Маэстро

АМАДЕЙ 

Беседа с мадам Нуарон была исключительно приятной. Тем более приятной, что мы говорили о таком, как оказалось, великолепном мне. У женщины был тихий, но уверенный голос, и, кажется, та штука, которая называется харизмой - не знаю. От нее так и веяло той самой мощностью, что позволяет вроде бы обычным людям из крови и плоти проворачивать такие огромные делища, от которых лично у меня кровь стынет, причем проворачивать с такой легкостью, с какой люди обычно листают книгу. Может, это действие как раз харизмы Кристины, без которого вряд ли ей бы удалось меня так быстро обаять, но она расположила меня к себе в считанные минуты. 
Мы встретились недалеко от моего дома, в довольно странном местечке, но чертовски подходящем для всяческих тайных переговоров вроде нашего. Какой-то суши-бар, черт его разберет, но фишка была в том, что это был какой-то настоящий японский дом. Каждое место для обеда было самостоятельной комнатой, огороженной плотными бумажными стенами. Были низкие столики, и сели мы прямо на полу. Вернее, на эти коврики, напоминающие подушки или маты. Не знаю. Но мне тут понравилось, хотя я вообще не особенно жалую японские заведения вниманием, а проще говоря - ни разу раньше не бывал - чего тратить деньги, которых и так нет, на сырую рыбу, водоросли и вареных медуз?..
 - Итак, давай поговорим о тебе. - А что обо мне говорить... - я почесал нос, прокашлявшись. Наверное, было правильным решением - говорить обо мне, потому что, по сути, если мне повезет, и я заключу контракт (это слово было осияно святостью недосягаемых для меня высот) и даже буду, о черт, выступать на сцене, и тем более, буду...
(слова «богатый», «знаменитый», «популярный» или попросту «звезда» были настолько страшными, пошлыми, неправильными, совершенно неподходящими, что я вычеркнул их из моей головы) буду кем-то таким, кто может как-то залезть кому-то в душу и сделать там хорошее настроение через свой талант, то это будет по-настоящему продажей меня.
 Будут продавать мою внешность, мой голос, мою музыку, будут продавать мою душу по кусочкам, потому что музыка - она же всегда с душой. 
Поэтому, сказал я себе, надо говорить обо мне!
 - Давайте вы скажете, что вы хотите со мной сделать, - предложил я, нервно постукивая пальцами и ощущая дрожь - как от холода. - Ну, давай скажу, - охотно согласилась мадам Нуарон. - Я тебя как следует послушаю... Мы с тобой решим, какой выбрать тебе имидж. Если тебя все устроит, если меня все устроит, мы сделаем из тебя бомбу. Ты можешь быть как снежный шарик. Сначала маленький, но если катить тебя дальше, то ты станешь очень и очень большим. Я не сильна в метафорах, но ты меня понял. Так вот, если нас обоих все устроит в твоей музыке и моих для ее исполнения условиях, мы заключим контракт. Ты его, конечно, внимательно прочитаешь. Предупрежу тебя честно - будет чертовски трудно, и ты должен будешь работать, как негр на плантации. Первые выступления давать будешь не самостоятельно, а перед другими группами или на смешанных концертах, когда я просто буду предлагать твою кандидатуру, ну и в конкурсах. Будет замечательно, если ты выиграешь какое-нибудь состязание на одном из музыкальных фестивалей. И самое главное - ты должен будешь светиться, появляться, где только можно, куда я сумею тебя запихнуть - чтобы народ тебя запомнил. Понимаешь меня? - Ага, - я отрешенно кивнул. Это звучало не так радужно, как мои первоначальные представления о том, что я буду просто выходить на сцену и исполнять несколько песен. 
 - Затем, мы создадим тебе форум. Это не так важно, но ты, как начинающий, должен быть немного досягаемым для всех. После того, как ты несколько раз выступишь, я определю, какие твои песни понравились критикам больше всего, и мы их запишем. Возможно, даже выпустим пробный альбом малым тиражом перед этим - это нормально. Начнем с синглов. Музыка у тебя выходит поразительно легко, как будто ты родился с гитарой, поэтому тебе это не должно быть сложно. Так что насчет записи не волнуйся, главное, чтобы пальцы и голос не дрожали, - она чуть улыбнулась. - А потом самое интересное. На одну из песен мы снимем клип, и вот после этого ты дашь свой первый самостоятельный концерт. Я уверена, что даже намека на неудачу не будет, если тебе только кто-нибудь покруче тебя не начнет ставить палки в колеса. С твоим талантом ты мир покоришь, я тебе обещаю, не будет тебе еще и двадцати, - она кивнула и взяла чашку с травяным чаем. 
Я думал. Все это звучало невероятно сложно. Особенно меня пугало то, что я должен буду где-то появляться, заводить знакомства, светиться на публике... Выступать перед кем-то или как участник марафона... Конечно, я понимаю - кто станет инвестировать большие деньги, если не все шансы на победу? Лучше прощупать почву под ногами. Со стороны Кристины это было разумно. А с моей стороны это было ужасно. Потому что я внезапно испугался. Наверное, испугался того, кем я могу стать. Может - все будет хорошо. А возможно, никто не поймет меня, закидает тухлыми помидорами, я получу душевную травму и до самой старости буду сидеть в домике и бренчать на гитаре... Фу, мерзость какая! 
Я помотал головой. Не все так сложно. Как-то же люди становятся звездами. Они не падают с небес и не появляются из параллельной вселенной. Их люди делают... Из людей. А я человек. Значит, все вполне может получиться даже еще круче, чем я представлял себе в самых сладких мечтах, и вот как раз на это мне и следует равняться. - Я согласен, - сказал я, грея дрожащие холодные пальцы о чашку чая, - но есть одно условие, которое я вынужден потребовать... И если можно, я не буду обсуждать причину, хорошо? - Скажи сначала. - Где бы я ни появлялся, никто не должен видеть мое лицо. И пусть это будет не Амадей. Возьмите мою фамилию, другие имена - что угодно, только Амадея не употребляйте. - Что ты такой таинственный... - задумчиво пробормотала мадам Нуарон. - Вот кстати с лицом проблема... - Полумаску и все. И петь не мешает.
 - М! Кстати неплохая мысль для твоего образа. Ты представляешь - такой таинственный талантливый молодой человек, который вдобавок скрывает лицо. Это очень запоминающаяся деталь, и все так и будут ждать, когда ты снимешь маску.
 - А если я ее не сниму? - Тогда возрастает уровень этой заинтересованности. Но... Тебе будет тяжело не давать узнать свое лицо. Однажды это просто надоест людям. Девицы любят обливать слюнями красивеньких мальчиков вроде тебя... - Как-нибудь справлюсь. - Но погоди. Как ты тогда сможешь участвовать в разного рода мероприятиях? Прямо так, с маской на лице? 
