Медиум

Adam Lambert – Mad World

      Чанёль сидел в круге света на высоком стуле. Вокруг была кромешная тьма. Вдруг его плеча коснулась рука и чуть сжала его: - Сыграешь? – спросил знакомый до боли голос и Пак увидел рядом со стулом свою гитару. Ту самую, которую разбил в приступе гнева, когда понял что бессилен что-то изменить и то, что случилось - не воротишь. - Нашу любимую? – спросил Ёль у тени, которая продолжала скрываться во мраке, хотя парень прекрасно знал, кто стоит за его спиной. - Да, я соскучился, - произнесла тень, и Чанёль готов был поклясться в том, что кожей ощутил, как Он улыбнулся. Пальцы брюнета пробежались по струнам, возвращая утраченное родство с любимым инструментом. Пак улыбнулся, ибо он миллионы раз пожалел о том, что разбил тогда свою детку, пытался как-то восстановить её, но это были лишь попытки.       Пара аккордов и вот уже мелодия разлилась по странной комнате, отдаваясь глухим эхо. Чанёль прикрыл глаза, наслаждаясь двойным звучанием, как вдруг к музыке добавился тихий голос. Без слов, просто одним слогом повторяя мелодию и изредка вставляя туда слова из песни, словно обрывки фраз.       Раньше они очень любили так посидеть в своем собственном музыкальном мире. Сейчас Пак перебирал пальцами струны, импровизируя и добавляя в основную мелодию своё видение, с удовольствием замечая, что к голосу присоединились щелчки от пальцев. Он тоже любил импровизировать и в этом они понимали друг друга. - Ты же понимаешь, что рано или поздно всё закончится, как и эта песня? – вдруг спросил голос. - Нет. Я не хочу… - заупрямился Чан и вместо того, чтобы перейти к последнему припеву увёл мелодию в другую сторону. - А чего же ты тогда хочешь, Пак Чанёль? – спросил голос, и Ёль почувствовал, как рука всё это время сжимавшая его плечо исчезла. Голос, как и щелчки тоже стихли. Осталась лишь его одинокая мелодия. И такая грусть навалилась на плечи Чана, будто он вновь потерял Его. - Твои чувства убивают тебя, Ёлли, - ласково произнес голос и Пак вскинул голову, потому что обладатель этого голоса стоял перед ним во всей своей красе. Он был именно таким, каким Его запомнил Чанёль и на мгновение сердце пропустило удар, а губы предательски поджались. - Ты всегда был мне как брат... И я не могу смотреть, как ты мучаешь себя. Ты ни в чем не виноват передо мной. Прости себя, Чанёль. Прости и отпусти. - Я виноват… Не уберёг… - Это была случайность. Глупая случайность. Ты не виноват. - Но… - Пак и не заметил, как его собственная мелодия начала подходить к концу. - Просто попробуй начать заново, Чанёль. Переверни страницу и начни писать свою историю с начала. Свою собственную историю, без отголосков прошлого. Это не просто, но ты попробуй… Ради меня, ради себя, ради Бэкхёна… - Бэкхёна?.. – послышался удивленный голос Пака, и тут же всё исчезло, укрываясь мраком.       Чанёль подставлял лицо под теплые струи душа, прикрыв глаза и задержав дыхание. В голове было настолько много мыслей, что он никак не мог уловить что-то одно. Парень думал обо всем и ни о чем одновременно. Мысли путались, чувства мешались между собой и он никак не мог понять - что же происходит на самом деле.       Единственное что Ёль сейчас отчетливо понимал - он всегда врал себе. И только сейчас Пак наконец-то признался себе в этом. И теперь парень просто не знал, что делать с осознанием этой правды. Раньше всё было так просто и легко – он жалеет себя несчастного, свою утраченную любовь, клянётся в верности Ему и доживает свой век. А сейчас что? Сейчас он не понимает, что на самом деле происходит в его жизни. Он всё также сильно продолжает любить Его, да? Тогда почему при взгляде на спящего Бэкхёна в груди что-то шевельнулось и защекотало? Он ведь страдает от потери своего самого любимого человека, да? Тогда почему позволил случиться тому, что случилось сегодня ночью?       