Споткнешься! - Да я вижу, вижу, - легкомысленно ответил Сальери, поправляя козырек кепки. - Вот тот - твой дом. Квартиру знаешь? - Нет. Я позвоню... - Тогда звони... - мы остановились у парадного. - Я прослежу, чтобы ты был передан из рук в руки в полной сохранности! - Ну что ты за глупости несешь! - возмутился я, доставая телефон. Номер Станси выскочил вторым - все же Сальери я пишу чаще. «Выходи, мы внизу» «Кто это «мы»?)»
 «Меня тут подбросили»
 «А, ну замечательно. Сейчас спущусь» Через пару минут она выбежала - вся такая прелестная, легкая, восхитительная, в очень коротких шортах, босоножках и рубашке. На периферии моего видения я заметил, как Сальери надвинул кепку чуть ли не на глаза. Шпион, блин... - Привееет! - мурлыкнула девушка и обняла меня за шею, скоро чмокнув в щеку. Я обнял ее за талию (классно, я могу это сделать), и тоже поцеловал ее в лоб. - Ну ладно, Ами, я пошел, - усмехнулся Антонио и махнул рукой, - пока. Звони, если что... - Да позвоню, - я улыбнулся и помахал рукой в ответ, - спасибо еще раз, что подбросил! - Давай уже! - поморщился Сальери и скрылся из глаз, сорвавшись на бег. Я немного опешил. Чего это он? - Пойдем! - Станси потянула меня за руку. - С тобой хотят познакомиться! - О! - выдохнул я. Тут же меня увлекли наверх, там нас встретила Элоизия. - Привет, Элли, - я окинул взглядом прихожую. Вот кто в здравом уме будет отсюда убегать? Не лучший способ протеста! - А что... - Вольфганнннг! - навстречу мне выплыла пухлая женщина, прямо-таки сияя радушием, - как миииило с вашей стороныыыыы! - и тут же она обняла меня. Я чуть не задохнулся от силы этого объятия, а заодно обилия парфюма. - Да... Как скажете, мадам... - просипел я, осторожно приобняв сию внушительную даму. - Мы вас так ждаааали... Дочурки мне столько про вас понарасскаааааазывали... - манерно растягивая гласные, пропела мадам Вебер мне на ухо, не особенно торопясь отпускать. Я тихо захрипел. - Мама! - возмутилась Станси, - ты его с порога сейчас убьешь! - Ну-ка помолчи, нахалка! - вскрикнула мадам, но поспешила меня отпустить. - Проходите, Вольфганннг... О, ваша курточка, ваша курточка... - Я сам, я сам! - поспешил я отобрать свою одежду из проворных ручек мамы Констанс и Элли, пока меня не раздели полностью. - Да-да, конечно! Ох, Вольфганннг, я так рада наконец вас увиииидееееееть, - запела она, уплывая куда-то в другую комнату. Послышалось шипение и гул чайника. - Вы так популярны, так популярныыыы... И как приятно знать, кто этот маленький талантливый мальчик! - последнее слово было чуть ли не на ультразвуке. - Но разумеется, милый, мы никому ни полслова! Как же, как же! - без умолку тараторила мадам Вебер. - Не обращай внимания, - сказала мне Элли. - Она всегда так, - вздохнула Станси. - Сейчас еще две такие же прибегут. - А где? - удивился я. Квартира такая большая, что из конца ее можно две минуты спешить ко входу? - Сворачивают окна, - фыркнула Элли. - Жозефа и Софи любят онлайн игры. Прямо не оторвать их от компьютера. - Проходи в гостиную... - Станси обвила мою шею руками и поцеловала в щеку. От моих глаз не укрылось недовольство Элли. Меня проводили в большую кукольную комнату пастельных тонов, с вычурной светлой мебелью и белым старым роялем. - Мама чай делает. У нас к тебе разговор есть... - Интересно, - бросил я, обнимая девушку за талию. - Не успел зайти, а вы уже ко мне разговоры разговаривать... Что может хотеть такая представительная фрау от бедного музыканта? - Вот-вот, - послышался голос мадам Вебер, - именно! Музыкант из вас, герр, просто замечательный! Я не заметил, как она перешла на немецкий. - У меня к вам деловое предложение, герр! Просто замечательное, мой