Маэстро

Глава 2 - Господи, Вольфганг! Это потрясающе!!! - кричала Наннерль, расхаживая по квартире. Ее шаг стал шире, увереннее, на лице сияла улыбка, она то и дело подходила ко мне и начинала целовать в щеки. Я думал, что она скоро протрет мне лицо губами, но Ненни снова вскакивала и начинала ходить по квартире, продолжая восклицать: «Вольфганг! Это изумительно! Не верю своим глазам!» А я смущался и краснел, потупляясь и тихо улыбаясь радости сестры... Ведь это так много для нее значило. Возможно, она скажет своим нетерпеливым детям, что берет отпуск, и целиком займется учебой, и отдохнет, наконец. Я знал, как она устает, целыми ночами не спит, потому что утром - учеба, днем - уроки, вечером - дополнительные курсы, и ночью - дополнительная подготовка. Домашнее обучение - по книгам, по лекциям, иногда я находил сестру спящей прямо на столе. Много раз она оставалась ночевать в университете - пряталась у подруг в общежитии, чтобы не тратить время на дорогу домой. Бедная сестричка! Зато теперь такого не будет. Если даже она не согласится - я ее ЗАСТАВЛЮ хотя бы неделю отдохнуть, потому что иначе у нее будет нервный срыв. Пусть хотя бы выспится... Да и мне бы не мешало. Но пока я просто сидел и радовался счастью сестры. - Ненни, давай деньги распределим. - Точно. Вольфганг, отдели нам нужную сумму на квартиру и питание, на месяц. Сколько это? Я быстро посчитал. - Оставшуюся сумму подели на три части... С одной трети раздать долги, остальные две трети отослать родителям. Переведешь или мне это сделать? Нужно через Центральный Французский. Иначе папа не доберется... Или может, самим отвезти? Теперь мы можем взять небольшой отдых и съездить навестить родителей... Ох, Вольфганг, это же так замечательно!.. Я ничего не сказал. Смутное беспокойство грызло мою душу. Как будто за этот мимолетный успех потом придется дорого платить... Я отвернулся. В окне был виден цветущий красочный Париж... - Ненни, тут ещё остается немного денег. Может, сегодня вечером... Немного отдохнем? В конце концов, и на нашей улице праздник. А когда мы в последний раз устраивали себе отдых? - Но Вольфганг... - Ну согласись, Ненни... Мы можем и Элли пригласить, и ее сестру... - Да? Ну, может, ты и прав... Но не стоит слишком... - Ну ладно тебе, когда ты в последний раз выходила танцевать на площадку? У меня ведь такая красивая сестренка, и до сих пор ходит без жениха, - я ласково улыбнулся Наннерль, и она опустила глаза, принимая маленький укоризненный комплимент. - Хорошо... Тогда я буду самая красивая, - она хихикнула и быстро чмокнула меня в щеку, - только давай завтра. Сегодня я не могу - у меня курсы, а я не хочу их пропускать. А завтра я буду свободна. - Договорились! Только не смей увиливать. Не вздумай! - я строго покачал пальцем перед ее носом. Завтра, так завтра. Но уж очень хотелось... Я снова успею сходить куда-нибудь и поиграть на гитаре. Возможно, я заработаю ещё немного денег... Но не стоит ходить на бульвар - все-таки гостеприимством дядьки полицейского злоупотреблять не стоит. - Ужинать будешь? - спросила сестра, задумавшись о чем-то. Я рассеянно ответил согласием, хотя было ещё довольно рано для ужина - половина шестого, но пока ещё Ненни приготовит... Мы оба с сестричкой умели готовить - мне пришлось научиться, потому что иначе я бы просто умер с голоду, когда сестры не было дома. Но, в конце концов, это было не так сложно. - Вольфганг... - Наннерль села на мою постель и взяла меня за руку. Я почувствовал что-то неладное. - Вольфганг, я всегда говорила, что у тебя потрясающий талант к музыке... Может, ты серьезно этим займешься? - Ох, Ненни... - я впал в замешательство. Серьезно - стать музыкантом? С другой стороны - я ничего не умею... Я даже школу не закончил - что мне ещё остается, кроме музыки? - По-хорошему, ты права... Но я немного боюсь. Сейчас много музыкантов, зачем я? Да и сложно все это - продюсеры, клипы, режиссеры, пусть даже я и достигну успеха - у меня не останется времени ни на семью, ни на какую-либо личную жизнь. - Но тебе же нравится музыка, Ами! - возразила Ненни, - и ты сможешь целиком посвятить себя ей и забыть о заботах! Ведь все деньги, которые идут на нашу семью, зарабатываешь по большей части ты... Я не хочу, чтобы ты всю жизнь был мальчиком на побегушках, Вольфганг, - она усадила меня рядом и ласково потрепала по щеке. - Каждый заслуживает право на счастье, и мне кажется, ты уже это право отработал… - Может, ты и права. Я думаю, что если шанс подвернется, то я соглашусь. Ты же знаешь, что я люблю сочинять новое, - я улыбнулся. Почему бы и нет? Если Ненни не против, а я смогу просто взять и стать музыкантом - именно на сцене! Если мне подвернется такой случай, я соглашусь. Да и неужели у меня вообще не будет никакого свободного времени? Будет! Я же не смогу все время сочинять песни. Ох, ну что я такое думаю, то, что людям понравилось, как я играю, ещё не значит, что под моими окнами выстроится ряд желающих заполучить меня как музыканта!.. Никто мне не предложил работы.... - Обязательно подвернется, Вольфганг, не пройдет и недели, а ты уже будешь выступать. Я уверена в этом. Я тебе сто раз говорила - у тебя гений... - Ты преувеличиваешь, Ненни, правда... - Нисколько. У тебя, как это... Музыка вместо крови по жилам течет. Это твой талант... Ох, Вольфганг, я так рада! Я улыбнулся и взял свою гитару из чехла. Милая, родная гитара... - Спасибо, Ненни... На самом деле ты мне очень помогла. Ведь это твой подарок, - я пристроил инструмент на коленях и начал наигрывать что-то веселое, не особенно задумываясь над тем, что я, собственно, играю. Сестра потрепала меня по щеке. - Я пойду готовить, Ами. Мне рис сварить или картошку? - Свари картошку, рис уже не могу кушать... Спасибо. - Ага... Ты тут смотри не заиграйся, за полчаса ужин готов будет. Наннерль упорхнула на кухню, и вскоре послышалось шипение сковородки, стук молотка, и резкий дробный звук ножа. Я погрузился в воспоминания о Станси. Милашка... Я перебрал струны, извлекая что-то легко-романтичное. А куда я положил их телефон?.. Я достал бумажку с номером. 
«Мы с Ненни собираемся посидеть завтра где-нибудь в уютном местечке. Приходи с сестрой, поближе познакомимся. Вольфганг»
Клик - сообщение отправлено. Ну вот, все - назад не свернешь, я пригласил девушек. А завтра у нас что? Кажется, у Луи выходной, можно и Альберто пригласить. Они с Луисом два сапога - пара, да и не будем мы особенно там разгуливаться... Я задумывался о предстоящем нам походе в ресторан (бар, клуб, кафе - нужное подчеркнуть), и, честно говоря, начинал волноваться. Снова вспомнил Станси... Мне очень хотелось ей понравиться. Честно, хотелось только понравиться... Я сжал гриф пальцами и случайно извлек фальшивую ноту. Блин... Эта девчонка мне голову вскружила... Черт...


