Маэстро

- Погоди... Я чего-то не понимаю... - пробормотала Наннерль, отпуская мою руку, - а как же Констанс?
 Я выставил вперед руку, останавливая уже готовый было начаться поток вопросов. 
- Вот меня... Даже не спрашивай! Сейчас расскажу, что знаю и что понял.
 - И что ты понял? - осторожно поинтересовалась Ненни.
 - Мне песец. Пришел. 
 - А кто эта... хм... твоя избранница?
 Я истерически захихикал.
 - Моя избранница живет в особняке рядом с шоссе Миним, говорит красивым мужским голосом и старше меня лет на пять, ибо твой брат изволил втюриться в Антонио Сальери, - тут я уже не смог сдержать смеха и громко расхохотался,видя пораженное лицо своей сестры.
 - Стоп! - воскликнула она, - суть я уловила, а теперь жду подробностей. Ну, успокойся, успокойся... - она приобняла меня за плечи.
 - Какие еще подробности? Взял и влюбился, удрал с концерта сразу после окончания, только чтоб не видеть этой мерзкой рожи. Убью ублюдка! - Эй, ты чего? Ну, тише, не злись, - улыбка Наннерль маячила где-то слева, лица я уже не различал.
 - Так, все! - я выставил руки. - Я в свою комнату. Я баба, мне надо поистерить и поскандалить. Постараюсь ничего не ломать! - Вольфганг, ну постой! Что ты хочешь сделать? 
Но я уже ушел, не собираясь отвечать на вопрос.
 Официально разрешаю надавать мне по ушам! Как я мог так влипнуть? Да еще и... Сальери. У тебя, Ами, губа не дура! Замахнулся! 
Я разозленно пнул ногой стул и проводил его взглядом. Это ерунда какая-то, а не любовь. Влюбленность, еще что-то. Любовь не может возникнуть из-за того, что я немного иначе посмотрел на человека, с которым общался всего пару месяцев. 
Целых чертовых несколько месяцев. 
Я ведь не могу себе позволить проявлять эти странные чувства, не так ли? У меня есть девушка, с ней все хорошо, ну, почти, а в будущем, лет через пятнадцать-двадцать, у меня уже будет нормальная семья с женой и детьми, так же, как и у всех нормальных людей! 
 Получается, мои фантазии насчет романтической пары Антонио и Вольфганга имели какое-то подсознательное основание? 
Дурдом какой-то. Быть того не может, повторяю еще раз! 
А что Сальери подумает, если я ему скажу? Ему уже точно не раз пытались вручить и руку, и сердце кандидаты куда более достойные, он же звезда, и как за таким не волочиться? Небось подумает, что я один из таких... Падких на деньги и славу... Хотя нужно мне все это, ага, заверните с собой.
 Ничего я ему не скажу. Это дело другое, и никак не может быть похожим на то, что у нас было раньше.
 Если это просто влюбленность, то во-первых, я попаду в неловкое положение, во-вторых, Сальери будет разочарован, где только можно, в-третьих, Станси это уж точно вряд ли понравится. 
Ради этого мне лучше пока избегать его. Ну или сделать так, чтобы он сам меня избегал.
 А что бы сказали родители?
 Я ужаснулся. Мне бы только за мысли подобные уши бы открутили! У папы опять с сердцем станет плохо, а мама будет рыдать дни напролет... Я такого не хочу! 
 Я скрыл лицо в ладонях и закрыл глаза. Какой ужас...

 САЛЬЕРИ

 Я терпеливо ждал ответа на сообщение - уже полдня. С утра я уже побывал в студии, но не работать - просто нужно было заехать и проведать, как там все идет уже без меня. Кроме этого, у меня снова было интервью с мадам Дюсси, и слава Богу, что не с Декстер. Кажется, моим внезапным сотрудничеством с Вольфгангом заинтересованы абсолютно все вплоть до бездомных собак. 
Каюсь... Если бы я не знал его, я бы вряд ли стал с ним сотрудничать. Да что там, я б его придушил на месте. Ох... И как только мне удалось взять себя в руки и подумать над этим! Музыка Ами прекрасна, и добавлять к этому нечего. Мы отличаемся друг от друга, нас уже нельзя сравнить. И даже если бы кто-то сравнивал, то предпочтение было бы не в мою пользу. 
 Кроме этого, я получил приглашение на июльский праздник. Конечно, это все еще не скоро, очень не скоро, но ведь я и так пропустил очень много вечерних мероприятий, а пропустить такое крупное - это было бы просто оскорблением. Манкировать этим событием никак нельзя. Кроме этого, нужно было отобрать хоть какой-то нормальный новый костюм, а то вкусу Ксавье после той подставы с брючками на подтяжках я как-то не доверяю. Лучше сделать все самому. Тут нужно уже обратиться к женщинам - им рядиться одна радость... Не всем, конечно. И почему я не женщина? 
Я покачал головой. 
 - Марк, прибавь газу, пожалуйста, мы опаздываем.
 Машина ускорилась, я снова посмотрел на экран телефона. Есть! 
«Антонио? Привет... Что ты хотел?..»
 Странный ответ какой-то. 
«Ами, ты как-то странно отвечаешь) Ты в порядке, мой юный друг?» 
«Да-да, в полном. Я просто немного занят и немного устал)»
 «Аа... Я просто подумал... Может, как-нибудь встретиться еще разок...»
 «Мм... Даже не знаю... У меня сейчас все под завязку забито в графике»
 «Такую штуку, как «слинять», не пробовал?)»
 «Ну пожалуйста! Я не могу себе этого позволить. У меня нет многомиллионного состояния, поэтому я собираюсь полностью оправдать ожидания Кристины» 
«Я тебя уверяю - один раз слиняешь, ничего не случится»
 «Слушай, ну прости. У меня сейчас действительно семь пятниц на неделе и все запары какие-то. Как появится окно, я тебе тут же сообщу»
 «Ладно, не буду тебя подбивать на хулиганство)))»
 Видимо, мальчишка конкретно устал. Пусть отдыхает в свободное время, а я уж подожду. 
- Мы что, в пробку встали? - возмутился я, - вот гадство! Вот всегда, торопишься, и будет тебе задница!
 Недовольный, я откинулся на сиденье. Ладно. Пущу все пока на самотек, все равно фиг ли я тут что-то сделаю. 
 - В общем, извернись, но чтобы к пяти часам я был на месте. 
 - Слушаюсь...