Чанёль закрыл лицо ладонями, приоткрыв рот, позволяя себе вновь задышать. Парень провел руками по лицу, а затем пригладил мокрые волосы. Он сделал шаг, упираясь руками о стенку душа, чтобы вода текла по спине и согрела его, ибо внезапные ледяные мурашки заставили задрожать парня от холода. Дрожать от холода в горячем душе? Хм, удивительно. У Чана появилось подозрение, что Вселенная сговорилась свести его с ума, раз обернула против него даже собственное тело. О запутанных чувствах и раскуроченной душе лучше вообще не вспоминать.       Почему получилось всё именно так? Почему он сейчас оказался в такой ситуации? Он и не знал, что врать себе так просто и, уверяя себя в том, что не обманывает себя и окружающих, оказался просто гениальным лжецом. Обвел вокруг пальца самого себя и даже не заметил этого.       Ночь с Бэкхёном и сон с Ним заставили Чанёля посмотреть на свою жизнь совершенно другим взглядом. Взглядом, где он не страдает от угрызений совести, а там где он может быть счастливым. Это пугало. Ведь он привык к мысли о том, что проведет всю оставшуюся жизнь в одиночестве и посвятит себя только одному человеку. Пусть умершему, но всё равно живому в его мыслях, в его чувствах, в его сердце… И тут появляется совершенно посторонний человек, который заставляет его сердце сбиваться с ритма, чувства путаться, а мысли уводит в совершенно другую сторону. Ёль не знал - хочет он этого или нет. Точнее, когда позволял самообману владеть своим разумом, то конечно ответ был один – «Нет. Ни в коем случае». А сейчас… А сейчас как будто что-то щёлкнуло и Пак больше не был уверен в твердости своего ответа и такая безапелляционная фраза звучала в его голове неуверенно и вопросительно.       Вот Он никогда не врал ни Чанёлю, ни себе. Он всегда относился к Чану как к брату и всякий раз старался напомнить об этом самому Паку, чтобы тот не увлекался своими чувствами. Но Чанёль упорно делал вид, что не замечает этого, широко улыбался и продолжал оставаться рядом с Ним, не смотря ни на что, надеясь, что однажды Его чувства изменятся. Но произошло то, что не должно было произойти, и Ёль чуть с ума не сошел, когда ему сказали о смерти его возлюбленного. Хотелось уйти в след, но что-то остановило, что-то не позволило. Тогда-то Чанёль и пообещал себе, что будет любить Его всю жизнь, и никто не посмеет занять Его место в жизни Пака. А что сейчас? Получается, что он отказывается от своих чувств, от своих слов? Получается он предатель? Неужели чувства были не настоящими, а придуманными раз он так просто отказывается от всего? Неужели вся эта любовь, которую он испытывал к Нему была просто игрой воображения? Нет, не может быть такого. Он скорее признается себе в том, что странные ощущения по отношению к Бёну, спящему на его кровати - игра воображения. А вот чувства к Нему – правда. - Я опять лгу? – чуть усмехнувшись, вслух спросил у самого себя парень. Он выключил воду и вышел из душа, укутывая бедра в большое банное полотенце. Парень прошел обратно в спальню и прислонился к дверному косяку ванной, внимательно наблюдая за спящим Бэком. Сердце застучало чуть быстрее, в памяти стали всплывать картинки вчерашней ночи и Чан чуть нахмурился. - Так чего же я хочу? – опять спросил он сам у себя, уже полностью запутавшись в себе, своих мыслях, чувствах. Было такое ощущение, что в нём что-то менялось и ломалось, словно он переходил на новый этап, где так много всего незнакомого и от того так страшно и непонятно что, черт возьми, вообще происходит.       Ёль оттолкнулся от двери и подошел к кровати, усаживаясь на её край, рядом с Бэкхёном. Он уставился на парня и попытался определить, что же чувствует к этому странному медиуму. Без толку. Полнейший сумбур. А предательское подсознание добивает картинкой сегодняшнего утра.       