Сквозь преграды на крыльях

Гроттер окинула взглядом комнату, которая начинала постепенно уже ей надоедать. Одно и то же – гроб-кровать Склеповой, куча вещей, подобие скелета, который, как сказал Глеб, никогда даже не был человеком… Пластик! Нет, ну сколько можно? Гробыню всё время куда-то носило, Глеб тоже приходил не настолько часто, как хотелось бы Тане, и её домашний арест превращался в самый настоящий кошмар. Она уже начинала больше всего на свете ненавидеть это место, которое называлось весьма просто. Тибидохс. Сколько можно? Нет, Зализина не смогла пояснить, почему именно называла Таню пособницей Чумы. У девушки не было ни единого документального доказательства, Бейбарсов не собирался свидетельствовать против Гроттер… Всё бы минулось, если б тут сумасшедшей была только Лизон, а не ещё и директор в придачу – но Сарданапал решил, что Таня очень опасна. Она давно была бы уже в Дубодаме, если бы нашлось хотя бы одно доказательство связи Тани с Чумой, но, к огромному сожалению всех, такого не случилось. Поэтому Гроттер просто закрыли в своей комнате. Формально – за постоянное нарушение дисциплины, но Таня-то прекрасно знала, что это совершенно не так, и закрыта она тут только по той причине, что Сарданапал ненавидит её больше всего на свете. Поэтому пришлось сидеть как можно тише и как можно спокойнее и не попадаться никому на глаза. Таня была уверена в том, что допустила слишком большую ошибку в тот миг, когда решила разговаривать в гостиной, но уже нельзя было ничего менять, поэтому приходилось ждать приговора. - Привет, сиротка! – весело поздоровалась Склепова. – Сидишь? - Сижу, - буркнула Таня. Странное дело, вот ей вроде бы было скучно сидеть в комнате совсем одной, но от прихода Склеповой явно не становилось намного лучше, скорее очень даже наоборот. По этой причине Таня сильно уставала от общения с ней и очень злилась. С каждым разом всё больше и больше. - Чего такая грустная? Ты не рада видеть моё высочество? – с вызовом поинтересовалась Склепова. - Нет, не рада, - тут же отрицательно покачала головой Таня, внимательно глядя на Склепову и предполагая, как бы можно было от неё отвертеться. Увы, но в реальности не существовало простого способа спастись от её высочества мадам Склепофф, поэтому придётся, очевидно, смирно терпеть её болтовню и не особо-то и возмущаться… А Таня не хотела. Сейчас она ещё больше нахмурилась, пытаясь отмахнуться от всего, что настолько плотным кольцом окружало её – и вдруг почувствовала сильную тошноту, словно её что-то куда-то тянуло. Гроттер едва ли не свалилась с кровати, когда увидела тонкую нить, которая вилась из-под её кровати и до двери. Сначала Таня вспомнила о проклятой лунной нити, которой она так сильно боялась в последнее время – и теперь точно такая же вилась отвратительной змейкой по полу. - О, вот он где! – Склепова радостно потянула за нить. – Супер! - Что это? Голос Тани был немного хрипловатым, и Гроттер знала, что слова прозвучали как-то немного испуганно, словно она на самом деле больше всего на свете боялась того пояса, которым сейчас столь настойчиво помахивала Склепова. - Да ничего особенного, - пожала плечами Гробыня. – Мой аксессуар. - Какой к чёрту аксессуар? Он больше всего походит на обыкновенную серебряную нить! Или мода зашла слишком далеко? – Таня попыталась отшутиться, отмахиваясь от дурных мыслей. Склепова сначала отрицательно покачала головой, а после, весело улыбаясь, что-то сделала – и Таня вдруг увидела, как в её ловких пальцах лунная нить превратилась в прекрасный цветок. - Красивый, правда? – весело поинтересовалась она. - Да, кивнула Таня. Это и вправду была очень красивая вещица, и Таня понятия не имела, почему ей настолько сильно понравилось это лунное украшение – девушка вообще всегда была равнодушна ко всякой там бижутерии. Впрочем, к сегодня фиолетовым волосам Склеповой это не подошло. Оно выглядело как-то слишком вульгарно, и сколько бы Гробыня не пыталась что-то сделать, ничего не выходило. Дверь с тихим скрипом отворилась, и на пороге появился Бейбарсов. Склепова хотела было завопить, что она раздета – повода не было, поэтому пришлось промолчать, и она так и замерла с лунной нитью в руке. - - Осваиваешь новые украшения? – язвительно поинтересовался Бейбарсов, отбирая у Склеповой нить. - А что ж! – кивнула тут же Гробыня. – Мне нравится эта штука, но она мне не подходит. Сегодня была пятница – и Склепова ожидала того момента, когда цвет её