 - ... Я не знаю. Но мне очень нужно скрывать свое лицо.
 - Я надеюсь, это никак не связано с криминалом, - вздернула одну бровь Кристина.
 - О, нет-нет! Я чист, как стеклышко, честное слово, - опешив, затараторил я. Еще не хватало, чтобы меня считали каким-нибудь скрывающимся гангстером!
 - Расслабься, - вздохнула Кристина. - Если ты думаешь, что музыканты все сплошные аристократы с чемоданами папенькиных денег, то ты ошибаешься. Вон, например, Рената Ожюст вообще сидела за хулиганство, а знаешь почему? - Почему? - удивился я. - Черная слава - тоже слава! - заключила Кристина, - маленький ты еще и глупый. Тебя обдурить проще простого.
 Как бы ни было обидно слышать такие слова, но в том параллельном мире я был крохотным цыпленком. Конечно, видится-то это все просто чудесно, все такое радужное, музыка, птички поют, пони радужные жрут бабочек и так далее, но вот что до меня уже благополучно дошло - не все такое, каким выглядит. Мне подозревается, что в этой музыкальной индустрии все спят и видят, как бы сожрать друг друга живьем или хотя бы выгрызть аппетитный кусок. - Это только Сальери весь из себя такой аристократ, - продолжила Кристина, - не понимаю, чем ему так Франция приглянулась, катился бы обратно в свою Италию...
 - Ему не нравится Франция, - на автомате сказал я.
 Потом сообразил, что сболтнул лишнее и заткнулся. - А ты откуда знаешь? - тут же встрепенулась Кристина. Я замялся. Блин, тут поосторожнее надо бы быть... - Ну... Читал один раз в интернете... - Ни черта наглость. Расселся в Париже и еще говорит, что ему Франция не нравится, - фыркнула Кристина.
 - Я слышал, он вообще неплохой человек... - сказал я. И добавил, - ну мне так кажется. - О, можешь скоро в этом разубедиться. Сальери та еще штучка, - она скривила губы на последнем слове, - и уж точно не ангел. - Да уж, вам лучше знать, - пробормотал я, болтая остатки остывшего чая в своей чашке. Не знаю, почему, но мне Сальери представлялся другим. Просто отдельно от всего человечества, отличающимся. Безусловно - не идеальным, со своими заморочками, тараканами и скелетами в шкафу, но все же - с одной стороны, не таким засранцем, каким считала его Кристина (по какой причине она взъелась на вроде как ни в чем неповинного итальянца, я не знал), но с другой стороны и не ангелком, каким его видели его же фанатки. Хорошо еще Наннерль не входила в их число, и ей хватает ума не говорить о моем маленьком секрете. Иначе б мне покоя уже не было... В раму бумажной двери постучали. Я вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей о Сальери. Кристина задумалась о чем-то, глядя в свою пустую чашку. Рама отодвинулась, и вошел официант с подносом в руках. Честно сказать - страшно подумать, что я ощутил, случайно встретившись с ним глазами. Он был безлик, так неважен, что казался лишь одной частью интерьера... Мысль о том, что я бы, возможно, всю жизнь мог бы быть таким же безликим серым персонажем, со временем безжалостно вымытым из истории, была ужасающей. - Я решила, - внезапно сказала мадам Нуарон, поправляя прядь волос. - Сделаем так. Выпустим тебя на разогреве пару раз. Будешь популярным сверх меры - и я тебя не заставлю появляться на публике. В твоих интересах выступать хорошо, потому что без появления на всяческих мероприятиях жить значительно легче! Согласен? - Конечно! - обрадованно воскликнул я. Еще б тут не согласиться? - Отлично! - заключила Кристина, - давай тогда теперь угостимся за наше с тобой плодотворное и замечательное знакомство...
 Я кивнул. Все-таки очень необычная эта женщина, Кристина… АНТОНИО Я валялся в гостиной на диване, тупо пялясь в экран телевизора и регулярно проверяя сообщения на телефоне.
 Уже полторы недели, чертовых полторы недели от Амадея ни слуху, ни духу. Полторы недели я нервно извлекаю телефон дрожащими пальцами при любом оповещении. Спрашивается - какого черта я не могу решиться написать ему? Позвонить там?.. Иногда бывает такое - вот сейчас просто наберу номер и запросто звякну... Вот сейчас... 
И руки опускаются. Как будто это он - блядски известная знаменитость со стервозным характером, которая занята семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки. А я - немощная запуганная девочка-фанатка.
Полторы недели, проведенные в бредовых трудовых буднях, вперемешку с моей ежедневной работой, отдыхом, сном, какими-то встречами, интервью, благотворительными вечерами, просто идиотскими пати, и среди всей этой мясорубки у меня перед глазами, как какой-то лихорадочный маркер, стоит образ Ами. Я сижу и кусаю локти с досады - хочу его увидеть, поговорить, не знаю... Хотя нет. 
Мне б его зажать в темном углу и целовать, до умопомрачения, в губы, в щеки, в шею, сжимать в руках этого хрупкого ангела... 
Я сглотнул. 
Хочу кофе. Картинка, нарисованная мне моей фантазией, была настолько красивой и правильной, что невольно закрадывалось ощущение подвоха. 
Амадей не может быть таким идеальным. Он и сам не знает о моих личных скелетах в шкафу - хотя у меня в его присутствии будто язык развязывался, и я рассказывал ему обо всем, что первым приходило в мою голову. Я смотрел на свои красные сухие ладони, стертые от прикосновений к струнам и клавишам, и они мне казались такими плоскими, как будто я был ожившей вырезанной картинкой, фотографией бывшего меня. 
Это не любовь. Это сплошное проклятие. Я часто проезжал мимо дома Ами и останавливался на несколько минут, ожидая. А вдруг выйдет? Поджидал его у парка, у ресторана, где мы впервые встретились, у дома его лупоглазой девушки, которая мне не нравилась, но все равно ни разу его не видел. 
Как будто мне в жизнь капнули яду.
А потом добавили чистой воды. И вроде все как прежде, но я уже смертельно отравлен... Сначала этот музыкант... Потом - Ами! Да еще и... О, черт. И теперь все это вырезали у меня из жизни, оставив кислое послевкусие своего двойного поражения. Это было откровение свыше? Пора бы тебе перестать ерничать и сваливать, а, Сальери? Намекнем-ка мы тебе, что ты зарвался, дружок!
Я с раздражением пнул попавшийся под ноги пуфик ногой.