 ***
 - Чеооооооооооооорт! - я носился по комнате и расшвыривал вещи. Стоило мне забыться, как я увидел новость - в интернете в МузНьюз - угадайте, про кого? Про долбаного уличного гитариста! Я перевернул стол и яростно швырнул хрупкую стекляшку в стену. Пох! Все потом заменят, а мне сейчас нужно выбросить эту ярость! Возможно, такое бешенство - всего лишь следствие пьянства, но я хотел убить его, убить чертова гения... Ненавижу, ненавижу его! Я остановился, хрипло и часто дыша. Вокруг меня - разгром, в голове - бедлам, в душе - бардак... Как я могу быть самим собой в таком положении?! Я подобрал разлохмаченные остатки своей гитары и тут же брезгливо поморщился и откинул ее. Гриф жалобно хрустнул. Ничего, Стивен другую такую же купит, плевать... Что я, гитар не ломал? Я окинул взглядом бардак и вышел из комнаты, велев прибраться. Хочу есть... - Стивен. Сделай ужин. Быстро. Я накинул черную куртку и вышел в столовую. По телеку тоже крутили выступление мальчишки - у меня почти круглосуточно включен музыкальный канал. Я и не заметил, как его снимали на камеру! Наверно, с мобильного телефона - качество записи было ужасным. Я скрипнул зубами. Ну, ещё и на телевидение пробрался, властелин пафосных интернетных роликов! Да иди ты в задницу! - Сейчас личность уличного музыканта-гения неизвестна, но если ещё раз он появится на улицах Парижа, наши репортеры несомненно, расспросят его. Если только юный талант не очарует своей музыкой снова! - заливалась ведущая. Дурацкий обзорник. Никогда не любил, когда они показывали ролики про уличных музыкантов. И что самое главное - я был, наверное, единственным, кто действительно мог ОЦЕНИТЬ его музыку, а не пялиться на него в приступе блаженства, как удав на кролика! И... блядский музыкант!!! Не выдержав своей ярости, я швырнул первой попавшейся чашкой в телевизор. К черту! Я развернулся на каблуках и отправился спать. *** - Я уже собирался спать, когда вскрик моей сестры остановил меня. Что там?! Оказалось, Ненни всего лишь усмотрела в телевизоре... Еще мгновение и у меня тоже челюсть отпала. На экране был я! О Боже! - Что это? Какого черта? - Напоролась на новости музыкального канала. Какой-то любитель снял тебя на телефон и этот ролик в интернет попал... Ну и вот, - она махнула рукой. - Блииииин, моя рожа засветилась. Не очень хорошо, не думаешь? - спросил я, вглядываясь в экран. Качество ролика было плохое, шум, видео раcплывалось, но я узнавал родные сердцу нотки. - Да ладно, вместо твоего лица видна только расплывающаяся морда, - бросила Наннерль. - Разве ты не рад, что попал на экран? - Не особо. Играть на улице - не есть хорошо, помнишь? - Видимо, не только я считаю, что у тебя талант. Вольфганг... Даю тебе слово, завтра же тебя поймают и предложат контракт, если там, под дверью, ещё не стоит толпа продюсеров! - Ненни, ты преувеличиваешь... Ну какая к чертовой матери толпа продюсеров? На всякий случай, я проверил, не стоят ли, в самом деле, посторонние под моей дверью - но пока никого не было, и слава Богу. Уфф... Каким образом я попал на телеэкран? Слава Богу, мое лицо скрыто за кепкой, и никто меня не может узнать... Я просто смущался. У меня же много знакомых - и тут я по телевизору! - Тебя хотят. Тебе обязательно надо пойти и сыграть ещё, - сказала Наннерль, не отрываясь от экрана. - Видишь, всем нравится твоя музыка! - Хорошо, Ненни. Я пойду завтра в парк... Только если меня на клочки порвут, то виновата будешь ты! - прошептал я, просматривая комментарии к моему выступлению. Внизу видео бежала строка хвалебных од в мою честь... Юный гений... Талант... Маэстро... Тоже мне Маэстро! Да мало ли кого там на телефон снимают? Тысячи роликов из интернета попадают на телеэкран каждый день - подумаешь! Ничего особенного. Просто какой-то обзорник выбрал ролик и теперь не поскупился придать понтов видео. Ничего особенного. Я приложил руку к груди - там, в кармашке, лежала утаенная купюра с надписью от неизвестного. Это был самый приятный комплимент. Вызов, угроза - сам факт признания конкуренции зажигал огонь азарта в сердце и призывал к борьбе, заставляя ухмылку появиться на лице и принять игру. Пойду завтра в парк... А потом - ресторан и Станси... Телевизор мигнул и погас. - Садись... Мы будем ужинать... - Наннерль... Есть кое-что показать тебе. Я достал купюру и показал сестре. Она вгляделась в строчку, уже что-то засунув в рот и, нахмурив брови, отодвинулась от бумажки. - Не нравится мне это, Ами... Оставь ее себе. С этой надписью она никуда не годится, но как сувенир - отличная штука. Ты смотри, маркер насквозь бумагу прожег! Эх... Тебе картошку класть? Я кивнул и сел за стол, разглядывая каллиграфический почерк. Круглая «о». Мелкий, убористый.. И хвостики букв, выпрыгивающие из этой черты, как гребки волн. Кто это написал? Интересно было бы с ним познакомиться... Я спрятал эту купюру и пододвинул к себе тарелку. Надо же, как поздно... Пора уже ложиться спать. Как-то тревожно... За окном сверкнула молния. Странно, ведь утром было так солнечно, ни облачка! Когда сумели собраться облака? Где-то далеко прогремел гром. Может, ливень пройдет стороной, не задев нас? Не хотелось бы завтра на мокрых лавках сидеть... Я покончил с ужином и пошел в ванную. Пять минут страданий по поводу внешности - и я все-таки умылся. Раскаты грома рокотали, приглушенные стенами дома. Гроза меня пугала и восхищала. С одной стороны - молния, страшно и опасно, с другой - чертовски красиво, когда нервная ломаная дуга пронзает черную темень свинцовых туч... И тогда облака озаряются беглым розоватым светом, легким кружевом прорисовываясь друг за другом и прячась в бесконечной череде своих перистых мрачных клочьев... Тонкие деревья гнутся, размахивая из стороны в сторону своими кронами, листья бешено дрожат и срываются, увлекаемые бурным потоком ветра... Я поспешил в свою комнату. За окном уже сворачивался тугим комком облаков ураган. Я забрался под одеяло, накинув его на свою голову, и уставился за окно. Мало света, и ничего не было видно, но молнии были что надо - толстые, частые, узорчатые... Страшная гроза... Гром практически не переставал греметь. Как уснуть при таком раскладе? Я устало вздохнул и свернулся клубком под одеялом, прижавшись к стене, обнял свои коленки, спрятал голову под подушку - чтобы гром не так доставал - и выставил наружу только свой нос, чтобы дышать. И сон вскорости пришел ко мне... Такой же неспокойный, как и шторм за окном. *** Шторм за окном бесновался. Ненавижу грозу! Дождь, ветер, да ещё и этот гром, который поминутно заставляет меня вздрагивать... Я поморщился. Завтра напряженный день. Сегодня я и так слинял от большинства своих дел, и завтра придется поднапрячься. Но ничего не поделаешь - настроение было ужасным, из-за того, что какого-то мальчишку поставили рядом со мной! Мелкий пацан... Я достал нервными дрожащими пальцами сигарету и закурил. Что там завтра? Встреча с Хальбаффеном... Обсуждение нового клипа. Потом - все-таки интервью с Декстер. Ей-Богу, если она придет опять с этим видом бедной девочки-нищенки, у которой нет даже денег на нормальное платье, то я вообще откажусь с ней встречаться! Невозможно видеть эти слезливые глаза... А потом - «дружеская встреча» певцов и актеров в каком-то ресторане. Нужно осведомиться, в каком именно, Роджер знает. Я затянулся и посмотрел на часы. Два часа ночи... Я отправился спать, но уснуть удалось на какие-то два часа, и то это был не сон, а скорее бессознательный бред, и я никак не мог забыться - удалиться от событий сегодняшнего дня. Стереть все, хотя бы на пару часов... Я вдохнул табачный дым... Все равно люблю больше сигареты - не в пример богатеньким нуворишам, которые стремятся привыкнуть к сигарам или сигариллам в свои едва 25. Нет уж, увольте. Я, в отличие от этих внезапно и совершенно случайно разбогатевших мудаков, не буду выпендриваться, а буду травиться так, как мне захочется. Буду курить сигареты... Единственное, что я прошу - это нормальный кофе с утра! Неужели это так трудно выполнить? Ах... Ну почему же. Если никто из слуг не может заняться тем, для чего их наняли, то хотя бы пусть учатся на месте! Хорошо, что Роджер за этим следит... Я уставился за окно и меланхолично разглядывал волнистый узор темных облаков, озаряемых изнутри текучей волной электричества. Не пойму, что люди в этом находят прекрасного, страшного или загадочного. Молнии бьют в землю достаточно редко, а единственное - что может испугать - этот внезапный раскат грома. Гром меня всегда раздражал... Как внезапно ударит! Сразу нервы, сразу депрессия... Между прочим, у меня тонкая и нежная психика! Я скривил губы и отошел от окна, задернув тяжелую штору. Впрочем, есть что-то в этом шуме навязчивое... Даже безобразный рокот воплотил в себе некий ритм. Интересно, как бы это было на бумаге? На струнах? Хм... Эта идея захватывает. Я сел за фортепиано и прислушался к слабому отзвуку грома. Попробовал нижние клавиши, чтобы точнее подобрать тон - ведь каждый звук - будь он хоть ударом камня о камень - все равно имеет свою тональность. Клавиши пробежали под моими пальцами, и я сразу взял гротескный, неровный аккорд. Хорошо... Я задумался. Пальцы забегали по клавишам, повинующиеся тонкому расчету формулы, выработанной для образования новой ноты после всех, что уже были нажаты... Гениальный алгоритм, преобразующийся в совершенную мелодию. Нравится, мне нравится!!! Я с гневным восторгом, вторя ливню за окном, ударил по клавишам, вжимая их до предела и выжимая яростный звук до последней капли. Фортепиано кашляло, огрызалось, ревело, ругалось, но в таком невероятно яростном и злобном дисбалансе была странная красота. О да! Если в это безумие добавить ударных и тонкое завывание струн - получится замечательно. Нет нужды записывать - я все запомню... Теперь нужны только слова для этой песни... Ассоциации, за которые можно ухватиться. Изображения в голове. И потом - преобразование в строки, каким-то чудом рифмующиеся между собой. Странно, чудно, бессмысленно, но так прекрасно! Я улыбнулся, закрывая глаза и снова нежно пробегаясь пальцами по клавишам. Эмоция получила выплеск. Благотворный, опустошающий выплеск. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Все-таки я немного устал ото всех этих переживаний... Что-то даже голова кружится. Раскаты грома будто в отдалении звучат... Интересно, где сейчас этот мальчик? И что он делает? Наверное, уже спит в своей постели... Честно говоря, здорово было бы с ним познакомиться. Откровенно говоря, сочинение музыки привело меня в настолько благодушное настроение, что я уже расслабленно улыбался сам себе, глядя в потолок, и даже испытывал некоторую симпатию к неизвестному мальчишке, приведшему меня в такое необычное чувство. Ведь, по сути, он был некоторым образом, толкнувшим меня на этот выплеск... Завтра стоит поговорить об этом с Хальбаффеном, хотя и нет никакого желания видеть его обезьянью рожу, равно как и обгрызенные ногти Декстер, которой при всей ее зарплате не хватает денег на маникюр. Завтра столько дел! Пора бы и поспать...