мальчик! - заохала дама, усаживая меня в кресло. Я не успевал шевельнуть ни одной конечностью, честное слово! - Вот-вот вернется мой муж.. Да-да, вот он с вами так жаждет поговорить, с таким, с таким! Ох, о вас все говорят, все говорят, все, кто слышал музыку, столько о вас говоряяяяят! - Так в чем идея? - вставил я в поток слов. - Ах! Юноша, такой милый мальчик... - обратилась в никуда мадам Вебер и умчалась на кухню. - Вот не знаю, как так получилось, что у таких дочерей такая мама, - шепнула мне Станси на ухо, - потерпи, Вольфганг... Это того стоит. Пожалуйста... - Ничего, милая моя, - улыбнулся я, - родители мне совершенно не в тягость, тем более я нравлюсь твоей маме. - Замечательно! - просияли обе девушки. - Я пойду принесу этот чертов чай, - откликнулась Элли, вставая с места, - а то мама никогда его такими темпами не принесет. Удачи, Ами. - Спасибо! - прочувствованно отозвался я, - но может, я сам помогу? - Сиди, сиди. Тут суматохи больше, чем дела, нужно иметь иммунитет, которого у тебя нет, - отмахнулась Элли и вышла. Послышался звон чашек и чириканье мадам Вебер. В этот момент в дверной проем синхронно шагнули две девушки, смутно похожие на двух сестер. - Та, что слева - Жозефа, справа - Софи, - познакомила нас Станси. Я привстал, дабы поздороваться. - Вольфганг Амаде... И тут обе девицы завизжали и повисли у меня на шее. Я успел только всхлипнуть и плавно осесть на ковер, едва слыша сердитый вскрик Станси. *** - Вольфганг, сыграйте нам что-нибудь! - А сколько вы играете? - А на чем вы играете? - А спойте нам! - А... Я честно пытался абстрагироваться от назойливого зудения двух бойких сестричек. Какой, однако, разительный контраст! Спокойная, но часто вспыльчивая Констансия, Элоизия, такая же вспыльчивая, но менее уравновешенная и более кокетливая, и две болтушки-веселушки, которые были прямо все в мать - не найдешь затычку. Сии святотатственные мысли были прерваны установленным посреди стола чайным сервизом. Я вздрогнул, очнувшись. - Софииииииииииии... Жозефааааааааа... - начала было мадам Вебер, но Станси быстро ее перебила: - Ну что же, мама, налей гостю чая! Дама тут же замолчала, как будто голос Станси и ее приказной тон послужил катализатором для полной остановки реакции. Повисла тишина. С тихим свистом она протянула пальцы к чайнику, но я поспешил проявить инициативу. - Давайте я. Девушки... - младшие сестры тут же покорно уставились на меня, как будто я собирался изречь откровение, - если вы не собираетесь участвовать в разговоре, я думаю, вам стоит вернуться к вашим делам, - да уж, тактичностью и умением тонко намекать я не особо отличался. - Все слышали? - усмехнулась Станси, - дуйте отсюда! Радость тут же угасла на личиках Софи и Жозефы, сменившись обидой. - До свидания, - жестко припечатала их Элли своим прощальным словом. Так... Кажется, тут у них прямо борьба за любого гостя. Или дело в том, что я потенциальный жених в этом... этом... Даже не знаю, как назвать... Просто чисто женская обитель. Я схватил чайник и проворно налил горячий Эрл Грей во все четыре чашки. - Ловко вы, мой мальчик! - заметила мадам Вебер. Я вздохнул и убрал чайник. - Работа официантом сказывается. - О, надо же, надо же! Такой маленький, а уже, уже... Я пока этот чай налью, у меня все с носика разольется, а сразу так быстро в четыре чашки... Нигде ни капельки не пролил... - причитая, мадам Вебер снова обратилась куда-то вверх, непонятно к кому, упершись своими круглыми локотками в краешек столика. - Итак, мой мальчик... - она взяла свою чашечку, - о чем я хотела с вами поговорить... - Я думаю, вы можете обращаться ко мне просто по имени и на «ты», я ведь еще... кхм... не то чтобы