 - Стивен! - крикнул я, - принеси кофе, пожалуйста! С сахаром и без молока. В ответ откуда-то из глубин кухни донеслось приглушенное клацанье чашек. АМАДЕЙ - Как чувствуешь себя? - спросил меня Жеан, застегивая пряжки на моем плаще. Я чуть кивнул головой: - Нормально. Волнуюсь только немножко. - Ну замечательно, немного волнения тоже не помешает... - пробормотал гример, поправляя женскую маску на моем лице. Это мой стилист решил поиздеваться, обойдя один пунктик в контракте - там не сказано, какую именно маску мне нужно носить во время выступлений, и мне сюда прислали черную кружевную тряпочку с прорезями для глаз. Практически, она была хорошей - закрывала лицо так, что меня было не узнать, да и довольно симпатичной, но она все-таки была женской, а это мне совершенно не нравилось. 
В остальном я был вполне доволен. Моим нарядом был темно-красный плащ, обычная белая рубашка, вроде тех, из времен бедных мушкетеров, да строгие брюки. Из-за черной маски на глаза мне почти не положили грима, а это было уже хорошо - я так слышал, с большим количеством грима ужасно выступать - он течет, жарко и все такое.
 Не знаю, будет ли жарко, как я видел, там вообще довольно темно, но фиг его знает! Я ж такой неопытный и все такое. Я пока слушал все, что мне говорили, развесив уши, вот и все.
 - Готово. Только осторожнее, у тебя тут булавка, смотри, чтобы не расстегнулась, а то уколешься, - заметил Жеан, отворачиваясь. - Все, беги... Стоп, где гитара? 
Ах да! Как же я мог забыть? 
Новая черная акустика, опробованная совсем недавно, все еще была «упакована».
 Жеан метнулся и быстро расчехлил инструмент.
 - Все, беги! - повторил он и скрестил пальцы, - удачи, Ами!
 Я сглотнул. Единственное, чего я боялся на самом деле - что Сальери все-таки меня увидит и узнает - по голосу... В коридоре я столкнулся с Кристиной. Она остановила меня за плечо, впившись пальцами в мышцы. - Все хорошо? Ты бледен. - Все отлично, - уверил я ее. 
- Замечательно. Все, пошел! - она выглянула за дверь, где затихали последние ноты песен какой-то девушки. 
Кто-то объявил мое имя, я осторожно накинул капюшон плаща на голову, и вышел.
 Струи бешеного синего и розового цвета лучами скрещивались посередине круглой сцены. 
- Импровизация! - взревел дядька с микрофоном и отсалютовал зрителям рукой. Зал был в нетерпении. Я окинул помещение взглядом. Да... Но ведь они не меня ждут... 
Уже подходя к сцене, я начал бездумно перебирать струны. Как всегда, песня родится в моей голове - это ведь не так сложно... Надо просто знать, что ты хочешь нарисовать, и тогда твоя рука сама поведет тебя. 
Микрофонная стойка была высоковата, но я чуть опустил ее.
И почему-то решил что-то сказать.
Гитара, оставленная без внимания пальцев, чуть жалобно и нежно застонала последним аккордом. 
- Моцарт приветствует вас... - прошептал я в микрофон. Почувствовал себя немного глупо... Пусть начнется то, что должно было случиться. Все будет хорошо, твердил я себе. Ты ведь уже не раз выступал. 
Это была эйфория. С первых нот, сорвавшихся со струн, я ощутил, что меня слушают. С удовольствием, и они готовы преподнести мне все свое внимание и восхищение - а я должен быть достоин этого подарка. Я тихо начал петь. Это была какая-то баллада о любви, живущей внутри нас.
 Если ты не найдешь ее внутри себя, тогда что ты сможешь подарить другому человеку, спрашивал я. Внутри снова родился прелестный образ черноволосой девушки, но теперь он уже перестал ассоциироваться с приятной влюбленностью, заставляющей трепетать сердце. 
В припеве с моих губ срывались жесткие, высокие фразы на повышенных тонах - они глубоко падали теми самыми запоминающимися нотами, которые потом долго не выходят из головы у людей. 
Моя новая гитара была великолепной. Она просто рычала своей вибрацией, вторя моему голосу, и усилки разносили это по всему залу. 
От того, что от меня идет свет, музыка, все внимание приковано ко мне, я не мог не получать удовольствия. Они смотрят на меня здесь и сейчас. 
Безликие они. И я - бог, творец жизни на несколько минут. Эйфория... АНТОНИО 

Я глядел на садящееся солнце. Остался только самый краешек - на другом конце горизонта уже разлилась чернильная темнота.
Мне плохо без него...
 «Где ты? Не пишешь, я уже даже соскучился, Ами» 
Не смотря на то, что он не видит моего лица, я отправлял сообщение с каменной миной. Две минуты, и ответ будет здесь.
Нет... Ответа не было. Ни через две, ни через пять, ни через пятнадцать минут.
Наверное, он чем-то занят. Просто чем-то занят. И вообще, с чего ты взял, что он должен тебе писать сообщения? Может, ты ему опротивел со своей отеческой опекой! Он тебе не сынок, не брат и не парень, просто знакомый, которого ты по какой-то причине считаешь уже своей собственностью и бежишь поплакаться в жилетку, как девчонка!
 Я написал еще одно сообщение.
 «Надеюсь, ты по крайней мере не вляпался в какую-нибудь переделку. Позвони мне, как освободишься, пожалуйста»
 Отправить... Зеленый пузырек уплывает вверх. 
Что же ты со мной делаешь, Ами... Я был таким хорошим бессердечным ублюдком, жил себе в свое удовольствие, швырялся чашками с кофе в дверь и ненавидел всех, кто от меня отличается. 
И почему один человек лишь своим видом заставляет ненавидеть свою гнилую жалкую сущность?
 АМАДЕЙ 

- Вольфганг... Ты был потрясающий, - с энтузиазмом тараторил Жеан, - с тобой хочет поговорить Кристина. Она там, на балконе... Лоджии прямо над сценой! Поторопись, а то она не любит, когда ее заставляют ждать, - он вытолкнул меня на лестницу, и я потрусил вверх по ступенькам.
 С меня сняли краску (честное слово, я думал, ее меньше!) и сценический костюм, который в движении на сцене оказался довольно неудобным. Теперь я был, в чем пришел - толстовка, кепка, джинсы, кеды - меня не узнать! Ура-ура-ура... 
- Итак! - с порога начала Кристина, поманив меня пальцем. - Во-первых! Ты просто оверсайдер(1). - Что-что? - не понял я, уворачиваясь от ее руки, и сел на плетеное креслице рядышком.