 *** 
 Сегодня столько дел!!! Я подскочил по привычке рано, но тут же успокоился, вспомнив, что я пока безработный и мне можно никуда не торопиться. Я ощущал некий внутренний подъем - от вчерашней тревоги не осталось и следа. Ненни, наверное, уже ушла... Я лег обратно на подушку, ощущая невозможное блаженство от того, что можно поваляться в постели и немного подремать. Свет из окна был немного приглушенным и не резал глаза - было пасмурно. Конечно, если мы пойдем в ресторан, то не особо важно, будет ли вечер ясным или пасмурным, но... Я знал одно местечко, в котором всегда хотел побывать с компанией. Это был ресторан посередине реки. Он был расположен на острове - конечно, островок был маленький, и иногда уходил под воду, но сам ресторан был расположен не конкретно на острове, а на сваях и подпорках, уходящих в землю и глубже, под дно реки. В полу ресторана были выпилены куски - чтобы деревья могли расти прямо внутри и дальше. Конечно, там можно было сидеть только в летнее время года, но разве сейчас не лето? И было бы здорово, если бы мы там собрались... Там, в этой кафешке, был стеклянный балкончик прямо над рекой, и можно было наблюдать за течением бурной речки и ее перекатов. Конечно, я сам там был только один раз, да и то, когда доставлял подарок ко дню рождения одной женщине. Но мне там безумно понравилось. Наверное, и Станси тоже понравится... Ой! Станси! Я же ей сообщение отправил! Я схватился за свой старенький черно-белый телефон - вот и ответ. Я щелкнул кнопкой. «Время и место. Сегодня вдвоем свободны и маемся от скуки всякой дурью» Вот это мне нравится! Никаких лишних слов - просто прелесть. Без лишних сантиментов, слез и соплей - и вопросов. Я написал ответ. «7 часов. Если дождь - то Farting. Если дождя не будет, то Tune Jing. На острове» Опять щелк - отправлено. Я вздохнул. Мне и надеть-то нечего на встречу... А, есть же рубашка в клетку! Вот и супер. Всегда удивлялся - как это можно стоять перед шкафом по три часа и выбирать, выбирать, выбирать, что сделать, что одеть, как накраситься, как волосы уложить, если все это можно перебрать в голове и прикинуть, как лучше. А потом посмотреть в зеркале и решить - это или все-таки менее открытое или более скрывающее фигуру. Мне вообще не следует беспокоиться - рубашка, она и в Африке - рубашка, не открытая и не закрытая, не красивая и не страшная, не обтягивающая и не висящая до колен. Рубашка, черт возьми, как рубашка... Впрочем, женщину мне никогда не понять. Я встал, помотал головой, чтобы разогнать сонную одурь. Голова отозвалась гудением - кажется, слишком поздно вчера лег, но зато сегодня я отоспался. Как приятно просыпаться без желания убить себя, лишь бы только поспать ещё немного, хотя бы до ворот рая! Или Ада... Зато теперь - я сам проснулся, чувствовал себя более чем отлично, а главное, глаза не раздираю, чуть ли не ногтями открывая слипшиеся веки. На кухне меня ждал холодный кофе с молоком - Ненни знает, что я люблю его. Обычно я покупаю холодный латте в банках - но домашний, вареный, а потом остуженный - это самое лучшее. Я взял кружку - под ней был сложенный листочек бумаги. «Сделала тебе кофе, после универа зайду в магаз. Иди играй - и делай, как сам захочешь =) Ненни» Понятно. Странно... Вчера меня показывали по телевизору... Как это может быть так? Это как-то... неправильно. Вообще неправильно. Так не бывает, так бывает только в сказках. Где же наша социальная мобильность через секс с начальником, замуж за олигарха, и взятки вверх? Да твою ж мать, на улице звезд не подбирают... Если бы я выступал, я бы выступал в маске - с закрытым лицом. Чтобы никто меня не узнал. Я бы не хотел, чтобы меня узнавали на улице. Кстати! А это идея. Я допил кофе и начал одеваться. Как всегда: драные джинсы, футболка, только теперь я достал платок и повязал на шею. А когда играть буду - завяжу лицо. Я взял гитару и кошелек с проездным. В парк долго ехать... Мхм. Я закрыл дверь и отправился из дома по направлению в метро. ***
 Метро... Какое там метро? Я взглянул на бумажку и запомнил наконец станцию, рядом с которой находилось нужное мне кафе. Я не мог понять, почему нельзя просто встретиться у меня дома. Мне, что ли, это интервью нужно? Нет, не мне! Это ей нужно, и я не обязан идти ей навстречу, пусть сама идет к своей цели! Так... - Сантье, станция Сантье, - ответил я на вопрос шофера. Я оглянулся. Нет, мне однозначно была уже неприятна эта машина. Мне бы хотелось черные тона... и деревянные панели... Чтобы все выглядело мрачно. И музыкальные колонки. И вообще... Эта машина уже старая. Пора бы поменять... Нужно сказать Стивену, чтобы он заменил автомобиль. Я закрыл глаза и расслабился. Включить бы какую-нибудь расслабляющую композицию перед морем нервов и дерганья. Я открыл глаза. - Включи AppleLeave. В ответ - щелканье клавиш и звук. Я успокаивался, наслаждаясь красивой незамысловатой мелодией и мысленно поправляя ее - как делал уже сто раз до этого. Воображаемая корректировка мелодий доставляла удовольствие - стоило мне подумать, как бы они все зазвучали после моего исправления. На самом деле я не собирался, конечно, ничего исправлять - тогда композиции потеряли бы свою прелесть. Но... Все-таки, мечтать никто не запрещал. Нота за нотой, капля за каплей, щелчок за щелчком - вот так я доехал до станции Сантье. Успокоенный, умиротворенный, даже почти довольный, я выскочил из машины, прикрываясь солнечными очками - хотя было довольно пасмурно - и козырьком кепки. Подходящая одежда для того, кто для своих сценических выступлений выбирает импозантные костюмы восемнадцатого века. Но мне же идет!.. Хотя, джинсы и черная кожаная куртка однозначно гораздо удобнее. Так, так... Где этот ресторан, в котором мне назначено интервью? Holy Cup. Ничего получше Декстер предложить не могла... Ну что же, хоть так! Даже не хочется думать о том вшивом баре в подвале, куда она затащила меня в прошлый раз. Небось надеялась подцепить и затащить меня в постель. Идиотка! То, что у нее в ее 36 мужа нет, не значит, что я хочу прыгнуть к ней в койку. И не надо предлагать мне спиртные напитки в таком количестве... Я закрыл глаза и сосчитал про себя до десяти, стараясь забыть прошлое «интервью», и убрал прядку со лба, заправляя ее под козырек. Надо бы остричь волосы, эти черные лохмы постоянно лезут в глаза, я выгляжу... Вот, скоро опущусь до уровня Декстер. Надо позвонить Карлу, чтобы он делал оформление в черных тонах и без цветов. Терпеть не могу цветы, это так пошло... А Элизабет Декстер не получит ни одного взгляда даже на мою фотографию, попытайся она хотя бы ещё один раз соблазнить меня со своими обгрызенными ногтями! Я решительно перешел дорогу и зашел в кафе. Ну, слава Богу, вместо уродливой тяжелой музыки здесь был всего лишь шум вентиляторов и ненавязчивые музыкальные композиции, а вместо угрюмых и безобразно резиновых черепов и гитар - хай-тек пастельных тонов. Наверное, бедная журналистка думала, что мне понравится женщина, которая слушает тяжелый рок. Нет, я, конечно, против тяжелого рока ничего не имею, но, черт возьми... Это было ужасно... Краем глаза я приметил белесую зачесанную голову Элизабет и подошел. - Декстер. Бонжур. - Ах! Месье Сальери... - Синьор. Как вы меня все достали со своим месье... Декстер промолчала. Она знала мой характер и понимала, что одна ошибка - и интервью ей не видать, как своих ушей. - Здравствуйте, синьор Сальери... Кофе? - Давай не будем повторять предыдущих ошибок и просто быстро закончим свою работу. Я скосил на нее взгляд, как бы снисходя до этого забитого несчастного существа. Белесые, будто маслом намазанные, волосья, ногти, слава богу, просто под корень стриженные, тональник на лице, имитирующий загорелый тон и помада цвета клубничного йогурта, обильно умастившая ее тонкие губы. Особенно мне понравился «загорелый» треугольник лица на длинной тонкой бледной шее. Омерзительно. Я снова отвернулся, быстро заказал себе самого крепкого «Эрл Грея» - даже если дрянь, Эрл Грей остается самим собой - пить можно. Это я усвоил на интервью с Элизабет. Ну что же, начнем... ***
