Сквозь преграды на крыльях

Гроттер замерла перед кубом – она не ожидала оказаться тут до такой степени быстро, и теперь задыхалась уже не от страшной головной боли, а от ужаса, который захлёстывал её с головой при виде Чумы. Почему она так сильно испугалась? Та ничуть не изменилась, была всё такой же облезлой, уродливой старухой, которая совершенно не менялась, словно застыла в определённом ответвлении своей реальности, а Гроттер всё равно никак не могла смириться с собственными чувствами. Да что ж такое? Она мотнула головой и бросила взгляд на Бейбарсова – тот чувствовал себя явно не до такой степени плохо, как она, и девушка заставила себя переживать за Глеба чуть поменьше. Некромаг же. Справится. А вот справится ли она, особенно теперь, когда на неё смотрят эти два выжженных глаза, пустые глазницы, в которых внутри, где-то далеко-далеко, полыхает сумасшествие слишком яркими огнями? Чума! У неё справедливое, настоящее имя, и Таня осознала это только сейчас, хотя прежде, пожалуй, тоже догадывалась – она потому и Чума, что словно отравляет всех вокруг и доводит до полубезумия. Отвратительная. Гроттер не могла сдержать поток собственных слишком ярких, запутанных мыслей, которые одолевали её – теперь вот Чума смотрела с такой гордой уверенностью своей победы в глаза, что Таня побледнела и сделала уже шаг назад, но что-то невероятное не позволило ей хотя бы попытаться сбежать или куда-то по крайней мере уйти. Головная боль лишь усилилась, а вместе с новым приступом пришло ещё и предельное отвращение ко всему этому миру. Она обязана была успокоиться и выдохнуть, но почему-то совершенно ничего не получалось, и Гроттер, сколько бы ни отмахивалась от своих глупых мыслей, не могла этого сделать до конца. Чума протягивала к ней свои руки и что-то тихо-тихо шептала на ухо; Чума хватала её и тащила к себе, сжимала своими отвратительными сухими ладошками горло и пыталась вытрясти силу. - Подойди ближе, - шипела Чума, а Таня, потеряв голову, подходила. Прикосновение Бейбарсова, какое-то совершенно мимолётное и случайное, заставило её содрогнуться, резко поднять голову и понять, что она стоит на месте – а Глеб до сих пор рядом. Это придало хоть каких-то сил. - Зачем ты вызывала нас? – мрачно спросила Таня. - Я практически у цели! – в пустых глазницах Чумы вспыхнуло нечто непонятное – Гроттер не понимала, как такое может быть, но вдруг увидела, насколько та всё ненавидела и терпеть не могла, почувствовала истинный дух страха и смерти, который буквально носился вокруг старухи. - И что? – Таня отступила на шаг и натолкнулась на Бейбарсова – Глеб приобнял её за талию, явно не собираясь сдерживать, а просто пытаясь успокоить. - Тише, - прошептал он. – Побегом ты лучше никому не сделаешь. Таня кивнула. Прав же. Гад! Гроттер понимала, что это совершенно не предательство, что Глеб не желает ей совершенно ничего плохого, но всё равно очень злилась почему-то на Бейбарсова. Она вновь принялась мысленно называть его тёмным, но спустя несколько мгновений прикусила язык, вспомнив о том, что Бейбарсов на самом деле действительно слишком сильно поддерживал её. Он её любит. И не просто потому, что говорил об этом раз сто – Таня знала, что дело совершенно в другом. Она сама успела влюбиться в некромага, а всё прочее… Ерунда. - В общем, сегодня я смогу выбраться отсюда, - вдруг промолвила Чума. – Я потеряла в прошлый раз много сил, поэтому мне нужна энергия, но я смогу. - Энергия? – уточнил Бейбарсов. Гроттер показалось, что её пронзило молнией. Ну, конечно. У Глеба огромный запас волшебства, часто – не используемого даже на одну сотую процента, сбережённый где-то далеко. Он же некромаг. А ещё – возможность вытянуть магию из Ленки и Жанны, которые связаны с ним. У неё – утаённые силы Чумы, которые порой прорывались в виде трёх красных искр. Чума не искала себе двух союзников в виде обыкновенных школьников, нет. Она