Сквозь преграды на крыльях

Утро показалось для Гроттер не самым приятным на свете. Проснулась она в одной кровати с Бейбарсовым, причём – доверительно прижимаясь к нему и положив голову на плечо. Глеб всё ещё дремал, обнимая девушку за талию и изредка, словно во сне, поглаживая её по спине. Таня сначала хотела вскочить на ноги и напомнить Бейбарсову, что у неё есть горячо любимый и ценимый Валялкин, но вовремя вспомнила о том, что вот как раз Валялкина у неё и нет. Да и вообще, будить некромага не хотелось. Гроттер и сама от себя такого не ожидала, но, выбравшись из его объятий и осторожно улёгшись напротив, стараясь даже дышать немного тише, чем обычно, девушка вдруг осознала, что во сне Глеб выглядит даже… милым? Правду, наверное, говорят, что самые вредные дети во сне – такие ангелы! Вот и сейчас, её – а здесь всё-таки её, - чернокрылый ангел выглядел настолько умиротворённым, что Таня даже подумала о том, что, возможно, Бейбарсов был бы не таким и плохим вариантом, если бы это был её мир, нормальный, настоящий, а не переполненный чёрт знает какой тьмой и ненавистью к ней. И в самом деле, здесь до сих пор присутствовала огромная несправедливость – вот она вроде бы и стала тёмной, и теперь её все ненавидели, и вроде бы даже с Чумой, если верить тому, что рассказал ей вчера Глеб, она нормально общается, а об этом все догадываются, но при этом родители её всё же мертвы. Неужели ни в одной нормальной временной параллели она не сможет быть счастлива, не сможет узнать своих маму и папу – только не как погибших интеллигентов, музыкантов и учёных, а как своих родных, пускай даже и не самых идеальных в этом мире. - Ты уже не спишь? – Глеб наконец-то открыл глаза, прервав размышления Гроттер о несправедливости её жизни. – Всё в порядке? После вчерашней травмы последствий никаких нет? Тане хотелось сказать, что последствия есть, да ещё и какие, вот только всё равно непонятно, как именно к подобным её изменениям отнесётся Бейбарсов, да и весь окружающий мир. Глеб, наверное, ничего не сделает, хотя мало ли что может потребовать некромаг, если у него в руках окажется такой замечательный, неподражаемый повод для шантажа, а вот остальные, наверное, попытаются как-то воспользоваться не самым удобным в этом мире положении Гроттер. Да и, как ни крути, а своей правдой она всё равно ничего не добьётся. В конце концов, здесь её как ненавидели, так и будут продолжать ненавидеть, а пока разобьёшь уже этот чёртов стереотип, то вполне может случиться так, что обо всём прознает Чума – а мало ли что может сделать чёртова ведьма, услышав подобную весть. - Нет, - отрицательно покачала головой Таня. – Всё в порядке, правда. Я, наверное… - Гроттер хотела сказать, что она сейчас уйдёт к себе, но вдруг осознала, что опасается даже сама выходить из комнаты. Мало ли что, что может случиться, когда она вдруг окажется среди вражеского окружения без привычного для них Дара, без умения настолько хорошо колдовать, как умела предыдущая, существовавшая здесь Таня! – Может, мы пойдём на завтрак? Глеб кивнул немного удивлённо, словно он всё же ожидал, что Таня отправится к себе, пускай и не особо расстраивался по тому поводу, что она в комнату не собиралась, и поднялся. Рубашка его, всё та же, чёрная, как и всегда, была безнадёжно помята, волосы находились в хроническом беспорядке, и Гроттер показалось, что, как их не причёсывай, всё равно вернутся в предыдущее положение. - На себя посмотри, - фыркнул Бейбарсов, то ли прочитав её мысли – у него это всегда получалось не в пример лучше, чем у Ягуна, - то ли просто догадавшись по двусмысленному взгляду девушки. – Между прочим, твоё гнездо тоже не слишком легко расчёсывать. Таня собиралась обидеться, но, проведя ладонью по собственной шевелюре, с прискорбием осознала, что Глеб как никогда прав. Действительно, худший вариант было достаточно трудно придумать – волосы её торчали в разные стороны