На самом деле, Пак проснулся поздним утром от того, что солнечный луч никак не давал ему спокойно досмотреть свой сон. Парень лениво раскрыл глаза и не сразу осознал, что вообще-то он не один. Прошло слишком много времени с того момента, как он засыпал не один. И поэтому проснуться в чужих объятиях было так необычно, что в первое мгновение Чанёль растерялся. Вчера они с Бэкхёном так и заснули поперек кровати, ленясь даже лечь на подушки, только накрылись одеялом. Длинные пальчики одной руки Бёна запутались в густой шевелюре Ёля, а вторая прикрывала глаза парня, который в отличие от Чана смог найти способ защититься от солнца. Сам же Чанёль всё также лежал на медиуме, умостив свою голову у него груди и почти впечатав парня в кровать.       Сейчас Бэкхён спал на боку, свернувшись калачиком, пряча глаза от надоедливого солнца под ладошкой. Чан ухмыльнулся, на минутку представив себе, что ещё парень сможет придумать, чтобы поспасть подольше. Вчера Бён говорил что-то о том, что будет долго спать, видимо, он действительно заядлый соня. Раньше Пак тоже мог часами предаваться сну, но последний год спокойный сон, когда можно было бы расслабиться и по-настоящему отдохнуть, был для него просто роскошью. Всё чаще он засыпал в пьяном угаре, когда пытался утопить своё горе. А вот сегодня ночью, что на удивление, он действительно выспался и тот сон, который ему приснился, был таким спокойным, что с утра парень проснулся с чувством полного умиротворения, словно получил разрешение на что-то, и с его плеч рухнула целая скала.       И вот он опять на начальной точке своих мыслей. Что чувствует на самом деле? Чего хочет? Когда хочет? С кем хочет? И что будет дальше, когда он найдет ответы на эти вопросы?       Чанёль даже боялся представить, что его мир изменится. От этого у него по коже опять забегали морозные мурашки, и он подорвался с места, запрещая себе думать об этом. Запрещая себе думать вообще. Правильно, лучше что-то сделать. К примеру, сходить в магазин за завтраком, ибо в его холодильнике мышь повесилась, а Бэк проснётся и явно потребует кушать, с него станется. Да и сам Ёль уже ощущал легкий голод. Поэтому парень быстро оделся и поскорее выскочил на улицу, стараясь выветрить из головы каламбур из мыслей свежим зимним воздухом.       Вернулся Пак где-то часа через два. Странно, но он даже не заметил - сколько прошло времени. Он просто шел и смотрел по сторонам и словно видел всё впервые. Когда построили этот магазин? Как давно живет здесь эта семья? Откуда здесь детская площадка? Откуда вообще взялся этот чертов дом, которого он до этого не замечал? Как вообще можно не заметить дом?       Чанёль был в своей любимой кондитерской и накупил кучу разной выпечки, почему-то уверенный, что Бён обязательно это одобрит. А если не одобрит, то Пак заставит его съесть и оценить всю мощь этих волшебных булочек, слоечек, круассанчиков и прочих сладостей. Да, Пак любил сладости, особенно из этой булочной, ибо здесь это была не просто выпечка, а настоящее произведение искусства.       Парень занёс лакомства на кухню и тут же пошел проверить - не проснулся ли Бэкхён? Но нет, пепельноволосый дрых без задних ног, только теперь он спал на животе в позе звезды, раскинув руки и ноги в стороны и смешно лежа на правой щеке, так что губы сложились в трубочку. Брюнет только усмехнулся и вернулся на кухню, чтобы сделать себе кофе и наконец-то позавтракать.       Вдруг из коридора зазвучала громкая музыка, и Чанёль удивленно вскинул брови. Это явно была мелодия на звонке телефона, но у Пака всегда стояли стандартные звуки, а это было нечто роковое. Парень отошел от плиты, где следил за кофе, варящимся в турке, и пошел на звук. Телефон звонил в куртке Бэкхёна. Ёль знал, что это не его дело, но любопытство взяло верх, и он достал из кармана смартфон, чтобы посмотреть - кто же звонит Бёну? Как только он увидел номер входящего и имя на дисплее, то прыснул в кулак. - Кённи? Интересно, он знает, что так подписан? – веселился Пак, возвращаясь на кухню с телефоном в руках. Чан прекрасно знал этот номер, а потому сомнений в том, что это был именно Президент До не было. Телефон перестал звонить и Чанёль положил его на стол, возвращаясь к своему кофе и булочкам. Не прошло и десяти минут, как звонок повторился, а затем ещё раз, и ещё раз. - Господи, что за настойчивость? – фыркнул Чанёль, оглядываясь через плечо на лежащий на столе аппарат. Конечно, он не собирался брать трубку. Телефон не его, звонят не ему, тогда чего он должен отвечать на звонок, даже если знает звонящего? Правильно, не должен.       