Маэстро

МОЦАРТ

 - Он все узнал, - бесцветным голосом сообщил я, открыв дверь в квартиру.
 - И как оно? - обеспокоенно спросила Наннерль, уже забыв о ссоре между нами. Видимо, было в моем голосе нечто такое, что дало понять - не до шуток, все серьезно. 
 - Ужасно. Ты бы видела его лицо. Как будто я ему сообщил, что я убил всю его семью, не иначе, - я криво усмехнулся и завалился в комнату, скидывая кроссовки и падая на кровать. 
- Вольфганг... - она подошла ко мне, присев рядом - я ощутил, как прогнулся матрас. 
- Ненни, оставь меня... - на самом деле, мне сейчас меньше всего хотелось остаться одному. И сестра поняла это, она обняла меня, улегшись рядом. 
- Никуда я тебя не оставлю, Ами... Ну что ты? 
 - Он меня видеть больше не захочет, Нен... Ну что я за человек такой? - дрожащим голосом спросил я, как никогда желая, чтобы горло не спирало так больно. 
 - Не расстраивайся, - мягкий шепот успокаивал, а это было как раз то, чего я хотел. Я хотел забиться куда-нибудь в укромное место, забыться, чтобы было тепло, и никакие чертовы мысли меня не доставали, и никакие чувства не терзали мне душу. Не хочу ни о чем думать, не хочу... 
 - Малыш, все будет в порядке, - шептала Наннерль, - не переживай так сильно. Люди ссорятся и мирятся, все люди... 
Я закрыл глаза. Малыш... Да, мне так хотелось сделаться маленьким. Сделаться ребенком. Дети стремятся поскорее вырасти, а я хочу опять вернуться в возраст лет пяти. Самая большая проблема - друг лопатку отобрал или сломал твою машинку, а за проказу тебе не досталось конфеты после ужина. Самое большое горе... И рядом всегда мама, которая всегда уладит все «взрослые» дела. Все страшные, непонятные дела... Я, наверное, так и уснул, в объятиях сестры. Кажется, еще телефон звонил, но это же не так важно, да? 
Я не хочу ни на что отвечать. Я не хочу вообще ни в чем участвовать. Дайте мне успокоиться, дайте мне хотя бы одну ночь...


 САЛЬЕРИ Какая, однако, ирония... Человек, который так быстро стал столь дорогим и близким, оказался соперником. Нашел ключ к моему сердцу. Наверное, это наказание мне за что-то. Может, за то, что я был таким эгоистичным, избалованным засранцем, не видящим ничего дальше своего носа? 
Амадей меня изменил. Я стал больше смотреть на себя, смотреть критичным взглядом. Я оглянулся на людей вокруг меня. 
А его великолепная музыка напомнила мне, что я не повелитель всего света. 
Я всего лишь человек, и я за все получил по заслугам. 
Я усмехнулся, проводя пальцами по клавишам. Я этого был достоин! А сейчас, попытайся я сыграть хотя бы что-нибудь, это будут отголоски чужой музыки. Как оказалось - его музыки. Мне теперь все будет напоминать об Ами. Как там? Амадей Вольфганг Моцарт. Какое красивое имя. 
 Захлопнув крышку фортепиано, я начал ходить по комнате. Вот словно бес в меня вселился...
И что меня так зацепило в этом мальчишке? Его можно было бы просто затащить в койку, выдрать так, чтоб потом неделю ходить не смог, да и забыть, послав к черту. Так нет, мсье Сальери соизволил втрескаться по уши. 
Я никогда не смог бы развести Ами на секс, чего уж там правды таить. 
Для начала - с первого взгляда понятно, что он девственник. Намекни ему на секс - и он вспыхнет, как красна девица. 
Я спрятал лицо в ладонях. 
Мне голову кружит от его одновременных сексуальности и невинности. Как вообще его на улицу выпускают гулять? Это же оружие совращения на ножках... И при этом в нем нет ничего особенного!.. Кроме таланта... Таких, как он, еще сотни, таких миловидных мальчиков. 
Но он все равно особенный. Ребенок, в силу обстоятельств вынужденный мыслить, как взрослый, но у него это так плохо получается... Он наивен и не умеет лгать, он импульсивен, искренен. 
Такой ребенок... Боже, как же я влип...
Все, что угодно, только не забирайте его у меня. 
Мне все равно, пусть он будет хоть сам дьявол, а не просто талантливый музыкант, мне, честно, плевать, я умереть готов за него. МОЦАРТ
 