взрослый, - я перебил ее, смутившись очередным «вы». - Да, да, конечно, как пожелаешь, Вольфганг... Так вот. С тех пор, как мой муж активно занимается музыкой и всем, что с ней связано, мы предлагаем вам такой взаимовыгодный симбиоз. Он вас... проталкивает на эстраду, так сказать. С вашими талантами это будет совсем нетрудно, достаточно порекомендовать вас, замолвить, так сказать, словечко! - она аккуратно пригубила чай, кокетливо хлопая ресничками. Меня чуть не передернуло. - А я что за это? - осторожно поинтересовался я, взяв свою чашечку. На моем плече сжались пальцы Станси. - А ты, Вольфганг, берешь с собой наших дочерей. Тянешь их за собой туда же, куда мы тянем тебя! - торжествующе закончила мадам Вебер. Я удивился. Так вот, что за дело! Опять деловой контракт! - У обеих моих дочерей замечательный голос и слух, но вот беда - они не обладают даром сочинять композиции, импровизировать! А у вас это получается моментально, понимаете меня? - она снова перешла на вежливую официальную форму обращения. - В компании с вашим талантом и их голосом у вас будет блестящее трио. Вы покорите весь мир, Вольфганг! - Хм... Право, я не знаю... - я решил пока умолчать о том, что у меня есть визитка продюсера, который обещает взяться за меня без сопровождения. Я не знаю, что тут выгоднее - с или без сестричек Вебер. Я просто не искушен в этом плане - мало ли какие подводные камни могут оказаться в этом деле. Но из уст мадам это звучало довольно убедительно, а возможность каждый день видеть Станси и выступать с ней была очень соблазнительной. С другой стороны... - Я правда не знаю... Мне нужно подумать... - пробормотал я, уставившись в чашку с чаем. - Ох, да не думайте! Это же такое замечательное предложение, юноша! С вами мы добьемся успеха! - Нет, я правда сомневаюсь... Я думаю... - почему-то я начал запинаться. Черт... - Мне кажется, я должен уйти, - выпалил я. Элоизия сплела свои наманикюренные пальцы в замочек. Все три особы смотрели на меня, как тигрицы, загоняющие олененка, и, наверное, это несчастное животное чувствовало себя так же, как и я. С каждой секундой мне казалось, что на это предложение лучше не соглашаться. И в то же время безумно хотелось сказать: «Да, конечно!». - Ну зачем же уходить, Ами, - мурлыкнула Станси мне на ушко, - мы просто хотим помочь друг другу, разве это не будет выгодный альянс? - Может быть... - я осторожно отодвинулся от девушки. Чем-то она напомнила мне кошку. Да, именно кошку... - И все же, думаю, мне стоит подождать. Не стоит принимать таких поспешных решений, - я отставил чашку. - Мы же не в восемнадцатом веке - у нас все куда сложнее. Мне нужно подумать. - Слова разумного человека, - всплеснула руками мадам Вебер, - какой милый сообразительный юноша! действительно, действиииииительно, вам лучше подумать. Если у вас будут какие-то условия - пожалуйста, мы с радостью выслушаем! Станси, а не сыграешь ли ты нам что-нибудь? - она резко сменила тему, и я понял, что это не вопрос - это скорее приказ, - или ты, Элоизия? Пусть Вольфганг видит, что вы тоже не пустышки! Ну-ка, девушки, за рояль. - Не стоит. Я верю вам на слово, - поспешно сказал я. Мне хотелось уйти. Уйти и никогда, НИКОГДА не возвращаться в общество этой рьяной бизнес-леди. Прямо с места в карьер - наверняка в ее мыслях я уже гастролирую с ее дочерьми по всему свету! Особенно поражала деловая хватка Элли и Станси, так же, как и их мать, проворно взявших меня в оборот. Было как-то... неуютно от этого. Я не хотел видеть рядом с собой людей, у разума которых тысячи маленьких и который шныряет по земле, выискивая себе место под солнцем или заползая в самые глубокие щели в поисках богатства. 
