Don't touch me

Наутро я сто раз обругал себя и всеми известными мне ругательствами. Так плохо мне еще никогда не было! Хотя нет, было. Моя голова пульсировала от каждого движения, а во рту словно пустыня. Ужасное состояние. Я, кряхтя, сполз с постели и направился на кухню. Осушив, кажется, уже третью кружку воды, я устало сел на стул, пытаясь не обращать внимания на боль в моей голове. - Что, плохо? – с сарказмом спросила мать. Ее еще мне не хватало для полного счастья! - Держи, - говорит она, протягивая мне таблетки от головной боли. Все-таки она не так уж и злится. - Ма, ты прости меня, - просто говорю я, смотря на ее спину. - Да ничего, Джерард. Я понимаю. Можешь ничего не говорить, а теперь собирайся в школу. - Ну, мам! Я умираю, какая школа?! - Сам виноват, - отрезала она. - Хорошая же у меня мать! – в сердцах воскликнул я, поднимаясь со стула. - Отличная! – кричит она, и я сдерживаю рвущуюся наружу улыбку. Я все еще помнил наш разговор с Фрэнком. Мне явно будет неловко видеть его сегодня, особенно если учесть, что он знает о шрамах. Конечно, всю историю он не знает, но даже такой маленькой ее части достаточно, чтобы разрушить мою жизнь. В школе на меня сразу же накинулась Энджел, спрашивая, куда я вчера делся. Я был удивлен тем, что она может быть такой энергичной после вчерашней вечеринки. И вообще, разве она не была в отключке все то время, что я провел с ее друзьями? Сейчас у меня физкультура, и, попрощавшись с ней, я угрюмо поплелся в раздевалку. Не знаю, чего я ожидал, но никаких отдельных кабинок, чтобы переодеться, там не было. Я старался не нервничать, но как тут, блять, не нервничать?! Я одиноко стоял у стенки, не знаю, что делать. Если я опоздаю на урок, мне явно сделают выговор, но я просто не могу переодеться при всех этих людях. Парни спокойно стягивали с себя джинсы, гремя ремнями, а я же просто стоял, не шевелясь, надеясь, что они в скором времени уйдут отсюда. В дверях показался запыхавшийся Фрэнк. Он, не глядя на меня, с порога начал с немыслимой скоростью стягивать с себя одежду. Не знаю, что руководило в тот момент мной, но я просто стоял и пялился, как мой одноклассник лишал себя одежды. Он, словно бы почувствовав мой взгляд, повернулся, не успев надеть майку. Он, зло ухмыльнувшись, подошел ко мне и громко воскликнул: - Наша принцесса стесняется?! Не ломайся, Джи! Здесь все свои! Ну же давай. Раздевайся или я помогу тебе, - вкрадчиво прошептал он, смотря мне в глаза, где плясали недобрые огоньки. Парни, что находились в раздевалке, повернулись на звонкий голос Фрэнка и, ухмыляясь новой затее Фрэнка, подошли ближе, окружая нас с Фрэнком в кольцо. Они чувствовали, что сейчас произойдет что-то поистине веселое, что разбавит их серый день. Еще бы такая удача! Повеселиться над новеньким! Этот засранец Фрэнк постоянно придумывает такие штуки, за что его все и уважают. С ним же весело. Мои горькие мысли прервал их галдеж. - Снимай! Снимай! Снимай! – кричали они, и мне казалось, что они подошли слишком уж близко. Их голоса пульсировали в моей голове, вызывая боль. Я не видел их лиц, они все были как один человек. Я словно был окружен Фрэнком. Словно это все он. Словно все эти люди Фрэнк. И Фрэнк с его садистской улыбочкой подошел чуть ближе и прошептал: «Снимай эту чертову толстовку или я сделаю это сам» Я, захлебываясь слезами, медленно начал расстегивать толстовку. От слез я не мог в точности определить, что выражает лицо Фрэнка. - Снимай! Снимай! Снимай! – кричали парни, подгоняя меня. Как же я жалок. Захлебывающийся