Сквозь преграды на крыльях

В гостинной было достаточно пусто – Таня, которая достаточно долго решалась на этот разговор, практически три дня, разочарованно вздохнула, не увидев там Бейбарсова, и собиралась было уже идти, но, повернувшись, едва не сбила с ног того самого некромага, натолкнувшись на него. - Привет, - как-то грустно улыбнулась Таня, отступая на шаг. - Привет, - кивнул Бейбарсов. – А ты чего так поспешно сбегаешь? Опять скажешь мне, что на данный момент слишком занята и не можешь находиться рядом? – он улыбнулся. – И сбежишь! Гроттер покраснела. Она и в самом деле достаточно долго пряталась от Бейбарсова, пытаясь сбежать как минимум от серьёзного разговора, который их ждал, и теперь почему-то загрустила. Трусиха. - Прости, - отрицательно покачала головой Таня. – Я думаю, что нам надо поговорить, - она мягко улыбнулась некромагу. – Присядем? - Я надеюсь, ты не сообщишь мне сейчас вдруг о том, что вспомнила о своей огромной любви к кому-то из однокурсников и решила броситься в его широко раскрытые объятия? – язвительно поинтересовался Глеб. - Вообще-то нет, - отрицательно покачала головой Таня. – Так что можешь по этому поводу не переживать. Таня дала себе слово – если Бейбарсов согласится идти с нею до победного конца, то никуда она от него не денется. Если же нет, то что поделать – тогда им уж точно не по пути, потому что она никогда не сможет быть рядом с человеком, который выступает за Чуму. Таня только сейчас поняла, какую большую ошибку совершила, когда по собственной глупости вдруг решила поверить Чуме на слово. Нет, дура, спору нет. - И о чём же ты настолько важном хотела поговорить? – поинтересовался Бейбарсов, всё-таки присаживаясь на диван и усаживая Таню рядом. - О Чуме. Гроттер попыталась понять, что именно сейчас подумал Бейбарсов, но он оставался всё таким же насмешливо-серьёзным, и девушка так и не смогла почувствовать ни единого изменения в его ауре. Была бы она действительно нормальным телепатом, то могла бы попытаться хоть что-то с этим всем сделать, но… Бейбарсовский блок не мог пробить не только Ягун – однажды они все сговорились, пытаясь одновременно подзеркалить Глеба. Назеркалили, блин. Конечно, некромаг подвывал от сильной головной боли, но, тем не менее, ни одна его мысль так и не показалась на всеобщее обозрение, правда после Глеб сгоряча поджёг всё-таки стул под кем-то. А там уж мысли вслух полились, правда, вперемешку с не слишком цензурной лексикой, и о некромаге все тут же забыли… Да и Поклёп прибежал. - Ну, так чего ты молчишь? Ещё и улыбаешься, - Бейбарсов и сам, кажется, перестал переживать по поводу того разговора, на который сейчас вызвала его Таня, и смотрел на девушку абсолютно спокойно, ожидая того мгновения, когда она хоть что-то промолвит вслух. - Ну, просто вспомнила кое-что. - Так говори вслух, хоть посмеёмся вместе, - пожал плечами Бейбарсов. – Или ты всё-таки что-то от меня столь активно скрываешь, да ещё и смеёшься, а? – говорил он вполне весело, но некоторое беспокойство всё-таки можно было ощутить в голосе, и Таня нахмурилась. Ей не хотелось расстраивать Бейбарсова, да и уж тем более расставаться с ним, но Гроттер пока что и не собиралась это делать – она просто спросит у Глеба, какое тот имеет отношение к Чуме, и всё. Точка. Если он скажет, что выбирает Чуму, то, конечно же, их отношениям придёт конец, но если вдруг решит, что будет с Таней, и плевать ему на старуху, которая там на части в кубе скоро развалится, то это означает, что их чувства пройдут просто небольшую дополнительную проверку. Приняв такое решение как минимум для себя, Гроттер собралась с духом и наконец-то спросила то, что хотела узнать уже очень давно: - Скажи, а если я вдруг решу, что больше никогда не хочу помогать Чуме, то что сделаешь ты? Глеб молчал. Таня понимала, что эта пауза не означает лично для неё совершенно ничего хорошего – вот же сволочь, задумывается! Так она ему, значит, нужна, что даже задумываться приходится перед тем, как принять окончательное решение! - Хочешь, я помогу тебе разбить ко всем чертям тот куб? – вдруг спросил Глеб. Таня удивлённо уставилась на него. Она никак не могла понять, что именно имеет в виду Бейбарсов – лишь постепенно, очень потихоньку осознавала, о чём именно только что сказал ей некромаг. - Значит… - Значит, я никогда не приветствовал твоё увлечение сильными мира сего, - кивнул Бейбарсов. – И, думаю, что лучше нам в жизни всё-таки обойтись без Чумы-дель-Торт. Гроттер посмотрела на