Маэстро

САЛЬЕРИ 

Я лежал в постели, разглядывая потолок. Уже неделя прошла - никаких звонков, никаких новостей. Я забывался снова. 
Едва почувствовав движение со стороны, я дернулся - от непривычки. Я скоротал ночь с еще одной девчонкой. Как это было ни странно, но я больше не мог спать с парнями, с того самого момента, как влюбился. Я вообще был удивлен, что могу заняться с кем-то сексом, на самом деле... Сейчас даже эта девушка в моей постели - совершенно неправильное, неестественное зрелище. Я ненавидел себя за то, что пустил ее сюда. Я ненавидел себя за то, что отпустил Вольфганга. Ведь никто не достоин занять его место, и никто не сможет. 
Я взъерошил волосы девушки - каштановые, гладкие... Она была полной противоположностью Вольфгангу - серо-голубые глаза, пышная фигура, вызывающая внешность. Ничего хрупкого. Ничего естественного.
 Она то ли была мелкой актриской, то ли даже вообще стажером, играла в массовке на спектаклях. Как она попала на тот вечер, я даже и не помню. Но она вполне мне подходила. Начать с ней встречаться?..
 Без истории, без фактов биографии. Никто. Самое оно для меня сейчас. 
Она красива. Она не позволяла себе быть некрасивой, молодец, конечно. Она не фыркает, не ругается, не хмурится, не смеется, как ребенок, она даже чихнуть не может не в носовой платок. Ничем не сможет мне навредить... Как же ее зовут... Как-то на «М»... Или на «Ж»... Моника, что ли? Мирей? Марго? Жюли, Жизель, Жаннет, Жозефа? Ни черта не помню. Если бы Ами было так просто забыть. 
Я отвернулся. Если подчиниться его логике, то каждый из нас должен будет забыть друг о друге, завести подружку, семью, детей, что там он еще говорил... Потому что так правильно. Кто сказал? Люди говорят, что самое главное - это любовь. Свой выбор. Или они упускают такую возможность, что мужчина может полюбить мужчину? Или они, эти люди, считают, что это не любовь? Ну, ублюдки, попробуйте мне доказать, что я его не люблю! Я посмеюсь! Да пошло оно все к черту. Я встал с постели, растирая лицо руками и вздыхая. Было прохладно ночью без одежды... Ночь, творчество, подруга, логика, жизнь... Как это все обесценивается, когда нет любви. И хочется исчезнуть, потому что все это - некому отдать. Некому посвятить... Остается что? Только жить дальше. Я слишком гордый был всегда, чтобы убиваться из-за несчастной любви.
 Правда, мне никогда раньше в грудную клетку не запихивали громадный горячий уголь, тлеющий и опаляющий изнутри. Ну ничего. Я привыкну. Какая система... Я отправился на кухню, заварив себе кофе. Все равно не усну. Завтра я, как должно, должен появиться на премьере какого-то фильма - я развлекался составлением саундтреков, а эта девушка с непонятным именем икс пойдет со мной, и достаточно будет нежно придерживать ее за узкую талию и пару раз поцеловать в щеку. 
Меня загримируют так, что последствий бессонной ночи не будет видно. Одежда моей спутницы будет сменена на какое-нибудь очередное эксклюзивное платье. Только факт того, что мы уехали вместе и вернулись вместе, даст повод слухам, которые весьма правдивы. Когда два парня уходят вместе - хрен знает, чем они собираются заняться. Если мужчина уехал с женщиной - они обречены - они точно занимались любовью. Я обречен.
 МОЦАРТ - Это так тебе мама сказала, или ты сам решил? - поинтересовалась Ненни, щелкая клавишами на ноутбуке. - Ой, отстань. Я только вошел в гармонию с самим собой, - пробормотал я, валяясь на кровати, - и я собираюсь решить, что мне делать, с холодным разумом и чистой памятью... - Вольфганг, да ты никак в буддисты подался?.. - Я всего лишь хочу войти в примирение с моими принципами и построенной моделью мира... - отозвался я, усевшись в позу лотоса, или, по крайней мере, попытавшись изобразить нечто подобное. - Фигачь свою систему, она никуда не годится! - посоветовала Наннерль и замолкла, углубившись в свою работу.
 Я думал над тем, как решить это уравнение в сложившейся ситуации. Я действительно принял эту часть себя, и терзания больше не трогали меня. Я лишь хотел решить, что мне делать дальше. И решал я это уже целую неделю. - Почему бы тебе просто не пойти к Антонио и не извиниться? Уж наверное, ему было не очень приятно. - Всему свое время, - философски ответил я. Но, вообще-то, она была права. Нам обоим было больно пережить такое резкое расставание. На самом деле, получив разрешение от родителей, я теперь добивался разрешения от самого себя. И поэтому я решил сконцентрироваться на успокоении и этом так называемом трансе. Не так важно было в идеале исполнять все эти феншуйские штучки, просто мне было жизненно необходимо прекратить свою истерию, и мне это удалось. Я наслаждался отдыхом от волнений; моя психика пришла в норму, разум стал холоден и ясен. Ненни встала, захлопнув крышку ноутбука. - Не знаю, как ты, а я пойду и пообедаю. Заодно телек посмотрю и отдохну немного. - Один экран на другой меняешь? - ухмыльнулся я, открыв один глаз. - Да я с этой работой вообще скоро текст воспринимать не смогу! - возразила Ненни с кухни, - я хочу просто расслабиться. Мои глаза это переживут. - Все так говорят... Повисло молчание, нарушаемое звуками бытовой жизни - хлопки холодильника, грохот посуды, шипение чайника, писк микроволновки... - Ты есть будешь? Это кодовый вопрос. - Буду! Я подскочил с постели и пошел на кухню. - Тогда сам себе положи спагетти, я разогрела их и все, не знаю, сколько тебе. Мясо на сковородке, оно тоже теплое, только возьми салфетку, если пойдешь в комнату, вечно что-нибудь заляпаешь... Я вздохнул. - Да я помню. Спасибо. Она махнула рукой и пошла в комнату. Я переложил макароны на тарелку и отправился в комнату. Моя голова все никак не желала принять информацию вроде «я люблю парня», хотя, казалось бы, что может быть яснее... Мне стоит сначала попытаться. Если не приживусь - я ведь смогу уйти? 
Я сел на диван рядом с Нен и уставился в экран. - Фильмов нет? - хмыкнул я.
 - Есть кое-что поинтереснее, - она кивнула на экран, и я всмотрелся в телевизор внимательнее.
 На экране виднелся Сальери, очевидно, он был не главной фигурой, но это была какая-то... прямая трансляция... Но важно не это. 
Он же вел девушку! За талию обнял... 
Я выронил вилку, с широко раскрытыми глазами уставившись на эту пару.
 - Ну вообще здорово... - вырвалось у меня.
 - А что ты предполагал? Ты ведь не звонил ему неделю, логично, что он решил - все, ты дал ему отбой. Продинамил.