 Неделю я ничего не слышал о Сальери.
 Я не слышал и не хотел слышать, погрузившись в подготовку к концерту с головой. На самом деле, я старался закрыться ото всех напоминаний об Антонио. Его шарф отправить или отдать я не хотел и не мог, поэтому просто спрятал его далеко-далеко в шкаф. Это не мое, не помню, не знаю, идите все к чертовой бабушке.
 Тем более, у меня действительно были важные дела, а не какая-то ерунда. Мне нужно было, кроме концерта, записывать альбом. Конечно, сочинение песен мне удавалось без каких-то проблем, но вот запись - дело сложное. 
В интернете я наткнулся на интересную информацию негативного оттенка о самом себе. Это мне доставило некоторые неприятные ощущения, хотя и была написана всякая ерунда, вроде того, что я какая-то кукла, а все песни за меня составляют, и пою я под фанеру, а моя маска - это просто, чтобы распиариться и раскрутиться посильнее. Тоже мне, знатоки... 
Кроме этого, очень и очень быстро создался форум имени самого меня. 
Кристина Нуарон развернула просто гигантскую деятельность. Однажды я спросил ее, почему она так уверена во мне, на что она ответила:
 - У тебя талант, в котором сомневаться невозможно, ты завоюешь мир, Вольфганг.
 - Наверное, нужно иметь хорошую хватку и способность разглядеть талант в обычном мальчишке.
 - Не нужно принижать себя. Это твоя судьба. Если бы не я, то кто-нибудь другой рано или поздно на тебя вышел бы. Такой талант не заметить невозможно, и дело не в хватке. На небосклоне только астроном может перечислить звезды по именам, зато каждый может узнать Солнце. 
Откровенно говоря, я полагал, что она меня переоценивает. Но я убеждал себя, что такая знающая женщина не может ошибаться в подобных делах. И вправду, иначе она бы уже давно разорилась. 
Я следил за всем, что происходило в концертном зале, репетировал, выкладываясь по полной, чуть ли не сутками просиживая в студии, и сочинял, сочинял, сочинял... Мне казалось, я скоро начну говорить стихами. Впрочем, если бы я попытался, думаю, у меня вполне вышло бы... 
У меня из-под карандаша страницы так и вылетали. 

*** - Вольфганг... Может, напишешь что-нибудь для Антонио? - на мое плечо легла рука сестры. Я оглянулся на нее. - Думаешь, стоит? Он вряд ли захочет видеть и слышать...
 - Твое выступление будет транслироваться в прямом эфире на одном музыкальном канале, не так ли? Скажи ему просто, чтобы включил свой телевизор. - Он не включит. - Ну а ты что теряешь, Вольфганг? Тебе ведь это ничего не стоит. Хотя бы попытайся. - Да, конечно... Но ведь он ненавидит мою музыку.
 - Неправда. Он ей восхищается, разве ты не понимаешь? 
 Я закусил кончик карандаша. Напишу... 
 Эх, Наннерль, зачем ты мне напомнила, как я по нему скучаю... 
На разлинованные листы легли новые строчки, а рядом - буквы для аккордов.

