Невеста полоза

Не бечено. #бетаживи — Ты уверен, что это то, что нам нужно? — с сомнением спросила я, пытаясь разглядеть то, что покоилось на дне флакона, и отодрать серебряную змейку от моей руки. Это негодная разумная живность наотрез отказалась покидать меня, увы, я это слишком поздно заметила, а то бы обязательно вытряхнула змейку из своей сумки. Но теперь уже было бесполезно что-либо с ней делать — она уверено прикипела к моему предплечью, обняв кольцами руку, и невозмутимо изображала из себя блестящее украшение.       Синге никак не мог понять, почему я так резко дергаю это «украшение», пытаясь снять, поэтому мне пришло поведать грустную историю о несчастной проглядевшей живность в своей сумке магичке и наглой животине, на что мужчина расхохотался, но помогать не стал. Мол, ах, любоффф.       Тьфу. — Определенно. Это нам необходимо, — лекарь навис над закрытым флаконом с нежно-голубым дымом внутри и задумчиво прикусил губу.       Я оставила попытки как-нибудь отодрать змею от моей руки и тоже вгляделась в марево за тонкими стеклами стенок. Воспользовавшись тем, что я перестала донимать, змейка сползла с плеча вниз, а потом и вовсе оказалась на столе, так же с интересом поглядывая на флакон. Мы с Синге великодушно сделали вид, что не замечаем поползновений этой серебристой ленты. К слову, длиной она была в два локтя, серебристая, тонкая. Как большой червяк, только змея.       Мда, аж самой противно стало от такого сравнения. Думается, что змейка бы обиделась. — Ты как вообще умудрился заиметь это? — нахмурившись, подняла взгляд на сосредоточенного Синге. — Это же… — Мы брат и сестра, Лада, — мужчина вздохнул, выпрямился и прошелся рукой по лицу, как-будто что-то стирая. — Мы все же связаны… До сих пор.       Я сглотнула, неожиданно ощущая неприятный холодок, пробежавшийся по позвоночнику. Страшно представить, что ощущает сейчас Синге.       Кашлянула, убирая это неприятное молчание и дернула плечом, отстраняясь от стола. — Нам нужно начать, чтобы успеть к сумеркам… — немного помолчала, закусив губу, раздумывая. — Хотя бы. — Да, — Синге подобрался, взял в руки лежащий мел из коробочки и направился к самому широкому пространству комнаты. — Я начну чертить, а ты с заклинанием и зельем разберись. Ты же в этом профи.       Усмехнулся криво, а я лишь кивнула в ответ. Да, действительно, я все же с более сильной подготовкой. Ммм, не так. У меня более подходящее образование для нынешнего дела. Лекарю с моей задачей справиться было бы сложнее. Синге повезло, грубо говоря.       Зашелестели страницы моей тетради, в которую я записывала все заклинания, о которых узнавала на протяжении всей моей жизни, стукнула твердая обложка книжки-справочника по деревянной столешнице, и я принялась за работу.       Кажется, я физически ощущала, как вертятся в моем мозгу пресловутые шестеренки, найти нужное заклинание было не очень сложно, благо я уже видела эту страницу совсем недавно, проблема стояла в расчетах. Ибо в справочнике всего лишь образец, шаблон, но никак не готовое заклинание, иначе эта книга не дожила бы до наших дней.       От расчетов меня отвлек Синге. Положил руку на плечо, я вздрогнула, отрывая взгляд от листа, на котором я выводила свои размышления. — Надо поесть, а то сил совсем не хватит, — махнул рукой мужчина, отстранившись от меня. Направился на выход и у самых дверей, обернулся, чтобы задать вопрос. — Ты мясо будешь? Курица у меня.       Я лишь кивнула, разминая плечи. Как болит спина у Синге даже представить не могу. Вычерчивать рисунок нужно было не отрываясь, вести прихотливые линии четко и не сбиваясь с ритма. Одна ошибка могла стоить больших проблем. Только вот справился лекарь прекрасно, я совсем не сомневалась в нем. Все равно подошла к узорам на полу, в очередной раз одобрительно похлопав моей интуиции. Не ошиблась, Синге учился в Академии старой веры. Успел еще до перемен. Эти четкие линии я не забуду никогда.

