Маэстро

Шесть часов... Я взглянул на часы и закрыл глаза. Пять минут, ради Бога... Нет, а то опять засну. И опоздаю на работу. Не-не-не-не!!! Я замычал и спустил одну ногу с постели, нашаривая хотя бы один тапок, но безуспешно. Холодно-то как по утрам... Почему именно когда человек встает, природе нужно сделать подлянку и сделать утро самым холодным временем суток? Так и хочется забраться обратно под одеяло и греться, витая в сладких грезах утреннего сна! Подушка, я так любил тебя. Со стоном я поднялся и потер голову. На кухне слышалось какое-то смутное копошение - Наннерль уже проснулась и варила кофе. Ей легко, она жаворонок, а я безнадежная сова - неисправимо. Боже, ну зачем ресторану музыка с восьми часов утра - он же только открывается! Впрочем, это уж их дело... Мне нужно сидеть на лавочке и тренькать на гитаре... Хоть бы кофе выдали на утречко! Пьер должен смилостивиться. Я отправился в ванную - умываться, краем уха уловив, что Ненни вовсю с кем-то говорит по телефону. - О, нет, нет! Вряд ли сегодня, но завтра он свободен... Да, я думаю, сможешь. Ты могла бы позвонить на... Да, да, понятно, хорошо. Ой, да ничего страшного!.. Шесть утра, а она уже с кем-то болтает. Я вздохнул и плеснул в лицо ледяной водой, жмурясь и фыркая. Зато не засну с гитарой прямо на рабочем месте. Еще чашечка кофе, булочка, и я готов к подвигам. - С кем ты общаешься с утра пораньше? - спросил я, заходя на кухню. - Вольфганг, ради всего святого, оденься, простынешь. - Зато я не засыпаю. Ну так? - И где «с добрым утром»? - С добрым утром. - И тебе не чихать. Пришла вот только что смска от твоей девицы, Станси. Вот я ей и позвонила - у меня же все равно безлимитка. Она ж и так не спит! - А! И что спрашивала? - оживился я. - Встретиться хотела и спрашивала, есть ли у тебя свободные пара часиков. - О, ну если только завтра, - вздохнул я и уселся за стол. - Я ей так и ответила. Тосты будешь на молоке? - Да! Да, да, да! Два. Нет, три. - Обойдешься двумя, я всего четыре пока поджарила, а я тоже есть хочу. И не делай такие жалобные глаза, у меня иммунитет. - Ничего я не делаю! - возмутился я и отвернулся. - Оденься. Простынешь. Со вздохом я поднялся и отправился в свою комнату. - Так и скажи, что стесняешься, Ненни! - Я тебя с первых месяцев купала, ты мне скажи, чего я там не видела? - Мне семнадцать лет! Сем-над-цать! Я немного изменился с первых месяцев жизни, прибавил пару сантиметров в росте и пару килограмм в весе, насчет интеллекта не знаю, ты всегда меня считала идиотом. - А вот и не правда. Мой братишка - гений! - рассмеялась Наннерль. Я оделся по пояс и решил, что этого достаточно - согреюсь ещё. - Ненни, ты кофе сделала? - Сделала... Иди завтракать, и пора собираться, половина седьмого уже... Ты пока оденешься, наведешь марафет, пока доберешься, пока то, пока се... - Я уже понял, что я черепаха, спасибо, я тоже тебя люблю, - вздохнул я, утаскивая горячий поджаристый кусок хлеба и подвигая к себе вазочку с вареньем. - И вот это в благодарность за то, что я сижу с этим малолетним отпрыском моего отца, смотрю за ним, стираю его вещи, готовлю ему обед... - И это благодарность за то, что я мою посуду, ношусь по работе без образования и хожу с тобой по магазинам! - парировал я. - Ладно, ладно... Так, держи свой кофе. - О! - я потер ладони. - Здорово. Корицей пахнет! - Правильно пахнет. Так и должно быть, если в кофе добавить немного корицы. Не рассусоливай! Ешь, а то отберу хлебцы и сама съем. - Ну уж нет! *** - Стивен... - Да, синьор? - Можешь принести мне чашку кофе и сахар отдельно? Я сам положу. - Как скажете, синьор. - Спасибо. Я заметил, как дворецкий вздрогнул, закрывая за собой дверь. Сколько времени? Мне нужно на студию, сегодня запись песни... Уверен, меня будут гонять, как коня на ипподроме - на студии мною можно помыкать практически как угодно - но это вполне справедливо. В конце концов, именно там я ощущал, что я занят, что я работаю. В этом странном месте, где душу можно было записать на диск, я понимал, что я хотя бы что-то могу сделать... не бесполезное, небезразличное. Поэтому я любил студию аудиозаписи, хотя я там был кем-то вроде нерадивого ученика, от которого требуют ответа, а люди вокруг - батарея учителей. И неважно, что я там был уже сто раз! Казалось, от меня требуется всего-ничего - спеть, но все не так просто. Иногда было даже досадно, что звукорежиссер качал головой и говорил: «Надо ещё раз!» И все - из-за какой-то неполадки, из-за ошибки, которую трудно заметить при обычном исполнении. Ведь запись должна быть идеальна. Иногда месье Фран просто хмыкал: «Нечего писать такую странную и сложную музыку, синьор Сальери!» Я сердился, возмущался, но признавал их правоту - не так-то просто взять и записать сложную композицию. И все-таки, шлифование каждой нотки, каждого звука, каждой мелочи до идеального состояния доставляло мне некоторое странное удовольствие, и сердце посещала гордость, за себя, за творчество, за совместную проделанную работу. Как и я, Фран понимал, что музыка подобного типа не может позволить себе недочетов. Или, тем более, ошибок. Поэтому Хальбаффен не любил, когда я слишком много проводил времени в студии. Мой график включает в себя не только запись синглов и альбомов, но и