Сквозь преграды на крыльях

Из-за Ивана настроение Гроттер осталось всё таким же отвратительным, как и было прежде. Рыжеволосая не желала никого ни слышать, ни видеть, да и вообще, испытывала отчаянное желание послать весь мир к чертям собачьим, запереться в своей комнате и никуда оттуда не выходить. Последующие несколько дней превратились в нескончаемую рутину и перечень ненужных дел, которые приходилось выполнять ради конспирации. С Бейбарсовым Таня общалась очень мало, даже слишком, потому что не было такой возможности – зато допросам со стороны Склеповой подвергалась практически каждодневно. Гроттер до сих пор не могла понять, почему она с такой активностью выступает именно на стороне Чумы. Она пыталась разобраться в собственных поступках, но совершенно ничего из этого хорошего не получалось. Таня путалась в воспоминаниях реальности и в том, о чём ей тут говорили, не могла разобрать, чего действительно, на самом деле желает, пугалась каждой своей полубезумной мысли и под конец позабыла даже о том, кем была прежде. Неделя тянулась потрясающе медленно. Таня была уверена, что время словно остановилось – она оглядывалась и пыталась поймать его, но не могла. Почему всё так получилось? Медузия всё-таки больше не выгоняла её из кабинета, никто не кричал и совершенно ничего не требовал, Сарданапал не вызывал к себе… Но Гроттер всё равно от этого лучше не становилось. Каждый раз она просыпалась утром с каким-то плохим предчувствием, и с ним же и ложилась спать, забывая о том, что вообще-то всё должно было бы быть нормально и даже хорошо. Ежедневно Таня открывала глаза чуть раньше, чем следовало, и долго лежала на кровати, высматривая на потолке что-то такое, что могло бы быть для неё действительно интересным или важным. Так и не высмотрела. Наконец-то Таня решила забросить дурные занятия, которые только отбирали у неё кучу времени, и заняться чем-то более важным… Не вышло. Сегодня наступил день очередной встречи с Чумой. Гроттер радовалась этому как минимум по той причине, что был шанс нормально пообщаться после с Глебом – Бейбарсов, собственно говоря, и зашёл за нею. У него получалось с ментальными связями куда лучше, чем у Тани, поэтому некроведьма частенько проводила связь именно через Бейбарсова, игнорируя рыжеволосую. Гроттер не расстраивалась, не видя ничего плохого в том, что никто не лезет ей в голову. - Ну, ты готова? – Бейбарсов замер на пороге, опёршись плечом о дверной косяк, и внимательно посмотрел на Гроттер. – Накинь что-то на себя, там очень холодно, ты же знаешь. Гроттер действительно знала – она грустно покосилась на приятную, просто-таки великолепную шаль Склеповой, к которой она до такой степени уже привыкла было за тот всего лишь один вечер, но напомнила себе, что воровство к добру не приведёт, да и вообще, об этом лучше даже не задумываться. И так после этого едва ли не поссорились. Поссорились даже, но, к счастью, после умудрились практически сразу же и помириться, хотя порой Таня была уверена в том, что Гробыня продолжала злиться на неё и проявляла это практически каждый раз, как они пытались начать разговаривать. - Конечно, - кивнула рыжеволосая. – Только пойдём скорее, - она набросила на плечи какую-то лёгкую куртку, которую обнаружила в своём шкафу. Тут изменился даже гардероб – Таня была уверена, что ни в какой реальности не предаст свои мешковатые свитера, а вдруг оказалось, что очень даже предала – потому что носила нечто куда более откровенное, открытое и обтягивающее, чем они. Впрочем, это было не так уж и плохо, скорее даже наоборот. Глебу, к примеру, нравилось. Путь к Чуме стал уже немного стандартным, и Таня преодолела его без оглядки, даже не думая начать переживать по тому поводу, что что-то там случилось не так и изменилось за время её отсутствия. Куб стоял на месте. Монолитный и всё такой же огромный, пугал он, конечно, с каждым разом всё меньше и меньше, но всё равно производил немного непонятное впечатление. Порой он приходил к Тане в снах, и она всякий раз удивлялась тому, насколько разным может быть какой-то один несчастный предмет. - Вы пришли? – голос Чумы был немного удивлённым. – Я ждала вас только завтра. - Какая разница когда? – усмехнулся Глеб, и Таня практически сразу же осознала: Бейбарсов привёл её сюда раньше специально, а не просто так, явно преследуя какую-то весьма и весьма заинтересовавшую её цель. Но Гроттер опять-таки не спешила вникать, наверное, по той причине, что слишком сильно доверяла Бейбарсову, чтобы сейчас спрашивать его о чём-то и думать о крайне смутном будущем. По слишком старому и отвратительному лицу было трудно определить какие-либо эмоции, но Таня и безо всякого толкового словаря и всего прочего могла бы понять, что Чума слишком зла. Она даже приблизительно понимала причину для подобного настроения, но винить Глеба не спешила. Бейбарсов знал, что делал и, в любом случае, он прекрасно понимал, какие это могло повлечь за собой последствия. Наверное. По крайней мере, Тане очень хотелось верить в то, что Глеб – здравый и разумный человек, который никогда не стал бы ничем рисковать, если бы не видел в этом действительно настоящего смысла. А значит, надо ему верить и не заниматься ерундой. - В любом случае, для того, чтобы