 Ну, начнем, что ли? Я нацепил платок на свой нос, оставляя открытыми только глаза, и надел кепку, чтобы не было видно глаз. Гитара... Я устроил ее на колене - по привычке, сначала перебрал струны, проверяя настройку. Петь не получится, но нельзя ли сыграть что-то легкое, такое цветочно-весеннее? Вот девушкам такие мелодии нравятся... Я пощекотал свою старенькую любимицу, она отозвалась смеющимся звоном. Ну, пора... В парке было мало народу, и я надеялся, что у меня не будет этого бессовестного вымогания денег, какое я устроил вчера. Я зажал лады, подбирая первый аккорд, и потом понеслось. Игра была сплошным удовольствием, будто я не играл, а пек какую-то сладость - или делал конфетки. Мелодия такая и получилась, такая воздушная, сладкая, карамельная, цветочная, весенняя. Как раз для танцев. Для детей и легкомысленных девиц, которые надувают пузыри из жевачки и любят мороженое, ходят в ярких гетрах и полосатых юбках. Для девочек, которые носят фенечки на руках, вертят наушник, когда идут по улице, напевая песню, для девочек, которые ходят с воздушным шариком и сладкой ватой в парках аттракционов... Для таких городских фей и была моя легкая, вполне незамысловатая песенка. Будто мне в благодарность, выглянуло солнышко, и гитара блеснула мне своим грифом, натертым моими жесткими пальцами до сверкания. Я улыбнулся и заиграл быстрее, перехватывая струны, как будто прыгал с островка на островок - или вернее, играл в игру Твистер, где надо принять сумасшедшую позу и устоять на всех конечностях. Мелодия побежала вприпрыжку, слетающие со струн ноты скакали по камням дорожек, по глянцевым листьям кустов сирени, по фонарям, не светящим, а только преломляющим свет солнца, по скамейкам, на которых уже обосновались несколько влюбленных пар. Ноты нанизывались на лучи солнца, как на нотные полоски. Я представил это себе, и моя мелодия засмеялась, покатилась от хихиканья цветным кубарем по дорожке, сбивая с ног прохожих и вспугивая нервных воробьев. Кусты сирени смешливо затряслись, и я ощутил вокруг себя людей, не поднимая глаз от гитары. Просто мелодия вдруг зазвучала по другому. Словно почувствовав интерес, гитара запела иначе, хвастаясь, показывая свое умение, рассказывала о себе и обо мне. Мелодия перестала смеяться, она весело, взахлеб рассказывала о девчонках, о сахарной вате, о воробьях, о сирени, о роликовых коньках, о напульсниках и фенечках, о косичках и бантах, о новых туфельках и платье, о шарике и о кошке, которая устроилась рядом со мной. Я мурлыкал вместе с этой кошкой, только она мурлыкала сама, а я - мурлыкал гитарой, стараясь подражать дрожащим звуком нежному курлыканью бродяжки. Кошка подошла ко мне и потерлась о руку. Я перестал играть, чем вызвал вздох своей небольшой публики, но какая разница? Кошка меня все равно отвлекла, можно и погладить... Я почесал животное за ушком. Милашка была белой с рыжими пятнами и ласково терлась о руку, жмурилась и мурлыкала. Я отложил гитару и взял ее на колени. Можно и отдохнуть... Кошка потопталась на мне, покружила, но садиться не собиралась. Вместо этого она ступила мягкими лапками на грудь и попыталась дотянуться до лица. Подпускать к лицу я ее намерен не был, поэтому попытался объяснить пушистику, что мои ключицы - не лучшая подставка под передние конечности. Маленькая бродяжница вняла моим безмолвным уверениям и все-таки устроилась на моих коленках. Я погладил ее спинку и посмотрел на дорожку. Вдоль дорожки в ряд стояли слушатели - многие прятали в карман или сумочки мобильные телефоны. Снимали... Опять. Я посмотрел на чехол и вздохнул. Насчет этого я и нервничал. Я играл всего ничего - полтора часа, а футляр полон монеток, купюр по пять и десять евро, и даже парой шоколадок. Какая прелесть... Это меня очень удивляло. Это что, внутренний фактор, харизма заставляет их расстаться с деньгами? Прямо... Ужас какой-то... Но... С другой стороны... Не могу же я сказать: «Берите это обратно!». Деньги нужны, никак не поспоришь. Так что остается возблагодарить небо за чудеса, которые у меня получаются с моей гитарой, и уйти домой, дабы не искушать судьбу. Я зачехлил гитару, подумал, поклонился своим слушателям за внимание и помахал рукой, собираясь домой. Все-таки как-то неловко было на душе. Мне казалось, что я поступал некрасиво... Хотя многие выступают на улицах, но они не получают столько... СТОЛЬКО денег... Я свернул к метро и вдруг заметил, что за мной следует маленькая группа из тех, что слышали меня на дорожке парка. Я заволновался и прибавил шаг. Преследователи тоже поторопились. Я заставил себя не паниковать, и спокойно остановился. Группа тоже остановилась в метрах пяти от меня. Я потоптался на месте, будто ища дорогу, и внезапно сорвался с места, кинувшись в метро и на ходу доставая проездной. Преследовали меня трое человек во главе с некой кошкоподобной женщиной в кроссовках и спортивном костюме. Я со своей гитарой не убегу, если мне не повезет. Кто знает, что они задумали? В конце концов, ограбить бедного гитариста кто угодно может! Сомневаюсь, что я им просто поболтать нужен за чашечкой чаю. Я вломился в метро, шлепнув карточкой по валидатору, и сорвался вниз по лестнице, на всей скорости перебирая ногами. Женщина остановилась у входа, ища в карманах билетик, мужчины поотстали. Я, не раздумывая, прыгнул в вагон на свою станцию. Женщина недовольно на меня посмотрела и яростно затеребила карманы, ища в них проездной. Я вздохнул, - поезд не спешил отбывать. Я начал продираться сквозь толпу и переходить в следующие вагоны. Наконец, я оказался в конечном. Ещё полминуты - и двери наконец захлопнулись, и поезд тронулся. Я обнял свою гитару и уселся на свободное местечко - уже почти час дня, и в метро было достаточно пусто, чтобы найти свободное сиденье. Но достаточно ли людно, чтобы скрыться от преследователей, зайди они в ту же электричку, что и я? Если та женщина все же успела пройти... Ну да ладно. Я вздохнул и сполз немного вниз. Быстрый и внезапный бег сказывался резью в боку. Ну да ничего, не впервой бегаем... А вот и моя остановка. Я выскочил, оглянулся и поспешил к выходу. - Ами! Ами! Ами, ты глухой, что ли, совсем? Я вздрогнул и обернулся. У выхода из метро был Луи, в руках держал банку колы и вальяжным кошачьим шагом приближался ко мне. Я обрадовался. - Луи! Извини, не заметил. Как ты? А что не на работе? - Дурак, что ли? - рассмеялся Луи, - сегодня суббота! Меня замещает Сильван. - А, точно... Слушай, сегодня у меня намечается встреча в кафе. Я, Ненни, Элли и ее сестра Станци. Мне немного неловко одному в такой большой компании девиц. Не поддержишь? - Да не вопрос, выходной же. Где будете? - Думаю, дождя не будет... - начал я. - Не будет, не будет, - проворчал Луи, перебив меня, - все вчера вылилось! Шучу, смотрел прогноз. Вечер солнечный и ясный будет. - А, ну тогда в том ресторанчике на острове, знаешь? - До сих пор помню, как ты рассказывал мне о нем. Как, говоришь, называется? - Tune Jing. Луи достал телефон и забил название. - Время? - Думаю, часов семь-половина восьмого. Пока все подтянутся, пока то, пока се... - Хорошо... Только без подстав, - он протянул мне свой кулак - выглядящий внушительно, но на самом деле его рука была длинная, с тонкими чуткими пальцами - вытворять чудеса за барной стойкой, развлекая посетителей, было непросто. Я стукнул по этому внушительному кулаку своим, почти в два раза более маленьким. Тоже мне, два кудесника. - Без подстав, - ответил я, - тогда до вечера. - До вечера, - козырнул Луи и вернулся к своей банке колы. Я махнул ему рукой на прощание и повернул к своему переулку. Ненни, наверное, уже