и, кажется, создавали такой безумный рисунок и парк аттракционов для, к счастью, несуществующих жителей, что Гроттер было даже стыдно показаться на глаза людям. Бейбарсов, впрочем, сначала куда-то скрывшись, а после появившись уже в нормальной одежде и с нормальной причёской, что заставило Гроттер осознать, что рубашек у него этого чёрного цвета, наверное, штук десять, и все одинаковые, прищёлкнул пальцами – в руке его появился гребень какого-то странного, но красивого орехового цвета, а сам Глеб приказным тоном, не знающим возражений, заявил, чтобы Таня сидела и не дёргалась, если она не хочет, чтобы в его руке остались все волосы. Гроттер этого совершенно не хотела, поэтому пришлось смириться с тем фактом, что расчёсывает её именно тот самый вредный, ненавистный некромаг, словно невзначай прикасаясь кончиками пальцев к обнажённой шее девушки и будто бы едва сдерживаясь, чтобы её не поцеловать – причём во всё то же место. - Ай! – наконец-то не сдержалась она, когда Глеб потянул особенно сильно, вероятно, распутывая какой-то образовавшийся в волосах узел. – Ты не забывай, что с моими волосами расчёсываться только под анестезией можно! - Я помню, - хмыкнул Глеб. – Не в первый раз же, в конце концов. И не дёргайся! – пригрозил Бейбарсов. – Я постараюсь осторожнее. Судя по всему, подобный процесс был уже далеко не впервой этой, здешней Гроттер, и Таня даже покраснела, представив себе, какие вообще должны быть отношения между ее двойником, с которым она никогда в жизни не виделась, и Бейбарсовым, но Глеб почему-то поспешил разуверить её убеждения: - Ты же всегда раньше сама просила по утрам – в конце концов, со Склеповой такой помощник… Правда, - некромаг хмыкнул, - ты вечно жалуешься на то, что я слишком рано утром прихожу к тебе в гости. У девушки словно от сердца отлегло – несомненно, то, что между ними ничего никогда не было, радовало – по крайней мере, Гроттер надеялась на то, что до совершеннолетия даже в этим мире ничего никому позволять не собиралась; Глеб вроде бы тоже ничего такого не намекал, и Таня почти успокоилась. - Ну что, пойдём на завтрак? – наконец-то предложил Бейбарсов. – Есть-то хочешь? - Хочу! – радостно отозвалась Гроттер. – Пошли уже, а? только немедленно оставь мои волосы в покое! Глеб кивнул – расчёска перекочевала на тумбочку, а Таня воспользовалась несколькими секундами для того, чтобы осмотреться в комнате некромага. Она всё-таки ничего не помнила из того, что успела заметить вчера, посему сегодня большинство вещей были для неё абсолютно новыми и неожиданными. В любом случае, никакой женской руки в обители некромага совершенно не чувствовалось, и Гроттер сделала из этого вывод, что она и в самом деле бывает здесь достаточно редко. Да и вообще – какой уют может быть в таком холодном помещении? Бейбарсов, кажется, совершенно не обращал внимания на температуру воздуха – он уже поднялся и даже торжественно открыл перед Гроттер дверь, предлагая ей отправляться на завтрак; Таня даже с охотой приняла протянутую руку, пытаясь достаточно удачно сыграть радостную влюблённую в некромага девушку. Вроде бы получалось. Глеб, впрочем, то и дело смотрел на неё отчасти удивлённо, ибо, скорее всего, поведение Гроттер, которая здесь присутствовала раньше, было куда более нормальным и органичным, чем её сейчас, вот только Таня старалась не думать об этом. Мало ли, что вообще делает эта самая Татьяна-два, возможно, она и вовсе проклинает каждого, кто только попадается ей на глаза. Путь в Зал Двух Стихий особо долгим не показался; в любом случае, Таня была уверена в том, что именно во внешнем виде всего Тибидохса ничего не изменилось, разве что следов от ремонта было не в пример меньше, словно его никто никогда не разрушал. Наверное, так оно и было – ведь здесь не было ходячего бедствия под именем Татьяна Гроттер. Здесь была холодная, тёмная ведьма Таня, которая встречалась с некромагом и помогала Чуме. Всякий