Мне больше нравились опасные крылья, которые позволяли высоко летать! Страшно? Да! Но зато это свобода(1). - Хм... Спасибо... Я лучше пойду. Я подумаю над вашим предложением... Конечно, - пробормотал я, вставая со своего места. В глазах всех трех хищниц отразилось сожаление. - Да-да... Я думаю, мне уже пора домой, а то там сестра... Мы недавно повздорили, знаете, и теперь я особенно стараюсь не сердить ее, - оправдывался я. - Да, конечно! - Станси резко встала с места. - Я провожу Вольфганга. - До свидания, - ответил я, чуть поклонившись. - Да, конечно, - отозвалась мадам Вебер. Элли ничего не ответила, только покачала головой, - мы ждем вашего ответа, мой мальчик... Я вздрогнул. - До свидания... Извините, что не дождался главу семейства. В следующий раз обязательно... - я умолчал о том, что желаю оттянуть следующую встречу до максимально возможного срока. Я не такой наивный, как они думают! - Пойдем, - шепнула Станси мне на ухо. Я кивнул, и мы вышли. - Ты не обязан соглашаться, если не хочешь. - Я знаю. Но мне действительно нужно подумать, - ответил я. В этот момент в который раз мою шею обвили тонкие ручки девушки, и в полумраке подъезда я почувствовал влажное прикосновение губ Станси к моим губам. Все мысли исчезли из головы, и внутри как будто что-то оборвалось. АНТОНИО Я кусал губу. Хотя ревность никуда не подевалась, мне казалось, что все же я нравлюсь Ами. Конечно, не как возлюбленный, но просто как к близкому человеку он начинает испытывать ко мне симпатию. И от этого хотелось радоваться. Счастье-радость-процветанье! Мне хотелось что-нибудь для него сделать. Что-то вроде того букета - чтобы анонимно, а потом слушать его радостные вопли и усмехаться. Я вжал педаль газа и помчался домой. Домой... Как-то с визитами Амадея особняк на шоссе Миним стал моим вторым домом. Первым был тот, в котором я прожил свое детство... Наверное, дело в том, что я воспринимал Ами, как своего потенциального родственника. Вернее... Вернее, члена семьи. Соответственно, раз в других местах его нет, то дом за городом стал единственным моим домом в полном смысле этого слова. И это было замечательное чувство. Мне казалось, что если есть что-то самое замечательное, что для меня на свете могло существовать, то это была бы фраза: «Я дома!», услышанная от Ами, когда он входит в этот громоздкий особняк. Как-то мне с ним... не одиноко. Хорошо с ним. Даже просто так. Фантазии на тему семьи доставляли мне неимоверное удовольствие. Нет, правда, я сто лет такого не испытывал! Как будто насекомые в желудке - не миф, а чистая правда. Становилось как-то по-особенному легко, и я даже замурлыкал себе под нос какую-то песенку, улыбаясь. Это ощущение было волшебным. По телу пробегалась легкая теплая дрожь, как будто кто-то щекотал меня, и мне казалось, что вокруг стало теплее, несмотря на прохладный поток воздуха от кондиционера. До безумия приятно. На мгновение я позволил себе представить, как бы мальчишка целовал меня, но тут же поспешил прогнать от себя эту мысль - дыхание сбилось, а заодно пришлось выворачивать руль, чтобы вернуться на свою полосу. Хорошо, что на шоссе было совершенно пустынно. Но это было потрясающе. Оказывается, когда ты влюбляешься, бывает не только плохо, но еще и хорошо. Получается, чем хуже, тем лучше? Кажется, это вообще невозможно. Не любовь, а театр абсурда... Я достал ключ от ворот и нажал кнопку. Створки ужасно медленно отворились... Сейчас бы чего-то холодного. Я подумал. Как всегда, виски со льдом? Нет, мне хотелось не этого. Интересно, если я захочу немного побыть ребенком, это сработает? - Стивен! - окликнул я дворецкого, заходя в дом. - Да, синьор? - У нас есть лед или мороженое? *** Доедая порцию пломбира и лежа в шезлонге на балконе, я смотрел в небо без единого облачка и впитывал кожей солнечные лучи. Жарко - ужас! Просто такое ощущение, что солнце решило сделать барбекю к вечеру. На ужин. Гениально изобретение - пульверизатор. Пару раз прыснул - и уже не так жарко. И вообще все здорово. Мысли мои были о том, что я хотел сделать для Ами. Хотелось чего-то грандиозного! Чтобы можно было даже со свернутыми к чертовой бабушке горами сравнить. Но ничего из того, что Амадею бы понравилось, и из того, что было бы не слишком неловко принять. В конце концов, я не могу дарить ему дорогие подарки. И в то же время хотелось. И вот лежу - голову ломаю, хотя надо бы заняться своими делами! Какой я плохой и безответственный... Пора убираться с солнца. А то я сгорю, а тут еще и вода. А мне сгорать категорически нельзя. Я вздохнул, сполз с шезлонга и ушел в прохладный дом. Хорошо бы позвонить Хальбаффену и узнать, сколько я должен выплатить, если я разорву контракт до конца его срока... Мне любая сумма не будет слишком большой. Или может, подождать? Нужно узнать у Стивена, сколько там осталось. Около полугода? Год? Не так много. Стивен знает, он всегда помнит такого рода вещи. Только как же лениво сейчас все делать. Я усмехнулся. Тот совет, который я сам только утром дал Ами, просвистел мимо меня на всех парах. Как плохо... Мне хотелось только бездельничать. Возможно, потому что я устал? От чего? От такого же безделья? Как мне повезло, и как я это не ценю. Дурак... Всех лошадей не удержать по-любому, поэтому какие-то поводья все равно нужно было отпустить. АМАДЕЙ - Алло? Отец? - после очередного гудка наконец раздался голос папы, и я облегченно вздохнул. Когда родители так долго не подходят к телефону, я просто начинаю волноваться, как-никак, они там одни...