 - Но он гей! - жалобно воскликнул я. - О Боже. Это не значит, что он должен появляться на красной дорожке с мальчиками. Всяко с девушкой он лучше смотрится, - недовольно ответила Наннерль, - да успокойся ты, может, просто подруга, не факт, что они вообще встречаются. 
 И тут, как будто услышав слова моей сестры, Антонио наклонился и осторожно, чтобы не смазать макияж, поцеловал девушку в уголок рта. Я застонал. - Ну, беру свои слова назад, - проговорила сестра. - Кажется, тебе придется теперь отбивать парня у девчонки!
 - Что?! Да кто вообще сказал, что я буду кого-то у кого-то отбивать? - возмущенно возопил я, - это он там целуется со всякими...
 - Не понимаю, чем ты недоволен! - нахмурилась Наннерль, - ты думаешь, что ты можешь гулять с девушками, а Сальери - так целибат соблюдать? И он будет волочиться за тобой вечность? Вольфганг... - Что?! - взорвался я. - Ты зарвался, вот что, мой милый брат. Зарвался. Я задохнулся, желая закричать на нее, но это желание остыло во мне так же резко, как и появилось. Я встал и отнес тарелку на кухню - аппетита больше не было вообще. - Куда ты? - спросила сестра. - Поеду в студию, - откликнулся я, - кое-что нужно сделать. А вечером у меня встреча. -Мм... С кем? - Со Станс, - я поджал губы. 
 Она промолчала, но проводила меня долгим взглядом, как будто хотела сказать мне еще миллион вещей, но сочла это совершенно бесполезным... А возможно, так и было. 
Я поставил тарелку на кухне и, накинув на плечи куртку, отправился в студию. Может, мне научиться водить машину? Я тогда смогу сам ездить, куда захочу... - Пока, - и я закрыл дверь с обратной стороны. На самом деле, идти в студию не было никакой необходимости... Но мне хотелось посмотреть, послушать, найти что-то новое... Мне нравилось быть там. Мне это казалось очень увлекательным. Тем более - с того момента, когда мне не нужно было более избегать Антонио. Сейчас я его там вряд ли встречу... А увы. Я бы ему тоже хотел много чего сказать... Хотя, выйдет ли что-то вразумительное, я не знаю. Не думаю... 
Увы, но Франа на месте не оказалось, был только Жеан, с которым я не осмелился поделиться подробностями моих отношений, поэтому я просто сразу позвонил Станси и сказал, что хочу встретиться. Я знаю, что сейчас она не занята... 

 ***

 Девушка сбежала вниз буквально за пять секунд. Я немного печально улыбнулся ее легким движениям. Все-таки она очень красивая.
 - Вольфганг! - обрадовалась она и кинулась мне на шею. Я чуть неловко обнял ее.
 - Привет.
 - Что-то не так? - спросила она, отстраняясь. Я обхватил ее лицо руками, вглядываясь в него, пожалуй, в последний раз. Один шаг - и передумать уже будет нельзя. Возможно, потом я буду проклинать себя за это. Я всмотрелся в темные большие глаза. Очень красивые. Она хмурила брови.
 - Что случилось? - повторила она.
Я вздохнул.
 - Станс, надо расстаться. Я тебя не люблю. САЛЬЕРИ От целования шеи Стефани меня отвлекла смс. На самом деле, я бы сейчас на что угодно отвлекся, лишь бы не касаться ее, но, наверное, я слишком долго ходил без подружки, увлекшись своим Вольфгангом. Так нельзя. 
Но все будет иначе. Мне пора избавляться от памяти, избавляться от привязанностей. Рано или поздно это меня погубит.
 Я достал телефон, вымученно улыбнувшись девушке. Отправитель: Амадео.
 «Я тебя люблю, Антонио. Если можешь простить - приезжай к восьми часам туда, где мы впервые встретились. Я хочу поговорить»
 Меня будто током прошибло. Я со свистом втянул воздух; сердце сильнее забилось, я ощутил, как кружится голова. 
Как можно?! Чтобы опять пойти по кругу, ссориться, бросать друг другу в лицо обвинения?!.. Нет, пожалуйста. Только не это. Я только начал делать что-то «нормальное», моя жизнь вошла в нормальную колею. Неделю никаких вестей... И как он может просто выдернуть меня и заставить прийти?.. Неужели он думает, что может просто сказать «приходи», и я приду?.. Я потер пальцами висок. 
 - Стефани, я уезжаю. - Куда? - с неудовольствием откликнулась она. - Думаю, это мне еще предстоит выяснить. Возможно... «Возможно, тебе придется распрощаться с этим домом навсегда, дорогая», - вот что я хотел сказать, но не сказал. Я просто не был уверен. - Я ненадолго. Надеюсь... - солгал я, и вышел из комнаты.
 Нацепив кепку, неброскую кофту и солнечные очки, я выбежал из дома, поспешно забрался в машину и завел ее.
 У меня есть полчаса, чтобы добраться до того места, где мы встретились. Не так уж много - и лучше не опаздывать. Ведь я бы душу продал, чтобы еще раз приблизиться к нему. 
 Через двадцать пять минут я был у реки, у того ресторана, где я увидел его, где впервые заговорил. Но никого не было. Он еще не пришел? Или просто не хочет показываться до того момента, как на часах будет ровно восемь?
 Солнце уже садилось за черту горизонта, по городу ползли тени. Мне стало прохладно у реки, и я зашел в ресторан.
 Не дай Бог, это какая-нибудь ловушка... 
Я снял кепку и взъерошил волосы, устало вздыхая. Нервы. Беспокойство. Эмоции. Страх. Стрелка медленно подползла к восьми.
 И тут меня осенило.
 Да я же, черт возьми, не в то место приехал!
 Я ринулся к машине, и снова завел ее, вцепившись в руль пальцами и вдавив педаль акселератора.
 Глупый австрияк! Надо было так и сказать - на площади! Вот ведь любитель шифроваться!
 Я вспомнил, какие эмоции обуревали меня, когда я с наслаждением впитывал, поглощал эту музыку, которую он извлекал из инструмента, он, обычный мальчишка-эмигрант, которого по какой-то фатальной, глупой ошибке одарили божественным даром. С этого началось наше взаимодействие. Наши чувства и наша история. Ехать было не так уж далеко, но я гнал, как сумасшедший, бросая напряженный взгляд на часы. Три минуты... Пять минут... Семь минут... Девять минут. Я тормознул машину у тротуара и выбежал на улицу.
 Облегченный вздох вырвался из моей груди. 
Он сидел на бордюре, как и в тот день, бренчал что-то на гитаре и напевал, пожалуй, не так вдохновенно, скорее просто для себя... Рядом с ним стояла какая-то пара и еще один юноша, слушали. На тротуаре перед ним лежал открытый чехол. В нем лежало несколько монеток и пара купюр. 
Я улыбнулся. Вот шутник... Я так волновался, что опоздаю.
 Его фигура согнулась над инструментом, он слабо покачивался. Золотые волосы растрепались - ни с кем не перепутаю...