раскрутку - для поддержания популярности на должном уровне. И когда я ему говорил, что мне нужна ещё пара часиков в студии - например, на то, чтобы посоветоваться насчет монтажа, и пожертвовать ради этих пары часов присутствием на каком-нибудь вечере или шоу - он страшно бесился. Но что поделать? Я терпеть не могу подобного рода сборища. Ну не нравятся мне они. И к тому же - лично мне собственный диск дороже, чем чмокнуть ручку незнакомке, о которой я забуду через пять минут - зато желтая пресса раздует из этой мухи целую новость чуть ли не о романе, помолвке и беременности едва ль не на последнем сроке. Продюсер полагал, что слава важна любая - плохая ли, хорошая - неважно. Я полагал, что могу существовать и без продюсера. Это да, но я хочу творить и делиться творчеством и дальше... Музыка - это моя жизнь. Я нервно рассмеялся. Снова в сердце зашевелился неприятный осколок страха. Музыка - моя жизнь... Кажется, мне доказали, что я живу неправильно. Неправильно? Или просто по-другому? Или просто... не живу? Стук в дверь прервал мои размышления. - Стивен? Входи. Дворецкий зашел в комнату и опустил поднос с кофе, сахаром и вафлями на столик у кровати. - Послушай, Стивен... - Да, синьор? - Так что вчера было? Я перевернулся на постели и подпер рукой голову, уставившись на дворецкого. - Ты не хочешь разговаривать? Это твой маленький секрет? - Синьор, это дело моей семьи... - Если ты хочешь, ты можешь рассказать, Мне просто интересно, почему ты не пришел вчера. Ничего такого, правда, просто интересно. Но это на твое усмотрение, конечно... - я откинул одеяло и потянул на себя халат, висящий на стуле рядом. Кажется, Стивен стеснялся. Но дело в том, что слова Амадея вчера не оставили меня равнодушным. Действительно, все мы люди - разве не может у Стивена случиться какой-то беды? В таком случае, он вполне может нуждаться в моей помощи, не осмеливаясь спросить. Но ведь Стивен - отличный дворецкий и просто хороший человек. Почему бы хотя бы раз не быть уродом, хотя бы раз поинтересоваться, что у него происходит в жизни, хотя бы раз спросить, как у него дела? Это ж не так сложно. И я спросил. - Ну, Стивен? Как у тебя дела? - К чему вопросы, синьор. Ваш кофе стынет, умывайтесь и завтракайте, через час вас ждут на студии. Разрешите уйти. - Эм... да, конечно, как хочешь, - я опешил. Дворецкий развернулся и вышел, пожалуй, даже быстрее, чем обычно. Он был удивлен тем, что я спросил его? Я пожал плечами. Но теперь мне в самом деле было интересно, что же было в мыслях Стивена. Если подумать - он знает обо мне все, а я даже не знаю, сколько ему лет... Лет 45-50? Где-то так... Нужно собираться, иначе я опоздаю. Ехать ещё минут двадцать. Я поспешно принял душ и позавтракал вафельками с уже немного остывшим кофе. Сколько времени? Ещё двадцать минут есть. Я поглядел за окно - солнечно... Наверное, будет тепло. Натянул джинсы, футболку, ветровку, выбежал из комнаты и бросился вниз - к кухне, прихватив кепку со столика. - Жаклин! Жаклин! - позвал я, забегая на кухню. Нечасто я тут бывал, но иногда заходил. Хозяйничала тут забавная женщина-«нянечка», пухлая, как колобок, смешливая Жаклин. Уж она-то все знает. - Синьор Сальери? - моментально отозвалась повариха. - Синьор, зашли вафельку захватить? О, вот уж я расстаралась, как видела, вам понравятся, вы у нас такой худенький, просто ветром уносит, как одежда висит, не знаю... - Жаклин, вафельки вкусные, а что у Стивена стряслось? - прервал я словесный поток, чуть отодвинувшись от женщины, которая была на полголовы меня выше. - С добрым утром, кстати. - Стивен-то! - ахнула Жаклин и всплеснула руками, после чего улыбнулась и покачала пальцем перед моим носом. Я внимательно осмотрел палец, но ничего толком не понял. - Так что случилось-то? - Ой, синьор! - лукаво зашептала Жаклин, - старичок-то наш дедушкой стал! У него внучка вчера родилась! Ой, такая кроха! Он нам все уши прожужжал об этом! Ходит, как изнутри светится! Рассказывает, какая она маленькая, и что уже давно бы пора! Радость такая, синьор! Я молчал, пораженный. Так вот в чем было его семейное дело! И чего он стеснялся? Тут до меня окончательно дошло, что где-то тут, в ненавистном мне Париже, началась новая жизнь совсем пока маленького ребенка, и тут я воскликнул: - Внучка!!! - Да, синьор, я же о чем вам и говорю! - удивилась Жаклин. Я посмотрел на время. - Жаклин, спасибо! Я пойду, мне надо... Я опаздываю уже. - Идите-идите. К обеду-то хоть будете? - Нет, не нужно... Я там где-нибудь, - я закатил глаза и двинулся к выходу. - Опять будете всякой гадостью питаться, синьор, как дите малое! - покачала головой «нянечка». - Я не ребенок! - возмутился я и махнул рукой, - до встречи, Жаклин. - Идите уж... Я закрыл дверь и потрусил к выходу, однако вспомнил, что забыл телефон в спальне. Черт! Пора уже выдвигаться... Ничего, постараюсь побыстрее. Но вдруг Амадей напишет сообщение. - Стивен! - воскликнул я, завидев дворецкого в конце коридора, и подбежал к нему, хватая за ладонь и радостно тряся ее, - поздравляю! Здорово! Возьмите выходной... Скажем, на декаду. Поздравляю, поздравляю! Опешивший дворецкий открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я уже умчался дальше - за телефоном. Боже, я опять опаздываю!!! Фран