 МОЦАРТ

 Ааа, черт-черт-черт-черт-черт!!!
 Сальери написал, я теперь чуть ли головой об стенку не бился. Вот как ему теперь отвечать?!
 «Привет!))) Как ты там?» 
Не, слишком радостно как-то... Я помотал головой.
 «Хай. Что там у тебя случилось?»
 Нет, это уже наоборот, как будто я терпеть не могу, когда он мне пишет. 
После еще нескольких вариантов я выбрал наиболее удачный, как мне казалось, и отослал его. 
Мне теперь всегда с ним так общаться, как будто по минному полю ходить? 
Так... И, конечно, я не могу с ним видеться чаще, чем позволяет мой график. То есть, увиливать от встреч не буду, но и намеренно столкнуться не хочу...
 - Вольфганг! - из-за двери раздался голос сестры, - солнышко, как ты там? Я приготовила обед, иди поешь!
 - Сейчас, пара секунд, - откликнулся я. Есть действительно хотелось, а то я снова всю ночь проворочался в своих сердечных метаниях, и наутро аппетита не было вообще. А сегодня такой великолепный свободный день, и я собирался его посвятить своей семье целиком. Съездить к маме, папе, у нас намечается празднество по поводу замужества Ненни, и Луи нужно с собой утащить, потому что... Потому что. Надо же познакомить их, в конце концов. Я ухмыльнулся, представляя это. Да, тут все хорошо.
 Вчера мне, кроме всего прочего, позвонила Кристина и велела притащить еще и мою сестру, так как она была моим опекуном - проще позвать Наннерль, чем родителей из области. 
Мне завели кредитную карточку, а для этих операций нужна была Наннерль, по сути, вроде как она являлась обладателем карточки, а моя была привязана к ее. Ненни вряд ли ей будет пользоваться, а если и будет - то всегда пожалуйста, мне не жалко. Главное - мне дали понять, что в банк будет мне капать моя заработная плата. Удобная вещь эти штуки... Главное - не потерять. 
Коды я записал в свой телефон как четыре последние цифры телефонного номера, а сам номер записал в контакт Наннерль. Вот эту фишку мне подсказала Кристина. 
Мне объяснили, как снимать деньги и как расплачиваться ими. 
Итак, вопрос с зарплатой был решен. 
- Вольфганг, твоя тарелка сейчас остынет! - донесся с кухни голос Наннерль. Я вздрогнул и откинул телефон на постель, поспешно метнувшись к двери.
 - Прости, опять погрузился в воспоминания, - я сел за стол.
 - Что ты думаешь делать? - полюбопытствовала Ненни, садясь рядом. Я сделал вид, что не понял, о чем она, и начал увлеченно поглощать приготовленный обед. 
- Как тебе квартира? Обживаемся? 
- Не переводи тему, - с нажимом ответила Наннерль. Я возвел глаза горе, - у тебя это плохо получается, Вольфганг. В силу того, что ты в последнее время принимаешь немного неадекватные решения насчет Сальери, то я считаю, будет разумнее обсудить это в самом узком кругу семьи, то есть - ты и я. 
 - Ничего я не хочу делать, Ненни, пусть все остается, как есть! - возмутился я, - я не хочу ничего менять, у меня и так все более чем хорошо, белая полоса, новая жизнь, а от добра, как известно, добра не ищут! 
- Ты мог бы хотя бы попытаться! - возразила Ненни, - тем более твоя эта лупоглазенькая девочка - не твоего полета птица, вот что я тебе скажу.
 - Да вы что, сговорились, что ли? - я обиженно хлопнул ладонью по столу, - она никакая не лупоглазая! Что ты имеешь в виду, Наннерль? 
 Сестра хмыкнула.
 - Ну, она, конечно, милая... Я не могу сказать. Можешь отнести это к моему капризу, а можешь - к женской интуиции. Не любит она тебя, вообще не любит, просто почему-то старается удержать возле себя изо всех сил.
 Я опустил глаза. Я тоже хотел удержать Станси около себя. 
- Короче говоря, вы хорошие оба. Но не подходите друг другу, давай закончим на этом, - подвела итог Наннерль.
 Я отодвинул стул и ушел в свою комнату.
 - Спасибобылооченьвкусно.
 Эта попытка сымитировать обиду за свою девушку, кажется, полностью провалилась. С тем, как я сейчас живу - в постоянной запаре, делах, разъездах, репетициях, и всем таком прочем, я едва успевал поспать. Конечно, Констансия все понимала, но я чувствовал, что ей не нравится это, и она намекала на то, что я слишком часто оставлял ее одну. 
В любом случае, как бы мы друг другу ни не подходили, Станси - идеальная девушка, и мне не на что жаловаться. Все рушить из-за какого-то... влечения я не собираюсь! Это было бы попросту глупо. 
Я успокоился.
 Ничего не изменилось, мы по-прежнему друзья, мне просто нужно не обращать внимания на влечение. Пройдет - гормоны там, в конце концов, подростковый возраст и все такое, надо перебеситься и успокоиться. Со многими это происходит, я еще вполне хорошо отделался. Могло бы быть и хуже - наркотики, преступления, тюрьма...
Я вздохнул и достал наш с Ненни старенький айпад. Сзади прибавилось пару царапин, а в углу поселилась трещина, но в целом яблоко работало вполне исправно и терпимо. Наннерль получила ноутбук, чему теперь очень радовалась, поэтому планшет был целиком и полностью мой. Вообще я планировал и себе приобрести компьютер, просто потому что удобнее, но насущной необходимости я в этом не видел. 
Мелькнул форум. Я тут же проверил свой аккаунт. Никогда раньше не сидел ни на каких сайтах, кроме тех, где искал работу, поэтому открыв, что на форумах можно еще и замечательно развлечься, я был приятно удивлен. 
Часы показывали половину третьего - у меня есть ровно час, потом нам нужно на вокзал, мы ведь собирались съездить к родителям.
У меня, кроме моего аккаунта, был еще один, анонимный, через который я просто общался с людьми, не как исполнитель, а как обычный человек. Это было очень интересно. Хотя людей на форуме было не миллионы, но уже достаточно, каждый день находилось что-то новое, интересное... Было занимательно смотреть предположения о себе, читать комментарии к видео или фотографиям. Даже рисунки рисовали, что меня особенно радовало. Администраторов я, конечно, знал, и они здорово справлялись. 
Я залез на музыкальный канал, просмотрел еще раз (сотый, не иначе) свой первый клип, разомлел от удовольствия и убрал подальше планшет, а то я превращусь в один сплошной комок счастья. Из грязи в князи, причем за какие-то пару месяцев...
 Зазвонил телефон, я быстро взял трубку.
 - Алло? 
- Добрый день, Вольфганг, - зазвучал в трубке мягкий женский голос.
 - А, здравствуйте, Кристина, - заулыбался я.
- Как поживаешь? Наслаждаешься выходным?
 - О да! Мы собираемся поехать к родителям. 
- Недурно, мой юный друг! Почему я тебе звоню - у нас тут намечается вечер, через три недели. Я бы была уверена, что ты откажешься, если бы не одна деталь... 
- Я заинтересован... - с любопытством протянул я.
 - Это вроде маскарада. Все будут в масках, и кажется, это сделано неспроста! - усмехнулась Кристина, - конечно, у нас с тобой в контракте прописано - твое участие в мероприятиях только по твоему желанию, поэтому хочешь - иди, не хочешь - воля твоя. Но вообще это будет довольно выгодно. 
 - Мне интересно там побывать, если честно. А чем там люди занимаются?
 - По большей части - выпить и поговорить, обсудить последние новости... Познакомить окружающих с собой, преподнести себя им. Кроме этого, можно договориться о чем-то, получить хорошие контакты, заключить сделку... и полезные знакомства. В общем, никакой напряженности. Я обещаю, никаких пошлостей и нарушения законов, о которых принято писать в книгах о таких вечерах. Все довольно тихо и скучно для историй, но думаю, ты мог бы попробовать.
 - Я попробую, хорошо, - ответил я, - а как там нужно себя вести?
 Кристина рассмеялась.
 - Не пей много и не буянь, не будь навязчивым, не заигрывай с дамами и веди себя вежливо, и можешь быть спокоен. Я не буду заставлять тебя преследовать какие-то цели, просто отдохни среди других людей твоей профессии и узнай, чем они занимаются, - ответила она.
 - Звучит проще простого, - отметил я.
 - Да. Главное, ни с кем не уходи ни в какие кабинеты, оставайся в толпе. Не то что бы это опасно, но иногда может доставить неприятности. Хорошо?
 - Договорились. 
- Тогда за тобой заедет Жак, и ты можешь просто приехать к нам, Жеан тебя подготовит, - тепло ответила Кристина. - И не волнуйся, хорошо? Ты молодец. 
Я улыбнулся.
 - Спасибо, мадам.
 Мы распрощались, и я решил сообщить Ненни о том, куда я иду. Будет хотя бы о чем поговорить, кроме этого инцидента с Сальери.

 САЛЬЕРИ 
Сегодня у меня случилось знаменательное событие. Я пребывал в блаженном состоянии сомнамбулы, потому что наконец-то сочинил нечто действительно стоящее, и сочинил это для него. 
Кажется, я понимаю, как он это делает! Ноты, словно мед, плавно лились, сливаясь в сладкую спокойную мелодию. О! Это не было в моем стиле, обычно я исполнял более жесткие и тяжелые мелодии, с резкими нотами, но в этот день я сделал нечто новое. Это был, скорее всего, джазовый романс, легкий, ничем не примечательный на первый взгляд, но создавать его было таким удовольствием, что я посчитал его одним из самых лучших своих детищ. Он был единственным в своем роде, если смотреть на мое творчество, жемчужина, на создание которой пришло постороннее вдохновение в виде великолепного Вольфганга Амадея Моцарта. Он был моей музой теперь. 

И только Бог знает, какое наслаждение я от этого получил. Даже не наслаждение - блаженство. Я давно не испытывал этого легкого чувства в сердце, я уже забыл, что это значит, когда тебя какая-то невидимая сила приподнимает, почти что, в переносном смысле, отрывает от пола, несет к роялю, а пальцы сами выписывают новую мелодию, такт за тактом, будто живя своей собственной жизнью. 
Я и назвал этот романс в его честь - «Амадео», на итальянский манер. Он должен это услышать, как только мы встретимся, я обязан наиграть или хотя бы напеть это... Он оценит, как никто другой!

