эндорфин

Хосок живет у Тэхёна чуть дольше, чем это может считаться приличным, но ни один из них не поднимает тему проживания. Так же молча младший перебирается с пола обратно на кровать. Теперь они спят вместе, и это делает всю ситуацию еще более двусмысленной. Только вот Хосок смеется и не видит в этом ничего такого. А еще все время ворочается, перетягивает одеяло и закидывает на Тэхёна руки и ноги, в то время как младший почти всегда просыпается в той же позе, в которой заснул. Хотя в последнее время он вообще почти не спит. Иногда игнорировать горячего, живого и вертящегося в его постели Хосока почти невозможно. Он спит крепко, и Тэхён чувствует себя извращенцем, когда, едва дыша, поворачивается к нему лицом и тычется, как преданный пёс, носом в волосы или в шею, трогает руки, поглаживает пальцами кадык. Это, наверное, даже хуже того факта, что два раза он спустил на его светлый образ, потому что ночами реальный и осязаемый Хоуп выглядит слишком умиротворенным и беззащитным. Часто Тэхён до рассвета бездумно пялится в противоположную стену, увешанную плакатами с героями любимых фильмов и игр, потому что его полуторка слишком тесна для того, чтобы они могли комфортно спать, не сплетаясь телами, как ненасытные любовники. Ви не любит, когда его мысли скатываются в это русло, потому что неизбежно такие ассоциации заканчиваются тем, что он, каменея и дыша через раз, представляет, как Хосок усаживается ему на бедра и трется своим пахом о его; как веревка оставляет ссадины на его туго стянутых запястьях; как он прогибается в спине и низко стонет. Такие ночи чаще всего заканчиваются холодным душем или купленными в круглосуточном киоске сигаретами, когда Тэхён сбегает из дома, не в силах бороться со своей извращенной природой. Хосок привыкает к этим странностям Ви и уже не бегает за ним каждый раз, как тот скрывается в дверях лифта. Младший очень ему за это благодарен. Хотя бы потому, что обсуждать свои сексуальные фантазии с их непосредственным объектом он не готов.

__

Тэхён не знает, почему позволяет Хосоку уговорить себя поехать вместе на прослушивание. Да, это важно, да, он не знает города, зато Ви прекрасно осознает, что все это — добровольное обречение себя на поездку в переполненном автобусе и метро в час пик, а еще — толпа социализированных сверстников, которые обязательно спровоцируют у него паническую атаку. Но он в который раз проигрывает себе и ему, и вот они почти бегут до автобусной остановки, потому что Хосок слишком долго собирался и прихорашивался, а теперь опаздывает. От быстрого бега у Тэхёна колет под ребрами, и он не думает, что доберется до академии живым. В метро давка и нескончаемый поток людей, и Ви посылает все к черту; в вагоне он просто забивается в угол, прижимается лбом к стеклу и медленно дышит, не позволяя панике сковать его разум и тело. Его то и дело задевают плечами и локтями, а потом все прекращается: он чувствует, как чужая грудь уже знакомо соприкасается с его спиной, тепло и совсем вплотную, а подбородок Хосока оказывается на его плече. Он ласково выдыхает прямо в ухо: — Успокойся. И Тэхён очень хочет, но не может последовать этому совету, потому что от жаркого дыхания и близости Хосока у него все скручивается в морской узел внутри живота. И все-таки паника отступает, и на какое-то время, пока они едут вот так, все вокруг перестает существовать. Ви считает до десяти, потом еще раз и еще — и приходит в себя.