 - Ты - тот человек, который не просто вне массы, он еще и над ней. Знаешь слово «аутсайдер»? Вот ты - оверсайдер. Надо всеми. Ты лидер, но ты ведешь не командами. Короче, судя по реакции зрителей, от тебя меньшего можно не ожидать. Правильно я говорю? - Надеюсь, - польщенно выдохнул я. - Во-вторых - отдавать такое сокровище на растерзание светским акулам я не собираюсь - еще пойдут про такого чистого мальчика грязные сплетни, а так - ты останешься тайной-притчей во языцех. Все тебя обсуждают, никто про тебя ничего не знает. Доволен?
 - Еще бы! - воскликнул я. - Давай выпьем за твой успех. - Я вообще не особо пью, - робко заметил я. - Да брось. Я не собираюсь спаивать тебя и тащить к себе в постель, - отмахнулась Кристина. - Есть еще чего обсудить, кстати, мы ведь должны записать твои песни. Так вот, я думаю, самая лучшая - вот эта баллада... Я пододвинул к себе бокал с одним из коктейлей. Хорошо... Может, стоит узнать, каковы ощущения с другой стороны? Я столько проработал официантом, пора бы попытаться вкусить сладость этой работы со стороны потребителя...

 АНТОНИО Телефон зазвонил. 
Я лениво поднял сотовый и посмотрел на экран. 
И тут же подскочил - звонил никто иной, как Амадей! 
Как бы мне не хотелось растаять, растекаясь розовой лужицей, но на звонок нужно было ответить. - Антонио на связи! - бодро отрапортовал я.
 - А... Ант-тооониоо... - запинаясь, пробормотал парень на том конце трубки. На фоне слышалась бешеная музыка. Я нахмурился.
 - Юное создание, а где ты шляешься, собственно говоря? - Тут клуб... Блин, я пьян. Забериии меня отсуууудаа... - жалобно простонал он в трубку.
 - Адрес? Через несколько минут я уже мчался по Миним, и мое выражение лица было раздосадованное, злое и радостное одновременно. Интересно, что он там забыл, в клубе! Судя по голосу, он еще не настолько пьян, чтобы мне пришлось выслушивать его бредни или ждать, пока он пообщается с белым другом... 
Но чтобы он уже боялся не дойти домой... Блин, это ж кто его так споил? Убью гада. Клуб встретил меня мечущимися разноцветными пятнами прожекторов, танцующей толпой запахов алкоголя. 
Ами написал, что он наверху. 
Я натянул на голову капюшон кофты, чтобы никто не узнал, и пробрался наверх. 
Парень сидел на кресле, чуть сползая и массируя виски. Небось, гудят...
 - Вы его друг? - осведомилась женщина, сидящая рядом с ним. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, но мне не хотелось сейчас рыться на полках моей памяти. 
- Да. И я его забираю, - я потрепал Ами за плечо, - давай, парень. Соберись, я отвезу тебя... - О, Сальери! - просиял тот, оглядывая меня мутным взглядом. Я выругался. 
Женщина оторопело смотрела то на меня, то на Амадея. Последний закрыл глаза и кажется, решил подремать.
 - Ну правильно, пусть Антонио все решает, он же приехал, он хороший, он отвезет непутевого мальчишку домой, - прорычал я и обратился к женщине, - если об этом кто узнает - найду и голову отрежу! Она кивнула и сказала: - Он оказался очень восприимчив к алкоголю. Я ж не знала. Идите-идите, в следующий раз сама у него бутылку отберу... - Прощайте, - буркнул я. - Ага, вам того же, - недовольно бросила она. Я взвалил парня на свои руки и тихонько вынес его из клуба, стараясь быть как можно более незаметным. Тяжелый, заррраза... Ну почему я согласился?! - Куда тебя? Домой? - спросил я, укладывая его на заднее сиденье. - Нет! - вскрикнул юноша, окинув меня на мгновение прояснившимся взглядом, - куда угодно, только не домой. Ненни меня убьет, если увидит, что я пьян в с-с-с... С... бля... Не домой...
 - Тогда как она относится к тому, что ты не дома в такое позднее время? - Он-на знает... Я сказал, что поздно буду... Но теперь я п-передумал и не хочу домой вообще! - заявил Амадей. - Ох, дурааак... - пробормотал я. - Переночуешь у меня. - О! Вот здорово! - обрадовался Ами и плюхнулся на сиденье - лицом вниз. Бедный. Представляю, как ему сейчас будет ехать... - Дай мне свой телефон. - Зачем? - настороженно буркнул он. - Объяснить твоей сестре, что ты ночуешь у меня. Она будет волноваться!
 - Шшто? - прищурил глаза парень, снова поднимая мутный взор на меня. Я застонал. - Просто дай мне свой телефон, чудо! Он вручил мне свой сотовый, и я набрал номер его сестры, с трудом разобрав, где здесь контакты - немецкий не моя сильная сторона. - Алло? Наннерль? А... Нет, все в порядке. Просто я хотел предупредить, что Ами сегодня у меня переночует. Это ничего? Нет, ни в коем случае. Завтра утром доставлю его в родные пенаты. Разумеется... Да. Спасибо. А? Нет-нет, просто он отлучился и оставил у меня телефон, - я зыркнул на похрапывающего парня на заднем сиденье. - Спокойной ночи.
 Один... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять... 
Я спокоен. 
Заведя машину, я первым делом еще и открыл окна. Ему так легче будет... До дома мы добрались за считанные минуты. Амадей уже успел прильнуть к открытому окну, и высунуть руку, ловя потоки встречного воздуха. Ну и хорошо, хоть проветрился немного... Я припарковал машину прямо у дома - потом ее в гараж загонят, ничего страшного, зато нести Ами так далеко уже не нужно будет. - Давай, иждивенец, просыпайся! Я же не подниму тебя на второй этаж! - я потряс его за плечо.
 - Антооониоооо, - простонал Ами. Внутри меня что-то екнуло, - я так спать хочу... - Сейчас будешь спать, нужно просто добраться до постели, несчастное ты создание, - вздохнул я и попытался вытащить его из машины. Придерживая парня за талию и схватив одну его руку, я смог его перемещать. Так, в обнимку, мы и добрались до второго этажа.
 - Прости, Антонио... У меня просто ужасно кружится голова, - прошептал мне в плечо Ами. - Ничего, кто в жизни не напивается, ты хотя бы не в беспамятстве... - Мддаааа... Я думаю нормально, м-меня просто тело не слушается, - поведал мне он. Я вздохнул.
 - Ты невыносим, когда пьяный, напомни мне никогда не давать тебе пить.