 Вдохновленный, взбудораженный, я носился по дому, просто потому, что энергия требовала выплеска, но моя цель уже была достигнута. Пару раз набирал Вольфгангу, но сбрасывал, вспоминая, что он занят... Ничего, перезвонит, и я ему скажу! 
И тут зазвонил мобильник. Я разочарованно посмотрел на экран - продюсер. Вот стерва! Сразу настроение испортилось.
 Разговор заключался в том, что я безответственный юный балбес, который творит, что душеньке угодно, и поэтому мне нужно срочно дать ответы на приглашения, заняться другими концертами, а не только «с этим выскочкой Моцартом», и вообще пора бы уже взяться за ум, и что с тобой стряслось, Сальери? 
Теперь знаю, к кому обращаться, если внезапно у меня будет слишком хорошее настроение. 
«Выскочка Моцарт» стал последней каплей, и я послал Хальбаффена куда подальше, впрочем, пообещав, что я все сделаю.
 Больше всего меня беспокоило, что он найдет-таки рычаги управления мной. И не дай Бог он узнает, как я отношусь к Ами. 
Я ухмыльнулся сам себе. Нет, не могу. Кажется, что-то просится снова в нотную тетрадь...

 МОЦАРТ Когда я, квелый, осоловевший и осунувшийся, вошел в квартиру родителей, я тут же решил, что цель оправдала средства. Да уж, ради общения с маменькой и папенькой я готов перенести даже поезда! Ну, ничего не поделаешь. Может, купить что-нибудь сильнодействующее? Или вообще не спать перед поездкой и просто отрубиться на время движения. 
 - Вольфганг! - мама, слегка сутулясь, но чинно и гордо, подошла ко мне и трепетно обняла. Я бережно сжал ее в кольце рук. Как они оба изменились! И отец, и мама, можно сказать, помолодели. Я был счастлив видеть их такими. 
Маме стало проще ходить и нагибаться, отец меньше жаловался на боль. Я переводил на мамину книжку деньги, а значит, все препараты купить уже не так сложно, а совершать небольшой променад до аптеки маме даже полезно, не то что сидеть весь день в квартире.
 - Сынок, - отец даже расщедрился на расцеловывание меня и сестры в обе щеки. Луи скромненько топтался позади, явно немного стушевавшись.
 - Здравствуйте, молодой человек, - дружелюбно обратился отец к нему, наконец, обратив внимание на то, что мы прибыли не одни.
 - Папа, - Ненни взяла на себя ответственность за то, чтобы представить его. Я молча ухмылялся. - Папа, это Луи... Мой жених.
 Мама ахнула, всплеснула руками и немедля перецеловала всех троих. Наш бармен-швея смутился еще больше и скромно приложился губами к ладони моей матери.
 - Да не бойся, мы не кусаемся, - усмехнулся отец, - пойдемте, все в прихожей стоим, а то не дело. Луи? Луи, ты не... хм... стесняйся, я свою дочь знаю, у нее отбор жесткий, плохого она не выберет.
 Честно говоря, лично я таких речей от отца не ожидал. Но видимо, все было в порядке. Я даже оказался в тени события замужества Наннерль, и меня это полностью устраивало. 
 - Я собираюсь сначала закончить учебу, мам, - сообщала Ненни о своих планах, - А уж потом думать о венчании. Ну... А потом - жить долго и счастливо.
 - Ну а ты, Вольфганг? - обратилась мама ко мне. Охочая до новостей, все ей расскажи в подробностях... Я улыбнулся, сделав глоток чаю.
 - Да, мам?
 - А ты жениться не собираешься? - осведомилась она. Вопрос был настолько неожиданным, что я поперхнулся. Дыхание сперло, и мне пришлось как следует постучать себя по спине...
 - Ма, - простонал я хрипло, - мне только семнадцать, какая еще женитьба?.. И я весь в делах, весь в делах...
 - Но у тебя же есть девушка, да? - сжала губы маменька, - мне Леопольд говорил!
 - Мам, у него сейчас трудный период, он подросток, ну и еще восходящая звезда, куда ему сейчас об отношениях думать, - вступилась за меня сестра. Я благодарно посмотрел на нее - не хватало мне объяснять все и углубляться в подробности своей личной жизни. Мне б самому разобраться. - Ну вас, молодежь! - отмахнулась мама, - я в свои годы еще той барышней была!
 - Мы не сомневаемся, - пробормотал я, скрыв вспыхнувшее лицо за чашкой и ссутулившись. Мне вспомнились мысли о том, как бы отреагировали родители, узнав, что мне понравился взрослый мужчина. Стало горячо от стыда где-то там, внутри. Я бы не смог так огорчить родителей. Наннерль - пример хорошей дочери всегда и везде, а я - как сбоку припека и везде не у дел, как запасной вариант... Учебу бросил, работал кое-как, да и сейчас все еще шатко. Да еще и Сальери. 
Кажется, я неудачник... 
- Что-то наш Вольфганг помрачнел... - заметил отец. 
 - Да мне что-то опять дурно. Видимо, от дороги еще не отошел... Я пойду, прилягу, а то мне как-то жарковато даже, - соврал я и встал из-за стола. - Сынок, там диванчик, разложи его и вздремни, - ласково коснулась мама моего плеча. Я не смог сдержать виноватого вздоха и ушел в маленькую комнатку. Там стояла родительская постель, стол, несколько книжных шкафов, бюро, гардероб и диван, а на широком, как у всех старых домов, подоконнике примостился старенький, но исправный телевизор - мой отец очень любил оперу, а мама обожала смотреть драмы и интеллектуальные игры. Кажется, все старики так делают...
 Я улыбнулся. Помнится, на старом диванчике я, когда был еще ребенком, спал сам, а на полу, постелив толстое одеяло вместо матраса, и укрываясь второй его половиной, спала Наннерль. Потом я стал слишком высоким для дивана, и мама, которая к тому времени была ниже меня, переместилась на диван, а я перебрался спать к отцу. Он ругал меня за то, что я болтал с Ненни и постоянно будил его шепотом... Ностальгия... 

Диван я не стал раскладывать, просто примостился на нем и спустил ноги - я уже не чувствовал себя сонным, даже если учесть, что в поезде меня сильно укачало. 
Но уснуть я хотел. Чтобы снова не думать. 

 ***

 Три недели пролетели быстро. Я дал еще два маленьких благотворительных концерта, дал интервью, довел до совершенства исполнение на записи, и мне стало проще работать в студии. Много времени я проводил со Станси, поскольку никаких действительно крупных мероприятий не намечалось, и у меня было много свободного времени - урывками. Один раз я пришел на концерт в университете и был приятно удивлен ее музыкальными способностями - она была весьма и весьма неплоха. Разве что не смогла бы сама написать что-то цепляющее, а вот в исполнении все было очень даже недурно. 

Постоянно возникал соблазн встретиться с Сальери. Мне было приятно проводить с ним время раньше, а теперь было бы приятно вдвойне, и я бы все подмечал - какой у него ровный и спокойный голос, какие красивый тонкие пальцы, какой взгляд - да что угодно, я бы, наверное, просто не выдержал и что-нибудь сболтнул, сделал бы, как-нибудь да спалился. 
А я этого не хотел. 
Поэтому я отвечал на звонки через раз, не отвечал на смс и игнорировал откровенно высказываемое желание встретиться. Кажется, один раз я даже сказал: «Отстань от меня.»
 Он, наверное, обиделся... Я не хотел его обижать и говорить что-то грубое, но я хотел, чтобы он оставил меня в покое... И мне было плохо без него. 

Как ни печально, но это отражалось и на моей музыке. Я не стал писать хуже, но кому охота слушать мои нотные страдания? Послушав это, можно и повеситься, настолько депрессивным стало мое творчество. Из целых тридцати четырех песен позволили записать только две, остальное отбраковали с вердиктом «Прекрасно, Ами, но так уныло!», что расстраивало меня еще больше.