сбежала со своей комбинаторики и сейчас дома... И мне тоже почему-то хотелось домой - перед маленьким праздником. *** Жутко хотелось домой. Я был невероятно раздражен, хотя все начиналось так хорошо. Вопросы были невероятно стандартными, и как бы было замечательно, если бы словарь Декстер не разнообразился выражением: «Как вы относитесь к тому неизвестному музыканту?» Объяснять не пришлось. Я чудом сдержал свои эмоции, сказав, что она отвлеклась от нашего разговора, бросил, что вчера весь день не выходил из дома и сочинял СВОЮ НОВУЮ ПЕСНЮ. Но Декстер упорствовала. Она сама подробно рассказала мне то, что я уже знал, выводя меня из себя. И потом начала расспросы насчет того, как я к этому отношусь, какие у меня планы, буду ли я... Довела меня до белого каления. Я вышел из кафе, не сказав ни слова, и сел в машину, бросив только одно слово шоферу: «Домой!» Видеть ее больше не хочу! Неужели нельзя понять, что я не хочу разговаривать о конкурентах - это же мое интервью, черт возьми! Никакой личной жизни, никаких контактов, союзов или тем более соперничества! Я один. Все остальное общества не касается! Ещё давно я избрал этот путь. Я знал, что многие звезды прощаются со своей приватной жизнью - им приходится привыкать, что все теперь не только для них, но ещё и для всего мира. Я сказал себе - я не буду давать никаких слухов, никаких сплетен - ничего! Если меня увидят там с каким-то парнем - пусть спрашивают себя сами, я никаких объяснений давать не буду. Мне уже 22 года, я семь лет у микрофона, неужели так трудно выучить этой идиотке Декстер, что я не распространяюсь о левом материале - музыка, музыка, только музыка! ЭТО и есть МОЯ личная жизнь! Мысленный монолог с самим собой был таким бурным, что когда запал иссяк, в голове набатом отдавалось: «Моя, мое, мой, мои, моим, мне, я!» Ну и пусть. Что, у меня есть кто-то, о ком я должен заботиться? Да ни на йоту не хотелось, пусть все черешни отвалят! И ничего, что я эгоист. В конце концов, у меня нет родителей, друзей или возлюбленных, которые от этого бы страдали. Вот и хорошо. Я вздохнул, убрал пряди черных волос с лица и в очередной раз подумал, что лохмы надо бы подравнять. *** - Ненни, может, мне подстричься? - я смотрел на себя в зеркало, оценивая свою внешность. Волосы отрасли настолько, что можно было их завязывать в хвост. Наннерль выглянула из кухни, пробежалась взглядом по моим пальцам-ножницам, зажимающим кончики прядей, и кивнула. - Можно и постричься. Подкоротить, подравнять... А то будешь похож на бабушку Эмиля. - Буээээ... - я скривился, вспоминая невероятную пену шевелюры бабушки Эмиля. Бабушка Эмиля - так звали нашу школьную преподавательницу. Она преподавала математику в школе и была бабушкой одного из учеников, и когда про это пронюхала Ненни - а бабушка Эмиля преподавала во всех классах - то стала называть ее исключительно «бабушкой Эмиля», хотя ее звали на самом деле мадам Фино. Постепенно прозвище подхватила вся школа, и мадам Фино называли исключительно как «бабушка Эмиля». Сам Эмиль был той ещё фигурой... - Эй, Вольфганг! Очнись! Я вынырнул из воспоминаний о не слишком-то золотом детстве, и оглянулся. - Если хочешь, я могу подровнять твою шевелюру прямо сейчас. Мы же никуда не торопимся. - Да ладно, потом как-нибудь, - я махнул рукой и пригладил взъерошенную прическу. Так, рубашка на мне, остается надеть джинсы... Возьму вот эти, узкие... Нравится мне черный цвет. Да и к фиолетовой рубашке подходит - голубой сделал бы ее почти розовой, а я не хочу выглядеть геем. Особенно в глазах Станси. Я быстро оделся и посмотрел на себя в зеркало опять. Терпимо, можно показать народу. - Долго там ехать-то, Ами? - Да полчаса на метро, если не торопиться. Я задумчиво подсчитывал в уме деньги. Несмотря на то, что сегодня я опять много заработал - пятьсот евро всего за полтора часа, - я думал что поход в такое дорогое кафе - а оно было дорогим - не лучшая идея. Но в любом случае... У Ненни так давно не было праздника... Сам я вполне мог отказаться от этой затеи, но ведь это не может нанести удар по нашему состоявшемуся бюджету! Деньги родителям мы уже завезли, вернее, Ненни завезла - съездила на электричке. За квартиру мы отдали, заплатили все долги, - все опять же Наннерль. После универа она, как и обещала, купила продукты, и теперь в холодильнике можно было увидеть сыр, масло, молоко, мясо, яйца и другие столь приятные глазу вещи, а не только буханку дешевого хлеба и пару вялых морковок. УРА!!! Счастье есть в жизни. - Тогда через полчаса мы выдвигаемся. Я деньги возьму... - Хорошо. Наннерль выглянула из своей комнаты. О, прелесть! Волосы закудрявила, надела свое любимое голубое платье. Моя сестра самая красивая из сестер. И вообще самая классная. - Отлично, Ненни. Ты крута! - я показал знак победы двумя пальцами. - Ай! Не льсти мне, - Наннерль ухмыльнулась той усмешкой, знакомой мне, я сам изображал эту ехидную улыбку на своем лице. - Надень свою цепочку, - посоветовала Наннерль и убежала - краситься. Я подумал, что она, как всегда, положит минимум косметики на лицо, потому что она не нуждалась в ней. Только тушь - подчеркнуть глубину глаз, и немного румян. И Наннерль - идеальна. - Я достал свою цепочку на бедра и нацепил ее. Посмотрел в зеркало... Ну ладно, оставлю. Фиг с ней, раз Ненни советует, лучше согласиться, она у нас модница, а не я. - Только бы это не оказалось шуткой Ненни... *** - Стивен, это что, шутка?! - заорал я, вышвыривая прочь из своей комнаты мужской корсет со шнуровкой. Что за черт! Мне это носить нужно на встречу?! Плевал я на дресс-код других рокеров! - Принеси мне мою черную куртку со вставками! И джинсы тоже черные! Быстро! - Дворецкий поклонился и коротко кивнул слугам, мол, слышали приказ. - Я откинул волосы со лба и подумал, что все-таки стричься не надо. Это эротично выглядит - длинная челка и волосы... Раньше у меня была короткая стрижка, теперь отросла челка, которая падала мне на глаза, но сейчас я занялся примеркой и разглядывал себя идеального в зеркало. Да... Не буду стричься... Челка, падающая на лицо, придает мне загадочный и немного коварный вид, как у вампира... Конечно, настоящего вампира, а не сопливых размазней из мультиков. Наверное, таким и был Дракула Стокера... Бледное, чистое лицо, темные губы и волосы цвета воронова крыла. Высокий... Стройный, но не хрупкий, скорее поджарый. Я оглядел свое тело. Оно было слишком изящным, чтобы меня можно было назвать качком, но слишком рельефным, чтобы кто-то посмел обозвать меня девчонкой. Идеальный баланс. Я повернулся в профиль, разглядывая себя. Хорош... Бесспорно, любая девушка согласилась бы переспать со мной. Только... Я коротко рассмеялся сам себе. Мало кто знает, что в вопросе секса я предпочитаю парней... Какое разочарование это было бы для моих многочисленных поклонниц! Ах! Поэтому это и было величайшей тайной. Я старался соблюдать инкогнито в этом деле, но слухи всегда будут, где ж их не бывает! Я не придавал этому значения. Доказательств никаких, так что, что бы там не говорили, парни, с которыми я переспал, ничего предоставить не могут. Любой хочет стать знаменитым за чужой счет... А уж вокруг каждой звезды крутятся неприличные слухи. Конечно, только слухи, ничего более... Я приложил палец к губам. Внезапно, я оглянулся и разозлился. - СТИВЕН!!! ГДЕ МОЯ ОДЕЖДА?!?!?!?!? - заорал я. Как можно быть таким медлительным? - Синьор, она лежит на стуле рядом с вами. - Ах да, точно. Почему не сказал? - недовольно ответил я, позволяя слуге помочь мне одеться. - Вы были заняты. Простите мою оплошность. - Ладно... Сколько времени? - Шесть часов. Если синьору будет угодно знать... - Давай. - Вы опоздали на полчаса. - Ничего, никто не заметит. Пусть скажут спасибо за то, что я вообще согласился принимать участие в этом шоу сборища отморозков... - Как вы