Сквозь преграды на крыльях

Прошло несколько дней попыток смириться с тем, что она – это и то существо, которое прежде существовало тут, но у Тани всё равно толком совершенно ничего не получалось. Она терялась в мыслях и не могла разобраться с тем, где именно оказалась, пусть это и казалось на самом деле проще простого. Она запуталась, пожалуй, окончательно, и могла уже даже не пытаться выбраться из полусумасшедшего мира, но и оставаться тут на таких правах, как сейчас, тоже не особо хотелось – Гроттер ещё боролась. Вопрос один – за что только она пыталась воевать… Без понятия. Наступил отвратительнейший день недели – среда, тот самый, когда надо было перетерпеть лекцию Сарданапала, причём не утреннюю, а вечернюю, которой заменили тренировку, ибо Соловей вдруг прихворал. Почему это? Гроттер не знала – Разбойник её тоже ненавидел, но по крайней мере не демонстрировал этого до такой степени открыто. Таня знала, что он терпеть не может буквально всех, поэтому и не особо думала над своими отношениями с преподавателем. Поэтому решение прогулять лекцию, никому ничего не сказав, пришло мгновенно. Вместо того, чтобы пойти к себе, Таня отправилась ещё и к Чуме. Надо спросить. Таня уже практически окончательно поверила в то, что некроведьма могла бы позволить себе оживить её родителей, и Гроттер не пожалела бы ничего ради такой возможности. Она отдала бы всю свою жизнь, но… У неё не было столько возможностей для того, чтобы оживить маму и папу, а вот у Чумы, наверное, были. - Эй, вы где? – проникнув наконец-то на Исчезающий Этаж и почему-то вспомнив о своём первом поцелуе с Глебом, Таня оглянулась и внимательно посмотрела на куб. Пустой. Чумы там не было – она порой, как уже помнила Таня, пропадала где-то в глубинах куба и восстанавливала собственные силы, и Гроттер прекрасно понимала, что после демонстрации собственного практически освобождения некроведьма действительно должна была достаточно долго восстанавливаться. Зачем было терять столько сил? Лишь для того, чтобы что-то кому-то доказать? Таня этого никак не могла понять, но и не спорила, потому что прекрасно знала, что сама ведёт себя не до конца правильно. Ну да и чёрт с ним. В любом случае, Гроттер приняла окончательное решение, что на данный момент не станет искать Чуму, а просто побудет тут, в одиночестве, подумает над какими-то важными вопросами и попытается разобраться в том, что её волнует – она уже сделала несколько шагов и вскрикнула от боли. Чёрный осколок. Такие были, да – их ещё убирали после того, как она разбила куб, но тут же куб казался совершенно нормальным, целым практически до конца… Откуда? "Чёрный куб развалился на мелкие кусочки. Чума так и оборвала свой хохот на завершающей ноте… Она проиграла. Куб разлетелся на мелкие-мелкие кусочки, не собираясь оставлять о себе ни единого следа и воспоминания – он превратился попросту в прах, которого на самом деле никогда не должно было существовать, и не стоит даже вспоминать о том, что тут было прежде – пустое место. Чума-дель-Торт в очередной раз проиграла и больше не имела никакой возможности восстановиться". "Чума протянула ей тот самый жезл, которым должна была воспользоваться Таня, и Гроттер вдруг осознала, что что-то тут не так. Такие, как Чума-дель-Торт, никогда не помогают, даже получая слишком большую выгоду. А она поклялась только ради того, чтобы вернуть Ваньку, не догадываясь даже о том, что попросту подписала себе приговор. Окончательный, между прочим". "Гроттер внимательно смотрела на Ивана – упрямый, чёрт возьми, как и всегда! - Мы тебе поможем, - вдруг промолвил Бейбарсов. – Мы сможем отвлечь Магщество – думаю, троими живыми некромагами оно заинтересуется чуточку больше, чем какой-то там светлой ведьмой. Светлой – чёрт, действительно, она тут была совершенно светлая, но всё равно как-то немного странновато осознавать до самого конца, что она только что признала собственный свет в этом мире. - Вы слишком сильно рискуете, - отрицательно покачала головой Таня. – Думаю, нет никакого смысла в этом… - Если у нас получится, то ты спасёшь Тибидохс, - возразил Бейбарсов. Аббатикова пыталась что-то сказать, но Ленка посмотрела на неё до такой степени строго, что Жанна даже не успела ничего ответить. Её волосы, рыжеватые, какие-то золотящиеся даже на солнце, полыхнули сплошным пламенем и вдруг тут же погасли, принимая свет