Становление Дьявола

США, штат Аризона 14 декабря 2000 года

      Если смотреть на двор с высоты птичьего полёта, то может показаться, что ровно в полдень из здания высыпаются маленькие муравьи, которые разбегаются по своим привычным местам. Даже не муравьи, что перебирают своими маленькими ножками, а бисер, просыпанный тем, кто позволил открыть выход во двор. И во всей этой суматохе и шумном коловращении жизни всегда находились те, кому дела не было до течения времени и всего, что происходило вокруг. Вот и сейчас Ричард Бакер и Марк Филипс просто разговаривали, сидя на скамье и перекидываясь в карты, иногда выхватывая сигарету из пальцев другого и закуривая. Подумать только, они флиртовали посреди тюрьмы, посмеивались и были до одури счастливы иногда касаться пальцев друг друга. Однако их покой нарушил Том, который подошёл к Марку и виновато посмотрел в его глаза, опускаясь перед ним на колени, не обращая никакого внимания на Ричарда. Всё было понятно без лишних слов.       - Ты же обещал, Том, - едва слышно пробормотал фрик, запуская тонкие пальцы художника в белокурую копну волос. Бакер завистливо посмотрел на это нежное, почти любовное движение, поднялся и удалился резким шагом, в то время, как мальчик прильнул к нежной руке своего защитника.       - Я... в последний раз, Марк... А ты... - раздался негромкий истеричный смешок, но быстро смолк. - Ты прости... Я просто не могу быть один... Ты ведь ушел... Бросил меня, променяв на чудовище! - речь Томми была заторможенной, он растягивал слова, а голос дрожал от комка, что застыл у него в горле. Чуть привстав, он потянулся за поцелуем, но Марк воспользовался этим лишь для того, чтобы усадить его рядом с собой и заключить в свои объятия, несмотря на то, что поодаль уже раздался дикий гогот мексиканцев или чёрных, Марк попросту не смотрел в их сторону.       - Я не бросал тебя. Но ты обещал мне, что откажешься от наркотиков, и что я вижу? - спросил синеволосый, чуть отстранив от себя Томми, чтобы заглянуть в его глаза. Но для последнего оказаться не в объятиях Марка значило потерять почву из-под ног; из его глаз брызнули слёзы, он захотел поскорее прижаться к тому, кто был добр к нему с самого начала.       - Прости, я в последний раз... Мне так плохо от того, что он с тобой...       - Просто он такой человек, Том. Он может дать мне то, чего я хочу, я же просто хочу защитить тебя. Ты здесь за что? Тебя подставили? Напугали? Ты ребёнок, и тебе нужна защита.       - Я карманник. Ха-ха! Карманник... Просто играли, кто вытянет больше... Я не такой и хороший... Но ты... Ты такой. Ты добрый! Я хочу тебя, прошу... Хочу... - в этом дрожащем голосе полном отчаяния вдруг послышалась совершенно другая эмоция, и Марк не поверил этому едва уловимому теплу.       - Ты даже не вспомнишь, ты обдолбан до невозможности. Тебе нужно прийти в себя. Никогда не бери ничего у Ричарда. Никогда. И ничего.       - А если я брошу? Я брошу, если ты... Если я стану твоим... Я брошу. Только ради тебя...       Сердце фрика сжалось от тоски и сожаления, ведь он и подумать не мог, что Том так проникнется, что он может его полюбить.       - Я принадлежу ему, - негромко возразил молодой человек, но продолжал перебирать светлые волосы мальчишки.       - Тогда какой смысл в этом...       - Ты выйдешь отсюда, и у тебя будет новая жизнь. Тебе осталась пара месяцев, - Марк заставил его посмотреть в свои глаза чистого неба и продолжил: - Если хочешь сделать что-то ради меня, то живи хорошо. Я хочу знать, что у тебя всё будет хорошо.       - Прошу. Только один поцелуй... Будь моим на один день... Один день и я буду жить ради тебя, - настаивал юноша, вытирая слёзы ладонями, закусывая губу и всеми фибрами души ощущая, что Марк готов дать ему то, чего он так отчаянно желал.       - Не здесь, не сейчас, не так. Тебе нужно прийти в себя. Он следит за нами, Том. Ничего не принимай. Когда я приду к тебе, я хочу, чтобы ты всё чувствовал.       Том недолго торговался, упрашивал, но Марк был непреклонен, и через какое-то время юноша покорно поцеловал его пальцы и ушёл со двора. Фрик же вздохнул и поднял взгляд на стоящего неподалёку Ричарда, который отвернулся в тот же самый момент и направился прочь со двора, и Филипс уже знал, что лучше бы ему идти следом.       - И что это было? - спросил он, как только они остались наедине, Марк заметил, как дрожит его голос, как он поджимает губы, и потому робко улыбнулся, делая шаг навстречу, обнимая его:       - Я стараюсь спасти этого мальчика.       - Ты думаешь, я захочу к тебе прикасаться после того, что видел? - брюнет стоял не шевелясь, до боли сцепив зубы, всё его тело было напряжено и сковано невидимыми путами, нет - объятиями Марка.       - Я его просто обнял, Ричард, - юноша мягко коснулся губами загорелой шеи и прикусил мочку уха, но пружина, сжатая тисками внутри Бакера, вдруг разжалась; в тот же миг рука Марка оказалась в железной хватке парня, который нагнул его над кроватью, прижимаясь к нему со спины.       - Обдолбыша своего трогать будешь! - прорычал он, будто затравленный зверь, будто бы не он сейчас был хозяином положения.       Приспустив свои штаны и штаны Марка, он безо всякой подготовки вошёл в его нежное несмотря ни на что тело и, не отпуская руки, стал грубо насиловать его, желая освободиться от злости и отчаяния, которые затопили его тело, причиняя жгучую боль под рёбрами, где-то глубоко внутри. Но юноша и не собирался ему противостоять, он не дёргался, принимая каждый его толчок, но отчего-то Ричард оттолкнул его, не кончая, и поправил на себе одежду, глядя на него, сверкая глазами цвета гранита.       - Если ты его еще раз обнимешь... Поцелуешь, даже не в губы... Я за себя не отвечаю.       - Он просто ребёнок, не смей его трогать. Он уйдёт отсюда, а я останусь с тобой, - юноша спокойно выдержал его взгляд и натянул штаны, он кивнул в подтверджение своих слов. - Навсегда.       - Я вижу, как он на тебя смотрит. Всё это - моя ошибка, поэтому я терплю. Но ты же не нарушишь своего слова? Ты к нему не прикоснешься? Ты мне не изменишь? - спрашивал молодой человек, но сейчас, возвышаясь над своим любовником, он походил на мальчишку: обиженного и разочарованного.       - Ты всё испортил, я хочу всё исправить, только и всего.       - Просто ответь мне на вопрос. Особенно, если ты даже об этом не думал.       - Я хочу его, - честно ответил юноша, сдув со лба голубую прядь.       - Я его не тронул. Хочу убить и в порошок стереть, но я терплю ради тебя. Ты говорил, что даже не посмотришь на другого, а теперь заявляешь, что хочешь его? Он лучше, чем я?       - Я говорю то, что ты хочешь слышать.       - Ты думаешь, что я хочу это слышать? Про твои желания к другому?       - Ты же хочешь считать меня шлюхой. Ты же не веришь мне, - с присущей одному ему мягкостью в голосе говорил Марк. - Я хочу его спасти, одного мальчишку, который пострадал из-за меня. Ричард, дай мне сделать это.       - Ты так и не ответил на мой вопрос.       - Ты мне не изменишь?       - Не могу обещать, - произнёс юноша и сел на кровать, прикрыв глаза.       Бакер прошёл до раковины, плеснул себе в лицо холодной воды, а после раздались глухие удары о стену. Марк приоткрыл глаза, чтобы понять, что делает его сокамерник: Рик колотил стену, разбивая кулак в кровь снова и снова. Казалось, ему дела нет до боли, казалось, он может продолжать это до бесконечности, потому фрик подошёл к нему, чтобы обнять со спины и поцеловать сильную шею.       - Ричард, - прошептал он на самое ухо, - что ты чувствуешь?       - Боль, - ответил он и невесело улыбнулся, когда обернулся и посмотрел на юношу. - Кулак разбил.       И при этом он выглядел так, будто бы он случайно упал и разбил коленку в кровь, с той же детской обидой на асфальт, с тем же желанием тепла и сожаления. Марк погладил его щёку и вздохнул.       - Ты боишься, когда не можешь всё контролировать, - заключил он и отошел.       - Я не боюсь, идиот. Во мне нет страха. Мне больно, - прошипел Рик. - Больно. Больно от того, что я доверился тебе, как влюбленный мальчишка. Браво! Многие хотели заставить меня страдать. Ты превзошел всех. А теперь отвали. Делай, что хочешь. Тот сучоныш твой, как ты и просил. Я к нему не прикоснусь. Как и к тебе. Ты мне не нужен.       После этих слов Ричард слышал только удаляющиеся прочь шаги, и тогда он забрался на свою полку и позволил боли затопить его тело, и тогда и его глаза невольно стали влажными.

США, штат Аризона 15 декабря 2000 года

      Утром следующего дня Марка не было в камере рядом с Ричардом, как он привык. Юноша ушёл, как только открыли камеры. Рик знал, что он пошёл к Тому, и как он ни пытался, он не мог избавиться от навязчивых образов в своей голове: он видел наяву, как сливаются в едином любовном порыве два юных тела. И невольно сердце сжималось и причиняло боль, когда он только представлял Марка в чужих объятиях.       Ожидание - худшая пытка.       Когда Марк вернулся, до отбоя оставалось всего лишь полчаса, он вошёл в камеру и встал на колени посередине, опустив голову и скрестив запястья за спиной. На какое-то время между ними повисла гробовая тишина, но когда она затянулась, Марк решил поднять глаза, и тогда их взгляды столкнулись.       Глаза Ричарда были холодными, но красноватыми. Он плакал. Второй раз в жизни.