 *** - Я очень волнуюсь... - сообщил я Луи и Наннерль. Их обоих пустили в гримерку, а заодно дали лучшие места, вот так специально для меня. Луи решил вообще помочь Жеану, так как оказалось, что они оба сведущи в костюмах - у господина бармена мать-швея, поэтому эти двое отлично спелись и 
теперь плясали вокруг меня, в один голос веля стоять и не шевелиться.
 - Ты послал ему смс? - взволнованно спросила Наннерль, теребя свою сумку в руках. Луи хмыкнул, зажав сразу три булавки во рту.
 - Конечно, послал!.. Только он ничего не ответил... - вздохнул я. 
 - Да все будет пучком, ты красавчик, - прокомментировал Жеан, который был уже в курсе наших трений с Сальери. Луи хмыкнул еще раз, что-то колдуя на моей спине. - Но вообще я говорил о том, что это мой первый сольный концерт... Споткнусь на сцене - запорю все шоу, - пробормотал я, по команде Жеана поднимая руки. 
 - Ами, ты можешь двигаться по сцене с закрытыми глазами, судя по тому, как ты все отрепетировал, - возразил Жеан. Я чуть улыбнулся:
 - Дай-то Бог! На самом деле, репетировать в джинсах и футболке проще простого, но у нас же сегодня костюмированный бал, в нем двигаться посложнее будет... - Ну, и такие репетиции были. Все будет хорошо, Ами, не волнуйся. Вся идея настолько шикарна, что все будут в восторге. Мы все хорошо поработали, тебе не о чем беспокоиться, - уверенно ответил Жеан, а Луи еще раз одобрительно фыркнул, и, выплюнув наконец все булавки, сказал:
 - Да не парься ты! Смотри, какой молодец, Ами, вчера мальчик на побегушках, сегодня певец! - и он сколол простенькой заколкой мой легкий плащ. Я дернул плечами. На самом деле, я боялся споткнуться, запутаться или попросту порвать плащик - он был очень легкий, шелковый, порвать его - раз плюнуть. - Все будет в порядке, - Наннерль отдала мне мою легкую маску, и я прицепил ее на лицо, а Жеан начесал волосы так, чтобы не было видно резиночки, на которых она держалась. 
 - Надеюсь, однажды ты ее снимешь, - заботливо произнесла Наннерль, целуя меня в макушку.
 - Может быть, - я улыбнулся.
 - Еще пять минут - мы вовремя, - Жеан пожал Луи руку, и мы вышли к кулисам. 
В зале было темно, но на сцене уже скрестились сероватые лучи софитов - пока еще мягкие. Занавесь колыхалась - там стояли танцоры.
 По идее, вокруг меня еще должны были танцевать шесть пар, имитируя средневековый маскарад. Шикарное исполнение. А я буду петь сочиненные за это время баллады с уклоном в фолк. А под конец те песни, которые уже успели полюбиться моим слушателям. 
До моего выхода оставалось совсем немного... Нен и Луи уже заняли свои места...

 САЛЬЕРИ Когда мне пришло сообщение от Ами, я страшно удивился. Я не думал, что после нашего концерта в парке он вообще мне что-то скажет... 
К моему изумлению, это был музыкальный канал, день и время. Это..?
 Разумеется, я включил телевизор и чуть ли не весь день от него не отходил, хотя знал, что концерт начнется только вечером. Наконец, строка программ на экране подошла к значению «Сольный концерт Вольфганга Амадея Моцарта». 
Поползла строка. Прямой эфир - нихрена себе Ами отгрохал успех... Неплохо, любовь моя, неплохо! 
Я врубил звук погромче, заперся в комнате и забрался с ногами на кровать. 
Зазвучали первые звуки восхитительной музыки. Настроения аккордов напоминали мне карнавалы... 
Незаметно для глаза выскользнули танцоры - это был действительно карнавал. И вот появился сам Амадей. 
Я чуть было его не позвал! Так непривычно было его видеть эту хрупкую фигурку на экране... 
Он был похож на принца. На такого маленького принца эльфийского королевства. Не хватает только крылышек за спиной.
 Я, затаив дыхание, слушал его песню.

 «Возможно, еще не раз 
 Скрестим мечи, мой враг,
 На поле брани, выясняя,
 Кто же из нас доблестнее. Мы могли бы быть друзьями,
 Если бы не упрямство,
 Если бы не характер, 
 Если бы не все, что угодно.

 Если тебе угодно, Если мне угодно,
 Мы преклоним колени, 
 Мы бросим слово.

 Ты сто раз выручал меня, Может, чтобы убить
 Меня самому, не давая
 Право на смерть от другого.

 Я сто раз пущу тебе Стрелу в спину, конечно,
 Всегда промахиваясь,
 Ведь бить в спину подло. Это будет нам напоминанием,
 Ведь нельзя забывать 
 О нашей священной вражде, Видимо, подстроенной судьбой.

 Если я вдруг не приду, Прости меня, я подвел, Я предал, я виновен,
 Но я прощу пощады.

 Дай мне шанс на реванш,
 Дай мне только один шанс,
 Мы еще можем исправить все,
 И исправиться сами...»