прикажете, сэр... Синьор, прошу прощения. Я вздохнул и поправил челку. Пора идти... Впрочем, не нужно торопиться. Где там этот ресторан-кафе-бар-клуб? - Куда там ехать надо? - Кафе Tune Jing. - О, замечательно. Ну, хоть место нормальное. Мне это кафе нравилось. Однозначно идея его устройства и местоположения там была потрясающая. Особенно с этими стеклянными полами... Можно было увидеть течение и бурные прозрачные перепутанные нити потоков реки. Как создатели провернули эту шутку, я не знал, и знать не хотел, но это было классно. Кроме того, там было то, что я обожал до дрожи в коленках - черта, которая пришла за мной из детства - я очень любил мороженое. Просто обожал. И вот там как раз было дорогое, но ужасно вкусное мороженое. Так что я остался доволен. Почему я раньше не знал, куда я еду? Может, и выехал бы пораньше... Хотя нет. Раньше бы приехал - нервы потрепал, большинство музыкантов более неприятны в трезвом виде. А когда они пьяны - всегда можно улизнуть и подсесть к кому-нибудь познакомиться. Некоторые считают меня заносчивым уродом-эгоистом, но это не совсем так. Я ведь совсем не относился к плохим мальчикам. В двадцать два года некоторые были и похуже меня. Чем более знаменитый, тем более зазвездившийся. И чем более зазвездившийся, тем более мудак. Я считал себя исключением в этом правиле. Возможно, я был резким, несдержанным, вспыльчивым, но я не был подлым. Я сам себя полностью устраивал в качестве жизненных принципов и морали. Я не утаскивал девушек из клубов к себе в постель. Я не имел никакого отношения к наркотикам. Я не принимал участия в жестоких забавах и расправах ночью. Я не играл, проигрываясь в хлам, и, в конце концов, я не был связан с криминальным миром. Да, я жесток. Иногда циничен. И у меня совершенно каменное сердце. Только один раз оно дало трещину и стукнулось у меня в груди - когда я услышал мальчишку-музыканта на бульваре. И хотя я был зол, я ненавидел его, я хотел его уничтожить, - втайне я хотел с ним познакомиться. Я взял свою сумку - телефон, сигареты, кошелек, армейский складной нож на всякий случай - ничего особенного, и вышел из дома. Дом... Интересно, а где он для меня? Расфуфыренные особняки – это, конечно, круто, но чего-то в них не хватает, чтобы стать настоящим домом, а не красивым зданием. Я оглянулся на особняк в последний раз и направился к новой черной машине. Range Rover Sport. Хорошо... Я остался доволен. Специально по индивидуальному заказу цвет кожи изменили на черный, соответствующий моему стилю и настроению. Замечательно... Я расслабился на заднем сидении. Я умел водить машину, и права у меня были, но я не особо любил водить. Мне больше нравилось сидеть сзади и слушать музыку. Я отдался во власть композиций гениев классической музыки. Только глупцы считают, что они устарели... Классика никогда не стареет, классика никогда не умрет. Снова музыка служила мне успокоительным перед тяжелым вечером. Продержаться нужно всего ничего - я и так опоздал, но каких трудов мне будет это стоить! Сохранять свое спокойствие... *** Спокойствие, только спокойствие, сохраняй спокойствие! Я сидел за столом и мял тканевую салфетку, лежащую на коленях. Я так боялся опоздать, что постоянно торопил Ненни, и в итоге мы пришли раньше. Девушек не было, Луи тоже, и я чувствовал себя немного неловко. Ненни сверлила меня взглядом, я сверлил взглядом стеклянную стенку. Вечер оказался солнечным, кафе - почти безлюдным, только в противоположном его конце собралась некая веселая компания, да ещё на крыше кафе были две влюбленные пары. Я нервничал. Не знаю, почему, но я нервничал. Тяжелая рука легла на мое плечо. Я оглянулся и увидел широкую улыбку Луи. Длинные волосы были причесаны и заколоты в хвост, белая рубашка оттеняла южный загар. Ишь ты, ловелас! - Луи! Здорово, что ты пришел. Я думал, ты ешё с собой Альберто приведешь! - Он сказал, что как получится. Ты же знаешь, Аль у нас такой занятой! - Ну, будем надеяться, что он к нам заглянет. - А по какому поводу собираемся? - Вступление Вольфганга в музыкальные ряды, - весело отозвалась Ненни - ей очень нравился Луи, и она часто с ним кокетничала. Уж я-то знал свою сестру! Луи вроде тоже был не против, но когда между ними вдруг пробежит искра - я пока не знал. Кажется, они пока просто нравятся друг другу. - Вот как? Так это не тебя ли вчера по телеку показывали? - Вот как раз именно... - Ну, ты жжешь, чувак! - расхохотался Луи. - Да тише ты, придурок! - так же громко засмеялась Наннерль, пихая Луи в бок и усаживая рядом с собой. - Мы не хотим, чтобы Вольфганга поймали прямо тут! Ты же знаешь, какая за ним охота! - Хорошо, хорошо, молчу. Постой, Ами, ты обещал мне тут ещё двух девчонок, а я вижу пока только одну! Наннерль бросила на Луи ревнивый взгляд. Я не сомневался, что под столом уже разыгралась баталия, которой я не вижу: Луи щиплет сестренку за ногу, та его тыкает в коленку и щекочет. Как будто никогда не видано! Я улыбнулся сам себе. - Недавно писали, что они на подходе. - Ну хорошо... *** - Ну хорошо! - сказал я. На нашей половине было уже достаточно народу, чтобы моего исчезновения не заметили. Я встал и направился на другую половину. Потому что она привлекала меня гораздо больше... Я пришел на эту идиотскую вечеринку - хотя ещё и солнце не село, - и тут же увидел его. Я отсел подальше от шумной компании. Он был просто прекрасен. Темно-золотые волосы, взъерошенные, мягкие, волнистые, ровная кожа, чуть тронутая поцелуями солнца, тонкие длинные пальцы, стройная фигура... Издалека он смотрелся совершенством. С ним была ещё какая-то девица и парень, скорее всего - сестра и друг или ее парень. А может, и то и другое. Сестра очень походила на него - похожее лицо, веселое выражение и волнистые волосы. Но парень был безумно прелестен и обаятелен. Долго я любовался им. Он очаровал меня. Я смотрел на его улыбку, на его руки, тонкие и хрупкие, на изящную талию... Я его пожирал глазами, пользуясь случаем, что никто этого не запомнит и никто не заметит. С каждой секундой мое желание познакомиться с ним возрастало и возрастало. В конце концов, я решил, что все уже достаточно невменяемы, чтобы не заметить моего ухода, и уже собрался подниматься, как увидел ещё двух девушек. Кажется, незнакомый мальчишка их ждал - он вдруг подорвался, засуетился, предложил дамам сесть... Особенно выделял он одну из них, что пониже, прелестную девчонку лет семнадцати-восемнадцати, хотя это было даже слабо сказано. На вторую он и внимания не обращал. Не знаю, почему, но меня это разозлило. Солнце стелило свои лучи вдоль реки, сумерки опускались на Париж и на Сену. Я смотрел на мальчишку... Как бы я хотел так. Без полузнакомых мне идиотов, которые вроде как мои друзья - а я даже не могу запомнить их имен! - а просто, с настоящими друзьями, сидеть в ресторане и так задорно и заразно веселиться. Улыбка играла на губах мальчишки, и я заметил, что такая же улыбка посещала и мое лицо. И тут же эта улыбка исчезала, стоило девице и мальчишке обменяться взглядами, ещё пока темными, неясными, но уже полными той взаимной симпатии, которую я всегда замечал у будущих любовников, ещё не понявших, что они испытывают страсть друг к другу. Разумеется, я привык, что все, что мне нравится, тут же достается мне - это была ревность во мне. Я хотел заполучить светловолосого мальчишку - и причем до этой девицы, а не после. Нет, я не хотел его на один раз... Я хотел его вечно в своем подчинении. Навсегда... От одной только мысли я улыбнулся - по телу прошелся жар обжигающей волной, а сердце сладко затрепетало. - Я курить, - бросил я в компанию и вышел на балкон. Мои слова оставили без внимания. Я вздохнул, прикрыл дверь и уставился в темноту, мягко и медленно опускающуюся на Париж. Половина девятого вечера... Я щелкнул зажигалкой и закурил. За стеклянной стеной освещаемые пламенем нескольких