Вы звали нас, должна быть какая-то причина. - Да, конечно. Мои телепаты плохо принимают сигнал – вот тебе и причина, - язвительно отозвалась Чума, но её лицо, обычно достаточно подвижное, так и осталось больше всего походящим на определённую восковую маску. Тане стало не по себе. Что случилось? Нечто очень важное, это понятно, но что именно? В любом случае, было заметно, что Чума пока что не очень-то и спешит ругаться, а значит, она попросту пытается разобраться до конца в чём-то… И что-то рассказать. - Если мы пришли сюда только для того, чтобы слушать лекции о пунктуальности, то можем и уйти, - предположила Таня. – Так что, мы идём? Она действительно вдруг пожелала уйти. Гроттер толком не понимала, с какой такой радости ей столь сильно захотелось помочь Чуме совершенно недавно, поэтому сейчас она до жути надеялась на то, что действительно сумеет как можно скорее покинуть это место и позабыть о том, что вообще желала сделать. Но ведьма лишь отрицательно покачала головой, рванувшись в какой-то момент вновь к поверхности куба, а после как-то слишком льстиво усмехнулась и вновь протянула кончики пальцев к поверхности. - Ты рассказывала ему? – испытывающе глядя на Таню, спросила Чума. Гроттер покраснела. Она хотела, действительно хотела рассказать Бейбарсову о том, что видела в ту ночь, но почему-то не успела… Сама не знала почему! Но теперь, судя по всему, Бейбарсов ещё и будет считать, что она что-то от него скрывает – а поскольку Глеб был единственным тут, с кем она вообще могла хоть чем-то поделиться, потому что считала Гробыню и Ритку слишком болтливыми, то подобная ссора могла бы закончиться очень большими проблемами. Проклятая Чума! Ненависть, правда, так и не вспыхнула в сердце Гроттер, словно она вдруг решила, что это совершенно нормально – помогать Чуме, но определённая опаска всё равно осталась, и Таня бросила беглый взгляд на Бейбарсова, пытаясь понять, что именно он сейчас думает. Глеб молчал. Складывалось такое впечатление, что ему абсолютно всё равно, и пусть Таня и понимала, что на самом деле это не так, она никак не могла побороть своё дурацкое убеждение в том, что Бейбарсов обиделся. Ну, впрочем, он же не девица какая-то и совсем даже не кисейная барышня, чтобы дуться из-за какой-то ерунды. Хотелось бы в это верить. Чума, вызывающе глядя на Глеба и явно демонстрируя, что он сам виноват в том, что услышал подобную новость только сейчас, вновь потянулась к зеркальной поверхности куба, и Таня поняла, что она вновь пытается выбраться из него. Если прежде можно было увидеть лишь кончики пальцев, то сейчас так быстро некроведьма не остановилась. Она всё тянулась и тянулась вперёд и практически полностью выскальзывала из проклятого куба. Таня побледнела. Это её совершенно не устраивало – Гроттер почувствовала определённый оттенок страха, который буквально сковывал её по рукам и ногам. Это ненормально. Это должно прекратиться. Бейбарсов следил за каждым действием Чумы совершенно равнодушно – Таня наблюдала за нею тоже как можно более спокойно, но настолько равнодушно всё равно не могла, это казалось ей всё-таки каким-то противоестественным и до такой степени отвратительным, что Гроттер уже и не боролась с некоторыми своими мыслями. Надо было бы успокоиться, выдохнуть и перестать думать о какой-то ерунде, но Таня запуталась в своих мыслях. Наконец-то Чума остановилась. Сейчас она уже практически высвободила руки, и они показались Тане намного более молодыми и целыми, а ещё до жути похожими на чьи-то, вот только Гроттер никак не могла вспомнить, на чьи именно. - Значит, скоро до конца? – прошептала она, отступая на шаг, и Чума лишь радостно кивнула, подтверждая предположение рыжеволосой. - Да, - выдохнула старуха. – Я уверена в том, что у меня получится выбраться отсюда достаточно быстро, - она осклабилась. – Видите, как всё замечательно! - И что потом? – уточнил Бейбарсов, внимательно глядя на Чуму – он словно вдруг решил спросить, что именно будет после её победы, хотя прежде подобный аспект его совершенно не волновал и не интересовал. Таню это настораживало – она думала, что Глеб безоговорочно верит ей, но оказалось, что некроведьма совершенно не являлась для него неопровержимым авторитетом. Таня это чувствовала, буквально кровью ощущала, и ей совершенно не нравилось собственное впечатление, частично смешанное со страхом. - Я выберусь из этого проклятого куба в новом теле, и мы завоюем мир. Думаю, вам захочется самим уничтожить этот проклятый Тибидохс, не так ли? Гроттер, сама не ожидавшая от себя ничего подобного, вдруг кивнула и поняла – Чума права. Она и вправду меняется. И далеко не в лучшую сторону. Но думать об этом было поздно – женщина радостно улыбнулась и наконец-то вернулась в куб уже окончательно, явно истратив на демонстрацию слишком большое количество энергии, намного большее, чем то, на которое рассчитывала. Бросив взгляд на Бейбарсова, Таня вдруг осознала, что случилось – Глеб и вправду понимал, куда и зачем они идут, и именно по этой причине и пришёл раньше. Чума была не готова к подобной демонстрации – а брошенный ей вызов выпивал большое количество сил. Так вправду ли Глеб стоит на стороне старухи, мечтающей править разрухой и десятком болотных хмырей?