 Что же до маскарадной вечеринки, я планировал взять с собой спутницу, но Станси наотрез отказалась, Элоизия прийти не смогла бы, а идти туда с Наннерль было бы странно - она выше меня, а если еще и учесть, что на такую прогулку она без каблуков не выйдет, то я буду смотреться, как мокрый кот, рядом со своей эффектной сестрой. Вызвались еще несколько девушек из команды звукозаписи, но я опасался идти на мероприятия с малознакомыми людьми, которыми пока, увы, являлись мои коллеги. Впрочем, я думаю, прийти одному - не слишком большая трагедия. До места меня довезли на машине, вручили пропуск и оставили у входа, и тут я понял, что даже не знаю, куда мне идти. Все было не так, как я представлял. Мне казалось, что будет, как в кино, красная дорожка, дорогие машины подъезжают одна за другой, рядом беснуется толпа и щелкают вспышки, ан нет. Не дорос я еще до такого. Меня высадили у входа в особняк, чем-то смахивающий на домик Сальери. К дверям вела широкая лестница, но никого не было видно, только... А, нет, вон у дверей стоит какой-то лакей или привратник. Я, наверное, глупо выгляжу в костюме и маске, как подросток со школьного карнавала, каким-то образом потерявшийся. 
Но ничего. Поднимусь и спрошу. Однако задать вопрос я не успел.
 - Ваш пропуск! - отчеканил человек в ливрее. Я немного растерялся, потом вспомнил, где лежит проклятая бумажка, и вручил его мужчине. Тот внимательно ознакомился, цепким взглядом окинул меня, и, видимо, решив, что пулемет мне прятать негде, пропустил внутрь.
 - Вы немного опоздали, мсье. Вторая дверь налево, не потеряйтесь. 
Я стушевался и поблагодарил его едва слышным голосом. 