свечек на столе горели ярким внутренним светом глаза мальчишки. Я даже не знаю, как его зовут. Глаза у него тоже золотые... Я смахнул с себя очарование, помотав головой, и затянулся. Хорошо... Дневная жара сошла, от воды веяло прохладой, волны разбивались о деревянные балки, а шум из ресторана был приглушен. Я оглянулся на компанию отморозков. Некоторые уже разровняли белые дорожки на горизонтальных поверхностях и доставали ручки или свертывали бумагу в трубочки, некоторые фривольно гладили бедра своих соседей или соседок, которые отвечали затаенными согласными взглядами из-под ресниц, обещающими долгую и бессонную ночь. Ещё одна затяжка. Я думал. Думал над будущим. Раньше оно не было для меня таким туманным... Но я ждал его прихода как никогда. *** Недолго надо было ждать. Девушки скоро присоединились к нам, и мы весьма весело провели время. Станси была обворожительна! Душа компании просто! И она была прелестна. Вообще никакой косметики, небрежный творческий беспорядок - кудри рассыпались по плечам, контрастируя своей чернотой с белой кожей, алое платье и соблазнительные губы. Ах! Фрау, я в вас влюблен! Я заметно разнервничался и вышел - конечно, бросать я бросаю, но курить хотелось неимоверно. К моему удивлению, я оказался не один. Один парень из той шумной компании тоже отдалился от веселья и смотрел в темноту, на реку, разглядывая отблески города на воде. У его лица тлел кончик сигареты. Я осмотрел незнакомца. Бледный, в кожаной черной куртке, черные волосы, падающие на темные глаза, тонкие и аккуратные черты лица. Я выдохнул. Вроде не маньяк. Я беззвучно рассмеялся своим мыслям и облокотился на деревянные балки перил балкончика, нависавшего над рекой. Куда я сигареты дел? А, вот они в кармане... А вот зажигалку я, кажется, забыл. - Эй, парень... зажигалки не найдется? - с надеждой спросил я, тронув его за плечо. Он оглянулся, удивление отразилось на его лице, слегка отшатнулся и неожиданно выдал: - А! Это ты! Я не понял его возгласа. Он полез в карман, чему-то радостно улыбаясь, и выудил зажигалку. - Держи. - Спасибо... - я щелкнул зажигалкой, высекая искры, пока, наконец, сигарета не затлела. О, табачный дым, наконец-то! Я блаженно затянулся и выдохнул. Видит Бог, мне этого не хватало... Нет, нет-нет, пора бросать. Одна сигарета и все. - Такой мелкий, а уже куришь, - словно угадав мои мысли, бросил брюнет, улыбаясь. - По дурости, - коротко ответил я, - теперь бросаю. Обычно меня раздражало, когда лезут в мои дела - да ещё вот так, с порога. Но на этот раз раздражения не было. Наверное, потому что слова были сказаны незлобиво, - брюнет был едва ли сильно старше меня, а тем не менее сам с сигаретой. - Тебя как зовут-то? - Амадей... - О! - оживился тот, - так ты не француз? - Нет... Австриец. - Извини, ничего не могу поделать. Не люблю я французов... - И я не люблю. Сам-то кто? - Италия. - Хорошо... - я отвернулся и уставился в ночь. - А зовут как? - Антонио. - А где так шпрехать хорошо научился? - Да вот как-то... - итальянец замялся, явно не зная ответа на вопрос. С другой стороны, так ли это важно? - Понятно, что ничего не понятно, - констатировал я, снова затягиваясь, и с неудовольствием отмечая, как сигарета заметно укоротилась. Ещё пара затяжек, и опять ограничивать себя. - А ты откуда так говоришь? - Практики много. В школе ещё... - махнул рукой. Что там - французский у меня образовывался постепенно. Сначала в школе, потом то, чему я там научился, я использовал здесь, работая, и французский стал для меня почти родным. Только искушенные замечали у меня маленький фыркающий акцент, характерный для зальцбургского жителя. - Понятно... - вздохнул Антонио, доставая следующую сигарету. Потом посмотрел на меня, подумал и убрал ее обратно. Толерантен, мерзавец! Я довольно улыбнулся. - Спасибо. - Да без проблем. Просто делать нечего - туда я возвращаться не хочу. - А что так? - Скучно. Пьяные обкуренные полудурки, считающие себя музыкантами, меня не интересуют! - внезапно надменно бросил Антонио, рассматривая свою компанию. Я старался в ту сторону даже не смотреть. Одного вида того зрелища, как один парень хлещет виски прямо из бутылки, хватило чтобы чуть ли меня наизнанку не вывернуть, а уж что там творилось, если присматриваться - даже думать не хочется... - А ты? - Просто вышел покурить. - Волнуешься? - на губах итальянца появилась понимающе-язвительная улыбка, которая мне не слишком понравилась. - Нет, просто захотелось покурить. - Ну захотелось, так захотелось... Он отвернулся, скрывая улыбку. Меня заволновало и разозлило его понимание, потому что стоило ему только кинуть взгляд на нас, и он уже моментально понял роль каждого в нашей компании. Проницательный... Я не люблю, когда обо мне сразу вот так много знают. Единственное, что могло мне помочь - это превратить незнакомца в друга. Тогда обладание такой информацией - уже не так страшно. Поэтому... - Если тебе так скучно, может, давай к нам? - предложил я. А что, пусть посидит, познакомимся... Может, и получится у меня новый друг... *** 

 Получилось куда большее, чем я ожидал. Когда Амадей подошел, я сильно удивился - ну провидение, не иначе! - а потом душа моя возликовала... Мой ужасный характер будто сгладился, я насладился беседой - и как ни странно, получил от такого короткого разговора удовольствие. Приятно было смотреть за его мимикой, слушать его, наблюдать за движениями рук и длинных музыкальных пальцев... А потом он пригласил меня. На мгновение я задумался - может, это приглашение не только к компании? Потом отмел эту мысль - мальчик явно приличный. Бедный, но воспитанный в хорошей, старой семье. Такие не делают ничего подобного. С другой стороны, это же и было плохо - затащить такого в постель ужасно трудно. Особенно без опыта... Но разумом понятно. От ворот поворот, но я ещё вернусь. - Почему бы и нет? - Тогда пошли. Я кивнул и последовал за ним. Возможность - это всегда прекрасно... Особенно такая сладкая, многообещающая, волнующая предвкушением чего-то очень-очень интересного! Внутри меня поднялась дрожь, и я ощутил себя подлецом. Так змея может гипнотизировать птицу, только затем, чтобы ее слопать... Сердце трепетно задрожало, но я силой разума приказал ему молчать. И следовал за золотоволосой макушкой, маячившей каким-то рыжим уплывающим солнцем впереди меня. - Наннерль. Моя сестра. Луи, друг. Элли и Станси, подруги, - коротко представил мне свою компанию Ами. - Ребятки, Антонио. Нашел по дороге к краю света! - он взмахнул рукой, немного комично пожав плечами, и сел, отодвинув ногой стул для меня. Разумеется, без сценического грима меня довольно трудно узнать, хотя я и не особо сильно меняюсь. Но... На этот раз мне повезло. В кожаной куртке довольно трудно узнать артиста, который выступает в костюмах... Поразительно, как может изменить человека одежда. Вечер был веселым. Мне понравилась компания Ами, как его называли в тесном кругу его друзей. Амадей, хоть и был компанейским парнем и душой любой вечеринки, несмотря на свою обаятельность, весьма трудно сходится с людьми.... Можно считать, что мне повезло оказаться рядом с ним. Наннерль. Сестра-покровительница, мама, папа, Бог и добрый дядюшка, или, вернее, тетушка в одном флаконе. Луи - старый друг и коллега, который всегда одолжит бабок. Элоизия - стандартная девушка с подиума. По-своему обаятельная, но безмозглая. В противоположность своей сестре, Станси, которая меня особенно заинтересовала. Она весь вечер прожигала меня горячим, пристальным взглядом подозрительных, влажных черных глаз, огромных и затягивающих, точно омут. Она чувствовала мою симпатию к Амадею. Я чувствовал ее симпатию. Умная и практичная девица. Как раз для маленького Ами. И он вроде как на нее заглядывается, отворачивается и прячет румянец, стараясь, чтобы никто не заметил, что он вообще смотрит на