слезами парень, окруженный такими амбалами в никогда не проветриваемой раздевалке, где всегда воняет дешевым дезодорантом, потом и носками сейчас пытается справиться с молнией, чтобы все увидели какой он урод. Когда с толстовкой было покончено, и я остался в одной футболке Фрэнк сказал: - Хороший мальчик! А теперь и футболку, - и он потянул вверх за край моей футболки. Он не коснулся меня, но меня все равно била дрожь, как будто он сделал это. Парни продолжали скандировать одно и то же слово. Неужели эта пытка никогда не закончится?! Я чувствовал такой стыд, и унижение, что готов был убить себя. Зачем он делает это? Я думал, что после нашего того разговора он станет относиться ко мне по-другому, но видимо я ошибался. Все стало гораздо хуже. По моему лицу тихо катились слезы, но я не издавал ни звука. Я дал себе обещание еще тогда два года назад, что не доставлю своему мучителю такого удовольствия, чтобы слышать от меня стоны означающие, что мне больно. Мне не больно. Боли нет. Я не должен чувствовать эту боль! Я не стану чувствовать боль! Словно все повторяется. Как в моем сне, который снится мне каждую ночь. Только этот сон был реальностью. Я каждую ночь кричу. Раньше моя мать пугалась этого и бежала будить меня, но потом она привыкла. Я привык. Сейчас же я словно во сне. Как будто дежавю. Только это реальность. Я медленно снял с себя футболку и швырнул ее во Фрэнка. Когда парни разглядели мое тело, они разом смолкли. Теперь эта звенящая тишина давит мне на уши, и я хочу разрушить ее. - Ну что доволен, Фрэнки?! А теперь вы может, наконец, съебете отсюда нахуй, чтобы я мог переодеться?! – крикнул я, зло смотря на всех снизу вверх. Они расступились передо мной и я, с гордо поднятой головой, сохраняя жалкие остатки моего растоптанного в грязь достоинства, зашагал в свой угол, чтобы, наконец, натянуть на себя кофту. В раздевалке все еще стояла тишина. Я точно знаю, что они видели мои шрамы. Они вышли отсюда, тихо переговариваясь. Нетрудно догадаться, о чем они говорили. Когда я сменил джинсы на спортивные штаны, я услышал хлопки, которые эхом отдавались в раздевалке. Я резко обернулся. Скорее всего, мое лицо все еще было мокрым от слез и с красным пятнами, но мне было плевать. Фрэнк. Он все еще здесь. Я думал, он ушел. Он стоял, облокотившись на стену, и продолжал лениво хлопать в ладоши. - Это было потрясающе! Ты был неподражаем! Это было настолько офигенно, что я не удержался и сделал пару снимков, ты ведь не против? В эту секунду я был готов убить его. Мой мозг был, словно в тумане я даже не соображал что творю. Я словно выпал из реальности в тот момент. Я очнулся только через несколько секунд, стоя почти вплотную к Айеро с занесенным кулаком. Моя рука были в каких-то жалких пяти сантиметрах от его ухмыляющегося лица. Я почти коснулся его! Еб твою мать, Уэй! Что ты творишь! Ты только что чуть не коснулся своего врага! Сам! От осознания такой простой истины я отступил на шаг назад, продолжая держать занесенный кулак. Моя рука начала дрожать. Что я делаю?! - Так и знал, что ты струсишь. Ты жалок. Почему ты не ударил меня? – спросил Фрэнк. - Я… не могу… Я… - Чего ты ждешь? Ударь меня! Ну! Давай же! – кричал он, смело смотря мне в глаза. Он что сумасшедший? Я все еще стоял с занесенным кулаком, но я не мог этого сделать. Ударить значит коснуться, а коснуться значит получить боль. - Ударь меня, педик! Я отошел еще на шаг и убрал занесенную руку. - Ахаха! Я так и знал, что ты не сможешь! Ты еще к тому же и трус, - с этими словами Фрэнк обошел меня