 Он поет баллады... Я знал, что песни предназначались мне, так же точно, как я знал, что меня зовут Антонио Сальери. 
Это был зов ко мне, это была мольба о прощении. 
Он пел, и моя злость на него пропадала, оставалось только безграничное восхищение... Я не мог противиться этому влечению. Больше всего я сейчас хотел оказаться там. 

 МОЦАРТ 
Я выдохся совершенно! 
Но это был восторг. Все вышло просто высший класс, замечательно! Без сучка, без задоринки. 
И главное, я был уверен, что Сальери видел, видел и понял. 
Это мне сказала Кристина. Почему она пришла к таким выводам, я не знаю, но она улыбалась, а значит, у нее что-то на уме, я уже выяснил это. Непонятно, правда, что она задумала, но если она не обеспокоена, значит, все в порядке. После концерта мы дружно завалились в ресторан, и даже Жеана утянули с собой. И неплохо повеселились - просто так, без алкоголя, а чисто на положительных эмоциях.
 Наннерль меня все же огорошила новостью.
 - Вольфганг, мы с Луи теперь собираемся пожениться, - потупив глазки, сообщила она. 
Надо признаться, я, хоть и ожидал этого, был так шокирован! Перецеловал сначала сестру, потом Луи, а потом, за компанию, и Жеана, хотя тот отбивался. Наннерль смеялась: - Ну вот! Жила бы в средневековье, выдали б меня за какого-нибудь старого хрыча, а так - все по любви, - и звонко чмокнула Луи в щеку. Это был замечательный вечер, наполненный таким количеством радости, что я попросту забыл все плохое, что случилось.
 - А папе с мамой ты уже сказала? - спросил я.
 - Еще нет, но мы тогда уж сразу к ним наведаемся, на выходных, - ответила Ненни. Я подсчитал - сейчас среда, значит, родители еще не скоро будут в курсе. 
 - Ну а жениться когда планируете? - спокойно поинтересовался Жеан. - Мы пока подумаем. Я хочу подождать конца августа, - ответила Ненни, не выпуская ладони Луи из рук. 
Честно, я был рад за них. В Луи я был полностью уверен, я знал, как он любит мою сестру. Да еще бы! Красавица и умница, таких еще поискать нужно. 
Помню, как они познакомились... Собственно, можно сказать, благодаря этому я и смог устроиться в то шикарное заведение, где работал официантом. Ну, как сказать, конечно, работа была не сахар, но Луи мне тогда здорово помог... Помнится, Наннерль туда позвали друзья, а там уже она и Луи разговорились за барной стойкой, ну и этих двоих было уже не остановить. Я думал, что Луи - один из молодых повес, которые зарабатывают деньги только для того, чтобы их потратить, но я в нем ошибся. К счастью. Он не считал зазорным прийти к девушке на чашку чая - без какого-то сексуального подтекста, а просто выпить чаю и провести время за приятной беседой. 
 САЛЬЕРИ Кое-что я задумал. 
Нельзя же так просто порвать дружеские отношения и забыть об этом. Нам обоим будет проще, если мы объединимся. А потому я приготовил маленький, но приятный сюрприз для Вольфганга.
 Я довольно улыбнулся. Я ведь ему все прощу. Да и не виноват он... ни в чем не виноват.
 Непривычно было думать об Ами как о том самом гениальном музыканте, но ничего не поделать. 
Я очень хотел услышать его импровизацию еще раз... От этой музыки я просто таю, и любой бы растаял, ощущая этот сладкий трепет сердца... Если бы можно было полюбить Моцарта сильнее, то я полюбил - за его музыку. Это лучше, чем ненавидеть. Это доставляет удовольствие. Вдруг звякнул телефон. Я просмотрел сообщение и рассмеялся. «Если ты пьешь виски, то перестань. Выпей лучше молочка»
 От Ами. Черт, он очарователен! Не ответить просто невозможно. 