 - Тяжелый, что ли? Я не пьяный! - О да, пять минут назад ты говорил совершенно иное... Но раз ты не пьяный, может, тебя отвезти домой?.. - Нет!!!
 Так, переругиваясь и переговариваясь, мы дошли до второго этажа. Я врубил свет и затащил парня в первую попавшуюся гостевую комнату.
 И ведь поздно уже, хотя можно позвать Стивена, чтобы он помог...
Но я передумал. Мне почему-то не хотелось, чтобы кто-то сейчас нас видел. 
Я устроил Амадея на диване, где он тут же и прикорнул (где он так устал?..), и сам тем временем по-быстрому расстелил огромную постель. Раньше тут действительно было много гостей, а теперь тут редко кто-то бывает... Но дом ведь всегда нужно держать в порядке. 
Я содрал узорчатое покрывало и откинул одеяло. 
Ами выглядел очень усталым. Тащить его сейчас в ванную было бы просто пыткой, и не только для него.
 «Ничего, - подумал я, - завтра проснется, отправится мыться по-любому... Сам загоню, если нужно будет...» - Эй... - я потряс его за плечо, - давай, спать пора... Юноша не отреагировал, продолжая тихо сопеть в подушки дивана. Я рассердился. - Вот оставлю тебя тут на диване, будешь лежать всю ночь мучиться! Снова ноль реакции. 
Черт, ну и что мне с ним делать? - Я тебя раздену, не трепыхайся, - я сглотнул и протянул руки к его футболке. Ну а что такого? Парня же раздеваю, не девчонку... Да и что будет, он же все равно спит... На мгновение в голове промелькнула мысль - раньше бы я не думал, просто раздел бы. И не просто раздел, а еще и... 
Нет. Он другой. 
Ами как хрупкая драгоценность - я бы и не смог так с ним поступить. И сейчас эта драгоценность лежит пьяная на моем диване, а я не решу, что мне с ней делать.
 - Руки подними, - сказал я, но скорее для приличия - этот мелкий монстр уже дрых вовсю. Я кое-как содрал с него толстовку, футболку и штаны со всем остальным, и дотащил до постели. Нужно сказать, пальцы у меня все же дрожали... 
Я присел рядом, приглушив свет и оставив только торшер. 
Он тяжело вздыхал, закутавшись в одеяло. Ему холодно? Небось, устал, но вот чем он там занимался? И что это за дамочка?.. Там, с ним. Старовата она для его подружки. 
Ну вот, здравствуй, ревность, ты опять ко мне пришла. - Амадео, - тихо позвал я. Парень не шелохнулся, только чуть зажмурился. 
Я пригладил золотистые вихры.
Он же не услышит? А если услышит, то не вспомнит. А если вспомнит, то подумает, что приснилось.
- Я люблю тебя, - шепнул я ему на ухо.
 Действительно, ничего... С одной стороны, как-то легче стало - я все равно немного опасался, что он проснется, а с другой стороны - чуть обидно. Все-таки хотелось бы, чтобы он знал... Мне бы его и поцеловать хотелось, но я решил, что и так уже отхватил сегодня громадный кусок «счастья» этим вечером. Не хотелось бы попасть под руку вздорному мальчишке, да и к тому же, он меня тогда выпрет из своей жизни, а я к нему привязался... Ну и что тут поделаешь? - Спокойной ночи, - сказал я и вышел из комнаты, потушив свет. 
 Уже час ночи, не так поздно, как мне показалось, но уже пора бы и мне на боковую.
 По-быстрому смотавшись в ванную, я бы так и улегся спать, но Ами явно решил преподнести мне еще один сюрприз.
 Я уже практически засыпал, благополучно забравшись в постель, но тут из комнаты послышался истошный вопль, полный ужаса.
 Я вскочил, нашарил халат и метнулся к нему в комнату, чуть ли не споткнувшись на пороге. Меня переполнял страх, недоумение и любопытство - что там с ним происходит, и КАК это с ним могло произойти?.. С замершим сердцем я открыл дверь и обнаружил, что Ами забился в угол между кроватью и стенок, прижимаясь спиной к раме постели. - Ты чего, с ума сошел, так орать?..
 Он посмотрел на меня глазами, полными ужаса, потом на шкаф, и выражения безграничного испуга сползло с его лица, как будто смытое ледяной водой. Вместо этого появилась раздосадованная гримаса. - Я дурак, - буркнул он и забрался на постель, снова накрываясь одеялом. - Так что тут случилось-то? - поинтересовался я. - А ты сам представь. Я вдруг просыпаюсь от шума деревьев - у тебя же тут окно открыто, шум, сквозняк и все такое, я, благополучно забыв, что я у тебя дома, думаю, что меня кто-то похитил, вся комната еще такая страшная, незнакомая, черно-белая из-за света фонарей у твоего дома, и тут сквозняк опять, и дверца шкафа с тихим скрипом открывается... А у меня еще голова дурная от алкоголя! Разумеется, я испугался! Нахожусь «неизвестно где», - он пальцами изобразил кавычки, - а тут еще из шкафа вроде как монстры выползают. Страх моего детства! - Пф. Ну ты и чудо в перьях, - усмехнулся я. - Ничего смешного, - обиделся Ами. - Я еще ребенок, мне можно бояться всякой чуши!
 - Ты? Ребенок? Не очень хорошо у тебя получается, - я приподнял одну бровь.
 - И не намекай на мое пьянство, - нахмурился Ами, - я не знаю, я мало выпил! - А что, обычно пьешь много? - Я думал, что не запьянею, - неуверенно отозвался Ами. - Угу... Так, все, дитё, ложись в постель, я оставлю тебе торшер включенный, чтобы не пугался. Спи давай, пуганый...
 Я включил торшер и поставил несильный свет, чтобы не мешал спать. - Спокойной ночи, Ами. - Спокойной... Спасибо, Сальери.
 - О, да не за что. Я думаю, ты уже вполне можешь называть меня по имени. - Буду звать тебя Антуаном! - хихикнул парень и бухнулся на подушки. - До завтра! Я тихонько прикрыл дверь с обратной стороны. 
И тут до меня дошло, что коридор ночью без света - реально страшный. 
Я так и подумал - обычно именно в таких моментах в фильмах ужасов герой натыкается на бродящего по дому монстра или убийцу... И плевать, что это вообще мой дом и тут не может быть никого постороннего, а мне уже как бы двадцать два - многовато, чтобы бояться привидений или монстров, но внутри как-то все неуютно сжалось. Какое мерзкое ощущение! 
Пока я бежал до комнаты Ами - я и не подумал включить в коридоре свет - что я, дороги не найду, что ли? Да и кое-какое скудное освещение есть все же.