меня прикончит... *** Только бы не опоздать! Вроде пять минут ещё есть - но идти ещё минут десять, поэтому я припускаю к «Parisienne» бегом, стараясь натянуть лямку чехла для гитары так, чтобы она не стукала меня по спине при каждом шаге. Минутная стрелка безжалостно приближалась к отметке «12», и я, задыхаясь, проклинал владельца золотистого вольво, перегородившего выход из переулка и заставившего меня искать другой путь к проспекту. Ненавижу таких вот раздолбаев - поставят, как им угодно, «на пять минут», - а простым людям потом мучиться! Наконец, я ввалился в ресторан, потревожив ранних посетителей, и тут же поспешил к пустующей сегодня сценке. Одна женщина, отставив свой кофе, с любопытством начала меня разглядывать - вот блин. В такие моменты мне становится немного неловко, что на меня смотрят во время подготовки. Я уселся на свой стул - сценка была у барной стойки, там же располагался пульт, а за столешницей была ниша с микрофонами, стойками, усилками и так далее. «Парижанка» была неплохо оборудована в плане звука, но сейчас все это было мне не нужно - кто устраивает вечеринки с утра пораньше? Возможно, вечером, когда меня тут нет, пара музыкантов наигрывает тут медляки, а певец подвывает романтические тексты. Лампы не горят - только свечи... Мило. Можно пригласить сюда Станси, кстати, раз она хочет встретиться, почему бы и нет? Я ведь все равно завтра свободен. Я достал гитару и отложил чехол. Женщина все еще смотрела на меня. Я нахмурился и сжал губы. Как всегда, корпус устроился на моей коленке, ладонь на грифе, пальцы на струнах. В голове рождалось что-то задорное, легкое и веселое. В самый раз для бодрого такого утречка. Я начал сверху, заставляя гитару чирикать без умолку, как лесную птичку, и нижние ноты вскоре ответили этой птичке шелестом и прерывистыми смешками звуков. Тихие трели разносились по помещению ресторана, и мне нравилось качать ногой в такт своей мелодии. Все-таки до ужаса приятно, когда ты на глазах у людей берешь и буквально из ничего создаешь новую вселенную узорами своей мелодии - будто рисуешь картину из воздуха, делаешь жизнь из каких-то несуществующих материй, которые появляются непонятно откуда. Это поистине волшебное чувство, заставляющее удивляться и радоваться одновременно своим собственным способностям... Я, как всегда, чувствовал на себе взгляды, но проверить, какими они были, мне не удалось. Играл, играл, играл, разве не это - моя работа? Создавать людям настроение, которое, возможно, потом будет у них на целый день, поэтому я чувствую себя важной персоной, вроде раздатчика позитива с утра в этом ресторанчике. Струны трепетали под пальцами, как легкие бабочки, создавая цветастые в своем разнообразии переливы, вспархивающие под самый потолок. У меня было ощущение, что я брал, вплетал в струны солнечные лучи, которые падали на гитару, и из этого микса звука и света получалась тонкая материя мелодии. Сам я секунда за секундой погружался в саму эйфорию создания музыки. Она уже была внутри меня, а я просто диктовал условия окружающей реальности, изменяя ее, выплавляя тонкие нити песни... Это прекрасно. Это любовь. Музыка - любовь. Я в последний раз ударил пальцами по струнам и тем самым отправил звон витать эхом по ресторану. Послышались редкие хлопки. Потом уже больше, и мне было приятно одобрение тех людей, которым понравилась музыка. Их было немного, но они тоже сделали для меня то, что я сделал для них. Они тоже создают мой день. Я отсалютовал им, приложив ладонь к виску, и обернулся к Пьеру. - Ради всего святого, можно какой-нибудь шосон? Я проголодался. - Да я вообще удивляюсь, как тебя ветром не уносит, - прогудел он и полез за булочкой. - Такие, как ты, должны носить мелочь в карманах, чтобы не улететь. Кофе сделать? Ты уже два часа как без передыху играешь, и что это - все сплошная импровизация? - Да... Ну, что умею, то и делаю, Пьер, - я слабо улыбнулся и принял подношение в виде пирожка с яблоками и чашечки эспрессо. - Ты все хорошо делаешь, - заметил хозяин и покачал пальцем, усмехнувшись в густые закрученные усы. - Вон та барышня на тебя явно глаз положила - она уже третью чашку кофе заказала, и все тут сидит, на тебя смотрит. - Да брось. Наверное, просто делать нечего. Я отмахнулся и отпил горячего эспрессо. Сразу немного согрелся, а то утром прохлада не сразу сходит... Но, кажется, будет жарко. Ну и хорошо, а то все ливни, ливни. Я опустил гитару, прислонив ее к стулу, и принялся за булочку. Бросив взгляд на женщину, я заметил, что она так же не сводит с меня глаз, и улыбается, будто поджидая, когда я немного освобожусь. А как же, надо же мне дать отдых пальцам! Можно играть и дольше, но лучше отдохнуть. Нет желания... Я перегнулся через барную стойку и поставил чашку с блюдцем на поднос с грязной посудой. Мои ожидания не обманули меня. Женщина действительно встала и подошла ко мне. - Здравствуй, уличный музыкант. Я тебя поймала! - на ее лице играла улыбка, как будто она сорвала крупный куш. Я удивился. - Мы знакомы, мадам...? - Кристина Нуарон, месье музыкант. - Амадей Моцарт. - Не знакомы, - она поправила прядь светлых прямых волос и переступила с ноги на ногу, - но виделись. Ты меня не узнал, юноша, но именно от меня и двух моих друзей