 «Я сейчас не пью»
 Пришел гениальный ответ. «Замечательно, тогда выпить молочка тебе ничто не помешает» Я прыснул, набирая ответ.
 «Есть, генерал Моцарт! Молоко будет выпито в объеме одного стакана»
 И я действительно пошел и выпил стакан молока. К сведению, оказалось не так плохо, мне даже понравилось. 
Вернувшись, я обнаружил еще одно сообщение.
 «Ты больше не сердишься?» «Ну вообще, мягко говоря, ты меня шокировал! Но расставив все точки над i, я пришел к выводу, что все в порядке» «Шутишь? Это замечательно!!! Ты видел меня?»
 «О да. Твое глобальное извинение было неподражаемо)» «Ты догадался, что это тебе?» «Естественно)»
 «И как тебе?..» «Ох... Я не думаю, что готов это обсуждать, если честно... По крайней мере, с профессиональной точки зрения... Но все было отлично. Действительно, замечательно.»
 «Простии~ Я не хотел тебя обидеть. Может, встретимся?» «Аэм... Нет, я не могу. У меня сейчас много дел, но встретимся вскоре обязательно ;)» «Ты что-то задумал!»
 «Да. Но я не скажу - это секрет» «Ох... Ладно... Знаешь, я рад, что ты простил меня.»
 «Я тоже рад...»
 Я бы никогда не смог этого сделать, если бы не любил тебя, Ами, глупый ты ребенок... Мы пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались. Я был рад... Что все возвращается на круги своя. Все было настолько нормально, как будто и не случалось нашей с ним ссоры. Ну, как, ссоры... 
Признайся, Антонио, ты просто неадекватно среагировал! Следует успокоиться... Получать удовольствие, радость. 
Я облегченно выдохнул. МОЦАРТ Еще, наверное, полмесяца мы с Сальери переписывались, делились новостями друг с другом, и было легче общаться, когда скрывать стало нечего. Мы с Ненни все же переехали в новую квартиру - уютную, красивую, довольно просторную. Не сказать, чтобы это был шикарный особнячок Антонио, конечно, но три комнаты - это уже было для нас шикарно. Родители отказались переезжать к нам, хотя мы предложили. Мама предложила лучше купить им новый диван - Ненни смеялась. 
Отец поздравил меня с дебютом и заодно с успешными выступлениями - от радости и гордости за сына он даже дрожи в голосе не мог сдержать... Все было просто великолепно. Еще пару раз я виделся со Станси - но наши свидания проходили как-то холодно, хотя, лучше сказать - дружески. Поцелуи, которые она внезапно дарила мне, я ощущал больше как внезапность... Как какое-то недоразумение. Это было единственное, о чем я беспокоился. 
Пару раз я пытался, что называется, «вправить себе мозг» - такая девушка, умная, добрая, красивая, рассудительная, да и характер покладистый - сокровище, а я все чаще ловил себя на мысли, что не люблю я ее, ну не люблю...
А ведь не так давно с восхищением смотрел в эти черные-черные глаза... Через два дня после моего концерта позвонила мадам Нуарон - да, дел было по горло, я, можно сказать, успевал только спать, даже ел чуть ли не в студии, причем уже мы занимались не аудиозаписью, а съемками клипа, а так как актер из меня был такой же, как из папы балерина, то все это было, мягко говоря, проблемным. Помимо этого, мне нужно было делать некоторые танцевальные па - а с танцами я тоже не на «ты», поэтому все было делать трудно. Но, конечно, не без успеха. Но я был горд тем, что у меня уже - так рано! - будут клипы. Самые настоящие клипы, которые будут показывать по телевидению. Хотя, пока клип намечался только один, на самый первый сингл. 