 - Ами, - негромко позвал я. Он не услышал. Я подошел к нему и кинул монетку в футляр. - Теперь за твое внимание нужно платить, Вольфганг Амадей Моцарт? - рассмеялся я. Ами поднял на меня лицо и просиял, тут же отложив гитару и бросившись мне на шею.
 - Только не тебе! - хихикнул он; в его голосе мне показались отголоски волнения.
 - Ты ждал меня? Хотел, чтобы я пришел? - Еще бы не хотел, - проговорил он, - я уже начинал волноваться...
 - А все потому, что я сначала пришел в тот ресторанчик у Сены, помнишь? - А позвонить мне и уточнить место встречи тебе не пришло в голову? Я тогда бы и знал заодно, что ты придешь, и не волновался.
 - Прости. Вообще забыл о телефоне, и более того, кажется, его дома оставил. 
 - Ой! А твои смски у тебя никто не прочитает?
 - Да ну тебя. У меня он заблокирован, мне нельзя телефон просто так оставлять - там же куча компромата. Он недоверчиво посмотрел на меня, и я не удержался - прыснул... 
Как хорошо - смеяться... Это так невероятно хорошо! Особенно - вместе с ним.
 - Пошли в машину. Поговорим, - сказал я, - давай, собирай свою лавчонку, бедный уличный музыкант! - Я не бедный! - с гордостью сказал Вольфганг, - сколько, ты думаешь, я тут сижу? - Понятия не имею, - честно ответил я.
 - Пятнадцать минут! За пятнадцать минут - двадцать пять евро. В минуту чуть больше пятидесяти центов зарабатывают бедные уличные музыканты! - Для бедных уличных музыкантов достаточно... - покачал головой я. Да что там - очень много.
 - Но, кажется, с тебя я взял больше всех, - лукаво произнес Моцарт, зачехлив свою гитару. Я игриво щелкнул его по носу. Что же ты со мной сделал, Вольфганг... Забросив гитару на заднее сиденье, он сел в машину; я уже захлопнул дверь с моей стороны.
 - Нам обязательно о чем-то там говорить? - спросил я, повернувшись к нему. В его глазах промелькнула задорная искра, он счастливо улыбнулся. - Совершенно необязательно, - произнес Ами, приподнявшись с сиденья, залез ко мне на колени, уперешись руками в мои плечи, и поцеловал в губы. Я прикрыл глаза. Опять... Все начинается сначала. Но теперь мне не страшно потерять его.
 - Я тебя ненавижу, - проговорил я, оторвавшись от его губ.
 - За что? - его обеспокоенные глаза оказались напротив моих.
 - Ты заставляешь возвращаться.
 Я взъерошил его волосы, наслаждаясь выражением его лица. Абсолютно счастливое. Абсолютно спокойное.
 - Что случилось, Вольфганг? Почему ты решил вернуться? - Я не знаю, - он опустил глаза, - я больше не могу без тебя. - Почему ты не написал мне? Я не слышал о тебе целую неделю.
 - Ох, Антонио... Прости меня, - он уткнулся головой мне в плечо. Я пригладил золотые вихры.
 - Не уходи никуда больше, хорошо, малыш?
 - Ни за что! - с жаром воскликнул он, громко и немного сердито, и снова посмотрел на меня. Я смотрел на его лицо, теперь уже такое знакомое, такое родное... 
Крохотная родинка на линии подбородка, длинные ресницы, тонкая ниточка маленького шрама через бровь, закушенная губа, ямочки на щеках и внимательный взгляд золотисто-ореховых глаз. 
 - Что молчишь? - шепнул он, взъерошивая мои волосы и сбрасывая кепку.
 - Любуюсь, - улыбнулся я и притянул его к себе. Бог видит, как мне не хватало этого тепла... 
 - Расскажи мне, как ты меня полюбил? Пожалуйста, - вдруг попросил Вольфганг, - мне интересно.
 - Если ты думаешь, что было что-то романтичное, то ты ошибаешься, - я виновато вздохнул, - с самого момента нашей встречи я думал, как бы затащить тебя в постель. Ты меня восхитил.
 - Чем? - насторожился Вольфганг. - Ты очень красивый. А потом... Мы сблизились, подружились... - на этом месте он фыркнул, - и ты мне стал дорог. Я, знаешь, все время думал о тебе. И страшно ревновал. Ты так меня поменял, я раньше был капризным балбесом.
 - Поговаривают, не так уж много изменилось, - улыбнулся Вольфганг, - Элизабет Декстер и Кристина о тебе не самого лучшего мнения. - Женщины, - фыркнул я. Ами коснулся моей щеки пальцами.
 - Шершавые, - отметил я немного отстраненно. - Как и у тебя, - отозвался он, - мы же музыканты.

 Мы говорили, говорили, говорили о всяких вещах, как будто были просто друзьями, но интонации наших голосов каждый раз звучали как признание. Это было волшебно. Может, немного платонически. Да что там, иногда один из нас не сдерживался и начинал целовать, мы льнули друг к другу, как будто изголодавшись не столько по близости, сколько по ощущениям. Мы вместе. Может, это было странно и глупо, но да - мы просто сидели в машине, говорили и целовались. На город опустилась ночь, и, пожалуй, только тогда мы опомнились. - Уже одиннадцать часов, - прошептал мне на ухо Ами, и мне было чертовски приятно от его шепота, я таял и плавился, и если бы он только захотел, он бы из меня, пожалуй, веревки вил.
 - Ты торопишься?
 - Нет... Как хорошо... - выдохнул он, опускаясь мне на грудь.
 - Наверное, тебе нужно позвонить сестре? - задумчиво спросил я, перебирая едва блестевшие в свете бульварных фонарей волосы мальчика. - Нет. Я ей сказал, что иду к тебе, так что, если я не вернусь, то я у тебя.
 - Что значит «если»?
 - Ну а вдруг ты меня прогнал бы?
 - Дурак... - я потрепал его по щеке.
 - Ты добился своего. Может, тебе после этого не так уж и важно, чтобы я был рядом. - Хорошо, теперь мы оба знаем, что важно, - вздохнул я.
 - Что дальше, Сальери? - он посмотрел на меня.
 - А что тебя беспокоит, Моцарт? - в тон ему переспросил я. 
 - Ну... Мы же не обычная пара... - он знакомо почесал нос, - мы не можем себе такого позволить.
 - Это почему же? - возмутился я.
 - Потому что мы вот такие. Я не знаю, что он хотел сказать этим «вот такие» - какие? Звезды? Знаменитости? 
 - Нам необязательно кого-то посвящать в это дело, - недовольно отметил я. 
 - Но тогда и придется увиливать, чтобы нас не застукали на горячем.
 - Мм... - мне почему-то так не хотелось об этом говорить... Я на самом деле не знал, что ответить. Мои привязанности не длились больше недели, а теперь, я был уверен, что этот бег остановился, началась другая гонка.
 - Мы на самом деле два соперника.
 - Я не хочу с тобой соперничать. На самом деле, если передо мной станет выбор между музыкой и тобой, я выберу тебя.