ты так старательно улепетывал в парке, что я подумала, а не бегут ли за мной чудовища? А то странно стараться скрыться всего от одной маленькой женщины. Не такой уж и маленькой она на самом деле была, - если бы я встал с высокого стула, она бы оказалась, пожалуй, даже выше меня, а я был не лилипутом. Хотя, я же подросток... - Так что вы от меня хотите? - лучше уж спросить прямо. Не люблю, когда ходят вокруг да около. - Я думаю, нам стоит поговорить об этом в другое время. Моя визитка... - она достала из сумочки карточку и отдала ее мне. - Я настойчиво прошу о встрече. Позвони, пожалуйста, когда будешь свободен. - А... Да, хорошо, - буркнул я. - Тогда до свидания. Я ничего не ответил, и Кристина удалилась, цокая маленькими каблучками. Так... Понятно, почему она меня преследовала. Неужто я действительно такой лакомый кусочек, как говорила Ненни? Сомнительно... Хотя, все может быть, разве не так? На белоснежной карточке черными причудливыми буквами было написано: «Кристина Нуарон Музыкальный продюсер Сотрудничество со звукозаписывающей компанией «Струна» Ниже - телефон и электронная почта. Вот так-так! Посмотреть в интернете, что это за женщина. Только крупные звукозаписывающие студии работают вместе с продюсерами, ведь обычно это просто контракт именно и участием музыканта или группы, необязательно за всех. Понятно, что тут все не просто так. Я засунул визитку в кошелек и вздохнул. Кажется, начинается гонка, потому что мое положение не оставляет возможности избежать этого. Я не могу упустить такой шанс, особенно... Особенно если он сам меня нашел. - Вольфганг? - голос Пьера вернул меня в реальный мир. Я вздрогнул. - Да, конечно, извини. Сейчас. - Ты уж смотри у меня... - он погрозил мне пальцем, а я снова достал гитару и начал задумчиво перебирать пальцами струны. Если подумать - кто мне Сальери, чтобы заботиться о нем? Да, возможно, я думаю, как сволочь, но я же не обязан думать о том, как не травмировать его психику тем, что его новый друг и разгневавший его музыкант - одно и то же лицо. С другой стороны, Сальери не только музыкант. Он просто невероятно богатый человек. У него есть род... Ну и просто. Нельзя же быть действительно такой гадиной! Пусть уж лучше Сальери никогда не узнает, как зовут того музыканта. И пусть он никогда не увидит его лицо. Струны гитары звякнули у меня под пальцами, когда я увидел Станси, заходящую в кафе. Она села за столик и стала на меня смотреть. Я не мог перестать играть, поэтому все, что я мог, - это склонить запылавшее отчего-то лицо и сосредоточиться на струнах. Потому что как только девушка вошла, мелодия стала сбиваться - в такт моему сбившемуся отчего-то дыханию. Я старался избегать ее взгляда. Почему она сюда пришла? Как она узнала, что я здесь? Что мне теперь делать? Я не могу ее развлекать на работе. Паника. Паника-паника-паника. Сейчас я возьму какую-нибудь неверную ноту от волнения и выставлю себя идиотом. От того, что я испугался сфальшивить, я разволновался еще больше, как ни старался себя успокоить. Пальцы почему-то задрожали, спину внезапно свело, и я рассердился сам на себя, ударяя пальцами по струнам прямо посередине своего романса и извлекая из музыки гневную грозу. Раскаты грома тут же пробежали по стенам, казалось, воздух наэлектризовался и начинал потрескивать. Я снова сердился на себя за дрожание рук и слабость запястий. Нахмурившись, я зажимал гриф и извлекал резкие, рваные аккорды, пуская мелодию поверху. Я чувствовал на себе взгляд девушки, и это еще больше меня выводило из равновесия - почему она продолжает смотреть? Мне неловко так играть... Я же не на концерте. Позорище в ресторане, развлекаю посетителей. Краска залила щеки - я это почувствовал. В горле как-то пересохло, будто насыпали песка, а пальцы почему-то начало сводить, как будто я пытался исполнить Perpetuum mobile Шопена на гитаре. Причем будучи неопытным школьником. Как? Как такое может быть? Музыка - это история моей жизни, и почему-то кто-то путает струны! Это нормально? Это так должно быть, если я что-то чувствую к девушке? Я вздохнул и попытался успокоиться. Заиграл медленную, простую мелодию. Уж здесь я не могу ошибиться... Пусть это будет просто и незатейливо. Я не должен... Стараться произвести впечатление. Иначе будет похоже, что я собачка, которая пытается привлечь внимание хозяина, чтобы тот с ним поиграл. Я уже не мелкий школьник! И нечего при виде симпатичной дамы распускать перья, как павлин. Или вернее, как петух. Я глянул на часы. Стрелка медленно подползала к окончанию моего рабочего дня. А Станси все тут сидит и неторопливо пьет кофе. Нужно взять передышку в пять минут. Я оставил струны звенеть до полного молчания и подвинулся к барной стойке, нарочито не глядя на девушку. Пьер склонился по мне, перегнувшись, когда я поманил его пальцем. - Вольфганг, что еще? У меня заказов много. - Пара слов, Пьер. Видишь девушку в белом платье? Внизу там еще узоры розовые. Только не смотри пристально, - прошептал я, - можешь оплату ее кофе вычесть из моей зарплаты? - Святая Мария... Хорошо. Все-то с тобой сложно! - Пьер вздохнул и тихо передал мои слова официанту. Я усмехнулся и снова поставил гитару на колено. Продолжаем... *** Я был убит. Просто раздавлен практически. Завтра