него с такой благодарностью, что пришла очередь удивляться уже Бейбарсову. - Я не понимаю только, с какой это радости ты вдруг стала задавать свои вопросы именно сейчас, когда она практически вернулась, - наконец-то добавил парень. - Ты мне скажи чётко, если я скажу, что больше не хочу иметь с нею дело, - вскипела Таня, - будешь ли ты на моей стороне? - Конечно же, да, - кивнул Глеб. – Только теперь я надеюсь на по крайней мере более подробное разъяснение твоих мыслей, а то иначе ничего нормального всё равно не получится, ты же понимаешь. Таня нахмурилась. Она-то понимала. Увы, но она пока что не могла доверять Бейбарсову до такой степени сильно, чтобы прямо сейчас огласить собственное решение, хотя на самом деле желала поделиться хотя бы с кем-то и пояснить ему, что на самом деле действительно уверена в том, чего именно желает. И почему всё до такой степени сложно? Почему она так сильно всегда запутывается? - Я больше никогда не стану ей помогать, - наконец-то выдавила Таня. – Если ты против, то можешь просто сейчас уходить. Уходить Бейбарсов не собирался. Он привлёк рыжеволосую к себе, целуя её в висок, и что-то успокаивающее прошептал на ухо – Таня так и не разобрала, что именно, но всё равно на душе стало потрясающе тепло. У Глеба вообще всегда были до жути горячие руки. Вспомнился тот поцелуй на крыше, который постепенно уже переходил через установленную ею грань и был оборван разве что проклятым недопадением, и Гроттер подумала, что всё-таки не зря попала в этот мир. Увы, мыслей надолго не хватило – стоило только объятиям превратиться в нечто большее, где-то за спиной послышалось недовольное визжание. - Пособница! Зализина – а это была именно она, - походила на какую-то сумасшедшую всколоченную девицу, вырвавшуюся их психбольницы. Платье на ней, какое-то странное и весьма-весьма цветастое, показалось Тане не менее неадекватным, пусть она пока что и воздержалась от комментариев, а волосы, светлые и смахивающее на какую-то солому, и вовсе торчали в разные стороны. - Лизон, в какой копе сена ты только что побывала? – язвительно поинтересовалась Гроттер, выпрямляясь и скидывая руку Бейбарсова со своей талии. Надо было всё-таки не тут с ним разговаривать. Но время возвращать Таня не умела, Чума вряд ли теперь согласилась бы это сделать, поэтому, очевидно, с Зализиной придётся общаться как можно спокойнее, параллельно подтирая её слишком хорошую память. - Ты помогаешь Чуме! – ткнула окрашенным в кроваво-алый цвет ногтем в Таню Зализина. – Ты! - Я? Да никогда! Гроттер, казалось, действительно говорила действительно правдиво, но Зализина упорно не верила. Таня видела в ней всё ту же бедную Лизон, что и прежде – вероятно, некоторые люди вообще никогда не меняются, и ждать от них чего-то подобного уж точно не стоит, зря только Таня верила-надеялась на то, что тут её никто трогать не будет. - Хочешь, отправим её на опыты? В виде трупа? – шёпотом поинтересовался Бейбарсов, хватая Таню за руку и усаживая обратно на диван. – Только не выцарапывай ей глаза. Гроттер, планировавшая как раз этим и заняться, удивлённо посмотрела на Глеба. - Тебе жалко, что ли? Нет, Глебу, конечно же, совершенно не было жаль глаза Зализиной, какие-то странные, вроде бы и большие, но в тот же момент немного щенячьи и предельно водянистые. Они ни были ни голубыми, ни серыми – что-то среднее и не самое приятное среднее, надо сказать. - Просто я не хочу, чтобы к тебе придирались, - пояснил, пожимая плечами, Бейбарсов. Поэтому просто не нарывайся, вот и всё, она же скоро замолчит. Гроттер, прекрасно понимавшая, что Лизон действительно особо долго выть не будет, согласилась со здравыми рассуждениями Бейбарсова и приняла окончательное решение не тратить своё время на всякую ерунду. Надо успокоиться. Зализина побагровела. Она сейчас больше всего походила на тот диван, на котором нынче сидела Таня, по крайней мере, по цвету обивки – такая же смутно-красная и покрытая неприятными пятнами, вот только у дивана было как минимум одно преимущество – он не визжал и не плевался. Впрочем, если Лизка его покусает, то всё может быть, бешенство же заразное, к огромному сожалению. - Она помогает Чуме! – закричала Зализина. Тане хотелось попросту развернуться и уйти – она так и поступила бы, наверное, и никто ничего не хотел бы от неё, если бы в дверном проёме с какой-то радости не появился его сиятельство директор Тибидохса… Выглядел Сарданапал, надо сказать, грозно. И настроен был приблизительно также…