и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Боже, за что мне это? На раздумья не было времени. Урок начался пять минут назад. Я устало поплелся на физкультуру. Я старался не обращать внимания на взгляды, которыми я был окружен. Словно все затеяли игру «кто быстрее прожжет дыру на спине Джерарда Уэя - тот молодец». Тренер объявил, что сейчас мы будем играть в вышибалы. Еще до того происшествия я просто обожал эту игру. Я всегда оставался одним из последних, и меня никак не могли задеть. Может, сказывалась природная худоба или же быстрая реакция, но факт остается фактом – я был лучшим в этой игре. Но я не был уверен, что мое тело еще помнит всех тех движений. За эти два года я ни разу не брал в руки мяч. Разделившись на две команды, я словно по велению небес был противником Фрэнка. Там наверху любят надо мной издеваться. Свисток, послуживший началом жуткой оргии, где не хватает только кишок и крови. Эта игра всегда была жестокой. Девчонки визжали, пытаясь уворачиваться от мячей, что так и норовили попасть им в голову. Я бы тоже завизжал, если бы в меня был пущен мяч таким шкафом как Бен. Этот парень крупнее меня в три раза! Я сам не понимал, как уворачивался от всех этих мячей, что неслись со скоростью метеорита на меня. Я видел, как Фрэнк чертыхался, когда в очередной раз промазал. Его глаза блеснули недобрым блеском. Он явно вознамеривался попасть в меня. Я никак не решался бросить в кого-нибудь свой мяч. Мне казалось, что если я это сделаю, меня изобьют до полусмерти, что вполне возможно. Но если учесть тот факт, что в этой игре хочешь, не хочешь, а бросать надо, я все-таки переступил через свои принципы «быть незаметным» и кинул мяч на противоположную часть зала. Я зажмурился, боясь узнать, попал мой мяч хоть в кого-нибудь или же нет. Я надеялся на второй вариант. Но по услышанным мною ругательствам был все-таки первый вариант. - Твою мать, Уэй, что ты делаешь, пиздюк сраный?! – полу-кричал полу-стонал Фрэнк, держась за весьма проблемное место. Не знал, что я такой меткий. Улыбка сама собой появилась на моем лице, но я тут же спрятал ее за маской пофигизма. Вся команда заржала, и кто-то даже выкрикнул «Молоток, Уэй» Это все конечно здорово, но чувствую, он мне потом веселенькую жизнь устроит. Как оказалось, урок уже кончился и все потные, усталые, но веселые поплелись в раздевалку. Вот там-то и начался конкретный пиздец. Когда я вошел одним из последних я скажем так прихуел. Ну а как же! Входишь в раздевалку, а тут разгуливают голые парни! Если бы можно более точным описать в тот момент цвет моего лица, то он был приближен к ярко-красному. Я даже не знал, куда устремить свой взгляд, чтобы не видеть эту обнаженную плоть. Мне сразу вспоминается тот мужчина. Как он раздевался передо мной. Как просил потрогать его. Картинки, мигом пронесшиеся перед моими глазами, заставили скрутить мой желудок. Вбежав в туалет, я тут же склонился над унитазом и меня вырвало. Меня все еще мучили спазмы, хотя желудок был пуст и я сплевывал оставшуюся желчь. Почему меня никто не предупредил, что после физкультуры они все вдруг разденутся?! Хотя, наверное, мне должны были что-то сказать душевые, что были в раздевалке. Но я же такой конкретный тупица, что не смог сложить два плюс два. Прополоскав рот, я вернулся в раздевалку, которая на удивление была пуста. Я взглянул в зеркало и увидел там бледного парня с блестящим от пота лбом, к которому прилипли волосы. Мои зрачки были расширены, а руки на тот момент были как ледышки. Еще бы! Я только что попрощался со