у меня еще и съемки будут до трех часов дня, о которых я вообще забыл, откровенно говоря. Теперь мой помощник, Ксавье, редкостная дрянь, но почему-то хорошо работающая, разгонял вокруг меня всех студийных работников, давая пройти гримеру со своим чемоданчиком, и сам нес новую одежду, в которой Хальбаффен намеревался запихнуть меня на вечеринку. - Салиээээээрииииии!!! - взвыл Ксавье, едва меня завидел, вместо приветствия. - Как ты по городу ходишь! Быстро в душ! - Какой НАХУЙ душ!!! - рявкнул я в ответ, - я сегодня утром мылся, идиот! И это звукозаписывающая студия, а не салон красоты! - Хочешь, чтобы мы тебя в машине привели в порядок? Ты опаздываешь! Я выхватил тряпки из его рук и тут же пошел в разнос. - Носить это?! ЭТО! Это костюм бармена из задрипанной чешской пивницы! Что это за дырки! И это не мой размер, дебил! - Заткнись и одевай то, что велят! - выкрикнул тот, скрываясь за дверью. Я критически посмотрел на идиотские штанишки на подтяжках. Скомбинируем мои джинсы и эту вполне приличную рубашку. Фартучек пусть сам напяливает, он еще и замызганный какой-то. А рубашка белая и чистая хотя бы. Я стянул с себя футболку, мысленно жалея о том, что на рубашку кожаную куртку не особо наденешь, да и кепку придется оставить в машине. - Месье Сальери... Давайте, я уберу... - тихо предложил мне гример. - Синьор. Синьор Сальери, - я торопливо одел рубашку и застегнул пуговицы. Сойдет. Лучше, чем у некоторых. - Погоди, парень... Сейчас примешься. Идиотское соглашение - я не согласился делать все, что угодно, или менять свой образ, как захочется имиджмейкеру, в контракте. А вот момент про лицо упустил - и теперь (видимо, в отместку), меня красят почти каждый раз, когда я собираюсь куда-то поехать. Меня уже сотню раз хотели перекрасить и нарядить в нечто немыслимое, но я не позволял, ибо право имею. А то знаю я, во что иногда превращают известных людей. В посмешище. Я взял штанишки на подтяжках и фартучек, выглянул, и как раз успел запустить вещами в лицо Ксавье, захлопнуть перед ним дверь и повернуть замочек. Послышался стук и мат. - Не обращай внимания, - спокойно мурлыкнул я и уселся на стул, - давай, начинай использовать свои пыточные инструменты, но чтобы по минимуму, хорошо? - Да, конечно. Нет проблем. Будет сделано, - пискнул гример, и я закрыл глаза. Лица касались ватки, губки, кисточки, салфетки, какой-то мех, но, в общем, он закончил минут через пять. Оперативно! Я глянул на себя в зеркало - не заметно. Нормально. Выгляжу уже не как умирающий - и спасибо. - Спасибо. Тебя как зовут? - Антуан. - Студент? Больно молодой. - Второй курс, - слабо улыбнулся юноша и начал складывать свои кисточки в коробки. - Синьор, опоздаете! - Не так уж это и важно, - отмахнулся я, начав подбирать свои вещи и запихивать их в свою сумку. Футболку потом все равно уж в стирку, так что неважно, помнется она или нет. Я закинул сумку на плечо и вышел. - Когда я могу уйти? - Либо с девушкой, либо после одиннадцати, - ухмыльнулся Ксавье. - Не смешно. Давай вторую попытку. Провалишь третью, и мое терпение лопнет, - предупредил я, попутно махая рукой Франу и выходя из здания. Снаружи поджидала машина Ксавье - серебристый «мерин». У него вообще-то есть три машины, но он знает, что я не люблю мерсы, поэтому даже в этой малости он старается мне насолить. Невероятно мелочный человек. И чем я его выбесил с момента нашей встречи? Сколько себя помню, всегда друг другу гадости делаем. Орем, материмся, что уши в трубочку сворачиваются. Зачем? Да просто потому что он ублюдок, сказал я себе раздраженно. Напыщенный болван, который думает только о бабах! Идиот, ему бы только высунуться куда-нибудь, напортачить везде и телку подцепить на ночь! Между прочим, говоря о том, что Ксавье всегда флиртовал с девушками, я никогда не видел, чтобы он их куда-то уводил. Или целовал где-нибудь. Или спаивал алкогольными коктейлями. Просто флирт и фривольное поведение. Может, у него есть подружка? - У нас из-за тебя опоздание на двадцать минут, и еще туда десять на скорости допереть! - ругался Ксавье, но я его не слушал, - Поль, заводи скорее, и гони на авеню! Я уселся на заднее сидение. Почему-то внезапно мною овладела апатия. Куда я бегу? Зачем? Неужели мне это так важно? Я раздираем ревностью к Амадею, меня терзает зависть к тому юноше. А почему? Просто я не о том думаю. Все, что у меня есть - это просто пылинки. Когда он играл, он был душой со звездами, и по-настоящему счастлив. Это было видно. Почему я так не могу? Просто забыть о том, что ждет меня здесь, на земле? Почему вокруг моего горла обвилась колючая, давящая цепь, тянущая меня на дно, а я даже не сопротивляюсь, наоборот, помогаю ей своей алчностью, безразличием, своей завистью и злобой. Такие, как я, в кино обычно плохих персонажей играют. Но есть ли на свете действительно плохие люди? Разве нет чего-то светлого, за что может задеть слово или звук, чтобы все исправить? Разве есть что-то, что нельзя исправить? Ведь любой человек имеет какой-то резон для поступков. Есть добрая часть, и есть плохая. В зависимости от того, какая часть больше, человек совершает какие-то поступки, поэтому в любом случае есть какой-то резон, причина, какой-то смысл совершения всего плохого... Что за