Тут же внутри кольнуло иголочкой стыда. А Нен? Тоже виноват... Эх... - Добрый день, Вольфганг, - сухо поздоровался отец. Я прибавил шагу, выискивая глазами метро. Лучше бы было просто взять велосипед с собой... - Послушай... У меня тут такая ситуация... - я замялся. - Либо говори, либо клади трубку, а то меня мать зовет, нужно снять вещи с антресолей. - Дело не то чтобы короткое. Ну ладно, сейчас скажу... Примерно минут пятнадцать ушло у меня на то, чтобы объяснить отцу, в чем суть моей проблемы.
К тому времени я уже успел поплутать, потому что не следил за дорогой, и немного заблудиться. 
 - Я бы на твоем месте не связывался с этой семейкой. Ничего не бывает просто так, поэтому не веди себя наивно... Когда-то я сам совершил подобный поступок и отдал на своей работе все свое здоровье. Сомневаюсь, что у тебя там такой серьезный подвох, но между тем, не повторяй моих ошибок... - Ты имеешь в виду, они хотят меня использовать? - с долей отчаяния вскричал я. Между прочим, я и сам это понимал, но надеялся ошибиться... Впрочем, мне легко запутаться. Я влюблен в Констансию Вебер, и, похоже, она выловила в этой влюбленности нечто выгодное для самой себя... Смекнула, что можно поймать крупный куш, и я... Ох, черт... Ну как противно... Кто, получается, был наживкой, прикидываясь жертвой? - Хорошо, пап... Твои слова меня окончательно убедили, - мрачно отозвался я на его положительный ответ. 
 - Осторожнее, сын. Париж - не деревня, полная простачков. 
 - Обязательно. Знаешь, я... - Если уж хочешь заниматься музыкой, - перебил меня отец, - то позвони этой женщине. Она уж всяко больше доверия вызывает! Но условия контракта изучи внимательно. Не будь дураком!
 Я улыбнулся. Я так и видел, как он расхаживает по узкой кухоньке, покачивая строго пальцем и головой, а мама обеспокоенно мнет платочек и жалобно смотрит на него, как бы спрашивая - ну что там у него? - Спасибо... Да, спасибо, пап. Я тогда немного подожду... А, хотя, чего там ждать! 
 - Будь осторожнее, я тебя умоляю. Ты знаешь, мама так за тебя переживает... Да и я тоже, чего там сказать... Особенно после твоих успехов - мы так горды за тебя, сын! Но если раньше Париж был путем к месту под солнцем - то теперь там просто сборище продажных предателей.
 - Пап! Я тебя прошу. Ты же сам знаешь, почему нам пришлось уехать из Зальцбурга, да и в любом случае - все ведь пока хорошо? Так что скрести за меня пальцы. 
 Я будто почувствовал, как он улыбается. Он был невероятно строгим, и иногда казалось, что у него даже уголки губ с самого рождения опущены вниз! Но папа был особенным. Может, он и был подчас слишком суров, но только он умел так улыбаться - лишь глазами, показывая, насколько он рад за меня или сестру... Невозможно было представить себе человека, более любящего своих детей, хотя некоторым он казался тираном. Конечно, нельзя сказать, что у меня было легкое детство - тяжелая учеба и еще более тяжелые тренировки, от которых болели запястья, на гитаре и стареньком фамильном пианино, всегда звучавшем мягко и четко, будучи настроенным умелой рукой самого отца... 
Потом его пришлось продать, ведь мы не могли переехать вместе с ним. Ну и что сказать - гитара мне давалась лучше, хотя иногда мне приходилось заматывать пластырями изрезанные нейлоновыми струнами пальцы!
Я улыбнулся. Теперь уже ничего не болит... 
Гудки в телефоне заставили меня очнуться от моих воспоминаний. Папа всегда так прощался - то есть не прощался вообще, просто клал трубку. Его особая манера, но я на него не сердился. 
Хорошо бы добраться уже до чертового метро!
Я углядел знак подземки и поспешил через дорогу - и через минуту уже проходил мимо валидаторов. 
Экран телефона не высветил ни новых сообщений, ни звонков. Впрочем, я же только что положил трубку. А от кого я ждал звонка? Или сообщения?
От отца? Ненни? Или Антонио? Или, может, Станс или Элли... 