__

Все два часа прослушивания он проводит на полу в коридоре, читая с телефона «Цветы зла» Бодлера. Иногда дверь зала открывается, впуская или выпуская кого-то, и доносящаяся из его глубин слишком громкая музыка сбивает Тэхёна с мысли. Строчки то и дело прыгают перед глазами, он не понимает смысла, но всё равно не бросает чтение — это чревато выпадом в астрал или, что еще хуже, отключкой после бессонной ночи и стресса в метро. Наконец, когда стрелки часов сходятся на десятке, гул музыки стихает, и из широких дверей вытекает целое море взмыленных парней и девушек. Тэхён ненавидит их всех — именно из-за их смеха, шума и болтовни два часа назад он застыл, окаменев, на пороге зала и не пошел внутрь за Хосоком, становиться свидетелем того, как тот будет сиять. Он хорошо помнит, как Хоуп смотрел на него почти умоляюще, но он мог только натянуть как можно ниже капюшон и тупо мотать головой, по шажочку отступая назад и то и дело с кем-то сталкиваясь. Тэхён отвлекается от воспоминаний только тогда, когда ему вдруг перестает хватать кислорода; счастливый и мокрый насквозь Хосок рывком ставит его на ноги и сжимает в объятиях, выбивая из легких воздух, а из головы — мысли. Им понравилось, шепчет он. Им понравилось — прямо в ухо, задевая его пересохшими от волнения губами, оглушая горячим тяжелым дыханием. Тэхён может только неуверенно улыбнуться, чувствуя, как непривычно растягиваются мышцы, и положить одну руку Хосоку на спину, вцепляясь пальцами в мокрую футболку.

__

Они едут домой поздно, и в метро практически нет людей. Тэхён почти спокоен, вросший в угол, но неожиданно Хосок берет его за руку. Просто так, чуть сжимая и поглаживая пальцы. Сидящая напротив женщина смотрит неодобрительно и пристально. От ее взгляда у Тэхёна мгновенно зашкаливает давление на уши, и он почти готов вырвать руку и повернуться к ней спиной, стать похожим на провинившегося и наказанного за дело ребенка, но Хосок замечает ее тоже и громко хмыкает, гордо поднимая голову. Его пальцы сжимают ладонь Тэхёна сильнее и увереннее. В пустом автобусе почти всю дорогу он дремлет у Ви на плече, и больше всего младший боится поддаться этому теплу и тоже провалиться в сон — умиротворенный и тягуче-счастливый. Он кусает губы и будит Хосока перед их остановкой. Он уже давно остыл, и теперь Тэхёну хорошо видны мурашки на его коже. Разгоряченный после прослушивания Хосок проигнорировал куртку, и теперь наверняка заболеет. Что и происходит буквально на следующий день.

__

Болеющий Хосок оказывается невыносимым: беспомощный и обездвиженный жаром, он требует ежеминутного к себе внимания. И если «принеси попить», «хочу яблоко», «включи музыку» и другие подобные просьбы не особенно напрягают Тэхёна, то желание старшего все время говорить и хоть как-то развлекаться требуют от него слишком больших усилий. Когда Хосок, хлюпая носом, просит его поиграть с ним в города, Тэхён сдается. Он плетется в спальню родителей, берет с полки первый попавшийся медицинский справочник и, вернувшись в свою комнату, забирается под одеяло к Хоупу. Кровать похожа на печку, сам он — тоже, и Тэхён жалеет, что он не настолько умеет забивать, чтобы снять прямо сейчас с себя футболку. — Я буду читать тебе, а ты засыпай. — Он старается улыбнуться (организм все еще не привык к этой своей новой опции) и осторожно гладит Хосока по влажным волосам. Тот с готовностью закрывает глаза, прислонившись горячим лбом к прохладной руке младшего и блаженно выдыхая. Тэхён открывает книгу наугад. — Эндорфины, от термина "эндогенный морфин" — опиоидные пептиды, первоначально выделенные из головного мозга, затем обнаруженные во многих частях нервной системы. Связываются с теми же рецепторами, что и экзогенные опиаты, например, морфин или промедол... Хосок мотает головой — мокрая челка щекочет кожу — и неразборчиво бубнит, что ничего не понимает. Тэхён вздыхает и думает, что за сегодня и так уже произнес слишком много слов. Слишком. — Ну, это вроде как гормон счастья, понимаешь? Делает твою жизнь лучше. Содержится в некоторых продуктах, еще вырабатывается во время драк, стрессов, творчества и смеха. И еще, кажется, при занятии спортом вроде плаванья или бега. Но самый мощный способ — это... — Тэхён запинается, но продолжает. — Это секс. Краем глаза он косится на Хосока, но тот уже спит.