Станси. По-моему, замечали все. Я кинул взгляд на свои часы и, отодвинув стул, сказал: - Господа, мне пора. Приятно было провести с вами время... И... Амадей, - я достал свою визитку и протянул ее ему. Это была одна из таких визиток, где на черном фоне было только имя «Антонио С.» и телефон. Амадей заинтересованно принял визитку. Когда он поднял от нее взгляд, меня рядом уже не было. То есть, это он так думал. На самом деле, я поставил задачей себе выяснить, где он живет, чем занимается, и вообще все про него. Вся ночь была свободной, и я мог спокойно предаться досугу, а именно - загадке Амадея. Меня интересовало в нем решительно все, и прежде всего - почему он имеет надо мной такую власть. Машина ждала меня. Я уселся в нее, но не приказал куда-то ехать - просто открыл окно, наблюдая за световыми пятнами свечей в ресторане. За прозрачной стенкой Амадей по-прежнему развлекался, и лишь иногда его взгляд устремлялся в темноту, за пределы хрустального домика... Через полчаса они начали расходиться, причем, как я заметил, за Станси и Элоизией приехала машина. Машина... Серебристый вольво. Я запомнил на всякий случай номера. Амадей и Станси долго стояли у машины, разговаривая. Я молча наблюдал за этим. Несомненно, я мог бы приказать завтра просто явиться за ним, заплатить, по сути, просто купить его, но... Я не хотел. Я хотел его... нет, ЕГО... Без примеси ненависти или злобы. Я хотел, чтобы он меня любил. Поэтому я считал про себя до десяти, а потом опять до десяти, и опять до десяти, и сжимал, и разжимал пальцы. Ну не хотелось мне его получить из объятий этой девчонки... Под конец, Амадей схлопотал поцелуем по щеке от Станси и отошел к своей сестре, абсолютно счастливый... Краем взгляда я заметил недовольный и ревнивый взгляд Элоизии. Ооо, вот даже как... Может ли это сыграть нам на руку? Я внимательно смотрел на Амадея. Нет, я любовался им, я его хотел, хотел впиться в эту шею, хотел пальцами перебирать эти золотые волосы, хотел царапать его спину... Я неровно вздохнул, разглядывая расширившимися зрачками фигуру парня. Ведь ему ещё нет и двадцати... Он младше меня на четыре-пять лет! Не останавливало. Удивительно, какую страсть он смог, сам того не ведая, внушить мне в такое короткое время! Я успел только сегодня вечером увидеть его - а потом расстаться, даже не будучи уверенным, что он мне позвонит. Но я в таком случае сам все про него узнаю... Мальчишка развернулся, и галантно взяв сестру под ручку, пошел в сторону метро. С другой стороны Наннерль подхватил под локоток Луи. Я подождал, пока они отойдут достаточно далеко, и вышел из машины, пускаясь за ними. Я был достаточно далеко, чтобы если вдруг им в голову пришло оглянуться, они бы меня не заметили, но чтобы их, если что, не потерять. В метро, несмотря на поздний час, было достаточно много народа. Хотя по большей части это были выползшие бродяжки. Амадей шел посреди нищих, кидая монетки в их протянутые ладони. Я не обращал на них внимания. Вслед золотому мальчику неслись благодарности, я старался не слушать... Это нормально? Я ездил в метро только днем и редко... Меня удивляло то, что я видел и то, как спокойно Амадей шел посреди всей этой жути, грязи, разрухи и тлена. Нащупав билетик и скрыв лицо за козырьком кепки, я прошел вместе с ними в один вагон. Я расположился спиной к ним, и наблюдал за ними в зеркало двери, по-прежнему оставаясь незамеченным. Наконец, они вышли. Пара пересадок...Проспект... Я оглянулся. Я никогда здесь не бывал... Шумный, цветастый проспект, И вот уже они с Луи прощаются, и заходят в некую странную подворотню. Это они здесь живут? Старый, ветхий домишко, прикрытый клубами, разноцветными неоновыми вывесками, выстроившись плотным строем вдоль яркого проспекта. Переулок выглядел довольно пугающе... По темному асфальту, гремя, прокатилась алюминиевая банка, - я вздрогнул. Тем временем, Наннерль и Амадей скрылись в подъезде. Немного погодя на пятом этаже из-за заколоченного деревяшкой окна пробился свет. Бедный мальчик... Проснулась тяга к альтруизму, блядь! Что, захотел всех к себе перетащить, под свое теплое крылышко? Я фыркнул, выругался про себя, и набрал на телефоне номер водителя. - Через пять минут, чтоб был на... - Хорошо... Я прекрасно понимал, что как минимум тут ехать минут десять, нарушая все правила движения, но не отказал себе в удовольствии отчитать водителя. Причем хорошенько. Тот ехал обратно всю дорогу со вжатой в плечи головой, как будто боялся, что я его побью. В душе разлилось какое-то злобное удовлетворение. Я сделал, что хотел, поревновал, отыгрался. Дом встретил меня, как обычно, Стивеном. - Сколько времени? - Час ночи, синьор. - Принеси мне виски со льдом. - Хорошо, синьор. Я бросил куртку на пол - все равно потом подберут, выстирают, выгладят и сложат у меня на полочке, - и пошел в свою комнату. Плохо... Было плохо. Не в первый раз я испытывал ревность, но такую сильную? Такую жгучую? Никогда. Чего мне стоило не сорваться, не напасть на мальчишку прямо тогда, не скрутить и запихнуть в машину? А потом держать у себя дома, заставлять кричать сколько душе угодно и этими криками наслаждаться! Я зарычал, дрожа от сладкой судороги. Но рисовавшаяся перед моими глазами картина была ещё слаще. Я отберу, силой уведу, отобью мальчишку. Плевать, если он натурал - и не таких ломали. А я хочу сломать. Хочу подчинить. Нет. Хочу, чтобы он сам ко мне пришел и желал быть подчиненным. Но для этого надо быть терпеливым. И - никаких насильных связываний, запихиваний в машину... Но если он сам со мной сблизится - обведу вокруг пальца. Как это мне представлялось в голове... Юный, такой хрупкий, нежный, невинный мальчик льнет ко мне, с ангельской наивностью заглядывая в глаза. О, дьявол - даже такая нимфа заставляла меня судорожно дрожать. Что это? Наверное, показалось... Я принял из рук Стивена стакан с виски и залпом опустошил его, чуть не закашлявшись. Ноги подкосились, но я устоял. По горлу разлился жидкий огонь, я хрипло задохнулся, втянув в себя воздух. Быстро сбросил одежду с себя и направился в ванную. Мне показалось, что за дверью едва уловимо блеснули золотые темные волосы... О Боже, я схожу с ума... Скидывая брюки уже в ванной, я залез в душ и включил холодную воду. Ревность... Такое сильное, такое глупое и жадное чувство - оно сжирает человека целиком... Я застонал - холодная вода не спасала от возбуждения... Это просто невероятно! Вот мерзавец... - Мерзавец, - прошипел я, скользя рукой по бедру. - Черт... Черт... Аах... *** Черт! Не могу заснуть! Постоянно чихаю! Простыл, что ли? Я натянул одеяло на себя, отхлебнул от чашки травяного чая, заботливо приготовленного Наннерль. Передо мной лежала визитка и бумажка с номером Станси. Вот надо же, за последние несколько дней уже нашел аж целых двух друзей! Меня не могло это не радовать. Конечно, сам Антонио был темной лошадкой. Обо мне много узнал, а я знаю только его имя, национальность и номер телефона. Нет, позвонить обязательно надо! У него глаза красивые... Я пододвинул к себе его визитку. Это была именно визитка - на плотной бумаге черного матового цвета с серебряными тиснеными буквами. Я достал ещё одну дорогую во всех смыслах бумажку и положил рядом. Теперь их было три - обрывок бумаги с телефоном Станси - самый дорогой пока. Потом стоевровая купюра с надписью незнакомца - на втором месте. На третьем месте - красивая, аккуратная визитка Антонио. Я собрал все в аккуратную стопочку и положил в кошелек. Пусть здесь лежит, все равно там ничего другого особо нет... Я отхлебнул ещё чая и улыбнулся себе. Вечер был замечательный... Никогда не пожалею об этом... Никогда... Я допил кружку и отставил. Все. Час ночи. Спать пора. А то завтра не встану, а если завтра не встану - голова будет болеть от резкой смены графика... Я закрыл глаза. Оказывается, я так сильно устал и хочу спа...