На душе было даже не горько, а как-то кисло. Как будто враз вспыхнуло мое чувство и угасло, потому что было понятно, на что именно рассчитывают Вебер. Странно было осознавать их всех троих просто расчетливыми дамами... До невероятного странно и сложно. Мозг говорил мне, что невозможно просто так взять и отказаться от девушки, а душу как будто ело от обиды. 
Вот надо же быть такими... Слов нет, чтобы описать! 
Значит, все произошло так... Хватку Станси унаследовала от матери... Увидев меня на площади, играющего, она тут же увидела, что меня можно использовать, и побежала к своей мамочке. 
И разыграла смущенную влюбленность.
А что потом? Как же повезло, что мне попалась мадам Нуарон! 
Видимо, после этого спектакля Станс будет дальше играть свою роль, иначе зачем был этот мокрый поцелуй в подъезде? Ах, господин Моцарт, я вас люблю больше всего на свете, я ни в коем случае не хочу вас использовать! 
И тем не менее делает это. 
Я потоптался на платформе и зашел в подошедший поезд. 
И самое противное - я ведь не знаю, испытывает ли она ко мне хоть что-нибудь или просто придуривается! Девчонки... Какие они иногда... жуткие, непонятные! Черт...
Я взъерошил волосы и попинал вкрученный в пол поручень, за который я и держался. Это же просто невозможно! Я не дурак, и я понимаю, что у меня есть какой-то талант в области музыки - тут уж не до скромности. Я ведь могу быть честен сам с собой? Да! Не дурак, но до ужаса неопытный, хоть уже и не наивный и подозрительный, но ведь если меня попытаются обвести вокруг пальца - я, скорее всего, не замечу решительно ничего... 
Мне нужно поговорить с сестрой. И вообще, мне нужно перед ней извиниться. 
Я посмотрел на экран телефона еще раз - может, все же написать Антонио? Он неплохой парень, всегда помочь может, а тут мне просто позарез нужно поговорить хоть с кем-нибудь, и в создавшейся ситуации он был бы отличной кандидатурой... Впрочем, можно перекинуться парой фраз с Луи... 
Но, как это ни печально, телефон обломал мои надежды - у него села батарейка. Вообще я подумывал о смене модели, потому что у этой аккумулятор садился буквально за день... Думаю, вскоре я смогу себе это позволить.
Двери открылись, и я потрусил вверх по лестнице из метро - мало ли, может, пока телефон в отключке, Нен опять названивает и придумывает себе невесть каких маньяков, а я беспечно гуляю по Парижу. Лучше поспешить домой, во имя моей безопасности и сестринских нервов.
Дом встретил меня запахом яблочных оладий. Ненни была удивительно благодушна и кажется, даже ни разу мне не позвонила. 
Я кинул кепку на столик под зеркалом и заорал:
 - Оладушки!!!
 С кухни донесся голос сестры:
 - Ты прямо сегодня сама очевидность, Вольфганг... Тут твоя девушка звонила, спрашивала, не вернулся ты уже домой... - произнесла она и задумчиво добавила, - хотела тебе что-то лично передать. Хотела бы я знать, между прочим, почему она звонит домой - ты опять не отвечаешь по мобильнику?!
 - Он сел, - я скинул кеды и добрался до кухни. Ненни намурлыкивала себе что-то под нос.
- Отчего такой радушный вид? - поинтересовался я, утащив один готовую оладью с тарелки, - аааа, аааа, ааа... - оладья была горячей, и мне пришлось подкидывать ее, чтобы не обжечься.
 - Вольфганг! Положи оладью и возьми снизу, там остывшие, сколько раз говорить! - прикрикнула Наннерль, погрозив мне лопаточкой, - у меня послезавтра экзамены, и я успела замечательно подготовиться, и теперь полностью уверена в себе. К тому же, ты знаешь, я свято верю, что день-другой перед экзаменом обязательно надо отдохнуть, чтобы мозги не вскипели. А вечером перед самими экзаменами я повторю еще разок.
 - О! И как успела-то? - удивился я, послушавшись сестру. Снизу оладьи были попрохладнее. Я дурак. 
 - А, ну это... По конспектам. Я подыскала некоторую информацию по нескольким темам сразу - они оказались в одном учебнике. Тут мне повезло, и он оказался довольно дельным... Только с этим глючным яблоком еле-еле подготовишься! Китайская безделушка, а не техника, - фыркнула она. - Был бы у меня компьютер! 
 - Вот стану знаменитым музыкантом, буду много выступать, много зарабатывать, куплю тебе нетбук! - расхохотался я. 