Вторая дверь налево была не дверью, а, скорее, воротами, как и все проемы в этом доме. Меня немного пугали эти сильно увеличенные, гротескные извращения дизайнерской мысли, но, кажется, это нормально.
 Около «второй двери налево» стоял еще один человек, на вид ничем не отличающийся от того, что стоял у входной двери - как будто братья-близнецы.
 - Вы - на вечер? - неожиданно оживился лакей номер два, проявив заинтересованную инициативу, в отличие от первого лакея. Ну а куда же я еще, как не на вечер? Или я что, похож на курьера с упаковкой пиццы, который одел маску по собственной придури?.. - Прошу, покажите ваше приглашение!
 Я повторно сунул билет ему в руки. Понятия не имею, что мне дальше делать...
 - О! Прошу, следуйте за мной, - еще более живо предложил слуга и отворил дверь. Я проследовал за ним внутрь...
 Да, все выглядело так, как описывала Кристина и представлял себе я. 
Негромкие разговоры, создающие монотонный, гудящий фон, ненавязчивая живая музыка от квартета на платформе в углу. И, действительно - все были в масках, большинство из которых практически не скрывали лица. Я опасался, что уже одним своим видом сделал что-то неправильно. 
Впрочем, какое мне дело. Мне нужно прийти и уйти. Ничего особенного. Даже немного скучновато - как и ожидалось.
 - Мадам Кавальери, господин Моцарт здесь.
 Я услышал голос лакея краем уха. Я уже успел отстать, глазея по сторонам (кажется, немного нескромно).
 - О, восхитительно... Моцарт? - очень тихо обратилась ко мне миловидная девушка с мягкими чертами лица и остреньким носиком. Ее лицо было скрыто черной маской с перьями; на руках были тонкие алые перчатки с тонкой, едва заметной серебряной вышивкой, талию стискивал черный корсет, юбка же была такая же алая, пышная. Волосы девушки были убраны в высокую прическу, державшуюся, казалось, только на паре тонких серебряных шпилек. Она улыбнулась.
 - Оцениваете внешний вид, господин Моцарт? И как товар?
 - Всего лишь пытался определить, разговариваю ли я с прелестной хозяйкой этого вечера, - нашелся я.
 - Думаете, служанки так оденутся? - весело усмехнулась она.
 - Вы могли быть и гостьей, и родственницей.
 - Не волнуйтесь, хозяйка я. Постарайтесь ничего никому не говорить - все уже уверены, что вы не придете... Какой сюрприз! Но стоит вам заявить о себе, как все эти люди накинутся на вас, и растерзают своим вниманием.
 - Но они не обращают на меня даже своего взгляда, - удивился я.
 - Естественно. С вашим-то маскарадом, - ехидно ответила мадам, и, схватив меня за руку, - я поразился ее необычайно крепкой хватке - увлекла за собой за угол.
 - Вам не кажется, что объявить о призе, а потом спрятать его - это не очень хорошо? - спросил я, оглянувшись.
 - О, я думаю, не в последний раз вас приглашают на маскарад, - лукаво ответила девушка. - Можно посмотреть на ваше лицо? Это было бы действительно хорошим призом для всех этих усилий, которые я затратила по большей части для вас.
 - Если только тут нет камер, - предупредил я, - я пока не готов являть свое лицо всем и каждому.
 - Нет, здесь нет, - рассмеялась мадам и первая сняла свою маску с перьями, - позволю вам уступить даме первое место.
 - Только для вас, - пробормотал я, снимая свою, - можете потом еще некоторое время хвастаться, что видели мою физиономию.
 - А вы красавчик, - она цепко оглядела мое лицо, - зачем прячетесь? Под вашей широкой маской почти ничего не видно.
 - Сохраняю интригу, - я снова нацепил свой аксессуар, начесывая волосы поверх шнурка. Все происходящее казалось мне какой-то странной лихорадкой. Стою в углу, обжимаюсь с девушкой, с которой только что познакомился...
 - Может, скажете свое имя? Я даже не знаю, как вас называть, кроме как мадам.
 - Катерина. Ничего особенного, можете даже не запоминать. Я известна в весьма узких кругах, хотя и обладаю хорошей репутацией.
 - Кто вы? - поинтересовался я.
 - Я певица. Как ни жаль, я не прогремела, как пушечный выстрел, вроде вас, и мой диск не стал ни золотым, ни платиновым, никаким. Зато меня любят. Не гнушаются, как видишь, приходить... - она схватила с подноса проходящего мимо официанта два бокала с коктейлем.
 - Пина Колада? - определил я. Именно с этого, по сути, началась моя история. 
- Точно. Будешь? - как-то незаметно Катерина перешла на «ты».
 - Прости, я не пью, вообще, - наотрез отказался я, памятуя, как закончились мои предыдущие эксперименты с алкоголем.
 - Какой ужас. Неужели совсем не пьешь?
 Я хотел было сказать, что меня может вынести даже со столовой ложки красного вина, но решил промолчать. А то мало ли... - Итак... - Катерина легко подхватила меня под руку, шествуя назад, в зал, - могу ли я взять на себя честь представить своего спутника паре друзей?
 - А... Думаю, да, как будет угодно прелестной хозяйке, - я снова немного растерялся. Я не особенно привык к такому фривольному поведению.
 - Ведите себя так, как будто вы мой кавалер и мы давно друг друга знаем, - спокойно ответила девушка. - Я считаюсь эксцентричной особой...
 - Думаю, я тоже... - пробормотал я, перехватывая девушку под локоть. Странно это все...
 - О, да, дерзкий Моцарт, ты меня переплюнул! - рассмеялась Катерина, - ты не против слухов?
 - Каких слухов? - не понял я, оглядываясь по сторонам. Как мне казалось, безразличие людей ко мне продлилось бы ровно столько, сколько они оставались бы в неведении насчет моего имени... 
 - Когда юноша появляется на вечере с дамой, обычно про них уже несется шепоток... Не то, что сплетни, но... - легкая улыбка скользнула по ярким губам Катерины. - Но не волнуйся. Меня они затронут в большей степени, чем тебя. А вот и наш знакомый...
 Мы подошли в укромный уголок. Там, у столика, на котором стояла ваза с огромным букетом цветов, стоял задумчивый миловидный юноша, пожалуй, всего на пару лет старше меня. Он внимательно рассматривал пышный цветок ириса, исследуя его настолько пристальным взглядом, что казалось, будто он там видит интереснейшую трилогию. Как минимум. Я заинтересованно всмотрелся в его лицо. 
- Лоренцо, - мягко позвала Катерина, и юноша вздрогнул, оборачиваясь к нам и улыбаясь.
 - Катерина, - он галантно поцеловал ручку моей «дамы» и протянул мне руку.
 - Лоренцо да Понте! - пожалуй, чуть громче, чем нужно, сказал он. Я с удовольствием пожал протянутую ладонь. 
- Вольфганг Моцарт...
 - Только не верещи, да Понте, - тут же осадила Катерина взволновавшегося юношу. - Вольфганг, это наш музыкант, поэт, художник и «еще один» итальянец. Лоренцо не любит, чтобы его называли вторым, поэтому еще один.
 - А первый кто? - полюбопытствовал я, - и много здесь иностранцев? Я родом из Австрии.
 - А так хорошо по-французски говоришь! - тут же восхитился да Понте. Он мне понравился. творческий, странный - сразу видно. Свой.
 - Первый у нас великолепный Антонио Сальери, - кивнула Катерина. - Да вон он... Тоскует у стены, пока его барышня воркует с Улли.
 Я побледнел. Вот еще только этого не хватало - повстречать здесь Сальери. Мои глаза автоматически нашли его фигуру, неподвижно стоящую около стены. Я впился взглядом в равнодушное лицо. Его взор скользил по залу, не останавливаясь ни на одном объекте, как будто он сейчас был разумом не здесь... Все его эмоции, вернее, их отсутствие, прекрасно просматривались - у него вместо маски было какое-то полупрозрачное недоразумение вроде ленточки черепашки-ниндзя... Я хихикнул, моментально представив себе эту картинку. Господи, как глупо... нужно уходить отсюда.
 - Красивый, да? - мурлыкнула мне на ухо Катерина.
 - Еще бы, - ляпнул я, не успев подумать, но сориентировался, - наверное, большой любимец дам?
 - Точно. Однако сам он, мне кажется, асексуален, - вздохнула девушка, - пойдемте, Лоренцо, друг мой. Не нужно избегать нашего гения номер два...
 Номер два, пронеслось в моей голове. Неудивительно, что Антонио обхватила такая досада. Пришел какой-то выскочка и спихнул его с заслуженного места под солнцем. Я склонил голову. Может, не узнает? Да нет, глупо, нужно просто не идти. 