В итоге пришла смс-ка, и Пак успел увидеть несколько слов: «Если ты сейчас же не ответишь, то я вызову…» - дальше он не успел прочитать, ибо экран заблокировался. Ёль поджал губы, думая, что это уже несколько перебор в заботе, словно Кёнсу был ревнивым мужем, который пытался уличить своего мужа, то есть Бэкхёна, в измене. - Надеюсь, что всё не так… - усмехнулся Чан, до сих пор не разобравшись в странных взаимоотношениях, которые связывали этих двоих.       Телефон опять зазвонил и брюнет просто не выдержал. Он громко поставил чашку с только что сваренным кофе на стол и подхватил смартфон, отвечая на звонок. - Бэкхён, мать твою! Ты чего трубку не берешь, идиот?! Где тебя вообще носит? – тут же послышался с того конца провода взбешенный голос До Кёнсу. - Потому что он занят, - спокойно ответил Чанёль, беспечно замечая, что тучи на улице стали приобретать угрожающую серость, словно обещая сегодня первый снегопад. Странно, но у него было такое чувство, что это сейчас не над Сеулом собрались тучи, а над ним. Уже когда он ответил на звонок, Пак решил что всё-таки совершил глупость, ибо вчера ДиО угрожал ему, а Чан немного его не послушался. Совсем немного, да. Чуточку, ага. И если он об этом узнает, то убьет и его, и Бёна. - Чем это он там занят, а? – продолжал злиться Кёнсу. – Подождите-ка… Ёль? Это ты, Пак Чанёль? – подозрительно переспросил Президент, и Чан вдруг ощутил, что ему действительно жопа. - Нет. - Очень смешно. - Тогда чего спрашиваешь, раз узнал? - Просто не думал, что у тебя настолько отсутствует инстинкт самосохранения. - Почему это? - Потому что вчера я тебя предупреждал, ушастый ты козёл, не приближаться к Бэкхёну, а ты видимо считаешь, что у тебя много жизней, да, Пак Чанёль? - Кёнсу, послушай, ты мне друг, но это не тебе решать, что мне делать, а что нет. - Когда это касается Бэка, то это как раз таки мне решать. Я несу за него ответственность. - Такое чувство, что вы уже женаты, а ты просто ревнивый муж, - фыркнул Пак. - Ты слишком многого не знаешь, поэтому не вмешивайся в его жизнь, - произнес Кёнсу, и это действительно задело Чанёля, словно его значимость только что опустили ниже плинтуса. - А сейчас просто дай трубку Бэкхёну. - Не могу, - буркнул он, задетый словами До. - Что значит, не можешь? - Он спит. - Как спит? – удивился Бён. - Господи, Кёнсу, ну, как люди спят? На кровати, конечно, – рыкнул Ёль, уже порядком раздражённый этим разговором. - Он спит, когда ты рядом? – уточнил ДиО, не реагируя на тон брюнета. - Да, а что такого? - Ты видимо не внимательно слушал меня, Чанёль. Бэк практически не спит, а уж тем более, если рядом будешь ты, у него же голова в щепки разлетится. И сейчас ты мне говоришь, что он спит. Кстати, где? Бэка дома не было, я уже побывал там. Ты что привез его к себе? Господи, вы что?.. – Кёнсу даже не стал договаривать до конца, понимая, что прав и к чему это может привести. - И что? Мы взрослые люди и… - Вы взрослые люди? Сомневаюсь! Черт возьми, Чанёль, я же просил тебя не приближайся к нему, а теперь смотри что получилось. - Да, что получилось? Всё нормально. Он жив и здоров, я ведь не маньяк какой-то, ну. - Ты не понимаешь. Теперь ему нужно будет долго восстанавливаться! Этот идиот вбил себе в голову, что должен спасти тебя, потому что ты «его человек», как я. Понимаешь? - Нет. - Ладно, тогда скажи мне, как ты себя сейчас чувствуешь? - Хорошо. - Мир вокруг изменился? - Да. А откуда ты?.. - Я сам был таким же, когда Бэкки спасал меня. Он поделился со мной своей силой и утром я проснулся и осознал, что вся моя жизнь до этого была сплошной ложью и что мне нужно что-то