 Кроме этого, готовилось еще одно выступление после фестиваля музыки, где я должен был выступать с кем-то еще, правда, кто именно там будет, мне не сказали, дали только ноты и текст, чтобы учил, а с этим у меня проблем нет. Поэтому помимо съемок я готовился еще и к выступлениям. Тяжела жизнь артистов! 
На досуге я просмотрел пару клипов Антонио, как пример. Ничего не скажешь - работа профессиональная, без единого изъяна! Все великолепно. Ну да, вот тут Сальери меня уел - мне до него далеко... Кстати об Антонио. Мы все планировали, планировали встретиться, но то у меня, то у него были дела. Оба заняты по горло, свободные часы совершенно не совпадают. 
Жеан так вообще протрещал мне все уши о Сальери и о его наклонностях, походу, я ни за что и никогда не смогу разубедить его в том, что Сальери гей, даже если это и так, Антонио бы не хотел, чтобы кто-то об этом знал, поэтому я отрицал сентенции Жеана, как мог.
 Только один раз наш спор дошел до кипящей точки.
 - Я тебе говорю - он гей, об этом все говорят.
 - Да мало ли что говорят! Доказательств никаких нет, откуда можно знать наверняка, - хмыкнул я.
 - Да немало было случаев! - возразил Жеан, заодно протягивая мне кофе. Я благодарно кивнул - перерыв был коротким, и даже сбегать за чашечкой эспрессо было проблематично. - Всякий хочет опустить знаменитость, зависть, все такое... - я пожал плечами, - вон про меня тоже недавно появилась статейка, что я под фонограмму пою. Но это ведь не так!
 - У меня есть причины, - нахмурился Жеан. - То есть? - не понял я. Помощник вздохнул. - Обещаешь никому не говорить?
 - Без проблем, я могила, - отозвался я.
 - Я переспал с ним. Я поперхнулся, подавившись своим эспрессо. Жеан криво ухмыльнулся. Ну Сальери, ай да шустрая задница! Наш пострел, как говорится, поспел везде и всюду! - Дело было год назад, кажется, если не больше. Я об этом не жалею, но вообще, когда услышал, что я такой не один, с Сальери все мне стало ясно. Может, он иногда и спит с девушками, и появляется с какой-нибудь парой, но предпочтения в постели отдает только парням. Я все сказал.
 - Ладно, не буду с тобой спорить, - проворчал я, вытирая свои черные брюки салфеткой. - И скажи Жаку, чтобы он штаны новые принес, а то видишь, ты просто поражаешь новостями...
 - Я тебе говорил, - с превосходством произнес Жеан, скрываясь за дверью. 
Я вздохнул. Ну как так можно? САЛЬЕРИ Сказать, что через пару недель я прыгал и скакал, как ребенок - значит ничего не сказать. Я носился, лично прослеживая, чтобы все прошло как по маслу. Ведь сегодня у нас с Волфгангом дуэт, о котором он еще не знает. Это стоило мне немалых усилий, но цель это оправдывала, да и концерт обещал быть не менее как крышесносным. Одни декорации чего стоили. Хальбаффен рвал на голове волосы, поражаясь моей наглости и тягой к самоуправству. - Если этот мальчишка хоть на йоту не так хорош, как ты говоришь, то все затраты ты мне оплатишь самолично! - шипел он, выскакивая из-за углов. Идиот! Что только понимает в музыке. 
Фишка была еще и в том, что я тоже надену маску. Конечно, если я скрою лицо, узнавать меня не перестанут, но тогда у нас будет хорошая тематика. 
 Было продумано все до малейшей детали, я мог бы гордиться своими организаторскими способностями. Даже мадам Нуарон (в которой я признал спутницу Ами на том злосчастном вечере, когда ребенок опьянел, и мне пришлось везти его к себе) поддалась моим чарам и дала добро на то, чтобы внести изменения в планы этого концерта. Все было под моим контролем, и ничего не происходило без моего ведома. 