 - Извините, я, пожалуй, откажусь, - я выпустил руку Катерины и отступил за угол, спрятавшись в тень. И пояснил:
 - Я тут подожду...
 Кажется, мои новые знакомые довольно приятные люди. Наверное, именно это и имела в виду Кристина, когда говорила, что здесь образуются новые знакомства... Тут проще влиться, не нужно распознавать своего человека - они все тут практически свои. В фильмах и книгах актеры, певцы, модельеры, прочие известные люди каким-то боком да связаны с преступным миром, за кулисами чуть ли не сплошная контрабанда, дорожки кокаина, дорогой алкоголь бочками и все такое... Мне кажется, это на самом деле не так. Мы все здесь обычные люди, которых окружающие видят иначе. Мы все здесь - художники.
 Я отступил в тень, наблюдая за прочими приглашенными.
 Вот мужчина... Лет сорока пяти, наверное, актер. В волосах уже просматривается седина, у уголков губ залегли морщины. Лицо скрыто полумаской из черного шелка, сам в костюме, и держится официально. Только в руке нервно подрагивает ручка, а глаза заинтересованно бегают, осматривая детали. Выражение чувствительности... Рядом его спутница, наверное, лет тридцати пяти-сорока - у женщин возраст определять куда сложнее. У нее грациозная походка и королевская осанка, как будто она по двадцать четыре часа в день ходит с книгой на голове, но сегодня вечером сделала исключение. Наверное, модель, а может, и нет - модели обычно юные девушки. Может, тоже актриса. Ее кудри пышными локонами спускались на спину, открытую из-за глубокого выреза платья. Она не меняет выражения лица, оставаясь «роковой женщиной», но я вижу, как иногда ее губы, застывшие в улыбке коварной героини, чуть подрагивают, как она усмехается, пытаясь подавить смешок. Ее спутник рассказывает ей что-то смешное...
 Я вспомнил вечер, когда меня выгнали из ресторана. Странно... Каждый день я встречал там тех людей, которые, как я думал, все поголовно моральные ублюдки, как минимум выпивающие по стакану крови младенцев за завтраком. Конечно, я утрирую... Но стоило ли мне так безоговорочно отправлять посетителей бара в одну группу? Я не вижу тут ни одного молодого безмозглого повесы. Или они уж очень хорошо скрываются!
 Я улыбнулся. Кажется, в чем-то я ошибся. Эти люди - такие же, как я...
 - Ами? Привет. 
Я вздрогнул и поднял глаза. Передо мной черной тенью встал Сальери. Сейчас он мне показался как никогда угрожающим... 
САЛЬЕРИ Какая неожиданность была встретить на этом вечере Моцарта. Я ехидно усмехнулся. Неужели он думал, что я не замечу его? Пора бы выяснить, почему он меня избегает, а в том, что он меня избегает, я не сомневался. 
Он шел за руку с Катериной Кавальери и в сопровождении еще одного юноши, чуть старше. Вдруг взгляд Моцарта наткнулся на меня, и я моментально принял скучающий вид и принялся сосредоточенно разглядывать окружающих людей. Потом подойду... Краем глаза я присматривал и за Ами - он о чем-то шептался с Катериной, после чего отошел... А эта парочка подошла ко мне. Значит, действительно избегает... Впрочем, я и так был уверен. 
 - Да, здравствуйте, - сухо ответил я на приветствие Катерины. Имя ее спутника пока оставалось для меня загадкой - он только неодобрительно смотрел на меня, сверля взглядом дырку во мне. Ревнует, что ли? 
- Как вам вечер? - заулыбалась Катерина, - я только хотела познакомить вас с одним интересным персонажем, но этот милый мальчуган смылся...
 - Нет нужды. Я с ним знаком, - ответил я. - А вот его появление весьма разбавило скуку этой зажигательной дискотеки.
 Закончив немного саркастичным тоном, я отправился к уголку, где стоял Амадей. Почему он выглядит так потерянно? 
- Ами? Привет. 
Он вздрогнул и обратил на меня свое внимание. Мне кажется, или он более бледен, чем обычно? 
 - Как ты? - спросил я, приближаясь к нему, - ты здоров? Ты все бегаешь от меня, не объяснишь, почему?
 - Я... нет, понимаешь... У меня действительно было мало времени, а сейчас мне что-то стало душно, и я решил отдалиться... - он запинался. Врет же. 
- Пошли, подышим воздухом, - я подхватил его под руку и поволок к выходу. 
 - Хей, Антонио, я не... - он выдернул руку, - я способен идти самостоятельно!
 На его щеках пылал румянец гнева.
 - За что сердишься? - нахмурился я, - пошли, на балконе подышишь свежим воздухом и мы поговорим наедине. 
Он вздохнул, коснулся пальцами виска и кивнул.
- Ладно, только на пятнадцать минуток. Я уже хотел отправиться домой... Моя сестра, она... Короче, ты понял. - Без проблем, - я поднял руки, - пошли. 
Он с каким-то странным задорным раздражением усмехнулся и последовал за мной.
 На улице сумерки уже вступали в свои права. День был ясен, и с высоты второго этажа можно было увидеть горизонт и отблески ушедшего солнца. Ближе к черте земли по небу разметались перистые ленты облаков, а с запада шел слабый ветер. Было действительно свежо.
 - Скоро выпадет роса, - отстраненно пробормотал Ами. - Ты не боишься простудиться? Хоть день был теплый, сейчас достаточно свежо.
 - Зато не душно. Итак, что же происходит?
 - Ты о чем?
 - Ты меня избегаешь. 
- Я занят, я же уже сказал. 
- Слушай, - я внимательно посмотрел в его глаза. Он тут же отвел взгляд. - Я же вижу, когда человек занят, а когда избегает меня. И я вижу, что ты стараешься даже со мной не встречаться взглядом. А ну, глянь! Так... ты... - я притянул его к себе, - у тебя твой платок развязан. Ты его вообще завязывать умеешь? Узел какой-то намудрил.
 - Это н-не я, - пролепетал Амадей, - просто тут... Хм... неважно.
 Я перевязал платок.
 - Не хочешь говорить - не говори. Просто так и скажи - я не хочу с тобой об этом разговаривать, Антонио, отвали от меня, - я усмехнулся и достал сигарету. - Не возражаешь?
 - Нет, меня сейчас это не трогает. Уже не курю, собственно. Никотиновые пластыри творят чудеса... - пробормотал он, отступая на шаг.
 - У тебя с твоим лупоглазиком проблемы? - ляпнул я, - ой, простите-простите, она же у нас не лупоглазая. 
Ами только вздохнул и махнул рукой.
 - Тебя перевоспитывать - время тратить, - отозвался он, - можно сказать и так. Я просто максимально погружен в работу.
 - Да уж, глядя на твою раскрутку во Франции, я просто диву даюсь, - вставил я.
 - Констансии это не нравится, конечно. Я буду разрываться между ней и работой, когда я женюсь. 
- Когда ты что? - оторопел я, чуть не выронив сигарету из пальцев. - Моцарт, ты рехнулся? Ты хоть знаешь, на чем зиждится популярность молодых красивых мальчиков? Да, конечно, музыка и все такое, но пока ты бегаешь без подружки - тебя любят в два раза сильнее. 
 - Мне все равно, Антонио. Какая разница? Если не она, то другая, рано или поздно я должен буду обзавестись семьей. А значит, у меня будет не жизнь, а одна сплошная дилемма. 
- Так в чем проблема, - отозвался я, затягиваясь, - выбирай любую девушку из шоу-бизнеса, и все будет пучком. Ты симпатичный, молодой, талантливый, быстро набираешь обороты - за тобой скоро толпы будут бегать. - А любить эти толпы меня будут? - покачал головой Ами. Я решил не отвечать.
 Мы простояли еще пару минут. Сигарета успела истлеть в моих пальцах, а я сам - немного продрогнуть от вечерней прохлады. - Твои пятнадцать минут скоро истекут, - сказал я, - хочешь - пойдем внутрь.
 - Я... Пожалуй, останусь еще ненадолго, - медленно, будто принимая решение, сказал Ами. 
- Замечательно. Нас ждет какой-то сюрприз, гвоздь программы, так сказать, так что может, успеешь увидеть, что это такое.
 Хотя я подозреваю, что событие "Моцарт на балу" ничто не сможет переплюнуть. - Ах да... Ты мне напомнил, - Вольфганг потер голову, - Катерина... Хозяйка этого дома - как она тебе? 
- Миловидная, немного странная особа, любящая посплетничать, - незамедлительно ответил я. - А что?
 - Да нет, ничего, - улыбнулся Амадей, - что у тебя за дурацкая маска? Ты в ней похож на Зорро...
 - Ничего не дурацкая, - обиженно отозвался я, - это ты разрядился, как попугай, господин экстравагантный!
 - Это я-то попугай? Позвольте мне припомнить вам, герр Сальери, кого гримируют перед сценой, как клоуна...