 Взяв в кулак свою волю, я все же добрался до своей постели, но с порога своей комнаты почему-то перешел на бег, а в кровать последние два метра чуть ли не долетел.
 Было и смешно и страшно одновременно.
 С одной стороны - все же чуть-чуть страшно, несмотря на то, что я взрослый. С другой стороны, потому и смешно...
 Я усмехнулся, кутаясь в одеяло. 
Часы показывали половину первого... 


*** 

Утро началось с громкого ора, вернее, ругательств. 
Сначала я просто слушал переливы голоса Ами, истошно вопившего что-то, потом сквозь сон начало доходить, что что-то не так.
 Я подскочил, треснулся головой о спинку кровати, и поспешно натянул на себя штаны. Опять там что-то происходит... 
Спотыкаясь и сдавленно матерясь через сжатые зубы, я поспешил в комнату этого проблемного мальчишки. - Антонио, уже двенадцать! Мне к половине первого нужно быть у станции метро! - на мгновение он остановился, а потом продолжил с громкими причитаниями собирать свои разбросанные вещи и пытаться их надеть на себя. - Так-так-так. Какая станция? Куда спешишь? Я тебя довезу, успокойся. - Станция Берси... У меня там дела! - Отлично, у меня там тоже дела, и нужно туда съездить. Замечательно - у меня там звукозаписывающая студия.
 Амадей замер, посмотрев на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.
 - У тебя там что?!.. Я нахмурился. - Музыку я там записываю. Есть такие специальные места. - Да я в курсе... - потерянно произнес парень, как-то сжавшись. - Что-то не так? Скажи. Мы дотуда доберемся минут за пятнадцать. - Нет-нет, все в порядке. Замечательно. 
Он выдавил из себя улыбку. Ну что же, не хочет говорить - его дело, но как-то странно было, что он скрывает что-то от меня. Конечно, я не думаю, что Ами прямо так начал лепить мне правду-матку в лицо, но мог бы просто сказать, что у него какие-то проблемы, но он не хочет о них распространяться. Ну да ладно. Просто по глазам бегающим же видно, что ничего замечательного он там не видит. - Собирайся. Выпьем чашечку кофе и поедем. Ты уже был в душе? - спросил я, заметив слегка влажные волосы Ами. - Да, нашел... - Голова не болит? - Знаешь, как ни странно, нет. Совсем не болит. Он натянул на себя свою толстовку и отряхнул колени. Я подумал - когда-нибудь сдохну от умиления. - Пошли, перекусишь чего-нибудь...

 АМАДЕЙ Было ужасно стыдно перед Антонио, что ему пришлось тащить меня к себе домой, да еще и так позорно напившегося. Я бы мог позвонить, например, Луи, и все было бы замечательно, но на экране телефона выскочили непрочитанные сообщения от Антонио, и я нажал на кнопку «позвонить абоненту». А потом уже все было довольно смутно... Но я догадывался, что вел себя не лучшим образом. А Сальери так вообще ангел во плоти - приехал, забрал, ничего не сказал даже, да еще и место предоставил. 
Правда, неудобно... 
 Однако теперь даже терзающее меня чувство стыда отступило на второй план. 
У Сальери та же звукозаписывающая студия, что и у меня! Один раз попадусь - и он меня спалит! И все! Ужас, скандал, пиздец, смерть! Он навсегда уйдет, и я его больше не увижу, а потом он, грозный и всемогущий, раздавит меня, как какую-то букашку! Ааа!!!
 Я боюууусь...
 Как я ни старался оттянуть этот момент, но мы приехали очень и очень быстро. 
Кажется, я бледен, но это ничего страшного. 

Сальери припарковал машину на стоянке, и пошел к заветной двери, которую мне по идее тоже нужно будет открыть и закрыть уже изнутри. Но я же не могу с ним войти! Он тогда сразу меня раскроет, что я занимаюсь музыкой, а раз так - захочет посмотреть, что я делаю и что пою, а если услышит - то мне капец.
 - Выход там, - махнул он в стороны железной решетчатой двери стоянки, - беги по своим делам и не впутывайся в неприятности, - он произнес последние слова с легкой улыбкой и оглянулся. - Черт, там журналист, - он быстро пожал мне руку и скрылся за дверью. Я остался стоять около машины. 
Парень с камерой и в солнечных очках пристально смотрел на меня. Это тоже не очень хорошо. Внешность у меня приметная - глиста в скафандре с золотистыми вихрами, а тут еще и такое внимание. Поэтому я, не оглядываясь, накинул капюшон, чтобы он не увидел хотя бы лицо - на всякий случай - и открыл дверь. Сальери уже не было видно, он куда-то умотал, зато был Жеан. - А что ты тут делаешь? - шепотом спросил я у него. - Тебя встречаю, - так же тихо отозвался он, - я же как бы теперь твой помощник! А почему мы говорим шепотом?.. - Где идет запись Сальери? - прошипел я ему на ухо. - Рядом с нами, тут ведь не Диснейленд, особо не потеряешься, - нахмурился Жеан. Я застонал. Еще этого не хватало! 