День концерта приближался так медленно и одновременно так быстро. Потому что я и хотел и боялся наступления этого дня. Кто его знает, как Вольфганг отреагирует? И вместе с тем... 
О, мое тщеславие. Я не могу не предвкушать такое грандиозное представление. Удовольствие, которое можно получить, удерживая взгляды миллионов, переплюнуть может только любовь. А уж скомбинированное событие вообще нельзя ничем затмить... 

 *** 

И вот этот день настал. Так я никогда не волновался - разве что когда выступал в первый раз. 
И вот я снова будто переместился в тот день - вновь ступил на деревянный помост в музыкальной школе Леньяго. Восхитительное и пугающее чувство. МОЦАРТ Ох, как я волновался! Конечно, репетировал я, как всегда, выкладываясь по полной - я ведь не мог допустить никакой оплошности, но я не мог заставить волнение меня покинуть. Ладони были мокрыми, сердце из груди выскакивало, душа в пятках - вот такое состояние. 
К тому же, на все мои просьбы просто не обращали внимания. Как мне объяснили, дело было очень тонкое, и нужно в точности исполнить идею. Перед выступлением меня обрядили в какой-то уж вовсе немыслимый костюм. У меня было ощущение, что я чуть ли не голый, правда. Я, при своих-то тощих спичках, еле влез в предлагаемые узкие брюки. Первая реакция была - это что, шутка, или кто-то размером ошибся? Затем, посмотрев в зеркало и оценив результат, я пришел к выводу, что все не так плохо. Все довольно скромно, я просто не привык ходить в такой одежде. Черные штаны и обычная белая рубашка, плюс кружевное жабо, на лице маска и еще широкополая итальянская шляпа с пышным синим пером, а на ноги предназначались этакие туфельки маленького принца. Похоже, это все для образа. 
 С репертуаром было все замечательно. Мне, правда, разрешили переправить немного свою партию и внести немного изменений в ноты, которые я передал музыкантам. Вроде было обещано, что никаких проблем с обновленной версией не будет. А места моего партнера и нашего дуэта остаются как раньше. Вот и чудненько! Я потер руки и взял гитару - проверить на всякий случай. 
Странно, но даже на прогон мой партнер не явился. Это же безответственно! И, разумеется, мне это уверенности не прибавляло. 
Мои пальцы прошлись по струнам, проверяя настройку - не сбилось ли чего, не приведи Господь. 
Регулярно смотрю на часы - минутная стрелка медленно приближается к двенадцати.
 И на этот раз не было рядом Наннерль или Луи с Жеаном, меня даже гримировал какой-то чужой парень. А потом я остался один.
 Конечно, я знал, что делать, но когда рядом нет кого-то, кто точно знает, что куда и что к чему - становится неуютно. Ну все, пора! 
Я вышел к сцене, придерживая гитару за гриф. Ноги уже сами несли меня - механически я помнил все нужные движения. Половина сцены была скрыта спадающими черными нитями. Я видел фигуру, медленно проступающую сквозь завесу. К моему изумлению, это был Сальери! От шока я чуть не забыл слова! Вот тебе и сюрприз... Вот несносный интриган! Хотелось подскочить, надавать по щекам и возопить что-то вроде: «А что ты тут делаешь?!» но ведь в этом не было надобности. До меня все благополучно дошло, я сумел справиться со сбившимся дыханием и начать петь. По залу пронесся восторженный гул. О Боже...
 Понеслось. Теперь мои губы уже по привычке выговаривали слова песни, выжженные повторами в памяти. Я хорошо выучил все...
 Антонио подхватил. Зазвучал его ровный, чистый голос. Он был похож на ребенка Луны - как всегда, бледен, загадочен... Будто неземной. 
Я смотрел на него во все глаза. Просто не мог оторвать взгляда - это было какое-то невероятное зрелище, и, кажется, я понимал, почему у Антонио так много поклонников. Он будто преображался на сцене, нельзя было сказать, что это просто человек, один из многих. Кто угодно, только не простой человек. 
Я продолжил свою партию, зачарованный. Это было нечто великолепное... Он душу вкладывает в песню, он поет не просто так, он поет для кого-то, стремясь донести послание. 
Наши голоса слились под аккомпанемент акустики, и, клянусь, это было невероятно! Дуэт был восхитителен, скажу без ложной скромности. Большего удовольствия при пении я в жизни не испытывал. Это как будто... Кто-то понимает тебя с полуслова, читает мысли. Как будто кто-то - часть тебя самого. И этот кто-то - Сальери. 
Голос чуть сбился от волнения, и я только заметил, как учащенно у меня бьется сердце. 

 САЛЬЕРИ

 Я чувствовал взгляд Амадея на себе. Кажется, я смог его впечатлить! 
Я улыбался во время песни. Во мне поселилось ощущение, что внутри у меня какой-то огромный пылающий шар пульсирующего света, и этот свет постоянно вырывался наружу. И я сиял. Наверное, это и есть счастье, недаром ведь говорят, что от него сияют... И правильно. Сейчас, это был выход. Мы объединились, вместо того, чтобы грызться за пальму первенства. 
Да и не думаю, что кому-то сейчас она нужна! Особенно ему. Я бы задавил его запросто, но мог ли я рассчитывать, что в таком случае выйдет что-то подобное? Можно перечислять бесконечно: фантастическое, волшебное, чудесное, великолепное, прекрасное... Пожалуйста, можно нам не заканчивать это? Несколько часов - и все... Ничего. Концерт еще не кончился.
 Я смотрел на сцену, декорации, море бушующей толпы, но видел только своего партнера. Раз за разом, я ловил себя на том, что мой взгляд останавливается на нем. Он тоже на меня смотрел и отводил взгляд. 
Снова перед моими глазами промелькнуло давнее воспоминание, отвлекающее меня от происходящего - безвозвратно ушедшая пора, когда каждое событие было удивительным, помноженное на детское любопытство и восторг, усиленное восхищением перед всем неизведанным... Я сосчитал до десяти, едва не сбившись - да ведь я теряю концентрацию, в ответственный, между прочим, момент! Оторвать взгляд от чудесной фигурки маленького принца, сфокусироваться на происходящем, продолжить петь...