 - А я не знаю, что я бы выбрал. Наверное, это разорвало бы меня пополам, - он прикрыл ладонью лоб. Я сам удивлялся, как легко я мог отказаться от, можно сказать, всей своей жизни ради мальчишки. - Что-нибудь придумаем, - сказал я. - Ну что, так и будем сидеть здесь?
 - Ты хочешь домой? - спросил он. Я вспомнил, что у меня дома Стефани. Нужно ее выгнать оттуда.
 - А ты хочешь? 
 - Мне кажется, добром это не закончится, - вздохнул Ами. Я усмехнулся. - Не бойся, не буду я тебя насиловать.
 - Тебе смешно, а у меня задница болела, - смущенно проворчал он и перебрался на свое сиденье.
 - Что ты! Мне вовсе не смешно! - я поднял брови и развел руками, - поедем. Только подожди, мне нужно звонок сделать. Я сейчас выйду заодно воды в автомате куплю, ладно?
 Он кивнул.
 Я вышел из машины, перешел почти пустой бульвар, направляясь к автомату, и набрал телефон девушки (к счастью, телефон я все-таки не забыл дома), которая все еще была у меня дома. - Стефани, - обратился я к ней, - у меня нет времени объяснять. Собирай свои вещи и уходи из дома.
 - Что?! Ты с ума сошел! - раздался в трубке голос девушки.
 - Нет, все, исчезни, и чтобы я тебя больше никогда не видел, - вздохнул я.
 - Это действительно важно. - Ты хотя бы объясни, в чем дело! - воскликнула она.
 - Я сказал, нет времени объяснять! Просто уходи и чтобы ни следа от тебя в доме не осталось! - рявкнул я. - Ты все поняла? - Да, я поняла, - внезапно спокойно ответила она и положила трубку. Наверное, не следовало так жестко... Я купил воду и пошел обратно в машину.

 Всю дорогу до дома он держал меня за руку. Мне это совершенно не мешало - я думал о том, что теперь все будет в порядке. О том, что мы вместе. И мне было очень хорошо, когда я в сотый раз бросал взгляд на наши руки, на его умиротворенное лицо, на губы, изогнутые в довольной улыбке. Его терзало чувство вины. Теперь его нет - что он сделал? Я, когда понял, что меня привлекают люди моего же пола - сначала так же запаниковал, но потом отнесся философски - мол, это только мое дело, а раз мне нравится, то и суда нет. Я с этим и сам легко справился. 
Но Ами... Он другой. Он ведь по-старому воспитан, у него корень жизненных позиций держится на правилах...
 Впрочем, я могу потом об этом с ним поговорить. Я припарковал машину у гаража - потом загонят, если надо. Вольфганг вышел, и я только успел заметить странную искру в его глазах, и тут уже его руки обвили мою шею, а горячие губы жадно накрыли мой рот. Я попятился, упираясь в стену гаража и поддаваясь его натиску. Самозабвенно, мы наслаждались поцелуем, теперь свободно для нас обоих. Все кончено, хеппи-энд...
 Но дома меня ждал сюрприз. Как оказалось, Стефани и не думала никуда уходить. Она сидела на моей постели, нога на ногу, и с гордым видом покачивала в руке стакан с виски. Более того, она даже не то что не собрала свои вещи, она раскидала их по всей спальне, оставив на себе только белье и кружевные чулки.
 Я почувствовал, как румянец гнева заливает мои скулы.
 - Я не уйду отсюда, пока ты не объяснишь, в чем дело. Раз ты так занят, я подожду, - отрезала она.
 - Антонио, - сглотнул Амадей, - это что?.. - он кивнул головой на женщину на моей постели.
 В моей голове пронеслись сразу сотни неправдоподобных вариантов ответа, но я понял, что попал в ловушку. Вот черт. Не нужно было ехать домой, не убедившись, что Стефани уехала. - Я - его девушка, - надменно ответила Стефани. Я нахмурился. Вот сучка. Щеку мне ожгла пощечина. Я, опешив, перевел взгляд на рассерженного Ами. 
Юноша развернулся и вышел из комнаты.
 - А если ты думаешь, что ты можешь приводить своих шлюх и сосаться с ними у меня на виду, а я это буду терпеть - то ты сильно ошибаешься! - бросила Стефани, и, резко встав, отвесила мне еще одну оплеуху. Я взвыл благим матом! Они что, сговорились все тут?! В довесок на меня был вылит стакан с остатками виски, а полурастаявшие кубики льда скользнули за шиворот, обжигая холодом.
 Кипя от злости, я сам покидал все вещи Стефани в подвернувшийся к ее счастью пакет и вышвырнул из окна. Пусть сама бродит под окном, полуголая, и собирает свои шмотки! А мне нужно бежать и объясниться с Амадеем.

 Юношу я нашел на балконе. - Ну и что это за фарс? - спросил он, оборачиваясь ко мне.
 - Прости, - пробормотал я, - я не думал, что ты вернешься. - Да я уже понял... Просто рассердился и не сдержал эмоций. Я как подумал, что ты тут с ней... Я ведь видел вас по телевизору, ты всегда на виду. А я - пришел, выгляжу, как дурак, и знаешь, я очень испугался. Ты тоже меня прости - я вовсе не хотел тебя бить, - слабо улыбнулся он, проводя подушечками пальцев по горевшей огнем скуле.
 - Ох, да я еще удивлен, что ты дал мне пощечину, а не съездил мне в нос кулаком, - усмехнулся я.
 - У меня включена функция «беречь твое лицо», - хихикнул Вольфганг. Я обрадовался, что он не обижается.
 - Где эта девушка? - спросил он.
 - Понятия не имею. - Позвони дворецкому и скажи, чтобы ее проводили до ближайшей станции метро или вообще домой отвезли. Ты вообще тоже хорош - она ведь ни в чем не виновата, а ты так с ней... Между прочим, очень жестоко! 
 - Господи, да она меня не любит. Девяносто девять и девять десятых процентов людей видят во мне возможность привлечь внимание, славу и богатство к самим себе. Она просто разочарована.
 - А я не такой, верно? - он ласково провел ладонью по моей щеке. Я не удержался и схватил его за запястье, заставляя приблизиться. - А ты? Как же твое ненаглядное лупоглазое чудо?
 - Станси-то? Я с ней расстался.
 Я не смог сдержать довольного выдоха.
 - Антонио, - сладко промурлыкал Вольфганг.
 - Дааа?.. - Иди и почини свое лицо. Приложи лед, а то от двойной атаки может остаться синяк.
 Я вздохнул и пошел в ванную, приложил к щеке мокрое холодное полотенце, а заодно сменил одежду.
 Наверное, он прав. Стоит извиниться перед Стефани. Но вот чего ей не следовало делать, так это называть его шлюхой!
 Я нервно вздохнул и вышел.
 - Давай фильм посмотрим? - попросил он.
 - Как в прошлый раз? - спросил я, за что немедленно получил тычок в ребра, - эй!
