Роза из запретного сада

<center>      Троица расположилась в спальне Арамиса. Атос сел в кресло у окна, выходящего в заросший зеленью свежий и тенистый садик, скрывавший окно от посторонних глаз. Портос полулежал на кровати, застеленной голубым покрывалом. Что касается хозяина комнаты, то он устроился было в кресле напротив старшего мушкетёра, но тут же встал, словно что-то вспомнив. — Я сейчас вернусь, - сказал Арамис. — Вы что-то забыли? – спросил Атос. — Нужно укрыть Д`Артаньяна. Не дай Бог, замёрзнет. Портос, подайте мне, пожалуйста, плед, что лежит рядом с вами, - ответил ему товарищ.       Получив плед, молодой человек выбежал из комнаты так быстро, что Атос ничего не успел сказать. Оказавшись в своей гостиной, Арамис осторожными, но быстрыми движениями стянул с гасконца сапоги, расстегнул на нём рубашку и укрыл пледом. Затем он спрятал сапоги под диван, а шпагу юноши, которую он отстегнул и оставил на столе среди тарелок, блюд и бутылок поставил в угол комнаты так, что бы её не сразу можно было заметить.       Бокал Д`Артаньяна с остатками вина на дне он спрятал в буфет, на самую дальнюю полку, а вместо него поставив новый. Он выглядел так же, как и спрятанный. Арамис плеснул в него немного вина и пригубил так, чтобы получился отпечаток, означающий, что из бокала пили.       Мушкетёр наклонился над спящим другом. Мгновение он любовался его яркой мужественной красотой, отчасти ещё сохранявшей детскую нежность, а затем, не удержавшись, поцеловал Д`Артаньяна в полураскрытые губы. Тот, хоть и продолжал крепко спать, всё же почувствовал обращённую к нему нежность и ответил на неё. Арамис прекратил поцелуй с большой неохотой. «Спите, мой хороший», - с любовью подумал он. – «Пока спите. Надеюсь, вам сейчас снятся красивые и сладкие сны. Простите меня…». Красивая рука мушкетёра ласково скользнула по лицу гасконца от корней волос до подбородка, словно набрасывая на него колдовские чары. Арамис почувствовал горячий поцелуй на своей ладони. — Констанция, - прошептал Д`Артаньян во сне. «Констанция, как же…», - подумал Арамис.       Когда он вернулся в свою спальню, друзья уже ждали его, разлив вино по бокалам. — Что вас задержало, любезный друг? – спросил Атос, протягивая вошедшему бокал. – Мы с Портосом, право, уже хотели отправиться вас искать. — Помилуйте! – воскликнул Арамис, закрывая дверь на щеколду. – Разве меня так долго не было? — Порядочно, - проговорил старший мушкетёр, - Впрочем, раз вы заботились о нашем Д`Артаньяне, то и мы готовы подождать. Давайте выпьем! Они выпили. — Как вы себя чувствуете, дорогой Атос? – улыбаясь, спросил Арамис. – В последнее время вы так грустны. — Благодарю за беспокойство. Я грустен, пожалуй, не более чем обычно. Вам показалось. — Значит, мне тоже показалось? – поднимаясь с кровати, спросил Портос. — Вам? – переспросил старший мушкетёр, словно бы не ожидая от друга такой проницательности. — Нам обоим, - подтвердил тот, подходя ближе. – Бывает ли такое? Последние слова прозвучали с ярко выраженным сомнением. — Поверьте, история знает немало примеров и более масштабных ложных видений. — Разве ложных? - спросил Арамис.       Атос внутренне напрягся. Он догадывался, на какой разговор вызывают его друзья. «Это подобно тысяче казней», - думал он. – «Лучше бы они вдвоём вызвали меня на поединок и закололи – и я был бы счастлив. Если бы Дьявол вложил удачу в мою руку, и я убил бы кого-то из них, то без раздумий сам бросился на свою шпагу, ибо сердце моё мертво, если не станет хотя бы одного из моих друзей».       От голоса молодого мушкетёра, от заданного им вопроса и от сопровождавшего этот вопрос острого и ласкового взгляда у бедного Атоса помутилось в глазах, и бешено застучало сердце. Он резко вскочил. — Не скрывайте своих чувств, милый друг, - продолжил Арамис. Он встал за спиной старшего мушкетёра, обнял его за пояс, прижавшись всем телом, прошептал ему на ухо: — Доверьтесь нам так, как мы доверяемся вам. Ревность ужасна, особенно по отношению к тем, кто искренне любит вас.       