философия? Я помотал головой. Вот лезет мне в голову всякое. И все же. Раз уж есть добро и зло, то не существует ли одно для того, чтобы существовало другое? Лучше, конечно, чтобы хорошее перевешивало. Но иногда мне кажется, что это как минимум невозможно. Особенно внутри меня. Конечно, такая позиция полностью обоснует мое существование. Но разве это повод не двигаться в светлую сторону жизни? Лучше уж быть никем и летать сердцем где-то далеко, быть счастливым, чем быть в этой постоянной суматохе без надежды на какую-то жизнь, а не просто существование. Хотя чего мне жаловаться. Я скрыл лицо в ладонях, стараясь не обращать внимания на тряску. К чему эти размышления? Ничего в моей жизни от этого уже не изменится. - Приехали. Сделай приличное выражение лица, дабы ни у кого не возникло желания подправить тебе физиономию, - бросил Ксавье. - Тебя забыл спросить! Уж ты-то мастер! - ехидно огрызнулся я и вышел из машины, нарочно громко хлопнув дверью. Злой помощник снова дернул ручку, выкарабкиваясь - я чуть не расквасил ему нос. - Ой! ты тоже выходишь, я не знааааал, - притворно виновато протянул я, разводя руками. Щелкнула пара вспышек фотоаппаратом, и я нацепил улыбочку - как будто это была шутка между нами, двумя такими «замечательными» приятелями. Краем взгляда я заметил Элизабет, мнущуюся неподалеку и с надеждой поглядывающую на меня. Ну уж нет, милочка, хочешь интервью - записывайся заранее. Хотя... Раз уж она, наконец, помыла волосы и сделала маникюр, я могу с ней поговорить, и меня не будет тошнить от этого запаха скисшего молока. Я оценил масштаб катастрофы, которой подвергла себя Декстер. Черное платье с пайетками на вороте и на подоле, до колен - футлярчик, единственное, наверное, в чем она не будет смотреться вульгарно. Оказывается, ее волосы вовсе не светлые - после помывки они стали рыжими, а не серыми. И огромные тонкие кольца в ушах почти до плеч. В общем, сразу видно, что платье у кого-то выпросила, явно не новое, прическу сама делала, а ее деятельность в области рук ограничилась состриженными под ноль ногтями. Боже, она ангел, когда приведет себя в порядок. Вот если бы она всегда так ходила - хоть и простенько, но симпатично, то точно бы нашла себе кого-нибудь. Ну, если она перестанет смотреть на меня этими щенячьими глазами. Я вздохнул. Дурацкая, дурацкая привычка - зацикливаться на внешнем виде и постоянно оценивать этот самый вид! Я потер пальцами виски, стараясь сделать этот жест как можно более незначительным, и устремился в толпу приглашенных, стараясь затеряться где-нибудь у стеночки, чтобы весь этот балаган просто перетерпеть. У входа попросили билет, поэтому мне пришлось обернуться и найти Ксавье - билет у него. Довольно бесцеремонно притянув его за шкирку к себе, я вытащил у него из кармана два билета - на него и на меня. - Прошу, - швейцар отступил, пропуская нас обоих. - Что ты себе позволяешь! - тихо прошипел мне на ухо помощник, не переставая улыбаться. - Сделать то, что ты хотел, - не менее дружелюбно скалясь, ответил я. Взгляд скользил по людским лицам. Но я не мог понять - ищу я просто хоть что-то или кого-то конкретного? Впрочем... Кого я еще мог увидеть здесь? У меня даже друзей нет - знакомые, и только. - Развлекайся. Желательно, как можешь, - шепнул мне Ксавье и скрылся с глаз, пожирая взглядом какую-то рыжую красотку. Развлекаться. Я мысленно поставил себе заметку «не пить» и принялся старательно скучать. Главное - не попасться Декстер на глаза. А, погодите. У меня есть кое-кто... *** - Так ты еще школьница, - весело отозвался я. Мы со Станси прогуливались по парку, и я был рад, что она не отдернула руку, когда я осторожно переплел ее пальцы со своими. Напротив, она выглядела обрадованной, хоть и немного смущенной и скованной. - Да... Но я еще учусь на курсах, прошла отбор и теперь посещаю занятия раз в неделю, - сказала она. Несмотря на позднее время и сумерки, в парке гуляло много народу, бегали дети, ходили парочки, вроде нас, гуляли женщины с колясками, а на площади кто-то начинал запускать светящиеся бумажные фонари. - Институт - это ужасно, - отозвался я, наблюдая за скоплением народа, - я бы лучше в колледж пошел... - А я все классы отучусь и в Парижский поступать буду, - гордо похвасталась девушка и потянула меня за руку, - пойдем, посмотрим! Сейчас совсем стемнеет, и они запустят их. Красиво будет! Я взглянул на небо. Солнце уже давным-давно скрылось, и только заря заката догорала у горизонта. Небосклон окрасился в бархатные глубокие тона синего и фиолетового, вдаль уходили пушистые длинные полосы перистых облаков. На восходе уже стали показываться первые робкие звезды, колючие, хрупкие, с остренькими тонкими лучиками - самые яркие светила. Хороший день для свидания, и как нельзя лучше я сейчас провожу это время. Я чуть сжал руку девушки, и она ответила мне таким же слабым пожатием. И я был всего-то счастлив. Мне было хорошо. - Смотри!.. Они начинают запускать... - шепнула Станси. Я перевел взгляд на площадь и кивнул. Поочередно освещаясь изнутри теплым сиянием, вверх отправлялась яркая струйка фонариков. Они кружились, переливались, мерцали и уходили туда, вверх, становясь точками, светлячками в необъятном небесном просторе. Мне почему-то на секунду