 - Я рассчитывала на большую щедрость! - возмутилась сестра, скидывая на тарелку оладушки и наливая половничком на сковородку три новых блинчика. Над тарелкой тут же заклубился пар. - А вообще, ну-ка рассказывай. Что это значит - «когда я стану бла-бла-бла»? 
 - Не бла-бла-бла! - тут уже возмутился я. - Когда я утром выступал в кафе, вчера, мне одна мадам предложила сотрудничество. Кто знает, может, буду популярным певцом!
 - Ой, да брось ты, - поморщилась Ненни, - может, толк из тебя и выйдет, но вряд ли ты будешь звездой всемирного масштаба!
 - Да мне не нужно всемирного. Мне бы просто как-то укрепиться. А то что я буду - вечно работать в ресторанах и барах? - я нахохлился, подтянув коленки к груди и устроившись на стуле, как птица.
 - Спусти ноги. Это вредит осанке! - заметила Ненни и перевернула оладьи. Сковорода зашипела, а я стащил еще один оладушек.
 - Я не помню, как зовут эту женщину... Но фамилия ее вроде Нуарон. 
 - Хмм... не знаю... Кажется, что-то знакомое, но я не уверена, - на лбу моей сестры появилась вертикальная морщинка - пытается вспомнить. - Ну ты знаешь, я не сильно в курсе всего этого... И вообще, все эти французские фамилии и имена настолько однотипные! 
 - Да ну тебя! - обиделся я. - Есть и красивые фамилии! Вот у Луи, например.
Сестра ничего не ответила, только как-то смущенно усмехнулась. 
- Пойду поставлю телефон на зарядку, - пробормотал я, прихватывая еще одну оладью с тарелки, и ушел.
 - Эй! Вольфганг, не ешь в комнате! Вольфганг!!! Только попробуй измазать мне маслом хоть что-нибудь...
 Я мысленно злобно захихикал, но поспешно вытер пальцы влажными салфетками, которых было в изобилии в моей комнате - мне было легче ими пользоваться, чем чем-то другим, это ведь тряпка, умывальник, простая салфетка и тряпочка для протирания чего бы то ни было - и все в одном флаконе. Поэтому можно не опасаться, что я что-то запачкаю - еще чего не хватало, не хотелось бы мне что-то отстирывать! 
Антонио я решил не сообщать о том, что у меня есть потенциальная работа. Лучше, чтобы он не знал - это может навести на меня подозрения. Да и как я буду выкручиваться, если он придет ко мне на концерт или что-то в этом роде! Тем более что он сам сказал, что у меня красивая музыка, а значит, мне можно чего-то ожидать. 
Конечно, мне придется уволиться из заведения Пьера, но ведь я там и работал без формальностей - чтобы никто не придрался. Чисто получал свою плату... Мне ведь достаточно просто позвонить ему, не так ли?
Что-то заставило меня задуматься над тем, как становятся великими певцами, музыкантами... Много ли талантов сгинуло в безвестности? Как можно пробиться наверх и стать именно знаменитым, популярным - я имею ввиду, чтобы даже лицо узнавали на улице и просили автограф. Может, дело как раз в деньгах, которых у меня явно не хватает? Несмотря на успех последних дней, я по-прежнему был... как ни противно говорить это слово, но я был бедняком, буквально едва оплачивающим учебу Наннерль, квартиру и лекарства родителей. Конечно, Нен тоже работала, но если посмотреть на это со стороны - увы, но я зарабатывал больше, имея больше свободного времени. Хотя как - свободного... Кстати. Я сглупил тут - нужно было найти работу через день, так же, как у Пьера. Конечно, я бы мало отдыхал, но зато у меня бы было больше средств. Сейчас это уже не актуально. 
Я вытянул из кармана сумки кошелек и пальцами выудил визитную карточку. Развелось их!
Я вспомнил букет, до сих пор стоящий на холодильнике и заботливо опрыскиваемый Наннерль из пульверизатора. Надпись на открытке... 
И алые буквы на купюре в сто евро. 
Мои щеки залила краска. А ведь вполне может быть, что это и был Сальери! Хотелось бы узнать тогда, откуда ему известен мой адрес... Но не факт, что это был Антонио... Но с другой стороны - трудно ли проследить за человеком, который драпает по Парижу на своих двоих? Да раз плюнуть. Но если подумать - влюбленный в меня Сальери - это уже смахивает на пародию на «Принца и Нищего». Ни в жизнь не поверю! Конечно, всякое бывает... 
Но скорее всего, догадка Ненни о том, что отправитель букета и автор гневной надписи на банкноте - это одно и тоже лицо, была неверной. 