 *** Мы не успели даже поговорить друг с другом - нас моментально растащило по сторонам. Не знаю, куда исчез Ами, но меня чуть ли не силком уволокли на автограф-сессию. Я его так и не увидел. Зато на следующий же день я вычитал весьма интересную статейку в каком-то ежедневном таблоиде. Музыкальный блог в журнале гласил: "Гений или выскочка?" Естественно, речь шла о Моцарте. Я с интересом и легким беспокойством прочел пару строк. "Взлетевший чуть ли не моментально на вершины хит-листа юный музыкант вчера, несомненно, переступил черту удачи. Неясно, что послужило причиной такому спонтанному союзу признанного таланта музыкального творчества, Антонио Сальери, и чуднОго неопытного малыша Моцарта. Нельзя сказать, что выступление этого необычного дуэта было дурным или непристойным - напротив, каждая деталь была на высоте. Журналисты, побывавшие на мероприятии, в один голос твердят, что концерт был великолепен. И тем не менее, мы склонны думать, что за быстрым взлетом Вольфганга Амадея Моцарта стоит не только гениальность. Как знать, не ждет ли юного гения такое же стремительное падение?.."
 Я с сомнением отодвинул ноутбук от себя. Мне это не нравилось. И тем не менее автор был прав - никто не может быть застрахован от такого. Впрочем, если Вольфгангу суждено оказаться под каблуком толпы, я уверен, что смогу принять его под свое крылышко. Ничего такого, просто опека. 
Я сожалел о том, что не смог даже перекинуться парой слов с ним. 
Наверное, лучше позвонить ему, узнать, как дела, какие у него планы, и все такое...

 МОЦАРТ Меня разрывало на кусочки. Это все было совершенно неправильным. Я не мог себе позволить так распуститься! Это было ужасно. Меня будто положили под асфальтоукладчик, и дело было вовсе не в усталости от концерта.
 - Вольфганг? В чем дело? - глухо послышался голос Ненни, - ты устал? бедный... Знаешь, я смотрела... Ты такой молодец, мне до сих пор не верится, прямо на одной сцене с Сальери... Ничего себе, подумал я отстраненно, мы пахали над этим пару месяцев. Срок, конечно, невероятно скорый, но и мы сорок восемь часов в сутки не спали, и я тоже. 
 - Все в порядке, - тихо ответил я, - не трогай, мне жарко...
 - Боже, - ахнула сестра, - Вольфганг! Да у тебя температура! Где ты умудрился простыть в такую жару? Стоял под кондиционером?
 - Нет, нет, - вяло отмахнулся я, - просто устал очень... Наннерль, дай поспать, пожалуйста...
 - Ты сейчас не уснешь... - покачала головой Ненни, - братик, иди, почитай книгу, посмотри телевизор, поговори с кем-нибудь. Хочешь я тебе сделаю молока, м?
 - Это мне вряд ли поможет, - ответил я. Кажется, мой тон прозвучал несколько болезненно. А и правда. Я себя поймал на том, что не могу перестать думать, анализировать, представлять... 
Меня силком затащили в гостиную, усадили на диван, торжественно вручили градусник и включили телевизор. Ну ладно. 
Я демонстративно уставился в окно. 
 - Вольфганг, - я ощутил, как прохладные руки убирают волосы с моего лица, и тут же схватился за запястья Ненни, прижимая их к щекам.
 - Холодныееее... - блаженно протянул я. - Вольфганг! - окликнула меня Ненни, - что случилось? Тебя кто-то обидел?
 - Я... Нет, никто не обижал, что за глупости... Все замечательно.
 - Не дури. Я никому не скажу! Что произошло?
 Я молчал несколько секунд, раздумывая, изменит ли это что-то или не изменит. - Нен, я влюбился.