- Скажи Кристине, что мне нужно другое место! - я потащил его за собой, - где наше помещение? - Вон та дверь! Да что с тобой, ты рехнулся?!.. - тихо заверещал Жеан. - Сейчас объясню, - я заглянул в комнату - никого. Втолкнул туда Жеана и запер дверь на щеколду. - Уф... Бляха муха, - выдохнул я, - это такое дерьмо! - Объясняй! - потребовал Жеан. Я снова вздохнул. Проще рассказать все как Жеану, так и Кристине - они тогда смогут помочь. Так будет лучше. Рассказ вкратце занял у меня минут пять. Жеан хлопал ресницами и вертел головой. - Ну нихрена себе ты вляпался... - с сомнениями отозвался он. - Мы не можем тебя перевести никуда. Продюсер с этой компанией контракт составлял, а студия тебе не магазин - тут тебе по всему Парижу не откроют двери. - И что мне тогда делать? - с отчаянием взвыл я. - Я не могу просто взять и сказать - хей, я тут тоже музыку записываю, давай вместе петь в один микрофон и обнимашкаться на публике! - Вообще это мне представляется единственно возможным ответом. Вы уже довольно долго знакомы, чтобы он тебя послушал. - Да он в бешенство придет! - А если случайно обнаружит, так и вообще от Парижа камня на камне не оставит! - Но он может ничего и не узнать!.. - я похлопал себя по щекам. Ну почему все так сложно?! - Вот увидишь, узнает. Это же Сальери! Блин, я тебе завидую, - выдохнул Жеан. - Он классный все же... - Нормальный он, как и все люди, - отмахнулся я, - он меня досюда подбросил... Я вчера, смешно сказать, после концерта напился, так он меня к себе отвез. Если бы сестра меня пьяным увидела, сегодня бы уже писали некролог юному музыканту. - К себе?!.. - поперхнулся Жеан и округлил глаза, - у вас был СЕКС?!.. - Ты сдурел?! - я врезал ему подзатыльник, - какой еще секс к чертовой матери? С чего ты взял?.. - Так ходят же слухи, что Антонио по мальчикам, - смутился парень, потирая свою голову. - Слухи. Треплу охота хоть как-то его принизить, он же весь из себя знаменитый богатенький мальчик, - фыркнул я. - Ну и хрен с ним, - согласился Жеан, - ты бы уже начинал, что ли... Я твою гитару приволок. Скоро записывать будем, через... - он глянул на часы, - минут пять уже заявится оператор, и будет тут ад. Ты только не волнуйся, он хоть и строгий, но дядька хороший, с ним всегда все отменно получается. - Ага, уже писаюсь от страха, - фыркнул я и подбежал к футляру с гитарой, доставая ее. Проверил настройку, сыграл пару мелодий. - Все-таки здорово у тебя получается, - промурлыкал Жеан, распластавшись на диване, - такое ощущение, что ты прямо перекодировываешь мысли в музыку. Все звучит... как свое, родное, - он хихикнул. Я улыбнулся. - А фиг его знает... Играю, как играю, то, что думаю... ***

 Звукозапись оказалась пипец каким сложным делом. У меня пересохло в горле, язык уже еле шевелился, а губы онемели от частого повторения заученных слов. И тем не менее раз за разом мне указывали на погрешности, и я снова начинал петь. Но уж нужно один раз исполнить совершенно идеально! Надо добиться гладкости записи, как сказал мне Жеан. Дени, как звали нашего оператора, все равно говорил, что я молодец, и что все очень хорошо получается, и что с первого раза еще никто не смог записать все идеально. Я скалился, пытаясь заглушить звон в ушах. Звонила Наннерль, спрашивала, как все продвигается - я ее уведомил, что у меня сегодня запись. Ненни была ужасно рада, что я теперь действительно музыкант, а не просто попрошайка на улице. Конечно, она так не сказала, но я чувствовал, что она теперь гордится мной. 
Никто из семьи Вебер ни разу не заявил о себе... 
Самое страшное было - выходить из студии. Я безумно боялся столкнуться с Сальери, и теперь это будет так из раза в раз. Возможно, следует открыть ему свое «второе я», как советует Жеан? Антонио так трепетно ко мне относится. 
Вот потому я и не могу так... С одной стороны, мне уже не хочется скрываться, а с другой - лишь бы не узнал. Я был точно уверен, что это принесет ему боль. 
Через день позвонила Кристина и сказала, что договорилась о еще нескольких выступлениях. На этот раз я был просто одним из выступающих - парад юных музыкантов двадцать первого века, блин... И что-то в таком роде. 
Пару раз я натыкался на отзывы или просто какие-то колонки обо мне в интернете.
Это грело душу просто невероятно - обо мне отзывались, как о чрезвычайно одаренном юном гении, по крайней мере, все отзывы, которые я прочел, оставляли именно такой привкус - привкус победы. Но нужно другое. 
Чтобы я не искал упоминания о себе. Я хочу, чтобы они сами меня настигли...
Кажется, я превращаюсь в тщеславную скотину. Скоро я буду думать только о прессе, деньгах и славе. Все. 
Я похлопал себя по щекам. Очнись... Ты же остаешься славным парнем, да, Вольфганг? АНТОНИО «Ты как, завтра свободен, Ами?»
 «А что, хочешь на свидание пригласить? =)»
 «Типа того Х) Не, просто встретиться» «Ты ж у нас знаменитость, по паркам не гуляешь» «Я надену чулок на голову :о и пойду гулять по паркам и темным переулкам» «Дурак, тебя в полицию затащат!)» «Зато вечер весело проведу. Да ладно, ты же понимаешь, что я шучу) Ну так что?» «Давай знаешь что? Смотаемся в парк развлечений. Поздно вечером, когда темно)»
 «Сомнительно мне...» «Да не дрейфь, соглашайся. Сам же хотел выбраться!)» «Ну ладно. А во сколько? И где?» «Ой, слушай... Блин, я завтра не смогу. Дела. Извини)» «Да ничего, не конец света, переживу. Можно и на выходных сходить» «На выходных тоже не могу. В понедельник есть время?»
 Я подумал. Времени в понедельник категорически нет... «Отлично. Только на этот раз без дел! Никуда не отпущу)))» «Фу, ну хватит, без нежностей)))» «Да ладно, я никому не скажу ;)» «Тогда до понедельника?» «До понедельника...» Я кинул телефон на кресло и достал пачку сигарет. Кажется, я опять начинаю слишком много курить и пить. Нельзя же так... Я пытался просто отвлечься. От этих нападок по поводу этого юного музыканта. Я не слышал ни одной его песни, но разве это обязательно? Я слышал его музыку уже тогда. А теперь толпа проснулась, она рвет моего победителя на части, жадно пожирая плоды его таланта. Его победа довольно горька, а у меня уже не осталось злости - лишь зависть к недосягаемому искусству и грусть от поражения. Он все-таки пробился. И теперь идет просто семимильными шагами туда, куда я карабкался долгие годы, сдирая руки в кровь. Ну что же. Тогда его превосходство очевидно! Я умываю свои руки. Я просто пожимаю плечами, принимая свою судьбу. 
Как бы хорош ни был этот юный музыкант, он никогда не будет таким, как я. Он никогда не создаст того, что создают люди, прошедшие через ад и хаос, потому что не знает, каково это. Он никогда не будет подобным мне, потому что ему не знаком вкус поражения.
 Да, он лучше. Но он никогда не будет похож на меня, потому что дорожка у него другая... Я мастер - он гений. Это можно легко признать. Это даже легко.
 Но почему же внутри меня все свербит и саднит, как будто в сердце поселили стаю злобных кошек? Я старался отвлечься от этого чувства, просто убегая от мыслей. Убегал в бары, убегал на те самые вечеринки, которые я ненавидел, к людям, которых я не знал, опять начал пить... 
Потом вспомнил о Ами. 