Атос, получивший весьма строгое воспитание, был поражён больше даже не действиями своего товарища, а собственной реакцией. В нём шла внутренняя борьба. Суровое понятие о безупречном поведении благородного дворянина, внушённое ему с детства, повелевало сейчас же прекратить это безобразие, призвать Арамиса к порядку. Глубокая дружеская нежность вкрадчиво твердила оставить всё, как есть, не обижать холодностью и грубостью того, кто с таким чистосердечием дарит свою ласку. Мушкетёр был не в силах принять решение, поэтому просто схватился своими руками за руки Арамиса и крепко сжал их. В его синих глазах металась растерянность. — Чёрт побери, Атос, вы же взрослый мужчина, не ведите себя, как юная девственница, - звучно проговорил Портос. — О чём вы? – сдавленно спросил Атос. В этот момент по его нравственности Арамис наносил точечные удары в виде поцелуев в шею и покусывания мочки уха. — Вы – воплощённая честность, - продолжил Портос. – Зачем же скрываться от лучших друзей? Он подошёл почти вплотную, с улыбкой подкрутил усы и взглянул в глаза Атоса. — За это вы вольны вызвать нас на дуэль. Потом. Если захотите - поставил точку добрый великан.       Портос обнял своих друзей: длины его необыкновенных рук хватило на обоих. Затем он применил к Атосу тот самый поцелуй, который ранее, ещё задолго до истории с золотым яблоком, произвёл такое неизгладимое впечатление на Арамиса. Атос готов был провалиться на месте от стыда, когда горячие губы друга полностью поглотили его собственные губы. В то же время, в душе безукоризненно строгого дворянина словно сломалась какая-то неведомая преграда. Жгучее желание заполнило его целиком. Когда Портос немного ослабил хватку, он, часто дыша и сверкая синими глазами, в отчаянном порыве рванул ворот своей белой накрахмаленной рубашки.       Вскоре вся одежда полетела прочь. Атос с жаждой и восхищением смотрел на обнажённые тела друзей. Арамис со своим неизменным изяществом опустился на колени и несколько раз привёл языком по набухшему желанием члену Атоса. Портос принялся ласкать его шею, ключицы и соски. Затем его горячие губы прошлись по волосам на груди Атоса и спустились ниже — к животу. В это время рот Арамиса уже практически полностью принял в себя член. Атос тяжело дышал и постанывал. Он то гладил рыжевато-каштановые волосы Портоса, но запускал пальцы в чёрные завитые кудри Арамиса. Он не до конца верил, что всё происходящее правда, а не порождение разгорячённого долгим воздержанием воображения. Но нет — Портос, действительно, целовал его в губы, проводя языком по усам, и бережно массировал твёрдыми пальцами его грудь и живот, а Арамис, действительно, с упорством трудился своим ртом над его членом. Глубина нежного рта молодого мушкетёра казалась тогда бездонной бездной страсти. Какой глупостью представлялась эта надуманная ревность, которую Атос порою неожиданно даже для самого себя, показывал своим друзьям! Страстная покорность, с которой они ласкали его, не только пленяли наслаждением тело, но трогали душу и сердце. Наконец, Атос со стоном выпустил семя. От удовольствия он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их вновь, то первое, что он увидел, был Арамис, слизывающий его сперму со своих тонких усов. Его огромные сверкающие глаза показались Атосу двумя чёрными омутами под лунным светом. Арамис улыбнулся нежно и лукаво. - Пойдёмте, друг, отдохнём на кровати, - позвал его Портос, похлопав по плечу, и увлёк за собой.       Они легли на кровать втроём, крепко обнявшись, чтобы хватило места. Атос, поражённый и благодарный, принялся порывисто ласкать своих друзей, сам не до конца понимая, что именно он делает. Он, как сумасшедший, шарил руками то по груди Портоса, то по груди Арамиса, слегка прищипывая соски. Целовал попеременно то одного, то другого. Вскоре он, встав на четвереньки, прикоснулся губами к члену Арамиса. Тогда Портос раздвинул его ягодицы. - Нет, не надо, - сдавлено прошептал Атос. - Вы не хотите? - не понял Портос. - Не нужно, прошу вас... - Тогда, возможно, вы хотите сами войти в нас? - спросил Арамис. - Я готов, только пожелайте — и я немедленно буду вашим. А вы, дорогой Портос? - Я тоже! - Благодарю вас, мои самые любимые, но... нет, - казалось Атос, который всегда отличался спокойным нравом, готов был заплакать. - Может, всё-таки?.. - Нет! - Тогда продолжайте, милый мой...       Атос исполнил это пожелание сполна, попеременно лаская ртом то одного, то другого своего друга. - Я тоже хочу, - прошептал Арамис. - Ах, Атос, уступите мне Портоса.       Ответить старший мушкетёр по понятной причине не мог. Вместо слов он кивнул, выпустил фаллос гиганта и принялся за одного Арамиса. Портос приблизил свой возбуждённый орган, увеличившийся до весьма и весьма внушительных размеров, к губам Арамиса. Юноша, по привычке покраснев, принял его. Вскоре волна глубокого чувственного наслаждения захлестнула друзей с головой, и оба выпустили семя. Атос немного удивлённо проглотил его, прикрыв свои прекрасные, как звёзды, глаза. Арамис не успел, а, может, и не хотел проглатывать. Сперма стекла с его губ на подбородок и шею. Портос слизнул её широким движением языка.