 - Ты меня смущаешь! Прекрати! - возмутился Вольфганг. - Иди выбирай, какой хочешь, а я все-таки пойду за чаем, - шепнул я ему и развернул в сторону комнаты, не преминув шлепнуть по ягодицам.
 Сам же, придя в гостиную, обратился к дворецкому.
 - Стивен, найди Стефани и выпроводи ее отсюда. Только помягче, без скандала... И принеси чаю со сладостями нам, ладно? - Будет сделано, - поклонился дворецкий. 

 МОЦАРТ - Ненни? Привет, я у Антонио, - я не мог не прибавить немного хвастливого тона. - О Боже... А я у Луи, здорово, да? - раздался сонный голос сестры, - уже первый час! - А вы что... Спите?! - изумился я. - А что мы еще, по-твоему, должны делать, - ехидно поинтересовалась сестра. - Ну, как бы... Мальчик и девочка... - я начал краснеть, - ну черт, Нен!
 - Ох, отстань... Дай мне поспать! Ты у него остаешься?
 - Ага. - Не шалите. Будешь завтра хромать - твой мужчина огребет подзатыльников, - сестра зевнула.
 - Нен, нет! - вспыхнул я.
 - Ничего не хочу слышать! А вообще, уже поздно, ложитесь спать, пацаны... - Мы фильм посмотрим и пойдем, - пообещал я. - Ладно-ладно, - отозвалась Наннерль, - спокойной ночи. - Спокойной. Пошли короткие гудки, и я закрыл телефон. 
 - Ты фильм выбрал? - спросил Антонио, заглянув в комнату.
 - Нет еще. Я с сестрой разговаривал, оказывается, она спит... Знаешь, что она сказала? - я хихикнул и передал точные интонации Наннерль: «Если ты будешь завтра хромать, твой мужчина огребет подзатыльников!». - Эх, что же мне теперь делать... - притворно вздохнул Антонио, а я, прикинув в уме оставшиеся перспективы, быстро ответил:
 - Я не умею! Секунд пять он хлопал ресницами, а потом спросил:
 - Ты о чем? - О минете! - честно ответил я.
 Его как ветром сдуло. Где-то в коридоре я услышал гомерический хохот.
 Я залился краской. Я что-то не то сказал?..
 - Ами, мы же договаривались, - послышался голос Сальери за углом, - сегодня мы просто действительно посмотрим фильм, да и как я... Заставлю тебя, что ли? 
 - Иди сюда, шутник-юморист, - проворчал я, - я не против, но раз мы договаривались... Антонио вздохнул, сел рядом со мной и проговорил:
 - Будь, пожалуйста, немного капризным.
 - Что? - не понял я.
 - Капризным, - повторил он, - я, знаешь, не очень умело могу выражать свои чувства. Но мне хочется исполнять твои прихоти. Я подтянул коленки к себе.
 - От моей капризности ты никуда не денешься, - усмехнулся я, - но так дело не пойдет. Как же всякие зайчики, солнышки и крокозябрики, интимные смски, которые ты так любишь, и обжимания по углам? 
 - Не думаю, что тебе будет приятно, если я буду обзывать тебя каким-нибудь странным прозвищем, - отозвался Сальери. Мне показалось, или он смутился? Я приподнялся, уперся ладонями в его плечи, опрокидывая на диван.
 - В прошлый раз все так и началось, - он изогнул бровь, - а фильм ты даже не включил.
 - Ну не знаю, не знаю я, что смотреть, и вообще, уже поздно, а я одурел от счастья и немного от страха, оставь меня в покое вообще, я хочу провести тест-драйв и опробовать возможности, - я оседлал его.
 - Господи... прохрипел Сальери, - какой же ты костлявый... И кстати, тест-драйв уже был! Так что хватит показывать, какие умные слова ты знаешь.
 - Не смешно! - вспыхнул я. Сальери выдохнул и улыбнулся. Я всмотрелся в красивое лицо.
 - Почему ты такой бледный? - спросил я.
 - Вот потому что, - отозвался он, - а ты почему такой золотой? - Я? - Нет, не ты, я у дивана спрашиваю, - фыркнул Антонио.
 - Не язви мне, - ответил я и лег между ним и спинкой, греясь о теплое тело. - Мне очень-очень хорошо...
 И правда. Не было бабочек в животе, не было сбившегося дыхания - зато было очень спокойно и приятно. На мою талию легла теплая рука.
 - Это, наверное, как раз правильно, - проговорил я, - ты сильнее меня. Я слишком инфантилен, виктимен. Мне следовало бы родиться девушкой, чтобы рядом был кто-то, кто защитит. Я не способен быть ведущим, мне проще подчиниться.
 - Что подтверждает то, что мы созданы друг для друга, - раздался бархатный голос Антонио над моим ухом. Я вздрогнул.
 - Ты спокойно об этом говоришь. Ты ведь непривычен проявлять нежность, ты сам говорил.
 - Видимо, с тобой все иначе. Мне просто общаться, но показывать то, что я на самом деле чувствую - сложно.
 - Не говори так, хорошо? - сердито ответил я, - а то схлопочешь!
 - Чем? Твоими костями? - послышался смешок. Я ткнул его локтем в бок: - Вполне возможно, синьор! 
 Моего уха коснулись его губы. Я вспомнил кое-что. - Знаешь, я понятия не имел, как геи занимаются любовью, - смущенно произнес я, - но, если честно, я догадывался, чем рано или поздно кончится... пребывание рядом с тобой... Я закрыл лицо руками, сгорая от стыда.
 - И?.. - заинтересованно протянул Антонио. - И... Просмотрел пару видео... И когда мы пришли к тебе, после того вечера... Я думал об этом... и мне очень хотелось этого, и я предполагал, что все именно так и может закончиться, я потому и попросился в душ...
 - Ах ты маленький стервец! - ахнул Антонио, - это было не очень хорошо с твоей стороны! Ты рассчитывал на это!
 - Я ничего не рассчитывал! Но предполагал, предполагал! что это может так кончится, поэтому на всякий случай! - я залился краской, кажется, до пяток, уши пылали от смущения. - Отлупить бы тебя, негодяй мелкий! Мне было плохо!
 - Мне тоже! А если хочешь отлупить - я не против твоих экспериментов, но давай немного подождем, а? 
 Он прыснул и потрепал меня по голове. - Ты такой смешной... - Я не смешной, - покачал я головой и повернулся к нему.
 - И еще спасибо за букет... Я, правда, не знал, от кого он, недавно только понял... Наннерль догадывалась, она флористикой увлекается. Спасибо. Он очень красивый был...
 - Пожалуйста, - шепнул он, - я тогда думал, что перестарался...
 - У тебя глаза черные... А раньше были синие и карие. Ты линзами пользуешься? - Да, - признался он, - карий цвет - не самый красивый. Он очень распространен, слишком обыденно для меня.
 - А если бы алмазы валялись на земле в большом количестве, ограненные и сверкающие, то, скажи мне, разве они перестали бы быть красивыми? Их ценность бы упала, но ведь они бы все равно радовали глаз... - пробормотал я, - сейчас на тебе есть линзы?