искала два атомных реактора – только в магическом плане, - чтобы в нужный момент вырваться из куба. - Если тебя будет держать какая-то несчастная рука при выходе, можешь не переживать – мы её отрубим и без использования собственной магии, - вдруг с уверенностью воскликнула Таня. – Так что просим выходить спиной. Бейбарсов усмехнулся. Судя по всему, наколдовать топор ему было бы намного легче, чем отдать весь свой запас сил какой-то полубезумной старухе, которая понятия не имеет, чего хочет. - Вы неправильно думаете. - Всё возможно, - кивнул Бейбарсов. – Многие, очень многие думают потрясающе неправильно, но это не мешает нам хоть как-то жить в этом мире. Гроттер закусила губу. Она ожидала просьбы, которая прозвучит сейчас – нет, даже не так. Она ждала приказа. - Если ты поможешь мне, девочка, то мы сразу же вытащим твоих родителей! А за счёт его связи, - она кивнула на Бейбарсова, - мы сможем спасти их очень быстро! - Тогда Глеб умрёт, - возразила Таня. - Да прекрати, что тебе какой-то там парень вместо твоих родителей! – тут же воскликнула Чума. – Да и ему необязательно умирать. В любом случае, он восстанавливает энергию, а его сёстры… Они тебя ненавидят. - Сомневаюсь. - По крайней мере, одна точно, - Чума попыталась подмигнуть Гроттер, но получилось это у неё весьма плохо. – Я уверена в том, что она спит и видит тебя в гробу. - Хорошо, что не тебя. - И меня тоже, - Чума осклабилась. – Ну же, девочка, решайся! Это всего лишь капелька волшебства в огромном море Хаоса! Реальность разбилась при этом слове. Таня была не до конца уверена в своих действиях именно до этого мгновения – но Хаос подписал окончательный приговор. Девушка прекрасно знала ещё по урокам, что это не приведёт ни к чему хорошему. Только к смерти. - Мои родители не выживут в Хаосе, - промолвила Таня. - С чего ты взяла? Гроттер промолчала. Да, тут она воспитывалась во Мраке, была изнутри злой и не воспринимала реальность. Но там она не такая ограниченная. Там она способна видеть реальность. - В Хаосе не выживет ничто. Чума отпрянула от поверхности куба, а после вдруг рассмеялась в который раз. Магические цепи, которые прежде словно сковывали её, рассыпались – Чума мерцала и превращалась то в себя, то в какую-то девушку… Кто это? Гроттер её видела. Не раз. Хорошо даже знала, но никак не могла понять, откуда именно, потому что, сколько бы образ незнакомки не появлялся перед глазами, Таня упорно была уверена в том, что потеряла память. Хотя бы относительно этой девушки. Всё вокруг полыхало до тех пор, пока у Гроттер не случилось что-то вроде нервного срыва. Ей казалось, что она взорвалась сама. И подожгла мир. Когда комета пролетает сквозь слои атмосферы, она оставляет огромную вмятину на поверхности земли – а комета имени Татьяны Гроттер оказалась слишком огромной, и земля рухнула. Гроттер вспомнила прошлое совершенно случайно – а полуразрушенная колона заставила её схватить камень, первым попавшийся под руку, и швырнуть его со всех сил в куб. Чёрные осколки. Первый, второй, третий. И тут всё растаяло. Гроттер не поняла, что случилось – но вдруг увидела, что вместе с кубом начал разваливаться и весь мир. Превратился в осколки мостик, лава мелкими кусочками оседала в пустоте… Гроттер ринулась к Бейбарсову и оторопела. Его не было. Глеб тоже рассыпался на мелкие кусочки, превратился в какие-то осколки бледного зеркала, которые валялись вокруг и кололи руки, а самое главное, сердце, оставляя на нём незыблемые отпечатки страха и кошмара. Таня шумно дышала, пытаясь отыскать его. - Глеб! – кричала она, в отчаянье осматриваясь и пытаясь отыскать Бейбарсова взглядом, но парня нигде не было… Он был. Но он исчез. Маленький камень разбил не просто куб – он уничтожил всё, что у неё появилось в последнее время – в одном осколке она отыскала что-то вроде чёрной рубашки, а в последнем… В последнем столкнулась с его взглядом.