своим завтраком. Быстро переодевшись, я поплелся на следующий урок. Когда я вошел в класс, все парни, включая Фрэнка, уставились на меня. Видимо они только что обсуждали меня. Я, стараясь не смотреть ни на кого, сел на свое место, достав учебник химии. В первый раз его открываю. Но нужно же чем-то отвлечься. Если до этого дня я ненавидел двух человек в это мире, то сейчас их трое. Я, тот мужчина и Фрэнк. - Джи, почему ты так быстро сбежал? Мы думали, тебе понравится смотреть на наши обнаженные тела, - намеренно громко сказал Фрэнк. Я старался вникнуть в то, что читаю, но как можно вникнуть в химию тем более, когда над ухом этот придурок опускает ехидные шуточки. - Не смей называть меня Джи! – прошипел я, захлопнув книгу. - Педик тебе не нравится, Джи тоже. Как же нам тебя называть? Джерард Руки-ножницы? Или мистер Лезвие? Фредди Крюгер? Ты же так любишь это делать, Уэй. Смотреть, как кожу рассекает ледяная сталь, как из раны течет теплая кровь. Признайся, ты получаешь оргазм, от того что режешь себя. От чего бы ты еще себя резал, - закончил Фрэнк свою тираду, хищно улыбнувшись. От его слов в классе тихо. Девчонки уже давно прислушивались к нашему разговору и теперь сидели в ожидании продолжения. - Я не режу себя! – вскрикнул я. Я даже забыл, как дышать. Меня переполнял гнев даже от вида этого мелкого засранца. Сейчас я был отдать, что угодно лишь бы ударить его. Вмазать, так как никто не осмеливался. Причинить ему боль. Или он просто выжидает, когда я сорвусь? Он провоцирует меня? Зачем? - Ну да! – Фрэнк расхохотался каким-то истеричным смехом маньяка. Как его еще в школу пускают?! - А что это за подозрительно ровные шрамы, которые мы все видели? Я постарался досчитать до десяти, чтобы успокоить себя. Наверное, сейчас все думали, что я брошусь на него, но я лишь сел на свое место. У половины класса вырвался разочарованный вздох. Если бы я устроил драку, то половину урока учитель бы читал нам тираду на тему как нужно себя вести, а это лишние двадцать минут, чтобы посидеть в интернете, попереписываться с друзьями или просто поболтать. Я лишил их такой возможности. Если каждый учебный день будет как этот, то я скоро и вправду начну резать себя. Когда звенел звонок, я первым вылетал из кабинета и буквально прятался по разным закоулкам, чтобы не попадаться Фрэнку или кому-то из его дружков. И на урок я залетал со звонком, чтобы меня не доставали его очередные колкие фразочки. Я все еще помнил, как унизительно и страшно было мне раздеваться перед ними. Я был сильно напуган. Ведь они могут узнать всю мою историю. Мои шрамы могли рассказать им эту «замечательную» историю. Но, видимо, эти дебилы были настолько тупы, что выбрали самое очевидно объяснение появления шрамов на моем теле. Они даже не брали во внимание что-то другое. И я был благодарен им за это. Глупо конечно, но пусть уж лучше они считают, что я очередной подросток, который решает проблемы с помощью лезвия. Тем лучше для меня. Я больше не буду обращать внимания на тихий шепоток, который словно преследует меня в классе. В следующий раз я переоденусь в туалете, заперевшись в кабинке. Знаю не очень удобно и место не совсем подходящее, но это уж лучше, чем переодеваться с пятнадцатью парнями в одном помещении. А если я не приму душ, то ничего страшного. Уж лучше похожу потным. Я пытался себя утешить, но все равно это не помогло. Я все еще помнил их взгляды. Они были полны омерзения ко мне. Каждый шрамик оставленный тем мужчиной был увиден. И все благодаря Фрэнку. Я был увиден. И я ненавижу это.