раз, когда Гроттер вспоминала о последнем, ей становилось как-то не по себе. Всё-таки, с кандидатурой на руку и сердце в виде Бейбарсова она вполне спокойно смирилась и даже сочла её относительно удачной, а вот Чума… Таня, впрочем, понятия не имела, какие именно у них в этом мире отношения, но при этом почему-то была уверена, что куда более тёплые да приятные, чем были в нормальном, привычном для неё самой. По крайней мере, это утверждал Бейбарсов, а Гроттер была склонна верить ему в данном факте. Вообще-то сначала окружающий мир и вовсе показался для Гроттер неимоверно странным, словно кто-то попытался подстроить её потерю памяти, а после изменил отношение окружающих к ней самой, вот только слишком уж масштабной для этого должна была быть магия. Таня бы с радостью заподозрила бы в этом Бейбарсова, вот только, судя по всему, Глеб был здесь ни при чём – он искренне пытался помочь, когда Гроттер от собственной проклятой невнимательности едва не падала, поддерживал её, обнимал за талию, да и вообще, вёл себя так, словно тащил какой-то драгоценный сосуд, которому ни в коем случае нельзя упасть. Тане порой нравилось такое отношение, порой раздражало, потому что она не считала себя особо достойной подобной опеки, да и вообще не понимала, почему Бейбарсов столь бережно к ней относится. И вправду – были бы причины, обыкновенная рыжая дурочка, которая никак не понимает, как оказалась в параллельном мире! Оказавшись в Зале Двух Стихий, Гроттер сначала едва ли не завернула на светлую сторону, едва не помахала рукой Ване и Ягуну, которые прошли мимо неё, словно даже и не заметив, едва ли приветливо не поздоровалась с Тарарахом, который отшатнулся от девушки, словно от прокажённой. Конечно, такое поведение для преподавателей было совершенно неправильным, ведь они попросту реагировали на свою ученицу, словно на ходячую болезнь, но, вероятно, для этого были свои, особые причины. - Даже неприятно как-то, - пожаловалась она Глебу. – Такое впечатление, что я кусаюсь, честное слово! - Только иногда, - усмехнулся Бейбарсов. – Да не переживай ты так – у меня такое впечатление, что ты, пускай раньше не обращала на всё это похабное поведение никакого внимания, сейчас вдруг стала опасаться того, как они на тебя смотрят. Да и пусть продолжают, хоть подавятся своим высматриванием: ну, тёмная, и что с того? В конце концов, как по мне, в большинстве случаев именно они виноваты в том, что ты стала тёмной, хотя лично мне это даже нравится. Но, что Глебу нравилось, Таня заметила – особенно если судить по тому, как он нагло обнимал девушку за талию, порой даже позволяя себе поцеловать её в висок, несмотря на то, что вообще-то на них смотрели люди. Но, судя по всему, такое поведение и публичная демонстрация их отношений совершенно не была необычной для окружающих, будто бы подобное повторялось далеко не в первый раз, поэтому замечание собирался сделать лишь Поклёп, да и тот, будто бы испугавшись чего-то неведанного, промолчал и просто прошёл мимо. - О, вы уже здесь! – весело отозвалась Ритка, освобождая место на скамье. – Присаживайтесь! Скатерть, к слову, картофельно-сосисочная, Тане пришлась по вкусу, поэтому на подобный широкий жест со стороны Маргариты она отреагировала относительно позитивно и даже присела; Глеб устроился рядом, ещё и, чёртов джентльмен, насыпал Гроттер на тарелку еды, как-то слишком точно угадав, что именно она желает попробовать. Рыжеволосая вообще-то любила, когда за нею действительно правильно ухаживали, а не бросали вместо сосиски на тарелку очередного хомяка, который на самом деле просто вылез из рукава рубашки, вот только вся беда в том, что родной и милый Ванька… А что родной и милый Ванька? Понять, чем именно Валялкин до такой степени лучше, чем всё тот же вредный некромаг, Гроттер не могла, потому что, наверное, и не знала толком; она просто слишком часто обвиняла Бейбарсова в том, что он очень жесток и