Сквозь преграды на крыльях

Уснуть после странного и весьма приятного свидания у Тани удалось достаточно быстро – она умудрилась только лечь на кровать и сразу же задремать, не обращая внимания на ворчание Склеповой. Из-за того, что Таня засыпала под постоянное бормотание о том, какие учителя сволочи и как гоняют несчастных учеников, ей целую ночь снилось что-то странное. Сарданапал натянул на себя свой самый лучший, самый цветастый халат, и бегал туда-сюда, пытаясь догнать Медузию. Горгонова сначала убегала, после отмахивалась плёткой… Чума смотрела на всё это и хохотала. На последнем вскрике то ли Сарданапала, то ли Медузии Таня резко открыла глаза и села на кровати. Она чувствовала, что что-то вдруг слишком поспешно изменилось и, оглядываясь, попыталась понять, что именно. Тонкая нить вилась где-то у ножки кровати, и Таня вдруг почувствовала сильную слабость. Это была нить, которой прежде когда-то пользовался Глеб, но сигнал явно шёл не от него… Тут они вместе. И только недавно расстались. Нет, сигнал шёл от кого-то очень сильного, могущественнейшего мага, судя по тому, как ярко сияла лунная нить, и Гроттер решила, что лучше не игнорировать подобный призыв. Она, конечно, прекрасно понимала, что это может закончиться не очень-то и хорошо, если вообще не очередным провалом, но просто сидеть и ждать с моря погоды она тоже совершенно не собиралась. Решение пришло достаточно быстро. Таня потянулась за какой-то одеждой, но нить замерцала намного ярче, и пришлось вспомнить о том, что на самом деле магия не ждёт тепла. Она пропадает. Мгновенно. - Нет, ну что за люди – вытягивать из кровати, - проворчала себе под нос Таня, но, не решившись спорить с проклятой нитью, всё-таки поднялась и, завернувшись в найденную шаль, явно не её, направилась вперёд. Склепова, наверное, убьёт её завтра за то, что Гроттер посмела даже прикоснуться к её вещам, но Таня предпочитала не думать ни о чём плохом. Шаль была тёплая и покрытая странным узором из миллионов цветов, переплетающихся мелкими нитями. Таня была уверена в том, что это далеко не ручная работа, по крайней мере, до тех пор, пока не взяла это произведение искусства в руки – Гроттер вдруг захотелось никогда-никогда не выпускать эту шаль. Она прежде не понимала, что столь элегантная вещь забыла в гардеробе у Гробыни, а сейчас вдруг осознала, почему именно Склепова до такой степени любила эту шаль – её просто нельзя было не любить. Это ж какая мягкость! В конце концов, наплевав на то, что завтра её будут весьма нагло душить за использование чужого гардероба, Таня обулась в обыкновенные тапочки и с уверенностью зашагала по нити. Та мерцала с каждым шагом всё ярче и ярче, пока Гроттер наконец-то не осознала окончательно, куда именно она шла. Увы, особой радости это известие совершенно не принесло, потому что Таня только спустя несколько минут окончательно поняла, что нить пытается привести её к Чуме. Страх затрепетал где-то в глубине души. Сердце пропустило несколько жизненно важных ударов, но после, к счастью, вновь забилось в нормальном ритме, и Таня, выдохнув, ещё больше ускорила шаг. Она должна быть спокойной. Гроттер понимала, что в этом мире её держало что-то намного большее, чем просто какие-то правила или волшебство. Тане никогда ещё не было прежде до такой степени спокойно, как сегодня вечером. Она не подозревала никого, не ждала, что кто-то появится из-за угла и попытается продемонстрировать её кавалеру зверушку… Знала: Глеб не уйдёт. В конце концов, эта уверенность заставляла чувствовать себя не слабой, а весьма-весьма защищённой девушкой, что приносило определённое удовольствие и заставляло порой радостно улыбаться чему-то странному и мерцающему где-то впереди. Таня с уверенностью направилась по пылающему мостику, который не причинил ни ей, ни её тапочкам никакого вреда – она практически согласилась с мыслью о том, что просто-таки обязана помогать Чуме, по крайней мере, для того, чтобы её все оставили в покое. От неё же ждут этого! Это была чужеродная и весьма непонятная мысль, но Таня так и не успела отогнать её, а может, просто не захотела. Ей было незачем. Смысл отказываться от очевидного? Всё ещё кутаясь в шаль, которая показалась ей ещё более нежной и великолепной, Таня остановилась совсем рядом с кубом, от которого, как она и ожидала, исходила нить энергии, лунная нить. Наверное, использовалось что-то непонятное, связанное с материалом самого куба – он, непрозрачный и зеркальный, прекрасно ловил поток света, который прорывался через невидимые для нормального человека дыры то ли в стенах, то ли в пололке. - Здравствуйте, - поздоровалась Таня. Ей в голову почему-то проникла глупая мысль о том, что на самом-то деле тут Чума тоже может быть не такая. Не злая. Глеб же не идиот, чтобы помогать той, которая может убить его девушку – нет, он ненормальный, конечно, иногда, но не до такой степени, чтобы пойти на нечто подобное. А значит, никогда не стал бы делать нечто до такой степени отвратительное. Точно. Гроттер ему доверяла, и на этой вере, собственно говоря, держалось абсолютно всё, что только она имела в этом сумасшедшем мире – поэтому сейчас, безо всякой задней мысли, Таня спокойно смотрела на Чуму. - Так почему вы меня вызывали? Старуха, отражающаяся в зеркале, уже не казалась ей до такой степени отвратительной, может быть, даже наоборот – было что-то в её чертах лица совсем не такое неприятное, как Таня думала раньше. Отрезанные руки, которые висели в нескольких сантиметрах от их оснований, казались тоже весьма неприятными, но всё равно не до такой степени, как прежде. Вспоминая полуразвалившегося мертвяка, Таня с удивлением осознавала, что Чума намного приятнее внешне, пусть прежде она так никогда и не думала. Это, может быть, было какой-то частью зомбирования – Таня не могла точно понять, что именно за воздействие настолько сильно уничтожало её, - но Гроттер совершенно не желала сопротивляться собственным мыслям. Может, так и вправду будет лучше. Если бы её родители не собирались воспротивиться всему миру… Они могли бы быть живы. - Я звала тебя для того, чтобы сообщить одну очень важную новость, - спокойно и даже с определённой улыбкой, совершенно не мерзкой, как могло бы показаться на первый взгляд, протянула Чума. - Какую? - О, очень замечательную! – кивнула женщина сама себе, и несколько кусочков её кожи, на первый взгляд совершенно нематериальных, упали вниз какими-то клочками отвратительной ткани. - Но какую? Вместо ответа Чума вдруг подалась вперёд. Таня неосознанно отпрянула, а после сделала шаг в сторону зеркального куба, отругав предварительно себя за трусость и пытаясь заставить себя не бояться больше никогда и ничего. Чума не плохая. Она просто… Брошенная? Ну, да, а ещё, пожалуй, непонятая. Ведь что-то должно было довести женщину до состояния отсутствия рук, и это что-то явно не может быть собственной дуростью. Наблюдая за происходящим, Таня вдруг с удивлением поняла, что Чума пытается прикоснуться к поверхности куба, только с противоположной стороны. Она прикасалась кончиками пальцев и пыталась вырваться на свободу, словно планировала разбить изнутри куб. - Может быть, я могу чем-то помочь? – сама не понимая, что тянет её за язык, спросила вдруг Гроттер. Тут не та Чума. Тут она не такая. Но женщина лишь отрицательно покачала головой – сначала её попытки вырваться из зеркала были совершенно ненормальными и очень странными на вид, а после Таня вдруг осознала, что у неё совершенно всё получается, при чём более чем хорошо. А после Гроттер поняла, что видит, как пальцы Чумы проникают сквозь стекло и даже показываются в реальности, а не в зеркальном мире. Они теперь были намного более молодыми, чем прежде, какими-то относительно свежими и покрытыми нормальной кожей – Тане они напоминали чьи-то, но она не могла вспомнить, у кого именно видела такие руки. - Что это? – удивлённо поинтересовалась она. - О! – Чума заулыбалась, и на сей раз её улыбка совершенно не походила на оскал. – Это просто великолепное чувство, ты даже себе не представляешь, насколько! Ну вот прикоснись ко мне! Гроттер, не понимая, зачем это, притронулась наконец-то к Чуме, всё ещё ожидая какого-то подвоха, но совершенно ничего не случилось, скорее даже наоборот. Просто несколько минут приятного покалывания – и точка, ничего больше. Таня с удивлением почувствовала, что силы от неё совершенно не уходят. - Как это у вас получилось? – спросила она. Чума, явно устав стоять вот так, пытаясь выбраться, отпрянула наконец-то от зеркальной поверхности и наконец-то стала уже в своём полноценном варианте где-то в метре от поверхности, там, внутри куба. - Вскоре я смогу выйти отсюда окончательно, - спокойно промолвила женщина. – И тогда мы наконец-то сделаем то, что хотели. Таня кивнула, а после почувствовала, как какая-то странная боль разрывает её голову… Она явно что-то забывала.