старой соломы. Перегорела. - Что, заклинание закончилось? – хихикнула Склепова. Гробыня явно издевалась над Аббатиковой, но та смотрела на неё совершенно спокойно и равнодушно, от чего у Склеповой – а может, и не только по этой причине, - вдруг стало сильно болеть сердце. - Некромаги чёртовы, - пробежал смешок. - А если у нас ничего не получится? – мрачно уточнила Таня. – Вы же тогда пострадаете только по той причине, что пытались помочь мне! - Послушай, у нас на руках кровь десятков их сотрудников. Мы – некромаги. Нас не выпустят дальше Дубодама, будь мы хоть тысячу раз невиноваты, - тут же вмешалась Ленка. – Так что не дури. - К тому же, что мы действительно виновны, - вдруг добавил Бейбарсов. – Наверное, всё-таки не следовало использовать для защиты именно то заклинание, а? - Это ты сам захотел – испепелить их полётные инструменты в ста метрах от земли! – весело рассмеялась Свеколт, и Таня поняла, что, несмотря на все те странные кошмары, которые окружали их всю жизнь, несмотря на странную и противоестественную жизнь, не такие уж они и плохие. Почти. Ну, может быть, люди просто со странностями. Не больше. Это можно было бы и понимать, и прощать – увы, но тёмных никогда толком нигде не принимали, и Гроттер, сколько бы она ни хотела не уподобляться подобным проявлениям упрямства и предубеждения, тоже поступала подобным образом. - Ладно, - кивнула она. – Вы наша последняя надежда. Поэтому, если вы хотите помочь, то спорить мы, естественно, не будем. Иван что-то пробормотал себе под нос где-то за спиной, но к его словам не стал никто прислушиваться – это явно никого не интересовало, что он там себе думал. Пусть думает, если ему хочется. - Ну так что, летим? – как-то чрезмерно весело поинтересовался Бейбарсов. – Только давайте скорее, пока никто не передумал. Взгляд его всё таких же чёрных глаз, чуть прищуренных, явно издевающихся, остановился сначала на Аббатиковой, а после мельком скользнул по Ивану – ну, было явно видно, кто именно собирался передумать. Волосы Жанны вновь мерцнули, она явно поняла, о ком была речь. Ванька, кажется, не осознал до самого конца. Впрочем, ему же лучше – Таня понимала, что если Иван поймёт, в чём дело, а самое главное, вдруг почувствует, что Бейбарсов имеет какие-то претензии на Гроттер, то успешному делу не бывать. Бросив последний взгляд на чрезмерно упрямого Валялкина, Таня направилась к двери – надо сделать это, пока никто не передумал… Они принесут жертву. Обязательно. А ещё – они точно победят, и в этом не может быть никакого сомнения!" Когда Таня открыла глаза, она увидела перед собой потолок всё того же Исчезающего Этажа, который тут не стал чем-то другим, не превратился в очередное жилое здание. Она вдруг всё вспомнила, и отблески лавы на потолках стали какими-то отвратительными и уродливыми в её глазах. Таня вдруг почувствовала – а ничего же не изменилось. Бейбарсов стал добрее? Ага, жди. Такой же, как и был. Как влюблённый идиот, право слово, и теперь достаточно трудно будет доказать себе, что на самом деле он её не любит. Потому что на самом-то деле это совершенно не так, и Глеб и вправду влюблён в неё до безумия, даже там. А Иван что, стал чуть менее упрямым? Конечно же, нет, только она убеждала себя, что тут люди переменились… Да чёрт с ними, с людьми! Она-то та же самая – и эти пламенные буквы на потолке для неё означают только одно – она никогда не сможет победить собственную уверенность, собственное упрямство, которое порой играет с нею злую шутку. И смысла в этом нет. Когда Гроттер поднялась на ноги, она так и не увидела того самого чёрного осколка, из-за которого вдруг вспомнила всё то, что было с нею до этого, в её реальности, и посмотрела на куб – целый. Идеальный. Пока что в нём не было Чумы – та только-только планировала подойти к краю, но Гроттер больше не собиралась её слушать. Она победит. Она будет бороться, и это самое главное – хватит уже попросту молча кивать на то, во что она совершенно не верит, она просто-таки обязана победить и не задумываться о том, в чём именно суть этого отвратительного и действительно страшного мира! - Я никогда не буду на твоей стороне! – воскликнула Гроттер, обращаясь к кубу – и помчалась к выходу, чувствуя, что сегодня мост будет горячее, чем обычно. В спину ей полетел горький смех Чумы, сумасшедший и всё такой же дикий, как и там, в её реальности…