Сквозь преграды на крыльях

Таня прошла вглубь Исчезающего Этажа, с интересом осматриваясь. Он изменился в который раз – теперь тут не было того самого немого спокойствия. Куб разлетелся на мириады частиц и лежал мелкими осколками вокруг, словно создавая определённый ореол страха и сплошного кошмара для неё. Таня представила себе, до какой степени будет больно ступать босыми ногами по этой поверхности, скривилась, отмахнулась от глупых мыслей и вновь подняла глаза на Чуму. - Чего тебе надо от этого мира? – спросила она. Женщина, отобравшая у Лизы тело, лишь пожала плечами. Она взмахнула рукой, наколдовывая себе какой-то стульчик, и присела, принимаясь заплетать свои длинные светлые волосы. - В жизни я была рыжей, - с сожалением промолвила Чума. - Почему выбрала блондинку тогда? - Обычно блондинки очень глупы. Не скажу, что в этом мире не существует исключений, но Зализина была типичной блондинкой, - покачала головой Чума. Гроттер вздохнула. Жаль, что это не заразно. Чума вообще была по жизни склонна слишком ко всем подобным представлениям. Ей нравилось рассказывать о том, до какой степени она несчастная, насколько несправедлив окружающий мир и как правильно завязывать шнурки. Что взять с сумасшедшей? Хорошо, когда сумасшедшая закрыта в кубе. Она колотит своими сухими кулаками по его поверхности и пытается вырваться, а ты смеешься ей в лицо, кривишься и пытаешься уйти, но не хочешь отказываться от такого увлекательного времяпровождения. Ты улыбаешься, потому что она сумасшедшая. Ты тоже сумасшедшая. - О чём наш разговор? – холодно спросила Таня. – О том, почему ты выбрала Зализину? - О, нет! Чума заулыбалась настолько открыто, что Гроттер стало не по себе. Некромагиня устроилась поудобнее и внимательно посмотрела на свою вечную соперницу. Даже убивать не хотелось. Она была такая… Разрушенная. Какое великолепное чувство! Казалось, Чума на самом деле наслаждалась тем состоянием, в котором сейчас находилась Таня. Она испытывала искреннее удовольствие оттого, что Гроттер чувствовала себя слишком сломленной и опустошённой. Она радовалась. Она была готова буквально прыгать от счастья. - Ну что же, - довольно протянула Чума. – Теперь я расскажу тебе, что будет дальше. - И что будет дальше? - Смерть! Таня закатила глаза. Ответ показался ей слишком стандартным, и она даже подумала о том, что Чума начинает слишком часто повторяться. Это злило. И раздражало. Таня не понимала, почему, но всё равно. Гроттер подняла один из кусков, чувствуя, как память накрывает её с головой, заставляя утонуть в воспоминаниях. "Ей десять. Её ненавидят родственники, она никто, потому что тут, в этом мире, придумали Пенелопу Дурневу". "Ей одиннадцать. Она разрушила Тибидохс, потому что попыталась спасти его, и её никто не ненавидит за это, а говорят, что она сделала всё правильно, потому что Тибидохс спасён". "Ей двенадцать. Она спасает мир от Чумы в который раз и радуется тому, что всё получилось". "Ей тринадцать. В её мире есть драконбол, Чума-дель-Торт и – удивление – Золотая Пиявка, которую надо как-то раздавить. Она ползёт по избушке Древнира и тянется к печи. Пиявка умирает". "Ей четырнадцать, и она соглашается на какую-то ерунду и продолжает играть в драконбол". "Ей пятнадцать. Она вроде бы как временно не играет в драконбол, пытается спасти мир от богов… Вытягивает Ваньку из Дубодама". "Ей шестнадцать. Она бросает чёрные шторы в колодец Посейдона и прощается с отвратительным Магществом. Интересно, а некромаги выжили?" "Ей шестнадцать с половиной, и прошло всего несколько недель. Она идёт на тренировку по драконболу и у неё есть только одна проблема. Она не знает, кого она любит". Обратный отсчёт. "Ей шестнадцать с