показалось, что шары фонарей напоминают ноты, нанизанные на линии нотной тетрадки. Я мигнул, и тут же видение распалось, и фонарики снова были лишь беспорядочной сияющей стайкой. Но идея у меня осталась. Я снял гитару с плеча и присел на скамейку. Станси обернулась, заметив, что я отстранился, а я, уже устроив гитару на колене, улыбнулся ей и начал играть. Это был танец. Медленный, тот самый танец, который исполняли эти теплые сияющие светлячки в небе. Танец, кажущийся на первый взгляд беспорядочным, медленный, аккуратный и сложный, где каждая нота плетет свое кружево движений... И вместе они сплетаются в узор. Мелодия была спокойной и неторопливой, но пальцы стремительно бегали по струнам, а я почти закрыл глаза, лишь поглядывая сквозь ресницы на гриф гитары, чтобы не ошибиться ненароком. Признаться честно - я почти забыл о присутствии девушки, хотя и начинал играть для нее. Я не замечал, что вокруг меня, как и раньше, собираются люди, собираются и слушают мою музыку. Просто для меня существовала только она, мелодия. Я растворяюсь в ней, мое дыхание - музыка, моя кровь - музыка, мой пульс - музыка, и сердце отсчитывает такт в три четверти, и я сам - музыка... Звуки проходят как будто не только через гитару в этот мир, но и через меня, потому что это я даю им жизнь. Жизнь! Моя музыка - жизнь, и моя жизнь - это музыка. Все просто, и поэтому это необычные ноты. Я пустил в небо длинную трель, звоном понесшуюся вслед фонарям, и сам проводил их взглядом. Тонкая линия стайки светлых точек порхала над городом... Далеко. В этот момент я подумал, что если бы не было во мне моей музыки, то я бы был чем-то вроде них, этих фонариков. Остался бы незажженным, тусклым, на земле. А так во мне пульсирует этот огненный ритм каждый раз, когда я касаюсь пальцами струн, когда меня что-то вдохновляет, и я начинаю импровизировать. Странное дело! Сравнивать себя с фонарем... Но есть зерно смысла. Я вздохнул. Ночной воздух Парижа немного охладил меня, разгоряченного игрой, я услышал одобрительные возгласы, хлопки и свист и улыбнулся. Это так здорово - понимать, что песня живет во всех людях, а не только в избранных. Нужно только не гнать музыку от себя. Я усмехнулся. Да... Живи я века два-три назад, было бы еще хуже, чем сейчас. Вполне возможно, что я вообще бы до старости не дожил... Пиликнул телефон. Я достал мобильник - смска от Антонио. "Безумно скучно. Ами, выручи меня ='( я на вечеринке и никто не хочет поболтать с бедным маленьким итальянцем!" Уверен, он преувеличивает. Ну или сам отшивает всех подряд. К нему должны липнуть девушки, как мухи на варенье. - Кто это? - спросила Станси, сев рядом со мной. В ее голосе я заметил ревнивые нотки. Это мне польстило... - Друг. Сейчас отвечу, и я снова твой, - подмигнул я ей и набрал ответ. "Я тебе что, клоун?) я с девушкой, развлекай себя сам!) P.S. И тебе доброго вечера" Не успел я зачехлить гитару, как пришло еще одно сообщение. Я раздраженно шикнул на телефон и посмотрел на дисплей. "А, это та миленькая пучеглазая красотка с плотоядным взглядом?) ахах, ну удачи, ловелас" "Сам ты пучеглазый! У нее имя есть вообще-то. И я не ловелас. Мы просто гуляем, так что сверни обратно свои пошлые мыслишки, Антонио. До свиданьица" Я возмущенно хмыкнул и поставил на беззвучный режим. Пусть хоть захлебнется своими смсками, тоже мне, юморист нашелся, сам пошутил, сам и посмеялся! - Пойдем еще погуляем, или тебя до дома проводить? - я извиняющимся взглядом посмотрел в глаза девушке. Она махнула рукой. - Выходные! Можно и еще погулять, если ты не торопишься... - Ну куда ж мне торопиться! - я сделал невозмутимое лицо. - Ммм... Пойдем к озеру, Вольфганг? - Пойдем. Тебе не холодно будет? - Нет, у меня же шаль шелковая есть, видишь... *** Десять пропущенных от Наннерль звонков. Мне хана дома... *** Я устало закрыл глаза. Наконец-то домой... Сегодняшний день оказался тяжелым - звукозапись, а потом еще и этот вечер, который мне совершенно не нужен был. Такое ощущение, что эти праздники каким-то образом влияют на мой талант! Да, конечно, это один из пунктов раскрутки... Но я уже достаточно известен, даже более чем, чтобы не посещать эти сборища. Почему? Потому что мне это категорически не нравится. Это толпа нуворишей, прорвавшихся в большой мир, которая стремится все попробовать, не заботясь о завтрашнем дне и радуясь сиюминутному, но такому непрочному, успеху. Они даже не думали заниматься своим образованием. Другое дело Амадей. Вот странное дело! Те люди, которые имеют возможность получить образование, не хотят этим заниматься, а те, которые хотят - не имеют возможности - какая ирония... А я? А что я? У меня сначала была элитная церковная школа, потом - перевод в столь же высококлассный лицей, а в университет я не смог пойти - не из-за того, что не смог поступить. Просто уже был дебют в качестве музыканта. Я еле пережил лицей. Поэтому я либо занимался сам, либо приглашал учителей. Оправдывает меня, не так ли? С другой стороны, как только появится возможность, я постараюсь получить высшее образование. Странно... Мне это не нужно - ни для престижа, ни для карьеры. Я бы просто хотел побыть студентом. Наверное, это сложно, но я вспоминаю свою учебу исключительно с улыбкой. Я устало засмеялся. Ну и