исправлять, иначе так жить нельзя. - Но… Я его… Не просил… - растерянно прошептал парень, понимая, что именно так у него всё и было. Его брови сошлись на переносице, а в груди зародилось гадкое чувство, что его тупо использовали. - А его и не нужно просить, просто он не может оставлять «своих людей» в беде. Ты не хотел принимать его добровольно, поэтому Бэк видимо решил сделать всё самостоятельно, беспечный идиот. Я ведь его предупреждал… - продолжал сетовать Кенсу, в то время как Пак Чанёль всё больше мрачнел и в его голову начинали заползать хмурые мысли, которые не сулили ничего хорошего для спящего медиума. – Ты меня слышишь, Ёль? – вдруг воскликнул До, привлекая внимание брюнета. - А? Что? Нет, задумался. - Я сказал, что если Бэк сейчас проснётся, то задержи его, я выезжаю. И ещё… Когда я приеду – постарайся не попадаться мне на глаза, иначе я тебя задушу собственными руками, - прорычал парень с другой стороны провода и сбросил вызов.       На самом деле, Чанёль был настолько в своих мыслях, что даже не обратил внимания на угрозы ДиО. У него вновь мир переворачивался, так что одним гневным взглядом До Кёнсу больше, одним меньше – роли особой не играло.       Бэкхён не имел понятия, сколько он проспал, но проснулся парень жутко уставшим, словно и не спал вовсе. Конечно, это состояние ему было знакомо, ибо в таком состоянии он находился практически всегда. Но по крайней мере в обычные дни он мог прийти к Кёнсу и поспать в его присутствии, а сейчас ему нужно будет поработить До как минимум на трое суток, чтобы прийти в себя и восстановить свои жизненные силы хотя бы наполовину.       Но Бён не имел права жаловаться, ибо прекрасно знал, на что идет и чем для него это всё чревато. Поэтому он просто сладко потянулся и попытался убедить себя в том, что он бодрый и отдохнувший, а уже появившаяся где-то на отдалении боль в голове это всего лишь небольшая помеха.       Чанёля не было рядом, хотя оно и не удивительно, ведь медиум явно полдня проспал. Главное, чтобы Ёль не задавал слишком много вопросов. А прикидываться дурачком Бэк умел отлично, так что он был уверен, что ему удастся легко скрыть своё утомление. Главное, чтобы Пак ни о чем не догадался, ведь медиум уже решил, что поможет ему хоть немного начать выкарабкиваться из той ямы в которую брюнет сам себя загнал, а потом тихо уйдет из его жизни, чтобы не надоедать теми чувствами, которые стали просыпаться в пепельноволосом. Если бы та влюблённость, которая сейчас с каждым взглядом на великана не возрастала всё больше, то Бён бы подумал – остаться ему или нет? Но скрывать чувства было всё сложнее, а его чувства явно были не взаимны, поэтому медиуму оставалось просто тихо отойти в сторону и изредка наблюдать за Ёлем со стороны. Возможно сегодняшнее утро одна из последних их встреч…       Бэкхён тоскливо вздохнул и поднялся с кровати, игнорируя ломоту в теле, обернулся одеялом и пошел на поиски хозяина квартиры. Тот нашелся быстро, в соседней комнате - кухне. Чанёль стоял возле окна и смотрел на небо. - Доброе утро, - чуть хрипловатым ото сна голосом заговорил Бэк. Ёль чуть повел головой в сторону, но промолчал и не повернулся. Бён тут же нахмурился, ибо не понимал, что случилось. Нет, конечно, он прекрасно знал, что должен быть готовым к вспышке совести и прочего, но все-таки рассчитывал на приветствие, как минимум, потому что так поступают все воспитанные люди, особенно если они были так близки этой ночью. - Я немного увлёкся, не думал, что буду так долго спать, - чуть рассмеялся он, пытаясь разрядить обстановку. - Выспался? – послышался холодный вопрос парня, от стали в голосе мурашки бежали по коже. - Ещё пару часиков и я был бы как новенький, - продолжал улыбаться пепельноволосый. - А я думал, что у тебя на восстановление уходит больше времени.       