 - Нет. Просто здесь свет приглушен, и глаза кажутся черными.
 - Очень красивые, - сказал я и поцеловал его. Как хорошо... 

 САЛЬЕРИ Фильм мы опять не посмотрели, но это неважно. Ами просто-напросто уснул на мне, а мне ничего не оставалось, кроме как отнести его в спальню, раздеть и уложить в постель. Я еще долго не мог уснуть, просто лежал рядом и смотрел на него, перебирал пряди волос, или, не сдержавшись, прижимал к себе мальчишку и начинал целовать. Он отбивался сначала и просил дать ему поспать, а потом тоже прижимался ко мне, хихикая сквозь сон и говоря какую-то околесицу - наверное, снилось что-то веселое... 
Моцарт, нахальный мальчишка, ты, наверное, Богом мне послан, чтобы изменить весь мой мир, покромсав его на кусочки и сшив заново! Какой невероятный, живой, теплый, ласковый, какой...
 Чтоб я еще хоть раз отпустил тебя! Больше ты от меня не убежишь, Синдерелла недоделанная... - Антонио, ложись спать, ты уже клюешь носом, - донесся до меня его голос. - А ты чего опять не спишь? - улыбнулся я. - За тобой слежу! - ответил Ами. 
 - Хорошо. Я только умоюсь и приду, ладно? 
 - Черт... я тоже не умылся... - он протер глаза. - Спи давай. Завтра умоешься.
 Он захихикал, как будто я сказал что-то очень смешное, и ответил:
 - Иди давай, а то я соскучиться успею... Я сгонял в ванную и умылся. Странно... Сколько времени прошло? Все началось ранней весной, нет, позже, кажется... Уже было тепло, и мы встретились сначала на бульваре, потом в этом ресторане у Сены, и пошло-поехало, история просто безумная. Нам судьба уготовила тысячи столкновений, чтобы мы уже поняли, дураки такие, что друг без друга - никак... Придя в спальню, я забрался к нему под одеяло и тут же получил укор. Впрочем, он был нежным. - Дурак, я же просил, чтобы ненадолго...
 - Спи, взрослый человек говорит тебе, - шепнул ему я и прижал к себе, придвинув за талию. - Тепло, - сказал он и уснул окончательно. Я погасил ночник.
 - Пожалуйста, Ами, не уходи больше никогда. Он не ответил - уснул. МОЦАРТ Самое сладкое пробуждение из тех, которые когда-либо были у меня в жизни. Я выспался, я лежу рядом с Антонио, мне тепло, и я почти абсолютно счастлив. 
Мне еще было немного страшно за будущее, немного стыдно перед родителями, немного странно от того, что я вообще лежу тут под боком у мужчины, но, кажется, это вполне правильно. Я очень спокоен... И мне хорошо. 
Я никогда раньше не спал в одной постели ни с кем, кроме Нен и родителей. В общем, это классное ощущение, когда ты спишь с любимым. Любое действие приносит удовольствие, помноженное на интимность... Обнять Антонио на улице - конечно, совсем не то же самое, что обнимать его в постели. Это действительно... интимно, лично, что-то только между нами, и обстановка соответствующая... 
Это могло бы послужить заставкой к пасторальному роману девичьих грез, но герои были вполне далеки от мечтаний. Вернее, один из них - я.
 Выбравшись из объятий Антонио, я сбегал в душ (еле нашел ванную комнату в этом ужасающе огромном доме), почистил, наконец, зубы и вернулся в спальню, полный боевого духа и отличного настроения. Солнце уже било в окна ярким светом.
 Я забрался на Антонио, и начал задумчиво водить пальцем по линиям его тела.
 Вот это да. 
 ВОТ ЭТО ДА. 
 Наверное, если я скажу, что мне достался самый-самый парень, то я не преувеличу... Он такой... потрясающий. Может, только со мной, но разве это не еще одно доказательство того, что я особенный для него? Особенный. Я улыбнулся. За какие-то пару месяцев, я поднялся так высоко, что можно было подумать, что кто-то начертил график моей жизни линией вверх - бесконечно вверх, все круче и круче. Это, наверное, самое прекрасное, что могло случиться, и даже если потом у меня это исчезнет - я буду наслаждаться.
 - Что ты делаешь? - раздался сонный и немного игривый голос Антонио. Я обнаружил, что в процессе оглаживания любимого верчу пальцем вокруг соска. - Изучаю, - вздохнул я и поцеловал его в щеку, - я смущаюсь...
 Даже от этого поцелуя мне немного обожгло губы. Слишком я стеснительный, наверное... Позволять что-то делать - еще куда ни шло, а делать самому куда сложнее!
 - Что изучаешь? Ищешь эрогенные зоны? - он открыл один глаз, жмуря второй от солнечного света. 
 - Я думаю... За какие такие заслуги мне достался самый красивый, обаятельный, талантливый и умный мужчина, - вздохнул я, - пришел к выводам, что это аванс, целиком еще нужно заслуживать. - Я думаю, ты уже справился.
 Он сгреб меня в охапку, перевернулся, подмяв меня под себя, и начал целовать... Везде... Я урчал от удовольствия и сжимал его руки; сердце в груди будто то ухало вниз, то поднималось почти к горлу - вот так мне было хорошо...
 Остановившись где-то в районе моего живота, Антонио взглянул на меня. Я покраснел.
 - Прости, я не знал, как ты спишь - в белье или без... Но в удовольствии стащить с тебя всю одежду отказать себе не смог, - прокомментировал он мою наготу.
 - Антонио, прекрати меня подкалывать! - вспыхнул я.
 - Да что я там не видел и не трогал! - возмутился он. - К тому же... Ну, Ами, разве ты против?
 - Против чего? - я сделал непонимающий вид, хотя мои уши уже пылали. - Ммм... - неопределенно промычал он, потершись носом о мой живот. Я застонал... Вот паршивец!
 - Я тебя ненавижу, Антонио, - сказал я, зажмурившись, когда он прижался ко мне. - Лучше люби, мне это больше нравится, - ответил он и нырнул под одеяло.
 Я закусил ладонь, ощутив его руки на своих бедрах.
 - Н-нет... Антонио... Антонио, прекрати, - дрожащим голосом сказал я. Послышался тихий смешок, моего члена коснулся шершавый влажный язык, и...
 - Аах... - сорвалось с моих губ. 
Я зажал рот руками, поджал коленки, которые затряслись от этой ласки, и невольно подался навстречу. Как... хорошо... Боже, никогда не испытывал такого! Ох... Стыдно... 
Головку легонько сжали губы, слегка посасывая, после чего скользнули вниз...
 Я задохнулся от ярких, феерических ощущений и снова непроизвольно дернулся, пытаясь глубже войти... Так сладко, и горячо, и... Одеяло соскользнуло, являя моему взору самую откровенную картину, которую я когда-либо видел.