ну! Может, как-нибудь договориться, чтобы я мог посещать занятия, совмещая их с моим весьма плотным графиком? Есть один выход. Но для этого нужно найти другого продюсера. С другой стороны - вряд ли это надолго затянется. У моих дверей стоит целая свора, готовая грызться за меня - в переносном смысле. Подобные мысли посещали меня уже не впервые. Наоборот, я задумывался об этом все чаще и чаще. Более того, у меня было желание это сделать. Так что же меня останавливает? Страх? Что у меня ничего не выйдет? Я усмехнулся, чуть опуская окно машины и наслаждаясь тонкой струей холодного ночного воздуха, бьющего в душный салон и треплющего мои волосы. Кто не рискует, то не пьет шампанского... Я достал телефон. Ни одного ответа на отправленные смс... Наверное, он просто обиделся. Ну и правильно, нечего его от свидания отвлекать. Когда я начинаю думать о том, что Ами гуляет там с этой девчонкой или в кафе сидит, они держатся за ручки, милуются и целуются, почему-то становится очень обидно. Прямо до невероятности обидно, так и берет досада. Хочется взять и разбить что-нибудь. Как будто меня очень серьезно оскорбили, а набить физиономию я не могу. Я нахмурился. Ну и ладно. Не думаю, что это первая девушка у Ами. "Спокойной ночи, Казанова" - отправляю ему последнюю на сегодня смс и почему-то улыбаюсь. *** - Ты где шлялся, скотина!!! - голосила Ненни, - Париж - это тебе не Австрия, где можно гулять допоздна! Между прочим, Франция - очень опасная страна! А ты на себя посмотри! Самого себя не жалко, так еще и девчонку повел! И ладно бы хоть на звонки отвечал! - Ненни... Ненни, пожалуйста, потише... Уже весь дом спит! - умолял я. - Да и что такого? Мы в парке гуляли, да и десять вечера всего было - не два часа ночи и не пять утра! Маньяки не вышли на охоту! - Вот пусть весь дом знает, какой у меня безответственный ребенок! - отрезала сестра, в ярости грохая кастрюлю с водой на плиту. - Ты будешь у меня под домашним арестом сидеть! Вот до работы тебя провожать буду, и оттуда же забирать! Как в детском саду! - Ну, Ненни... - Я в курсе, что меня так зовут, Вольфганг Амадей! Я пожалуюсь матери! - Только не маме! - Да, маме! Она вообще заберет тебя домой, и папа тебя даже на улицу не выпустит! - грозилась сестра, возясь с зажигалкой. - Да ничего бы не случилось! Вот позвонил бы я тебе, а через минуту на меня бы напали, и что? Как бы тебе помог этот звонок? - Если бы ты мне отвечал, я бы хотя бы не сидела, как на иголках! - вскрикнула Ненни. Я вскипел. - А звонить мне каждые десять минут? Это тоже нормально?! - Ты бы мог хотя бы предупредить меня, что собираешься идти гулять, Амадей! Ну можно же понять, что я волнуюсь! - тут сестра зарыдала. - Я тебя жду сразу после работы! А ты пошел гулять и даже не предупредил меня! Да еще и на звонки не отвечаешь... Меня будто холодной водой окатили. Я встал и просто убежал в свою комнату, закрыв дверь, повалившись на постель и накрывшись с головой одеялом, даже не сняв одежды. Телефон... Я открыл крышку старого черно-белого самсунга. Семь сообщений от Сальери... "Эй, ну чего ты? Обиделся?" "Ну ладно, извини, только не обижайся" "Ами, ну ответь что-нибудь! А то я уже переживаю)" "Я не хотел тебя обидеть" "Приятно провести время..." "Спокойной ночи, Казанова" Я отложил телефон и уткнулся лицом в подушку. Было ужасно стыдно. Вот блин... Уже поссорился с сестрой из-за Станси. И самым ужасным было то, что я был виноват. И я это понимал... И Антонио туда же. Нужно хотя бы ему написать... "Да... Спокойной ночи. Прости. И я не Казанова, мы же даже не встречаемся пока. Сладких снов. Иди спать, я тоже собираюсь" Через полминуты пришел ответ. "Неужели она может противостоять твоим чарам? Спокойной. Ты угадал, я тоже иду спать, вымотался. Пока!" Я защелкал кнопками, набирая ответ. "Да мы только недавно познакомились, понимаешь? Я вообще с сестрой поссорился. Мне кажется, ты ей больше нравишься, чем Станси. Она даже не возникала, когда я поехал к тебе. А тут прямо скандал... Ну я сам виноват." "Хулиган! Ложись-ка в постель и подумай над своим поведением." "Да я не знаю... Просто забыл написать ей, что задержусь. И я уже в постели. Может, встретимся завтра?" Сообщение пришло несколько запоздало. "Не знаю. Я завтра тоже занят, у меня съемки клипа, дня на три. Нет, ну если хочешь, приезжай на студию, и тебя пропустят =)" "Я не уверен. Ненни обещает посадить меня под домашний арест) Правда, думаю, к завтрашнему утру она остынет. Но мне правда уже ужасно стыдно... Я ее до слез довел..." "Нехорошо. Знаешь, что нужно делать в таких случаях? "Любимая сестричка, прости, я был дураком. Я больше так не буууудууууу!!!" и покаянно склонить голову" "Антонио! Это не шутки! Короче, завтра я точно не приеду. Буду весь день дома сидеть" "Ну ладно. Выдастся свободная минутка - я сам наведаюсь, но вряд ли меня отпустят! Хотя скоро все изменится ;) Я постараюсь закончить все свои дела и немножко поменять положение вещей в свою пользу" "У тебя и так положение вещей не фиговенькое" "Мы вообще-то спать собирались, да? Давай, пока, при встрече поговорим. Я позвоню, если что)" "Ну ладно. Секрет так секрет) Пока" Ответ уже не пришел. Я скинул с себя одежду и так и заснул, даже не умывшись, беспокойным и тревожным сном.