Глава пятая.
27 апреля 2014 г., 20:18
США, штат Аризона 13 декабря 2000 года
Две недели не происходило совсем ничего. То есть ничего не происходило в жизни Марка, ведь жизнь в тюрьме не может прекратить свой сумасшедший ход. Кто-то оказался в лазарете, кто-то уже протянул ноги: абсолютная норма для тюремных заведений, кто-то отсидел, как говорится, от звонка до звонка, и металлические двери захлопнулись за его спиной. Но Марк жил своей размеренной жизнью, иногда общаясь с Томом, хотя тот избегал его изо всех сил, просто не мог смотреть на Марка, осознавая, насколько жалок он теперь. Мало кто прошёл мимо такого славного мальчишки и не воспользовался его услугами. А вот у Ричарда в голове произошло слишком многое: он днями и ночами вспоминал Марка, его стоны, его слёзы, его крики, он вспоминал его тоскливый взгляд в сторону мальчишки, и кулаки сжимались сами. Он тратил часы на то, чтобы выбросить из головы эти воспоминания, но в полумраке одиночной камеры он снова и снова возвращался к воспоминаниям о синеволосом юноше, который вероломно ворвался в его жизнь, будто японские самолёты на Пёрл-Харбор. Он вернулся утром, сразу после подъёма. Первое, что он увидел, когда вошёл: спину Марка, которая почти зажила, на ней остались едва заметные ссадины, но Ричард старался об этом не думать. Фрик не сразу понял, что не один – из-за шума воды он не услышал шагов за своей спиной, но когда он выключил воду и вытер лицо полотенцем из грубой ткани: он обернулся и произнёс неизменно спокойным тоном: - Привет, господин. Однако ответа не последовало, Ричард только ухмыльнулся и лёг на свою полку, берясь за книгу, которая осталась прочитанной лишь до середины. Филипс решил, что он не собирается начинать беседу первым, учитывая тот факт, что виноват в случившемся был один только Рик. Потому он флегматично пожал плечами и, надев тюремную робу, направился в столовую. За завтраком Бакер так и не появился, а за обедом сел через стол от него. Незаметно для Марка (так казалось Ричарду), он бросал на него взгляды, и невольно понимал, что его Марк смотрит не на него, а на Тома, который теснился в объятиях одного из мексиканцев, судя по всему, сегодня Томми ради новой дозы был его девочкой. Фрик заметил, когда юноша поднялся и осторожной поступью направился во двор, тогда Филипс направился за ним следом, а Бакер, сцепив зубы, заставил себя доесть обед. В это время Том сидел в тени, в самом дальнем углу и смотрел во двор, Марк сидел недалеко от него и курил, стараясь не смущать его своими взглядами, и вообще, по большей части, оставаться незаметным. Настолько незаметным, насколько может быть незаметен прекрасный синеволосый юноша в колонии строгого режима. Он не заметил, когда рядом сел Рик. - Он, наверное, уже чем-то болен, - с напускным безразличием произнёс он, - а мне так и хочется его поиметь. Знаешь, Марки, он делал неплохой минет, а сейчас всего меня вылижет ради дозы. Жалкие люди. - Ты жалок, - невесело отозвался Марк и качнул головой, отводя взгляд от Тома. – Ты сломал жизнь человеку только ради того, чтобы я перестал его жалеть. А я всё ещё его жалею. - Я сломал ему жизнь не для этого. Мне просто нравится ломать жизни. Твою жизнь я тоже сломаю, но не так. - Мне нечего ломать, Ричард. После этих слов юноша поднялся и направился к Тому, садясь рядом, а Ричард остался стоять на расстоянии, испытывая жгучую ненависть к жалкому мальчишке и невыносимую ревность, направленную куда-то вне. В нём бушевало так много чувств, что он не мог выхватить и осознать хотя бы одно из них, всё было слишком спонтанно, сумбурно, он попросту был не готов к таким потрясениям, но время уже захватило его и несло по течению, не давая сопротивляться. - Как ты, Томми? – спросил фрик, садясь рядом с юношей. - Марк? – мальчик бросил на него полный сожаления взгляд и смущенно отвёл глаза. - Ты сам видишь. Я... в порядке... А ты как... с этим? – его голос дрожал, но не только от боли душевной, но и от трепета, от близости с человеком, который отнёсся к нему по-человечески, по-доброму. - А что мне будет-то, - посмеялся Марк, понимая, что он действительно крепкий орешек для Ричарда, но тоскуя о мальчике, который дрожал, будто осиновый лист на ветру. - Со многими ты здесь уже?.. – решился спросить он, но после этих слов Том упал в его объятия, прижимаясь к его груди. - Не хочу об этом думать, я не считал... – он приблизился к его уху и негромко прошептал. - Я убью его, мне все равно нечего терять. - Нет, ты этого не сделаешь, - строго проговорил Марк, взглянув в глаза мальчика. - Ты можешь отказаться от этого, сможешь, если я помогу тебе. Прошу тебя, Том... - Чтобы он продолжал жить? Я не единственная его жертва и далеко не последняя. Он ужасный человек... ужасный... - шептал он, посмотрев на Ричарда, который стоял неподалёку. - Он будет мучить других... А меня уже не спасти. Я обречен. Я убью его, и сам подохну, - невесело усмехнулся он. - Том, он нужен мне. Мне жаль, что из-за меня тебе так досталось, - говорил Марк, стараясь успокоить юношу, который явно был не в себе. - Ты его любишь? - спросил Том со слезами на глазах. - Нет, Том. Не люблю, но и ты не