 *** 

Обещанное зрелище не заставило ждать. Нас всех пригласили в небольшой зал, декорированный под узкую долину, где стояли кресла... На двоих. По-хорошему, я должен был сидеть там с девушкой, с которой я пришел, однако я уже даже успел забыть ее имя. Какая-то певица-иммигрантка из Финляндии. Я просто отправил ее погулять и уселся один.
 И домой она тоже наверняка сама доберется... Места для зрителей были расставлены кругом вокруг то ли сцены, то ли арены. На нее вышла Кавальери, мягко ступая, с микрофоном в руке.
 - Добрый вечер снова, дамы и господа, - произнесла она, - я приберегла этот момент для того, чтобы представить вам нашего особенного гостя... Спросите - почему? Он не привык к слишком пристальному вниманию, которым вы, несомненно, окружили бы его, - она усмехнулась, - позвольте вам представить - Вольфганг Амадей Моцарт! Вольфганг, не могли бы вы выйти сюда, ко мне? - кокетливо предложила она.
 В зале повисла тишина. Все внимательно провожали взглядом несчастного Моцарта, не ожидавшего от Катерины такого поступка.
 - Привет... - едва слышно сказал он в предложенный микрофон, - я... очень рад... хм... Побывать в вашем обществе... Это мой первый визит... И я хочу сказать, что каждый человек в этом зале оставил благоприятное впечатление для меня. Спасибо...
 Что он там говорит? Ох, черт. Выглядит, как будто его голым на всеобщее обозрение поставили - зажимается, переминается, оглядывается по сторонам... 
К моему удивлению, в зале не послышалось насмешек, хотя, на мой взгляд, они могли бы и быть. Я внимательно смотрел за Амадеем; его взгляд то и дело встречался с моим, как будто искал у меня поддержки.
 - Может, наш Маэстро что-нибудь нам сымпровизирует? - предложила Катерина. Моцарт как будто бы приободрился, нахохлился и уверенно кивнул. 
 - Задайте тему. Настроение, - попросил он. Я резко встал.
 - Можно я?
 - Эм... Да, пожалуйста, конечно.
 - Зависть, - усмехнулся я. Пошел веселый смешок - эта идея казалась многим символичной, даже больше - это звучало как откровенный, прозрачный намек. Ну правильно, вполне логично.
 Я же хотел видеть, как, у него получается делать это. - Зависть, - повторил Ами и оглянулся. 
Прожектор скользнул чуть в сторону, осветив черный старый рояль - Моцарт поспешил к нему. 
Снова неуверенно оглянулся и сел за инструмент. Я явственно видел, как он кусает губы... От него отражался яркий свет, и он сам немного светился. Красиво...
 Открыв крышку фортепиано, он несколько мгновений взирал на клавиши, надув губы, как будто размышляя. Это так у тебя проходит творческий процесс, Ами? 
Он неуверенно коснулся клавиш, постучал пальцем по одной из них, не нажимая, и вдруг совершенно внезапно ударил по ним, извлекая мощный и злобный аккорд. В воздух, как тугая струна, взвилась тревожная мелодия. Ее раздраженный ритм нарастал, как назойливое жужжание насекомого. Так вот на это похожа зависть? 
Внутри меня что-то будто заворочалось.
 Странная, но цепляющая мелодия... 
Амадей играючи брал сложные аккорды прямо сходу, создавая причудливые переливы из минора в мажор и наоборот. Я проследил его движения - левая рука взяла септ-аккорд, а правая легко прошлась по клавишам, скользя вниз по хроматической гамме... 
Мелодия переменилась. Неуловимо и быстро, она превратилась в очень нежную пастораль... Без каких-то резких движений, Амадей просто перекатывал мелодию между пальцами, меняя тональность. 
Наконец, он закончил играть, остановившись на простых октавах, которые взял обеими руками. 
Зрители заапплодировали. Амадей смущенно потер нос и что-то заговорил, но без микрофона его было плохо слышно.
 - Спасибо за оказанную мне честь и внимание, - проговорил он, - простите, я не мог закончить такую резкую мелодию без какого-то смягчающего компонента... Что-то вроде того.
 Он засмеялся. 
Внутри меня что-то снова будто бы перевернулось... Я постарался скрыть свои эмоции, но кажется, все равно стало видно, насколько я восхищен, даже не мастерством - виртуозностью Амадея. Он владел музыкальным языком так, как будто ему было проще говорить на нем, чем на французском или немецком. Возможно, так оно и было на самом деле. 
 Свет все не включали. Моцарт подошел ко мне и сел рядом.
 - Скучаешь?
 - Не думаю. Ты очень хорошо это делаешь. - Что? - рассеянно переспросил он.
 - Играешь. А о чем же я еще говорю? 
- А... По твоему лицу я прочел совершенно другое.
 - Да? И что же? - заинтересованно спросил я.
 - Не знаю. Мне кажется, у тебя были другие эмоции. 
- Тебе эта маска не мешает? - я решил перевести тему.
 - А? Нет, я привык к ней. - А я - нет... Мне кажется, ты без нее симпатичнее. 
 Он поправил маску, сдвинув ее, будто очки, на носу.
 - Ничего страшного. Может, еще и надоесть успеет...
 - Не думаю. Хочешь выйти?..
 На сцену тем временем скользнули танцоры. Зрители развлекались исполнением ярких танцевальных движений... А вот мне это было не очень интересно. 
 Я уже почти смирился, отметил я про себя.
 Смирился со всем. Мне хочется злиться, хочется иногда кричать, а я смирился. Интересно, это хорошо или плохо? 
Мне бы сейчас разбить что-нибудь... Где-то внутри все равно больно.
 Почему я не могу делать то, что захочу? Разве я не могу?
 Я вышел на балкон. Последние отблески солнца уже давно погасли, было темно и сыро.
 Амадей снял маску и потер глаза.
 - Ты устал? Ты хотел остаться ненадолго, а между тем задержался почти на час...
 - На сорок минут. Я не хочу уходить, - печально ответил Вольфганг.
 - А как же сестра и «ну ты все понимаешь»? - Да наплевать, - он пожал плечами, - я вообще никуда не хочу уходить. Мне скучно сейчас.
 Я вздохнул. 
- А может, поедем ко мне? - предложил Амадей. Я поперхнулся. Если бы он знал, насколько эта фраза двусмысленна.
 - Тогда уж лучше ко мне. Фильм посмотрим, чаю выпьем... 
- Как хочешь, - пожал плечами Ами, - я вообще никого видеть не хочу сейчас, кроме тебя.
 - Творческий кризис? - улыбнулся я.
 - Может быть, кстати, - Ами тоже усмехнулся. - Пошли отсюда. Тут слишком скучно. Слиняем и вообще. - И вообще? И вообще что? - нахмурился я.
 Амадей закатил глаза.
 - Да блин, Антонио, мне здесь стало тоскливо! Вообще! 
- Я тебя не понимаю, - махнул я рукой, усмехнувшись. - Ты вообще странный. 
- Ой, Америку открыл, - неожиданно ехидно ответил Вольфганг и взял меня под руку, - пошли!.. А где здесь выход?
 - Как и во всех комедиях, в другую сторону, - я поднял очи горе. Мы развернулись. Вольфганг устало вздохнул и положил голову мне на плечо, сжав мою руку. 
Это делало меня счастливым. Может, я ему нравлюсь? 
 - Иди сюда, дите, - я открыл ему дверь своей машины. Уже, кажется, второй раз его сам везу...
 А вот моя "дама на вечер", кажется, еще не уехала. Но мне и не нужно об этом беспокоиться. - Я не дите, - проворчал Амадей, забираясь на сиденье машины и нехотя отпуская мою руку. 
 - А кто ты тогда? 
- ...Ох... Черт с тобой, хоть горшком назови, честное слово, - вздохнул он и откинулся на сиденье.
 - Спать хочешь?
 - Вообще, если честно, не очень. Просто как-то эмоционально утомлен за последнюю неделю.
 - Ох, какие мы умные слова знаем, - усмехнулся я, садясь на свое сиденье.
 Он только фыркнул и замолк.
 Странно, как поменялось его поведение. Он стал более раздражительным, надменным... Это заметно, но не катастрофично. Он все еще застенчивый ребенок.
Просто слава развращает, богатство развращает... А тут еще я - само воплощение порочности, не иначе. Не я ли его испортил? 
 И как он меня не боится... 
 Совсем не боится. Доверяет.
 До дома мы добрались буквально минут за пятнадцать, не больше. 
Мы все тут становимся такими обычными... Ни тебе красивых масок, ни элегантных платьев, ни костюмов. Дома кто-то носит халат, а кто-то - толстовку с шортами. Странные мы люди.
 Я дал Ами какой-то свой джемпер и джинсы, чтобы он не истрепал свой красивый костюмчик, да и в домашней одежде удобнее.
 - Слушай, можно у тебя душ принять? У меня волосы склеились от лака, кажется... Я быстро, минут десять и все.
 - Иди, иди. Сам знаю, мерзкое ощущение. А там уж сразу после фильма по койкам отправимся, - бросил я, - твоей сестре я позвонил, кстати... У тебя завтра никаких планов? 
 - Нет... Спасибо. Ты чай сделаешь?
 - Да без проблем. Я вполне могу выживать в этом доме, - я сделал серьезное лицо, - иди давай, а то придешь - а он остынет. 
Парень кивнул и ускользнул с кухни. Скоро до меня донесся слабый звук льющейся воды. 
А мне, во время заваривания этого бессмысленного чая, оставалось только закусывать губу и пытаться не представлять себе абсолютно обнаженного юношу, каким он наверняка был сейчас, недоступный моему глазу.
 *** 
- Извини, я задержался. Мне пришлось оттирать от себя еще и косметику - совершенно жуткая вещь. Думаешь, какой? - спросил Ами, вручая мне два диска, - «Король» или «Монстр»?
 - Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана... - пошутил я, - выбирай сам. Я сейчас тоже не выберу. - Тогда про короля. Нечего про монстров на ночь смотреть. - Иди ставь. Умеешь? 
- Разберусь... 