Фраза была настолько двусмысленной, что Бён немного растерялся. Он так боялся, что его поймают за его тайной, что ему постоянно мерещилось, что Пак всё-таки раскусил его. - Я просто соня, - отмахнулся Бэк и присел на стул. – Я такой голодный… У тебя есть что покушать? – решил он перевести тему в другое русло. - Есть, кофе и булочки. - О, замечательно! Обожаю кофе и булочки по утрам, ну или когда проснулся, - кивнул медиум, изо всех сил стараясь сохранить хороший лад в разговоре. – А ты уже ел? - О, да, - протянул Чан, наконец-то оборачиваясь к парню и устремляя на него ледяной взгляд. – Я отлично позавтракал свежей порцией лжи. - В каком смысле? – побледнел медиум. - Мне вот просто интересно, ты всегда так поступаешь с людьми, да? – начинал заводиться Ёль, ибо сдерживаемый гнев наконец-то нашел вектор для удара и им оказался не на шутку перепуганный пепельноволосый медиум. - Я не понимаю о чем ты говоришь, Чанёль, - продолжал ломать комедию Бэкхён. - Всё ты прекрасно понимаешь! – гаркнул брюнет. – У меня просто в голове не укладывается, как ты можешь быть таким двуличным! У меня такое чувство, словно меня использовали! - Господи, Чанёль, о чём ты говоришь? - Прекрати строить из себя дурачка, Бён Бэкхён! Ты всё прекрасно понимаешь! Я всё знаю! Я знаю, что я какой-то там «твой человек» и ты решил спасать меня! - Что? Но откуда?.. – растерялся медиум, ибо самые страшные его опасения подтвердились и сейчас он даже не знал, как всё объяснить разъяренному парню так, чтобы он понял его и перестал злиться. Чанёль полностью повернулся к корейцу, а затем швырнул Бэку в руки его телефон. Бён тут же всё понял и закусил губу. Он ведь совсем забыл о том, что обещал Кёнсу прийти к нему домой. И, конечно же, До разыскивал его, а когда ДиО злится, то может разболтать что угодно. - Послушай, Чанёль, ты всё не так понял, - Бэкхён встал со стула, ловя падающее одеяло и кутаясь в него как в защитный кокон. – Я могу всё объяснить. - Мне плевать на твои объяснения! Я не просил меня спасать, я не просил мне помогать, но ты опять вмешиваешься в мою жизнь! Какого черта вообще?! Неужели так сложно поинтересоваться – хочу я этого или нет? Я прекрасно жил до того, как ты вмешался и сейчас прекрасно проживу! Мне не нужна твоя помощь, Бён Бэкхён! - Но, Чанёль… - А я ведь поверил тебе… Вот дурак! Думал, что наша встреча не случайна, что может мне действительно стоит что-то изменить. Я даже думал, что… - но парень оборвал себя на полуслове, бросая гневный взгляд на медиума, который старался спрятаться в одеяле. Но Паку не было его жалко, потому что он был уверен, что пострадавшая сторона здесь он и никто другой. – Я чувствую себя преданным. - Чанёль, но я не предавал тебя. - Когда люди врут другому человеку, а потом ещё и пытаются это всячески скрыть – это и есть предательство, Бэкхён, - как маленькому ребенку, объяснял брюнет. - Мне вот интересно – и многих ты уже таким образом спасал? – а Ёля уже несло и остановиться было сложно, ибо он хотел сделать также больно, как сделали и ему. - Что?.. – задохнулся Бэк от такого вопроса. - Ну, к тебе в клуб явно не только призраки приходят, и мне не верится, что каждый раз ты оттуда уходишь один, ведь в этом мире так много страждущих, которые только и ждут, когда им помогут! - Ты что несешь, Пак Чанёль?! – теперь начинал злиться и Бэкхён, ибо брюнет явно перешел черту. Пепельноволосый, конечно, понимал, что был не прав, но всему есть предел. - Только то, что вижу, - холодно усмехнулся Чан, кивая на внешний вид парня напротив – обнаженный, закутанный лишь в одеяло, размазанный макияж после бурной ночи и долгого сна, растрёпанные во все стороны волосы - конечно, всё это говорило только о том, что он выглядел как самая настоящая шлюха, которую тупо подцепили в баре на одну ночь.       