Я готов поклясться, что тот, кто швырнул мне в чехол послание - это Сальери. Он буквально сам об этом мне сказал! Но чтобы он мне еще букеты слал? Да еще с романтическим составляющим? Да ну, бред какой. 
С другой стороны... Господи, голова раскалывается!!! Но разве Ненни не сказала, что отправитель - влюбленный мужчина? Именно что мужчина... А я обладаю знанием о нетрадиционной ориентации Сальери. Еще одно совпадение?
Кажется, краска смущения залила не только щеки, но и уши, и медленно подбиралась к плечам. Разве можно так думать? Чтобы Сальери был влюблен в меня? 
Нет, это какой-то бред. 
Я расхохотался, плюхаясь на кровать и болтая ногами в воздухе. Тут же в голове появились фривольные фантазии на тему влюбленного итальянца - ночь, дворец, благоухающие заросли роз, я на балконе - этакая Джульетта, и внизу, среди аккуратно подстриженных кустиков, Сальери, исполняющий серенаду на лютне и одетый в средневековый костюм под Ромео.
Далее еще круче - Вольфганг Амадей Моцарт в громадном бальном платье с нелепым высоким беленым париком на голове, прячет лицо за лорнетом, а Антонио настойчиво тянет ручку к своим губам, плотоядно про себя ухмыляясь. 
Ну надо же! Просто смешно. Да нет, мне следует просто забыть все размышления на эту тему. Просто череда совпадений - ну с кем не случается?
 «Хей. Наглый итальяшка, как ты там? Живой еще?»
 «И тебе не кашлять. Ты такой добрый)»
 «Ну извини, извини. Просто Станс сегодня меня ужасно расстроила»
 «Что ж натворило это лупоглазище?)»
 «Ради Бога, хватит ее обзывать! Сам тот еще лупоглазик, когда подкрасишься на сцене. А что там произошло, я тебе не скажу. Это секрет.»
 «Как хочешь. Я опять скучаю... Ты завтра занят?»
 «Не знаю пока. Может, работать буду... А может, отпрошусь»
 Я не стал говорить настоящую причину, по которой не был уверен, пойду ли я завтра работать. А то как? Придется все рассказывать.
 «Плохо себя чувствуешь?»
 «Не знаю... Как завтра будет...»
 «Могу навестить)»
 «Моя сестра будет счастлива, ты просто не поверишь XD»
 «А то же. А ты где работаешь?»
 «А вот секрет»
 «К чертям бы твою скрытность... Уууу...»
 «Да ну тебя :D»
 «Знаешь, я начинаю подозревать, что ты работаешь на какую-нибудь мафию XD»
 «Иди к чертям. Еще чего удумал! Ты меня видел? Я же тощий. Я даже пистолет не подниму, а ты говоришь!»
 «Нормальный ты. Просто изящный»
 Я нахмурился. Вот это уже здорово смахивает на комплимент, а... А ну его.
«Не нормальный. Ты знаешь, что у меня сколиоз? У меня даже одна нога чуточку длиннее другой. Я никак не могу быть нормальным!»
 «Хватит переживать. К твоему сведению - все люди несимметричны, и ноги разные даже у людей без сколиоза, так что расслабься»
 «Да ну»
 «Ну да! Не веришь - возьми и сфотографируй любое лицо, фотографию сложи пополам и к зеркалу прислони - человека не узнаешь!»
 «Что, И ЛИЦО разностороннее?»
 «Разностороннее, разностороннее... Так, все, мне пора. Мне нужно ехать кое-куда, увы( Так что до свидания»
 «Эй, погоди. Я хотел узнать, что ты там утром по-итальянски бормотал?»
«Сальери? Эй, Сальери, отзовись»
 «Да блин, ну тебя. Не хочешь отвечать, ну и не надо, пока»
 Я раздраженно захлопнул крышку сотового. Ишь, как быстро ускакал! Ну ничего. Вообще-то у меня дела есть и чем заняться!
Я вытащил вторую визитку из кошелька.
 - Алло? Мадам Нуарон? Вы меня узнали! Надо же. Да, это я... Конечно... Было бы неплохо... Вы очень добры! Да, конечно...
 *Хальбаффен (нем. Halbaffen) - полуобезьяна.
 ** В переводе с итальянского нечто вроде «Мой милый мальчик, ты самое прелестное создание на свете, которое я когда-либо видел. Я безумно в тебя влюблен!»
 *** В самом деле? (англ.)
 1 - основано на абзаце из повести Леонида Соловьева.