 Антонио поднял голову. Затуманенные глаза, прикрытые веки, томная улыбка, едва заметный румянец на бледном лице и тихий, чувственный голос:
 - Что... Нравится, малыш?.. 
 Я зажмурился и закрыл лицо подушкой.
 И тут же ощутил, как едва сжалась рука Антонио на моем члене.
 - Ааа... - Убери. Я хочу видеть твое лицо...
 Влажный язык прошелся по промежности, и губы снова сомкнулись вокруг моей плоти. 
Я не мог сдержать стонов - это было просто... слов нет... 
У меня все мысли из головы вылетели, я получал удовольствие от всего, потеряв разум: от его губ и языка, от его ладоней на внутренней стороне моих бедер, чуть щекочущих мой живот черных волос, от скольжения мягкой ткани по коже, от стонов, которые издавали мы оба. Я с ума сходил... - А... Ай! - я пискнул и поджал коленки, задыхаясь от накрывших меня ощущений и толкаясь в рот. Ох...
 - Боожеееее... - простонал я, выгибаясь и дрожа. 
 - Нет, это всего лишь я, - Антонио облизнулся и поднялся ко мне, часто дыша и лукаво прикрыв глаза. - Знаешь, не думал, что ты кончаешь с такими забавными звуками. 
 Я залился краской до самых ушей и уткнулся лицом в подушку, застонав от смущения. Его руки опустились ко мне на плечи, и пальцы были такие теплые. - Тебе понравилось?.. - прозвучало над моим ухом. Я перебрался на грудь к нему.
 - Очень. Настолько, что даже спрашивать не хочу, где ты этому научился... - Вот такая я шлюха, - виновато сказал он. Я сердито посмотрел на него.
 - Не говори так, - и снова уткнулся носом куда-то в его плечо, как будто кожей почувствовав, как он улыбается.
 Пару минут мы просто наслаждались какими-то странными ласками и играми: я исследовал его ключицы и шею, перебирал волосы и целовал скулы; он касался кончиками пальцев моей кожи... Стертые, как у меня - жесткие, шершавые подушечки пальцев... Я не мог удержаться от того, чтобы не начать думать о том, кому еще достались эти ласки. Я думал об этом - но ревности во мне это не вызывало. Скорее какую-то детскую обиду. Почему не раньше? С другой стороны - куда уж раньше? Мне и так всего лишь семнадцать. С его стороны я вообще еще ребенок... - У меня через неделю... - начал он, - через неделю я уеду.
 - Куда? - встрепенулся я.
 - Концерты в других городах, маленькое турне. Мы последние несколько месяцев к этому готовились. У меня будут гастроли в Марселе, Нанте, Лилле, Безансоне, ну и так далее...
 - Хочу с тобой поехать, - проворчал я и потерся носом о его шею.
 - Но у тебя же дела, - усмехнулся Антонио, взъерошивая мои волосы. Я приластился. - Я могу попробовать отпроситься... Если я отпрошусь, я могу с тобой поехать?
 - Думаю, да, почему нет? Тебя ведь не держат в черном теле да в ежовых рукавицах.
 - Ну... Я уже не раз подводил продюсера, и мне даже немного неловко просить об этом, - пожаловался я. - Не расстраивайся. Не отпустят - ничего страшного. Гастроли - дело выматывающее, устанешь еще бегать везде. - С тобой можно устать, даже просто лежа в постели, - подколол его я. Антонио рассмеялся. 
Я заметил, как он изменился с момента нашей встречи. Улыбчивый, теплый. Пару месяцев назад я даже подозревать не мог, что окажусь с ним в одной постели, а теперь... - Ты такой красивый, - выпалил я, и добавил, снова заливаясь краской, -особенно, когда улыбаешься. Он усмехнулся. - Сколько времени?
 - Немного. Часов десять.
 - Ничего себе, ты меня рано разбудил... Завтракать пойдем?
 Я покачал головой.
 - Хочу еще с тобой полежать... - Ленивец...
 - Я не ленивец... - сказал я, - я просто тебя люблю.
 Как переменилось его лицо при этих словах! Он просто просиял, а я понял, что это первый раз, когда я вообще сказал это, вслух, в лицо... Но, кажется, это стало понятно несколько раньше. 
Снова подмяв меня под себя, Антонио снова начал зацеловывать меня - в плечи, щеки, шею... Я отбивался и хихикал. Мне было очень хорошо...
 - Я тоже тебя люблю, - сказал он. - Пойдем все-таки завтракать. Я голодный очень, - он щелкнул зубами около моего уха, и я вздрогнул. 
 - Меня только не съешь...
 - Нет, тебя - ни в коем случае, - усмехнулся он и поднялся, щелкнув меня по носу. Я встал на кровати и попытался дотянуться до его носа, но он отскочил, и я чуть не упал - хорошо, поймать успели.
 - Эй, хулиган! Одевайся, я пока в ванную. - Одеваться обязательно? - уточнил я.
 - Ну... Если ты не стесняешься... - Ну тебя мне точно стесняться нечего.
 - Если ты не забыл, у меня в доме мы не одни, - усмехнулся он и скрылся за дверью.
 Я вспыхнул и поспешно натянул шорты и футболку. Потом подумал и снова их снял... САЛЬЕРИ Уйдя в душ и оставив Ами в спальне, я немного задумался. 
Люди бывают брезгливые и не очень. 
Поцеловал бы он меня сейчас, если бы я его попросил?..
Впрочем, что толку об этом думать. Этот сумасшедший австриец меня любит, и от осознания этого ноги подкашиваются, что там размышлять и подозревать?.. Я просто боюсь опять его потерять из-за какой-нибудь глупости. Я прополоскал волосы - постоянно нужно следить за внешностью, на виду, как-никак, на улице узнают - сразу критика попрет со стороны журналистов. Это тяжело.
 Вообще, Ами прав. Нужно что-то придумать, чтобы объяснить наше с ним постоянное пребывание. Пусть он немного схитрил, и без маски мало у кого может возникнуть мысль, что это «вон тот самый», но все же даже если прикрыться дружбой... Он остается у меня ночевать, мы много времени и раньше проводили вместе, я не удивлюсь, если уже где-то заметили мальчишку, который вьется рядом со мной. Пусть фактов никаких, но слухами земля полнится. Я нервно закусил губу. Возникла мысль о том, чтобы открыть свою ориентацию. Возможность быть с любимым человеком открыто куда важнее, чем любовь фанатов. Только Ами вряд ли на это согласится. 
Я представляю, что могут напридумывать... Конечно, все это ерунда. 
Я помотал головой.
 Я так зависим от общественного мнения... Дверь душа открылась, и фигура мальчишки скользнула ко мне; он обвил мою талию руками и прижался со спины. - И что это? - улыбнулся я.
 - Молчи, а то передумаю... - отозвался он и поцеловал меня, развернув и прижав к стенке. Он немного ниже меня - ему приходится вставать на носки...
 Ноги чуть ослабели, и я подумал, что если вдруг я поскользнусь, то упадут все... 
Я отодвинул душевой шланг, и мы оба плавно опустились, чтобы не упасть.