половиной. Она целуется с некромагом и посылает весь мир к чертям собачьим, потому что, в конце концов, мир сделал это первым. Бейбарсов обнимает её за талию и говорит, что этот мир на самом деле глупый и никому не нужный. В его глазах существует отражение реального Глеба, который где-то там, в параллельной реальности, но она верит даже такому, потому что он более реален, чем все остальные". "Ей шестнадцать. Её притягивают к себе на мосте к Исчезающему Этажу и нагло нарушают все правила поведения только потому, что где-то увидели её в каком-то проклятом зеркале-котле. Она не сопротивляется, потому что это первый человек, который пытается сделать ей хоть что-то хорошее. Поцелуй лучше пинка. И лучше удара в спину". "Ей пятнадцать. Иван Валялкин называет её второй Чумой, она играет в драконбол и пытается жить как-то в мире, в котором её все ненавидят. Её тут не примут практически никогда, и она знает об этом, но другого выхода у неё, собственно говоря, нет. На неё кричат и её называют ненормальной". "Ей четырнадцать. Тренер кричит ей в лицо, что вышвыривает её из команды, но, тем не менее, оставляет там. Тренеру больше не на кого надеяться" "Ей тринадцать. Она не ищет Золотую Пиявку, потому что её закрыли и не позволяют выйти из комнаты. Тибидохс в опасности, и это её вина. Все так думают". "Ей двенадцать. Она идёт на Исчезающий Этаж, чтобы победить Чуму-дель-Торт, а после, неожиданно для самой себя… Соглашается с нею. Она становится её союзницей". "Ей одиннадцать. Она пытается спасти Тибидохс, разрушая её – но винят её, а не титанов, потому что на титанов труднее кричать. Она боится, прячется от всех и не знает, что ей делать и как спрятаться от всех этих людей". "Ей десять. Её все ненавидят, потому что в мире появилась в весьма удачный момент Пенелопа Дурнева, а у неё родители богаче". Старт. Гроттер резко открыла глаза и столкнулась взглядом с Чумой. Да, действительно, какие схожие у неё были стартовые позиции. Что там, что тут… Какая разница? - Знаешь, сначала я убью тебя, - промолвила Чума, - а после отберу твоё тело. Мне понравился твой некромаг, он… Ну, хоть не светлый, и на том спасибо. Он мне напоминает кое-какого человека, может быть, я оживлю его когда-то с помощью твоего некромага. Пригодится в хозяйстве. - А если я не соглашусь умирать? – язвительно поинтересовалась Таня. – Да и Глеб поймёт, кто ты! - А его зовут Глеб, да? Мне нравится это имя, - усмехнулась Чума. – Думаю, что небольшая процедура стирания памяти ему не помешает. Гроттер почти срывается с места. Почти. Ключевое слово тут именно почти – её что-то держит, и осколок падает вниз, разлетаясь на тысячи более маленьких и вновь впиваясь болезненными описаниями в неё, заставляя ненавидеть весь мир и шипеть от боли. На самом деле, пока что только от моральной. - Потом я завоюю весь мир и буду править им, - поделилась Чума. – Я думаю, мне понравится, это ведь до такой степени увлекательно! Я буду ненавидеть всех, а они приходить ко мне и поклоняться тоже будут… - Тебя убьют. - Кто? Ты? Ты будешь уже мертва, - покачала головой блондинка. – У меня пока что плохое тело, но после я получу то, что мне принадлежит по праву. Так что не играй пока что со стёклышками, не порть себя. Таня сжала руки в кулаки, пытаясь успокоиться, но ничего не получилось – ей было всё хуже и хуже от одного осознания, от одного понимания того, что у неё ни за что не получится спокойно жить дальше. - Знаешь ли, - протянула спокойно Чума, - планы – это хорошо… Но их надо выполнять. Верно? - Допустим, - кивнула Таня. - Вот видишь, даже ты меня понимаешь. Значит, не злись – но надо с чего-то начинать, а мой первый пункт – убить тебя. Осклабившись, Чума вскинула руку…