бесконечно вреден, так что сейчас никак не могла понять, откуда появился сей приличный, осторожный, иногда даже добрый – по отношению к ней, - молодой человек. Но было приятно, чёрт возьми. - Как ты после травмы? – тем временем поинтересовалась Шито-Крыто, которая, вероятно, уже позавтракала. – Ты когда падала, наш Соловей едва не подпрыгнул от радости – и это при том, что он ещё сносно к тебе относится! Гроттер чуть не поперхнулась, когда услышала эту фразу, но попыталась всё-таки продолжить вести себя нормально; судя по тому, как реагирует Рита и Бейбарсов, которые совсем даже не рвутся в бой, подобное поведение для местного мира не просто нормальное – а даже более чем привычное! Кошмарно привычное – вот всё, что только могла сказать Гроттер, пытаясь охарактеризовать окружающую среду. Ответить на подобное заявление со стороны Шито-Крыто девушка, даже если бы и захотела, то не успела бы – тем временем с плеча девушки сполз её любимый питомец, паук Тузик, который отличался особенной ядовитостью. Глеб наблюдал за представителем этого особого вида вполне спокойно, изредка косился и даже, кажется, улыбался краешком рта, а вот Гроттер и не знала толком, как ей реагировать. - Что-то не так? – уточнил удивлённо Бейбарсов, отметив, как побледнела Гроттер, что заставило Таню едва ли не свалиться в обморок. Значит, подобное поведение пауков здесь в порядке вещей. - Нет-нет, всё хорошо, Глеб, - отрицательно замотала головой девушка. – Мне просто немного дурно. - А я уж подумала, что ты опять пугаешься моего Тузика, как на первом курсе! – расхохоталась Рита. – Правда, тогда это был не Тузик, а Мурзик… впрочем, совсем не важно! Таня натянуто улыбнулась. Она совершенно не была рада всему происходящему – особенно если учитывать то, что паук, паук крайне ядовитый и опасный, сейчас полз по её руке. Хотелось замереть и не двигаться, дабы эта "животинка" поскорее убралась куда-то подальше, но ведь такая реакция, наверное, будет неправильной! Гроттер не знала, что и делать. С одной стороны, неимоверно захотелось громко завопить, чтобы Бейбарсов забрал "это" с неё, с другой стороны она желала остаться нормальной и обыкновенной в его глазах, ибо совершенно не собиралась открывать правду всему миру. - Тебе плохо, - заметив, как побледнела Гроттер, промолвил Глеб – и, к счастью, поспешил избавить Таню от паука, подхватив его двумя пальцами, пересадив на стол и подтолкнув ногтём в сторону Ритки. – Наверное, надо было вчера в магпункт… - Всё в порядке, - поспешила ответить Гроттер. – Нет, мне уже почти хорошо. Али не веришь? - Верю, - рассмеялся Бейбарсов, а после, переключив внимание на Шито-Крыто, поинтересовался. – А почему Склеповой нет? Неужели наконец-то отравилась собственным ядом? Подобный разговор казался для Гроттер странным – ни Глеб, ни Рита никогда не были особо разговорчивыми, да и вообще толком не общались между собой, а сейчас разговаривали, будто бы они старые друзья. - Да всё нормально, - отмахнулась Шито-Крыто. – Она опять, наверное, отправилась гулять куда-то с очередным кавалером и встретила Глома, - узрев, что Глебу подробности не интересны, и он просто спрашивал, жива ли Гробыня до сих пор, Рита продолжила. – А ты мне принесёшь то зелье? Разговор перешёл в какой-то куда более научный аспект, чем до этого, и Гроттер решила осмотреться. Почему-то особой радости ей это не принесло – и только Таня собиралась отвернуться, как наткнулась на какой-то злой, настороженный взгляд Аббатиковой – та словно пыталась уничтожить, испепелить свою однокурсницу, будто бы могла бы – честное слово, убила. Судя по всему, причиной подобному отношению был именно Бейбарсов – тот сейчас опять поинтересовался о чём-то у Гроттер, а та совершенно машинально ответила; взгляд Аббатиковой продолжал её настораживать. Девушку волновал только один вопрос – ну вот почему она до сих не может просто спокойно жить, а должна вечно попадать в приключения?