Прикусив плечо, он потерся о меня всем телом, будто большой кот. Я обнял его за талию одной рукой, провел пальцами по ягодицам, скользнул коленом между его ног... - Ох... - из его груди вырвался стон, слабый, заглушенный шумом воды. Я провел ладонью по его щеке. Его кожа смутно мерцала, влажная, мокрые волосы облепили шею и лоб, на плечах застыли капли. Он был прекрасный и горячий, и он был моим. МОЦАРТ Завтрак мы, конечно, немного отложили. Ни у меня, ни у него дел сегодня не было, поэтому мы принадлежали целиком и всецело друг другу, весь день. Но вечером мне нужно было уехать домой. - Значит, теперь живем долго и счастливо? - спросил я у Антонио, отпивая чай. - Все замечательно? Единороги скачут в небесах, жрут бабочек и... - К черту подробности, - перебил он, смеясь, - кто его знает... Наверное, все это именно так. Рано или поздно нужно же успокоиться... Найти одного человека, с которым хорошо. Я счастлив, что мы с тобой нашли друг друга. - Нашли! - я постучал пальцем по его губам, - складно говоришь, хулиган! Не иначе где-то шпаргалку прячешь!
 - Честное слово, герр Моцарт, никаких шпаргалок! - с честными глазами сказал Антонио.
 - Ты отвезешь меня домой вечером? - А куда тебе нужно? - Мне завтра нужно будет поехать в студию, там привезут варианты сценических костюмов, - я вздохнул и потер нос, - и еще мне нужно будет прослушать запись свою и помочь с обработкой, потому что там есть проблемные фрагменты... Мне будет проще сказать, что можно обрабатывать, а что нет, я-то слышу, как звучит. И еще сайт... С ним будут что-то делать, и я не знаю... Не разбираюсь в компьютерах, но мне нужно будет там поприсутствовать. 
 - А у тебя есть сайт? - заинтересовался Антонио, - можно посмотреть?
 - Посмотри, конечно, - улыбнулся я, - у тебя компьютер есть?
 - Да, конечно, сейчас принесу, - он подскочил, убежал и вскоре вернулся с ноутбуком.
 - Открывай, - сказал я и продиктовал адрес, когда он зашел в интернет. 
 - У тебя тут миленько, - хихикнул он. Я стукнул кулаком его в плечо.
 - Миленько - это котята, а тут нормальный стиль, черный! - Сейчас зарегистрируюсь, - сказал он.
 - А разве ты сидишь в блогах?
 - Анонимно, конечно, а почему нет? Но вообще-то я не общаюсь почти. 
 - Необщительный ты... - Зато читаю с удовольствием. Что это? Я вздохнул. - Окошко «Поговори с Моцартом» или что-то вроде этого. Мне тут вопросы задают. - У тебя уже несколько сотен неотвеченных вопросов. - Ну... 
 - Ответь на что-нибудь, - он передал компьютер мне. Я разместил его на коленях. - Я потом зарегистрируюсь, а ты входи на свой аккаунт. Давай.
 - Тогда ты вопросы выбирать будешь.
 - Вот на этот ответь.
 Я недовольно посмотрел на Антонио - он улыбался.
 «Ты хороший исполнитель и разбираешься в музыке) А какая музыка других современных исполнителей тебе нравится?" Я вздохнул. - Ну ты же знаешь, как я отвечу.
 - Давай, пиши, - он заерзал в нетерпении, улыбаясь. - Вот нахал, - прыснул я и написал: «Пожалуй, все артисты чем-то хороши. Но один определенный есть. Я считаю, что Антонио Сальери заслуженно занимает вершину музыкального Олимпа. С удовольствием слушаю его музыку. Но остальные песни в моем плейлисте, пожалуй, далеко не так новы...»
 Я глянул на довольное лицо Антонио.
 - Ох, до чего же ты падкий на приятные слова, - сказал я, - иди сюда, прекрасный артист, поцелую. - По ответу за поцелуй, - сориентировался он и придвинулся ко мне. Я с удовольствием поцеловал его и сказал: - Ты должен был родиться бизнесменом... У тебя губы сейчас, как кофе!
 - Это связано? - опешил Антонио. Я усмехнулся.
 - Нисколько. Это два разных факта! - Ответь еще, - сказал он, указывая на экран, - на этот.
 «Ты австриец, но у тебя очень хороший французский!))) Думаешь учить еще какой-нибудь язык?» Я ответил: «Не думаю, что я обладаю способностями к изучению языков. Я совершенно не говорю по-английски, но если выпадет возможность, то я бы выучился говорить на английском. И может, испанском или итальянском... Мне кажется, звучание речи очень красивое)» - Может быть? - переспросил Антонио. - Может быть. Я неуч, и пока учиться не собираюсь, - вздохнул я.
 - Скажи что-нибудь на немецком.
 - Ну! Не люблю, когда так говорят. Скажи хотя бы, что... И вообще, ты же все равно ничего не поймешь. 
 - Это верно... - он усмехнулся.
 - А ты этим пользовался без зазрения совести! Ну-ка признавайся, что ты там бормотал на итальянском?! - моментально завелся я, вспомнив эту уловку. - Ничего неприличного, - ответил он, - я не помню дословно, что я тогда сказал, уже столько времени прошло!
 Я отложил ноутбук и повалил его на диван.
 - Так всегда будет?.. - спросил он, - я не привык к таким играм... - Будешь привыкать. Тебе неприятно?
 - Конечно, приятно! - он немного покраснел, - но я смущаюсь...
 - Иметь меня он не стесняется, а как проявить нежность, так сразу просыпается маленькая девочка в нашем брутальном итальянце! - вздохнул я, - давай, назови меня котенком.
 - Чего? - опешил он. - Да, котенком, мусечкой, лапуней или еще чем-нибудь вроде этого. Хоть крокозябриком. Бить не буду, обещаю.
 - Не могу! - простонал он и отвернулся, - Ами, мне скоро двадцать три! Ты от взрослого, в общем-то, человека просишь просто невозможного! - Судя по твоей реакции, не очень ты и взрослый. Давай, назови. Ничего страшного в этом нет, - я потеребил его за руку. 
 - Ты смеяться будешь, - он скосил на меня глаза. Я заерзал.
 - Не буду, мне приятно станет. Ну назови! 
 - Я не привык.
 - Не отнекивайся. Называй. - Ну какой в этом смысл, Ами? Какие-то глупые прозвища... - Ничего не глупые! Это очень интимно. Не понравится - я тебя не буду заставлять, но ты мог бы попробовать! - Я не хочу... - Назови, - непререкаемым голосом сказал я. Он вздохнул и закрыл глаза. - Солнце... Господи, какое счастье! Хотелось бы верить, что так будет всегда. - Давай я завтра тебя сам отвезу? Всегда. - А ты у меня еще на ночь останешься. Всегда. - Мне ведь даже ближе ехать, чем тебе. Действительно, я довезу тебя сам, чего уж там. Я прильнул к теплой груди. Конечно, я останусь еще на одну ночь.