убийца. Я хочу помочь тебе, ты заслуживаешь нормальной жизни. - Он не человек... в нем нет человечности... - шептал мальчик, цепляясь за ткань одежды Марка, не скрывая от него своих слёз. - Как ты мне поможешь? - Помогу отказаться от наркотиков, а потом ты выйдешь из тюрьмы и никогда о нём не услышишь, как и обо мне. - Как? Я безнадежен... Я не смогу... - Мы что-нибудь придумаем. Некоторое время они сидели в тишине, наслаждаясь теплом объятий друг друга, а Ричард стоял неподалёку, искренне ненавидя каждое мгновение соприкосновения их тел. Он смотрел, чтобы доказать себе и Марку, что ему наплевать, но чувство, которое закралось под рёбра, не оставляло его. - Марк, - через несколько минут позвал Томми, - ты же хотел меня? Не подумай... Не подумай ничего такого... Я хочу просто заняться любовью. Хоть раз в жизни... Ричард был моим первым. - Пообещай мне, что прекратишь принимать наркотики, - мягко проговорил фрик, касаясь пальцами лица юноши, по его телу снова пробежала приятная дрожь. - Я постараюсь... Если ты будешь рядом... - Том уткнулся в его плечо и снова дал волю слезам. - Будь рядом... со мной... прошу. Прошу... Марк был рядом до тех пор, пока юноша не перестал плакать. Они ещё о чём-то негромко переговаривались, в какой-то момент Том даже снова начал улыбаться, отвечая на шутливые замечания синеволосого парня, но время близилось к ужину, и Марку пришлось оставить Тома. Однако стоило ему отойти о него, как к мальчику подошёл Ричард и бросил мальчишке спичечный коробок, нагоняя Марка. Смотреть на Тома ему сейчас не хотелось: наркоманы не контролируют свою зависимость, она контролирует их. - Ричард, - произнёс Марк, заглядывая в чёрные глаза своего любовника, - я чувствую ответственность за него. Хочу, чтобы он был в порядке, только и всего. Прекрати мучить мальчишку, и я в жизни больше ни на кого не взгляну. - Из-за какого-то обреченного мальчишки ты готов поклясться мне, что до самой смерти ни на кого не посмотришь, кроме меня? - молодой человек был обескуражен таким заявлением, а его сердце укололи иглы зависти и ревности. - Он ещё ребёнок. - Выживает сильнейший. Хватит ли у него сил, чтобы не воспользоваться моим подарком? Я так не думаю, - Ричард улыбнулся уголками губ, но взгляд его смягчился, он положил ладонь на талию своего юного любовника. - Хорошо, я его больше не трону, Марки. После отбоя они снова остались наедине, на одной постели, обнажённые, глядящие в глаза друг другу так отчаянно, будто один этот взгляд разрушит стены, что сдерживают их. Уже скоро Марк стоял в колено-локтевой позе, а Ричард вбивался в его тело так, что кровать обещала развалиться под ними. Он удерживал стройную талию любовника, прикрыв глаза от неземного удовольствия. Сейчас Марк был таким нежным и податливым, что обладать им было одно удовольствие. Ричард не мог противиться соблазну, он ускорялся до тех пор, пока не излился в юношу, оставляя его неудовлетворённым. После Бакер лёг на кровать и посмотрел в глаза Филипса, отвечал ему мягкой и спокойной улыбкой, которая была свойственна ему одному во всём белом свете. Пальцы брюнета пробежали по нежной коже щеки, а мгновением позже их губы соединились в поцелуе. Ричард целовал его шею, оставляя на ней свою метку, а после поднялся и забрался на свою полку. - Прости... Я устал, - с усмешкой ответил он, понимая, что Марк остался неудовлетворённым. Марк же, казалось, никак не отреагировал на это, он сказал ему: - Ричард, ты слишком ревнив. - Ревнив? Я бы сказал иначе: я собственник, а ты только мой. Будь моя воля, одел бы тебя в паранджу, чтобы даже твоих глаз не было видно, и убивал бы каждого, кто услышит твой голос. - Когда мы выйдем, так и будет? - Ты хочешь этого? - спросил молодой человек и с неудовольствием почувствовал, как его сердце сбилось с ритма, начиная отбивать чечётку. - Скажи мне правду, ты хочешь разделить со мной свои годы? - Ты нуждаешься во мне, - уклончиво ответил фрик, лёжа на спине и проводя пальцами по своему возбуждённому органу. - Почему ты это так решил? - ухмылялся Ричард. - Просто ты лучший в сексе из тех, кто у меня был. Но у меня не такой богатый опыт, как у тебя, милый, - отозвался Бакер и устроился поудобнее. Возможно, он и сам думал о том, что юноша начинает значить для него намного больше, нежели мальчик, которому можно присунуть, но признать это вслух он пока что не мог. - Говори что хочешь, но рано или поздно поймешь, что я нужен тебе больше, чем ты мне. - Я никогда не буду твоим. - Как скажешь, сэр, - отозвался фрик, удовлетворяя себя рукой, прикрыв глаза. Через какое-то время Ричард услышал характерный скрип кровати, потому решил взглянуть. Однако, когда он свесил голову, он увидел только лицо Марка - искажённое гримасой наслаждения и то, как юноша неторопливо вытирает руку о бумажное полотенце. - Эй! Совсем охренел! - рявкнул Рик, пристыженный своей неспособностью довести любовника до оргазма, но в ответ Марк обворожительно улыбнулся и поднялся, чтобы ополоснуть руки. - Ты же не можешь, - усмехнулся он. Бакер лёг на бок, отвернув багровое лицо к стене, и ничего не ответил, желая скорее провалиться в сон, дабы не провалиться со стыда.