Бён сильнее стиснул одеяло руками, и хотел было что-то сказать, как резко повернул голову в сторону и испуганно воскликнул: - Хань, не смей! – но было уже поздно, ибо что-то прямоугольное, больше напоминавшее фоторамку, пронеслось в паре сантиметров от головы Ёля, разбиваясь об стенку возле окна и падая на пол. - Я сказал, не смей! – опять воскликнул парень, смотря в пустоту, а затем поворачивая голову к ошарашенному Паку. Глаза медиума сверкали серым цветом, и теперь он не казался обиженным ребенком, которого отругал строгий родитель. В этих глазах было целая какофония эмоций, хотя ни один мускул на лице пепельноволосого не дрогнул. Но в этот момент Чанёлю показалось, что всё, что нужно было сказать – Бэк сказал одним лишь взглядом. И только сейчас в голове брюнета стала зарождаться мысль, что он всё же перегнул палку, но что-то менять было поздно, да и задетое самолюбие всё ещё попискивало где-то в отдалении.       Бён выдержал на Ёле долгий мучительный взгляд, а потом просто развернулся и исчез в спальне. Чан слышал, как что-то звякнуло в комнате, а потом упало, словно руки того, кто там сейчас что-то делал, не слушали его совсем. Пак нахмурился, потому что осознание, что он причинил боль этому хрупкому созданию, начинала просачиваться в его сознание. Вдруг Бэкхён вышел из комнаты полностью одетый, прошел мимо кухни под внимательным взглядом брюнета, надел свою куртку, зашнуровал кеды и вышел за дверь. Молча. Не проронив и слова. Не обругав Чанёля за грубые слова. Не ударив его в наглую рожу, а ведь он это заслужил. Медиум просто ушел и даже дверью не хлопнул напоследок. И от этого Паку стало так гадко на душе, словно только что из обвинителя он превратился в обвиняемого.       Ёль повернулся к окну, ожидая, когда Бэк появится внизу, испытывая какое-то странное беспокойство, словно эта размолвка - это их последняя встреча. Хотя чего это он сейчас волнуется? Сам же этого добивался. И добился.       Бён вышел из подъезда в тот самый момент, когда перед домом остановился черный представительный автомобиль, а из него выскочил До Кёнсу. Президент быстро обогнул машину, в то время как Бэк увидев его, замер. На их головы мерно опускался первый в этом году снег. Снежинки кружили в медленном вальсе, заигрывая с ветром, который их то подкидывал высоко вверх, то кружил в своём вихре, словно стараясь вскружить хрупким созданиям голову, чтобы заманить в свои опасные сети. Такое прекрасное событие, которое радует от мала до велика для этой троицы было явно омрачено.       ДиО что-то спросил, на что Бэкхён просто опустил голову и как будто весь сжался. Конечно, До не выдержал, подбежал к парню и заключил его в объятия, успокаивающе поглаживая по спине и прижимаясь щекой к растрёпанной макушке. Кёнсу постоянно что-то говорил, Чанёль видел это по движущимся губам, а вот плечи Бёна как-то странно тряслись, словно парень плакал. Пак сглотнул и закусил губу. Меньше всего он хотел, чтобы этот странный, на своём уме медиум плакал. Да, он сделал ему больно, но Чан не должен был опускаться до такого уровня, чтобы заставить его плакать. Это было низко и подло.       ДиО повел пепельноволосого в сторону машины и бережно усадил его на соседнее с водителем сиденье. Парень захлопнул дверцу, а затем кинул взгляд наверх, точно зная, где находятся окна Пака, ибо не единожды был у него в гостях. Он не мог увидеть следил ли за ними Чанёль, но ему очень хотелось, чтобы парень видел до чего довел человека, который искренне пытался ему помочь. Кёнсу обошел машину и скрылся в салоне, а через пару секунд автомобиль тронулся с места, чтобы уже через минуту скрыться за поворотом.       Ёль отошел от окна и только сейчас обратил внимание на то, что совсем недавно в его голову чуть не прилетела фоторамка. Он не сразу узнал её, потому что она была спрятана высоко на кухонных шкафах, хотя не так давно занимала почетное место на одной из полок кухонного уголка. Парень поднял её с пола, струсив битое стекло и взглянул на фотографию. Там был счастливый Чанёль и такой же счастливый Он, его возлюбленный. Именно эта фотография была сделана буквально за месяц перед Его смертью. И именно сейчас Пак впервые со злостью подумал о том, что хотел бы, чтобы чувства к Нему никогда не появлялись в его сердце.