Как всегда, поднос с чашками, сахарницей, чайником и двумя блюдцами с найденными на кухне пирожными и сладостями был для меня непреодолимой преградой. Даже двумя руками я не мог его удержать, и поднос раскачивался, заставляя чашки звенеть, а чайник угрожающе наклоняться. Ну вот что такое, а?.. У меня же должны быть сильные руки и пальцы, я мужчина, я музыкант, да что угодно... Ну как там Ами учил? 
 Рожденный все ронять официантом быть не может, подумал я, на лету словив сахарницу и едва успев поставить поднос. Лучше перенести все по очереди.
 - Давай я, там пока реклама, - раздался сзади меня голос.
 - Давай, выручай, - я отступил.
 Ами играючи поднял поднос одной рукой, с превосходством посмотрел на меня и подмигнул.
 - Пошли, музыкант... - сказал он и стащил мармеладку, тут же засунув ее в рот. Опустив поднос на стол, Ами повернулся ко мне. В его лице я отметил некое странное выражение. - Вольфганг, - начал я, - слушай, ты изменился. Его губы искривились в усмешке, но тут же, ухмылка исчезла, настолько быстро, что можно было подумать, мне чудится его странное поведение. - Я знаю. - Раньше ты был не таким. Что случилось? Только не надо мне плести про свою Станси, я ведь вижу, что дело не в ней. - Может, просто посмотрим фильм и пойдем спать, Антонио? Я устал... - он отвел взгляд. - Не устал ты, не надо, я вижу. И не уходи от темы, - я серьезно посмотрел на него. - Ты правда хочешь это знать? - он поджал губы. - А ты разве не хочешь рассказать? Тебя что-то грызет. Ты весь вечер как на иголках. Он сел на диван и взъерошил мокрые волосы, задумчиво покусывая губы. Насколько я мог заметить - это была его привычка... - Хорошо. Но только дай мне слово. Нет, даже два. - О чем? Какие? - Во-первых - ты не будешь меня бить, а во-вторых - ты не будешь продолжать это... То, что я сейчас буду делать. - Ну хорошо, без проблем, я постараюсь. - Нет, дай слово! - заупрямился Амадей, и я выдохнул: - Ну хорошо, обещаю, не буду применять никакого насилия. Я присел рядом, нажимая на кнопку просмотра.
 - Ну так?
- Мм... Может, не надо? - казалось, он спрашивал больше самого себя, чем меня.
 - Да что с тобой творится?
 Моцарт резко выдохнул, зажмурившись, и, внезапно, он приподнялся и коснулся моих губ своими. Сказать, что я оторопел - значит ничего не сказать. Меня будто тараном в грудь ударили, и мне казалось, я наблюдаю за этим со стороны. Ох... Амадей меня поцеловал! Прямо в губы поцеловал! Он целовался совершенно неумело. Я прикрыл глаза, сдерживая дрожь волнения, и обнял его за талию. Где-то в голове проскальзывали мысли "неправильно" и "нельзя" и еще какие-то факты против происходящего, но рациональность была в тот момент настолько до лампочки, что я не обратил на это никакого внимания. Ведь меня, черт возьми, только что поцеловал тот человек, в которого я влюблен. Все мои ощущения сосредоточились на осязании. Его кожа, казалось, горела - я провел ладонью по его щеке, коснулся виска, взъерошил пальцами волосы, ощущая его дрожь - ему страшно... Он неловко повалил меня на диван, видимо, поняв - я не против, не сопротивляюсь. Его глаза, затуманенные и испуганные оказались напротив моих - я увидел краску смущения на его лице. - Я тебе нравлюсь? - спросил он, нависнув надо мной. Я взлохматил его волосы снова, притягивая к себе. - Я люблю тебя, дурак. Мне казалось, сейчас это все стало так ясно, так понятно... Он провел пальцами по моей груди, опустив взгляд. Его ладонь скользнула по моему колену, бедру, возвратилась к груди, легко поглаживая кожу сквозь ткань. - Прикасаться к тебе так приятно... - немного рассеянно отметил он, как будто во сне. Я обнял его за шею, притянул к себе и впился в его губы поцелуем. Жестко - мне всегда было присуще доминантное поведение. От его легких, но таких интимных прикосновений мне просто сорвало крышу. Я оставил его губы в покое, начав зацеловывать шею, и вздрогнул от первого стона, сорвавшегося с губ Вольфганга.
 Я коснулся губами его ключицы, оттянув ворот джемпера, а потом и вовсе содрал его с мальчишки, с каждым моим прикосновением с его губ срывались тихие, томные вздохи. Я сам чуть не стонал от счастья, от того, что он так вздыхает из-за моих действий. На одну ночь я вырву его из коготков девушки, одну ночь он будет моим, даже если эта самая ночь будет первой и последней. Я не должен так делать... Я укусил его за шею, оставляя легкий красный след на светлой, золотистой коже - Амадей жарко выдохнул мне на ухо... Осторожно приподняв его за талию, я сжал его в объятиях, одной рукой гладя по спине, а второй неторопливо и ласково проводя по бедрам. 
Пальцы Вольфганга, сжимающиеся на моих плечах, его тихие вздохи и легкая дрожь - это дурманило мою голову. Я терял рассудок от прикосновений к его коже. Ами мягко скользнул ладонями по моей спине, после чего его пальцы переместились ко мне на грудь и быстро расстегнули мою рубашку. Это было разрешение. Никакого насилия. Я стянул рубашку, с наслаждением прижимаясь к мальчишке, получая удовольствие от соприкосновений с горячей кожей... Он заерзал, извился подо мной, прильнув, потерся о меня, будто большой кот, прижался бедрами, притянул снова и поцеловал в губы, на что я ответил с почти животным возбуждением и страстью. Мне хотелось, чтобы он открыл глаза, посмотрев на меня дерзко, как он это сделал бы в другой ситуации, но я прекрасно понимал - ему страшно, и я должен быть настолько нежен и аккуратен, насколько это возможно и невозможно. Я задержал ладони на его ягодицах, после чего стянул джинсы, на что Вольфганг отреагировал легким стоном - так было легче, свободнее. Я коснулся губами его шеи, потом плеч, ключиц, после чего спустился к груди, потом к животу, оставляя на коже яркие цветы поцелуев. Вольфганг только вздыхал, взъерошивая мои волосы и запрокидывая назад свою голову.
 Кажется, ласки вскружили голову и ему... В любом случае, что бы то ни было, я не собирался останавливаться. Не хотел, не мог. У него были немного сладкие от мармелада губы... "Какой хрупкий и маленький без одежды," - подумал я отстраненно, любуясь тонкими руками, изящной шеей. Он такой худой... Я поцеловал его руку, проведя языком по запястью, прикоснулся губами к сгибу локтя, снова поцеловал в плечо. Рукой скользнув за пояс боксеров, я мягко провел пальцами по изгибу бедра и прошелся ладонью по его паху, едва касаясь. Ами тут же поджал колени и сдвинул их, простонав мне на ухо. Я подумал было, что ему неприятно, пока не услышал: - Антонио... Еще... Я прерывисто вздохнул, раздвигая его ноги, и прошелся ладонями по внутренней стороне его бедра... Пальцы Вольфганга пытались дотянуться до моего пояса - я поднялся наверх, пусть снимет, если ему хочется... Выгнувшись и приподнявшись, он с видимым удовольствием прошелся ладонью по моей груди, обрисовывая мышцы и линии тела, после чего все же расстегнул мой ремень и резко дернул штаны вниз, безуспешно пытаясь стянуть их полностью. Я отвлекся от поцелуев и помог ему.
 Вольфганг, как мог, отвечал на мои ласки, неумело и все еще скованно. Девственник, проскользнула мысль у меня в голове. Он только гладил меня по плечам, не зная, куда деть свои руки, и смотрел на меня, приоткрывая глаза, покусывал губы, смущенный, и снова жмурился, чуть слышно постанывая... Почему он на это решился?.. Рукой я снова прошелся по ягодицам, спуская белье, скользнул по промежности, повторяя понравившееся ему движение. Интересно, какие еще у него эрогеные зоны... Я, облизнув губы, снова прикасался к его коже, лаская пальцами его плоть и заставляя его стонать. Эти стоны стоили бы отдельной песни...
 Дотянувшись рукой до столика, я нашарил в ящичке лубрикант. Я ведь не хочу, чтобы ему было больно, нет. В этот момент он прижался ко мне бедрами, выгнувшись, и я тоже не смог сдержать вздоха - никогда мне еще не было так трудно сохранить ровное дыхание, да что там - просто не сорваться и не изнасиловать мальчишку. Я еще раз провел ладонями по худому, изящному телу Моцарта, очерчивая узоры пальцами вокруг пупка. - Щекотно... Выдавив смазки на ладонь, я провел пальцами по ложбинке между ягодицами и нажал на колечко мышц, слегка массируя. - Ммн... - Вольфганг зажмурился, заливаясь краской и сгибая ноги. Я склонился к нему, снова целуя мягкие губы и медленно, нежно, очень и очень осторожно начав растягивать его. - Ан-н-тонио... - всхлипнул он и охнул, вцепившись в мои плечи так сильно, что я чуть не вскрикнул. - Расслабься... - прошептал я ему, - больно не будет... Больно не будет. У меня слишком большой опыт... 
- Х-холодно... Ай! Я выдохнул, едва сдерживая свое напряжение. Нет, милый мой, не так... Убрав пальцы, я раздвинул его ноги - Амадей тут же обвил ими мою талию - и уперся головкой в его вход, накрывая ладонью его член и лаская его легкими прикосновениями, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Двинувшись наконец внутрь, я не смог сдержать стона наслаждения - все равно узко и так... горячо... Амадей вскрикнул, и я остановился, давая привыкнуть и продолжая ласкать его, и наклонился, целуя в губы. Он снова обнял меня, заставляя прижаться к его груди - и откуда столько силы? - отчего я вошел внутрь на всю длину, сорвав с его губ стон - то ли боли, то ли уже наслаждения. - Тебе не больно?.. - Нет. Почти... Немного неприятно, - пробормотал Амадей, сжимая мои плечи и едва касаясь уха губами. Я медленно выдохнул и чуть двинулся, снова услышав стон. - Ммм... Давай... - сладко прошептал он мне на ухо. Я снова двинулся, выходя полностью и снова входя на всю длину, медленно, чтобы не сделать больно, и тихо застонав... Это было будто сон, как будто я до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Я не мог представить, как я раньше жил, сдерживая себя и любя Амадея, желая его... Как я мог так жить, когда он - рядом?
 И вот теперь его тело и душа в моей власти. Он выгибается, стонет, царапая мне спину, извивается подо мной, всхлипывает и вскрикивает, ему нравится, он тоже хочет меня, он прижимается к моей груди и просит о большем...
 Я провел руками по его бедрам, двигая его на себя, прильнув к нему. Его щеки покрылись румянцем, влажные волосы разметались, губы искусаны, алеют от моих поцелуев, пальцы сжимаются и разжимаются, грудь вздымается от бурного дыхания и стонов, а глаза по-прежнему зажмурены... Я снова целовал его - он стонал мне в губы, охая и вскрикивая, хрипло шепча мое имя и требовательно прижимал ближе к себе, как будто ему все еще не хватало тепла, хотя его тело было настолько жарким, что казалось, внутри него бушевал настоящий огонь... Я хрипло и тихо стонал, двигаясь в нем, хрупком, маленьком, любимом - все это было совсем не так, как я представлял, фантазировал.. Возможно, это было куда лучше... Это было восхитительно. Через пару минут он вскрикнул, выгибаясь в наслаждении оргазма и дрожа, и с тихим стоном опустился на кровать, устало выдыхая. Только от наблюдения этого чуда можно было кончить, и я медленно и тихо простонал ему на ухо, почувствовав, как волна наслаждения накрывает и меня вслед за ним... Мы никак не могли восстановить дыхание. Утомленный вид Моцарта дал мне понять, что парень сейчас просто отрубится, не столько от физической усталости, сколько от эмоций. Я стер с него и с себя сперму первым, что попалось под руку - кажется, это было его полотенце - и понес все еще что-то шептавшего мальчишку в постель, уложив его и накрыв одеялом. Думаю, после того, что случилось, можно себе позволить такую роскошь, как обнимать Амадея всю ночь? Он действительно уснул минуты через две. Я вздохнул и прижал его к своей груди, уткнувшись носом в его волосы и проводя пальцами по изгибу бедра. Какое чудо... Неужели он никогда не будет моим?..