Сквозь преграды на крыльях

Таня понятия не имела, каким образом Глеб умудрился попасть сюда – она была до сих пор уверена, что там, по тем кошмарным ходам, заполненным лавой, просто-таки невозможно было пробраться. Впрочем, из следов встречи с огненной стихией на Глебе осталось лишь несколько царапин на щеке, возможно, прежде ожогов, которые просто сейчас поспешно затягивались. Спустя мгновение Таня не увидела ещё и этого, с ужасом осознавая, что Бейбарсов вполне реален и что теперь ему грозит ужасная опасность. Запахло каким-то пеплом и дымом – лава прекратила извергаться, и на неё откуда-то высыпались целые горсти сгоревших наполовину бумаг. Пепел всё сыпался и сыпался – он оставлял серые пятна и на волосах Чумы, которые сейчас, растрёпанные и длинные, служили прекрасной станцией для сбора пепла и дыма. Таня задыхалась. Она понятия не имела, почему всё так происходит, но почему-то испугалась ещё больше, чем это было прежде, словно наконец-то осознав, насколько сильно она не желает терять Бейбарсова. - О, некромаг, - весело протянула Чума. – Я так желала тебя оставить! – она сделала несколько шагов в сторону Глеба. – Но, боюсь, - на мгновение она покосилась на Таню и вновь перевела взгляд на парня, - придётся тебе тоже попрощаться с собственной жизнью. - Уверена? – весело уточнил Бейбарсов. - О, более чем! – тут же кивнула Чума. – На самом-то деле, регенерация помогает далеко не всегда… Знаешь, Гроттер, я, пожалуй, убью его первым. Таня хотела рвануться вперёд, но почувствовала, что какие-то кандалы сковывают её руки. Бейбарсов сначала спокойно стоял на месте – трости в его руках не было, и Тане показалось, что некромаг попросту потерял её где-то в лаве, по которой каким-то образом прошёл – или, может быть, она там застыла достаточно быстро, а Глеб не ощущал достаточного жара? Ну, да, наверное, в ходе были очень высокие потолки, он залит только наполовину, и кое-как, пусть даже и сгорбившись, Бейбарсов должен был бы там спокойно пройти, безо всяких особых преград. Таня не расслышала, какое именно заклинание использовал Глеб, швырнув его в Чуму с силой, которая самой Гроттер даже и не снилась, но, к счастью, оно подействовало достаточно неплохо, и спустя несколько мгновений Бейбарсов уже склонился над самой Таней. - Ты в порядке? – уточнил он. - В относительном, - хмыкнула Гроттер. – Ты что тут делаешь? Глеб так и не ответил. Он вдруг скривился от боли и, резко выпрямившись и повернувшись к Чуме, вновь вскинул руку. Таня только что осознала до конца – на самом-то деле Бейбарсов намного слабее проклятой некромагини, и у него не хватит сил на долгий бой. Нет, парень может продержаться даже достаточно долго, но… Этого будет недостаточно. Гроттер почувствовала, как сердце предательски дрогнуло – Глеб повернулся к ней спиной, используя очередное заклятие, и она увидела уже практически незатягивающуюся рану у него на спине. Рубашка там превратилась в обожжённые клочья, а кровавая рана, кажется, оказалась намного более серьёзной, чем можно было бы предположить на первый взгляд. Тане стало не по себе – она пыталась подняться, но не могла, потому что неизвестные цепи до сих пор сковывали её по рукам и ногам и не позволяли нормально реагировать на всё, что происходило вокруг. Гроттер вдохнула воздух и попыталась наконец-то подняться, но у неё вновь совершенно ничего не получилось, и Таня так и продолжила лежать в полусознательном состоянии, наблюдая со стороны за битвой. Бейбарсов кривился от боли, но пока что даже не сдвинулся с места. Чума была ослаблена, она привыкла работать с десятками перстней, которые обычно буквально унизывали её руки тяжёлыми гроздьями, а сейчас ничего этого не было, и женщина, как оказалось, находилась в попросту шокирующем состоянии. Она несколько раз оглядывалась в поисках потерянного кольца Зализиной, парируя заклинания молодого некромага уже с меньшей лёгкостью, чем с самого начала, и Таня, чувствуя, как магическое украшение обжигает её кожу даже сквозь ткань брюк, спокойно улыбалась, понимая, что хотя бы в чём-то они одержали победу. Гроттер повернула голову набок и увидела, что мостик в очередной раз взвился, вывернулся дугой и наконец-то замер, всё ярче и ярче разгораясь. Непонятный свет, который раньше был повсюду, мигнул раз, второй и вдруг куда-то пропал, словно и не было его. Исчезающий Этаж погрузился в полумрак, в котором только порой перелетали из одной стороны в другую магические заклинания, оставляющие кровавые и пыльные, покрытые копотью следы на предметах, с которыми они сталкивались. Бейбарсову тоже было неудобно работать без его трости – но он не рассеивал собственное внимание в поисках чего-либо, поэтому успевал практически всегда уворачиваться от заклинаний Чумы – та свирепела, но, порой теряя контроль над собственным телом, не могла сражаться нормальным. И вдруг она вновь рухнула, запуская свои тонкие, побелевшие от сильного напряжения пальцы в растрёпанные волосы, и практически до крови закусила губу, словно не чувствуя боли, которая должна была появиться из-за этого. Глеб вскинул руку – у него был прекрасный шанс победить, использовав заклинание, которое должно было бы уничтожить даже некромага. - Не смей! – вдруг воскликнула Таня. - Почему? – удивлённо оглянулся Бейбарсов, толком не понимая, на какой почве вдруг появились подобные предостережения со стороны Гроттер. - Это ведь Лиза! – промолвила Таня и вдруг поняла, до какой же степени она ошиблась – но, к сожалению, осознала слишком поздно. Она даже не успела предупредить Бейбарсова – тот, словно тоже что-то почувствовав, вновь повернулся к своей сопернице и отлетел к стене, даже не промолвив ни единого слова и не вскрикнув от боли. Таня с ужасом услышала громкий хруст рёбер, явно сломанных, краем глаза заметила неестественно вывернутую руку – но это было только какой-то частью общей картины. Гроттер вдруг поняла, что после таких ран не выживают даже некромаги. Нет, никакой дыры в груди, которую столь настоятельно описывают во всех книгах, в которых описывают бои, она не увидела – но кровавое месиво всё равно присутствовало. Тане казалось, что она способна заметить даже кости и – сердце, бьющееся где-то там, среди всего этого. Глеб не дышал – Таня понимала, что разрыв лёгких был обеспечен при таком сильном ударе, к тому же, кажется, Бейбарсов упал на какой-то острый камень, который умудрился ещё и пробить ему спину – всё это было мелочами, впрочем, в сравнении с тем, что вообще происходило на данный момент. - Какая ты глупая. Он бы убил меня, и дело с концом, - довольно протянула Чума, и Таня почувствовала, как цепь с удвоенной силой сжимает запястье, едва ли не ломая его. – Тогда как-то бы залечил собственные раны, успокоился бы и совершенно не попадал бы в подобные ситуации… Но вам, светлым, следует быть добрыми. Чума, чувствуя себя окончательной победительницей в этой ситуации, склонилась над Таней, приподнимая её голову за подбородок. Рыжеволосая попыталась как-то отодвинуться от неё, но не смогла этого сделать – она лишь могла наблюдать за тем, как проклятая некромагиня скручивала с её пальца кольцо Феофила Гроттера и принималась рассматривать его. - А сейчас, - так и не надев артефакт, промолвила она. – Я убью тебя. Пожалуй, я попросту выпью из тебя магические силы. Это будет полезным для тебя – чувствовать, как жизнь постепенно выходит, ускальзывает, как задыхается от нехватки крови и кислорода сердце… Тебе понравится. Чума с силой сжала её горло, то ли собираясь задушить Таню, то ли сделать ещё что-то, и рыжеволосая вдруг осознала, что это на самом деле такое, когда из тебя едва ли не выпивают душу. Она задыхалась, хрипела, но не могла сопротивляться, потому что руки её были прикованы, а вокруг из оружия – одни только осколки стекла… Впрочем, на это, наверное, ей хватит ума. Может, Бейбарсов, пусть и умер, всё-таки не зря успел отковать одну её руку? Она же не последняя дура, чтобы просто так сдаться и признать его жертву абсолютно бесполезной? Это было бы полным неуважением его памяти, и… Таня так попросту не могла. Она, стараясь действовать как можно более незаметно, наконец-то нащупала проклятое стекло, которое столько времени искала и, вскинув руку, попыталась ударить Чуму-Зализину по оной, оставляя длинный кровавый порез на запястье и, наверное, задевая вену. Глаза Чумы вдруг резко посветлели и стали всё такими же водянистыми, а волосы вновь словно наполнились каким-то цветом, которого до этого были лишены – как говорил бы Шурасик, обмен меланина в теле на примере отдельно взятой особи. Хватка вдруг ослабилась, и девушка удивлённо посмотрела на свою правую руку, которая истекала кровью. Она попыталась зажать рану ладонью, а после, пошатнувшись, потеряла сознание, глядя куда-то вверх и закатив глаза. Цепи обмякли, и Таня наконец-то смогла сесть. Она ошалело смотрела на осколок, который сжимала в руке – совсем маленький, острый, неприятный. От грани к грани, от среза к срезу там метался маленький силуэт отвратительной некромагини, которая только что убила того, кого Таня умудрилась полюбить – Гроттер бросила взгляд на Бейбарсова, но он всё ещё не дышал. - Проклятая ведьма! – воскликнула она, на каком-то удивительном адреналине вскакивая на ноги и бросая осколок на землю. Гроттер топтала его, наступала на него ногами, била, наблюдая за тем, как метался дух Чумы, всё такой же отвратительной старухи. - Чтоб ты горела всю жизнь в Аду! На последнем кругу! – шипела Гроттер, пытаясь превратить зеркало в крошку. Она не понимала, что на неё нашло – странный приступ истерии с головой охватил рыжеволосую, и она, устав сопротивляться, попросту разбивала на мелкие кусочки проклятое зеркальце, пытаясь уничтожить его, растворить. Она схватила какой-то камень, достаточно тяжёлый, и, не обращая внимания на то, как сильно болели руки, пыталась растолочь в мелкий порошок до самое зеркальце, уничтожить его, превратить в нечто несуществующее и совершенно нереальное. Она поражалась своей ненависти, но успокоиться никак не могла, окончательно уничтожая проклятое, ненормальное творение какого-то лишнего мира. - Ненавижу! – хрипела себе под нос Таня. Она не обращала внимания на то, что на самом деле от стёклышка уже совершенно ничего не осталось, что она превратила его практически в пыль. Таня словно не видела этого. Она раз за разом заносила руку вверх, пытаясь как можно больше растолочь и без того крошку, в которой уже не было духа Чумы – расщеплённый, уничтоженный, он канул в небытие и растворился в водах Леты. Гроттер не понимала этого. Слёзы текли по её щекам, оставляя солёноватые дорожки и заставляя небольшие ранки и царапины до ужаса жечь, но Таня этого не чувствовала – она бормотала себе под нос сплошное "ненавижу", пытаясь успокоиться, и не могла этого сделать. Истерика окончательно поглотила её, превращая великую Грозную Русскую Гротти в непонятное существо без сил и возможностей жить дальше…