волос наконец-то переменится под действием заклинания. И вправду, прошло мгновение-второе, и магия наконец-то начала действовать. Глеб безо всякого интереса наблюдал за тем, как волосы Склеповой волнами меняют цвет – сначала они позеленели, после опять порозовели, стали салатовыми, голубыми… И остановились. - У тебя действие заклинания закончилось, ты в курсе? – весело поинтересовался Глеб, и Склепова, бросив на себя взгляд в зеркало, оторопела. - Опять! – вскричала она. – Опять проявляется этот проклятый цвет! – она дёрнула себя за каштановую прядь. – Чё-ё-ёрт! Таня вдруг осознала, что с натуральным цветом волос подругу вообще никогда в жизни не видела – нет, правда, та ни разу не появлялась пред ясные очи народа в своём первозданном виде. А она, оказывается, брюнетка. - Вот видишь, Склепова, какие волосы ты прячешь от людей. А то Гломов уже жалуется, что ты на следующий раз придёшь в цвете попугая! Гробыня нахмурилась. - Ты-то откуда знаешь? – мрачно поинтересовалась она. – И что ты там делаешь с моим украшением? Лунная нить в руках у Бейбарсова словно ожила – впрочем, Таня была уверена, что дело совершенно не в магии, а в том, что у Глеба просто оказались слишком ловкие руки – или он когда-то уже делал что-то подобное. Магическое украшение приобрело сначала непонятную форму, а после вдруг превратилось в великолепную розу, на которую Таня не могла смотреть без восторга – у неё самой такие же были, правда, настоящие и чёрные. В вазе он стоят. И что с того? - Класс! – Склепова, вырвавшая из рук Глеба преобразившееся украшение, вновь попыталась приложить его к своим волосам и только-только собиралась обновлять магическое заклинание изменения цвета волос, как вдруг замерла. Её чуть длинноватые каштановые волосы, немного вьющиеся и весьма красивые, как оказалось, великолепно подходили к лунной нити. Роза, вылетев из рук Склеповой, сама закрепилась в прядях её волос, собирая те в некое подобие причёски – Гробыня усмехнулась и бросила взгляд на некромага, но тот лишь пожал плечами – это делал явно не он. - Прошу во всём винить украшение, - усмехнувшись, промолвил Бейбарсов. – Оно пытается сделать из тебя человека, Склепова. Гробыня даже пропустила мимо ушей не слишком лестный комплимент, а, не стесняясь особо присутствующего в комнате парня, принялась перебирать горы собственной одежды в поисках чего-то подходящего – и никак не могла выбрать то, что ей на самом деле понравилось бы. - Чёрт, - шипела она, - Бейсусликов! Это или это? Она продемонстрировала Глебу какие-то два несуразных и слишком коротких платья, которые совершенно не подходили под столь элегантную причёску – Глеб лишь отрицательно покачал головой. - Сшей их вместе, - посоветовал некромаг. – Сначала одно, потом второе. Может, так они будут походить хотя бы на юбку. - Я не монашка! - Да, куда уж тебе, - скривился парень. – И не думай даже ею становиться, побереги сердце бедного священника. Склепова лишь отмахнулась и вновь бросилась перебирать всё то, что валялось у неё в шкафу. Спустя несколько минут несколько платьев, описавших пике, должны были упасть на кровать, но приземлились с какой-то радости на голову Тане – а часть и на Бейбарсова. - Склепова, смотри, что и куда бросаешь, - прошипела Гроттер, отбирая у Глеба несколько элементов Гробыниного гардероба. – А ты чего на это всё так смотришь? - Да вот думаю, Таня, как бы во всём этом выглядела, - весело улыбнулся Глеб, провожая взглядом комплект нижнего белья, который что-то забыл рядом с платьями. – Наверное, весьма неплохо. - А ты не видел ещё, а, некромаг? – Склепова наконец-то показалась из-под горы одежды. – А? - У него потом будет шанс, - проворчала Таня. – А ты выбирай молча! Склепова молча не умела. Перебрав половину своего гардероба, она наконец-то выудила оттуда что-то более-менее приличное, достающее по крайней мере если не до колена, то до области в виде пятнадцати сантиметров над ним. - Это подойдёт? – с надеждой спросила она. Глеб кивнул. Ему, собственно говоря, уже было дурно от этого потока женской одежды, который оказался у Склеповой, поэтому Гробыня, радостно заулыбавшись, отправилась переодеваться. - Может, и мы куда-то сходим? – вдруг предложил Бейбарсов, внимательно глядя на Таню. - У меня домашний арест. - И что? Вылетим в окно, моя ступа весьма удачно сюда долетает, - пожал плечами Бейбарсов. – А потом пересядешь, если хочешь, на свой контрабас. Гроттер кивнула. А что, вариант-то неплохой!