Я знаю, что он не такой безгрешный, каким кажется, и я многого не знаю о его жизни, но разве он не выглядит для меня ангелом, чертящим дорогу к свету?.. Как пафосно звучит. Ангел... И все же похож. Наивный, но умный, маленький ангел. Не тот, которых изображали на полотнах великие художники, с ломкими жестами, худыми руками, стройным станом и грустными глазами, ряженные в струящиеся белые туники. Скорее смешной проказливый херувим, который путается в луке и стрелах и ругается грязными словечками, постоянно оглядываясь, не слышит ли кто постарше его словоизлияний... Да, не бывает таких ангелов. Где же я откопал такое сокровище? Как умудрился?.. Этот мальчишка меня просто вытаскивает. Каким бы недосягаемым он ни казался, я всегда буду к нему стремиться, разве нет? А если так, то уж мне как-то придётся стать лучше. 
Я подошел к окну и задернул штору - в комнате сразу стало темно - сумрачные скользящие тени со светлыми полосками света, пробивающимися между плотными гардинами... Хотелось спать. 
Спать долго-долго, чтобы, когда я проснулся, все уже как-то решилось само собой... А мне - только лежать, свернувшись где-нибудь в клубочек, одному, без памяти или каких-то забот, просто спать в забытьи. Где-то в своей маленькой, теплой пещерке. Я так устал от своего лица.
 Я устал его держать. Странно звучит... Я жить устал? Последний вопрос прозвучал в моей голове с удивленной интонацией и как будто вылетел за пределы моего разума, отдаваясь от стен гулким набатом. Так - возможно. А что следует изменить? АМАДЕЙ Дом, милый дом... 
Я ввалился в пахнущую вафлями и апельсинами квартиру голодный и усталый. Наннерль не было - только на столе записка, что еда в холодильнике (надо думать, у нас еще куча мест для заначек в кастрюльках). 
Зато у меня была офигенская вещь - диск с записями моих песен! Они были обработанные и со всякими спецэффектами - совсем классно, поэтому мне не терпелось послушать свой голос в записи. Это же совсем по-другому - слушать себя со стороны! Правда, я немного опасался выглядеть глупо. Обычно голос на записи получается дурацким, все так говорят, но с другой стороны, это же профессиональная запись, да и я должен быть хорошим исполнителем, ведь все же из меня делают артиста!.. Пританцовывая от нетерпения, я засунул диск в старый магнитофон. Серебристая поверхность с надписью маркером скрылась внутри. Там было всего восемь песен - самые лучшие, на мой взгляд. 
А еще - я был так счастлив! 
Внутри меня все так и орало от восторга. Как сирена на полицейской машине. Как сигнализация в школе. Как будильник в шесть утра в понедельник. То есть - так же громко и безумно! Но в отличие от всего перечисленного, это все было радостное. 
Я вжал кнопку проигрывателя, и, немного пожужжав, он начал звучать. Первой зазвучала та самая баллада, с которой я выступил в самый первый раз на сцене. Звук был просто волшебный! Как будто это моя копия стоит сейчас передо мной и играет на гитаре, только тихо...
 Здорово... 
Я коснулся подушечками пальцев динамиков. Они вибрировали в такт музыке... У меня - запись! Вот черт, до последнего не верится!
 Обработка тоже была великолепной. Они придали моему голосу звучание как будто с эффектом легкого эха... При этом он не портился. Это звучало лучше всего... 
Сейчас много кто голос дополняет так, чтобы он звучал «компьютерно» - как будто электронная машинка разговаривает. А вот мне это не нравилось, поэтому обнаружив, что над моей записью не так издевались, как я предполагал, я очень даже обрадовался. Хотя, я, наверное, сейчас всему обрадуюсь! 
Все же здорово это звучит с дополнительными эффектами. Было-то всего-навсего гитара, голос мой и ударный аккомпанемент - самый обычный, с синтезатора. А добавили, как будто там на эфирном фоне, далеко-далеко, чуть ли не целый оркестр играет - какой-то звон, как будто звезды сыплются, медленная вибрация плавного голоса скрипки, и еще, кажется, флейта... 
Потом зазвучал джаз. 
Это была совсем новенькая песенка, я специально над ней думал, собирал, как цветы в гербариум, самые хорошие и радостные воспоминания, самые светлые мысли и чувства. Это как... Это было как рисование. Светлые тона. Только где-то в глубине зрачков легкого наброска затаились глубокие цвета. Еще одна мелодия - безбашенный веселый рок-н-ролл, вроде того, что был таким отменным пару десятков лет назад. Бит, мой веселый голос, звучащий совсем рядом, и смеющаяся гитара...
 Гитара...
 Я бросил взгляд на зачехленный подарок Ненни. Он лежал здесь все это время. Выключив запись, я подошел к старому инструменту.
 - Это были самые лучшие годы, - произнес я, вытащив ее из футляра и пристроив на колене, - ты научила меня музыке, привила страсть к игре... Странно разговаривать с предметом. Но, черт возьми... Где бы я был, если бы не ты? - я провел пальцем по лакированной поверхности, облупленной в паре мест. Я не из тех, кто может бить гитару на сцене. Я не могу так поступить - для меня ведь это почти как живое существо, единственная жизнь которого - говорить и дарить людям прекрасные истории из нот... Как можно просто взять и разбить какой-то инструмент просто для ажиотажа? 
Варварское преступление. - Но кому-то пора на покой, - усмехнулся я. - У меня была самая лучшая гитара, какую только можно было пожелать! Я хохотнул в кулак. Да, действительно, как с живым человеком! Но почему нет? Зазвонил телефон, оповещая об смс. Небось, опять Антонио пишет, или Ненни захотела предупредить, что опаздывает...
 Я лениво плюхнулся на диван. Ничего страшного, если Нен опоздает. Я тогда хотя бы ужин ей разогрею...
 Хм. Раз уж мне будут платить большие гонорары за мое выступление (аванс-то итак оказался нехилым...), может, нам хотя бы технику какую-нибудь купить? Мы же можем... Я сел. Погодите. 
Так мы вообще можем же переехать в другую квартиру! Поближе к университету Наннерль, или хотя бы чтобы на метро ехать недолго! Да и чтобы попросторнее было. Почему нет? Черт, я дурак! Мы ведь действительно можем сменить квартиру! 
Круто. Нужно сказать об этом Ненни, заодно, когда она приедет, обсудить с ней эту идейку, и еще, я хочу, чтобы она послушала, как у меня получилось - ей стопроцентно понравится!
 Я сграбастал телефон и открыл сообщение.
 Опа! 
Смска пришла не от Ненни. Мне писала Элоизия - странное дело, уж от нее никак не ожидал! Надо же... Вроде как ни слуху, ни духу, никто из нас видеть друг друга не хочет, так что ей от меня надо? 
Я устроился поудобнее, набирая ответ.
 (1)Оверсайдер - термин Макса Фрая, если не ошибаюсь, Жалобная Книга. По крайней мере, именно там я встретил это слово в первый раз.