***

      Сумерки полностью овладели округой, когда мы, наконец, закончили.       Я успела создать самое лучшее в наших условиях заклинание, а Синге, после того, как закончил рисунок, набрал из сада растений и сделал необходимую настойку, благодаря которой, он сможет войти в транс, без какой-либо опасности для себя.       Начинать было страшно. Все же я снова совершаю нечто совсем мне незнакомое. Я хорошо подкована в теории, спасибо родителям, а вот практика у меня славно хромает. Ну, всегда что-то приходится делать в первый раз. — Синге, — тихонько позвала я лекаря, который замер рядом со своим рабочим столом, нависнув над склянками, и стоял так уже приличное время. — Готов?       Он дернул плечом, потом, наконец, повернулся, осторожно держа в руках бутылочку с темной жидкостью внутри. Мы, не сговариваясь, посмотрели на флакон на столе. — А если не получится? — хрипло выдавил из себя лекарь.       У меня в голове блуждали такие же пессимистичные мысли, но я не имела права давать им воли, ведь именно от лекаря зависит главная необходимая часть всего нашего обряда, поэтому накинула на себя улыбку и твердо посмотрела в глаза Синге. — Все будет хорошо. Мы подготовили все необходимое, так что беспокоится не нужно, — помолчала немного. — Я тебя подстрахую, в любом случае.       Синге поверил. Подошел к краю рисунка, немного постоял, собираясь с мыслями, успокаиваясь, и перешагнул линию. Я с какой-то обреченностью увидела, как расползлись магические нити, закрепляя круг, отсекая мужчину от окружающего мира.       Лекарь уселся в центр рисунка по-восточному, открыл бутылочку с зельем, которое готовил весь сегодняшний день и начал наносить на свое лицо и руки руны. Темная жидкость впитывалась быстро, совершенно не оставляя никаких следов. Так и должно было быть, поэтому никто из нас и ухом не повел.       Синге запнулся только один раз, когда отставив опустевшую бутылочку, его пальцы потянулись к флакону, в котором до сих пор извивался голубой дымок. Мужчина шумно сглотнул и, наконец, взял в руки это материальное вместилище нематериального. Дымок от прикосновения к стеклу потемнел, приобретая глубокий синий цвет. Синге поднес к губам флакон, открыл и залпом «выпил» содержимое. Я ожидала чего-то страшного, но… все было спокойно. Даже сам лекарь. Он выпрямил спину, положил руки на колени и, закрыв глаза, сделал глубокий вздох.       Это был сигнал мне. Больше тянуть нельзя.       Я, уже давно усевшаяся у края магического рисунка и разминающая пальцы, подняла руки, начиная сплетать магический узор, и пока негромко произнося заклинание.       Воздух начал неумолимо густеть, пальцы чувствовали сопротивление, но я упрямо гнула свое, повышая голос, пока он не зазвенел, подпитанный моей магией, которая выгибалась и шипела, как разъяренная кошка, оплетая меня и дрожащий от напряжения контур рисунка, защищающего Синге от буйства стихии. Лекарь уже давно впал в транс, сидел не двигаясь и, казалось, вовсе не дышал.       А потом я замолчала, добившись почти смертельного для меня натяжения нитей. Еще чуть-чуть и меня бы разбросало по частям мощным откатом. «Не дрогни рука»…       Тогда, отвечая сразу на мое молчание, загорелись руны, через кожу Синге озаряя своим светом всю комнату. Эта частичка души его старшей сестры светилась в нем, отдавая все силы, расщепляясь до остатка в магических знаках на мужском теле.       Еще немного.       Я начинала уставать, держать уже порядком затекшие пальцы на определенной высоте было уже весьма затруднительно. У меня внутри успело уже все рухнуть, от ужасающей мысли, что у нас не получилось. Только интуиция и чистое упорство не давало мне опустить руки, привести гильотину в движение, отсекая себе даже возможность выжить.       Я перестаралась.       Мне еще учиться и учиться. Куда я вылезла? Желая помочь, еще и угробишь невинных людей. Может даже весь город.       Много силы, а умения пользоваться ей…       Заорало, закладывая уши, сминая волю, заставляя меня… облегченно выдохнуть. Сработало…       СРАБОТАЛО!       Теперь будет легче. Не дрогнет рука, не дернется, отступая, моя воля, я доведу дело до конца. Во что бы то ни было.       Вокруг все свистело, рычало, но мой голос был слышен, казалось, во всем доме. Я звала ее по имени, ее, сестру Синге, погибшую несколько лет назад из-за своего неудачного магического обряда, самоубийственного, но такого отчаянного. Сэфи сложно осознать, что ее уже нет, странное ощущение призраков, заблудших душ было описано в моем справочнике, поэтому ее поведение не было для меня совершенно необъяснимым. Она хотела домой. К Синге. Кто же знал, что проезжающий рядом с местом трагедии семьи лекаря жених Ереники подцепит неупокоенную душу с собой?       Фигурка было невысокая, она светилась серым, длинные темные волосы окутывали женское тело, «плавая» в пространстве. Сэфи смотрела не на меня, дальше, в круг, где сидел Синге, от рун на котором поднимался тихий голубоватый дымок.       Время заканчивалось. Если я не успею поговорить с ней сейчас, Сэфи снова превратиться в беснующееся существо, избавится от которого можно будет только единственным способом. Это было последний шанс. — Он так давно, — хрипло бросила я.       Темные угольки глаз женщины посмотрели в мою сторону, внутри слабо горел огонек сознания. Благодаря тому синему дыму, этот огонек вообще еще есть.       Очень мало времени. — Я чувствую вину, — прошелестело приведение, все также не двигаясь с места. Она даже губ не раскрыла, снова переведя взгляд на своего брата. — Я хотела попросить у него прощение.       По бледным, серым щекам потекли темные слезы. — Оставить его так рано… одного… Это было эгоистично.       Я смотрела на женщину, не отрываясь, плетение в моих руках стало уже очень ощутимо распадаться, теряя силу. — Я хочу, чтобы он меня услышал, — призрачный голос неожиданно стал по-живому тверд, черные глаза заблестели.       Я кивнула, намотала один из слабых нитей, «плавающих» вокруг меня, на палец и, замахнувшись, кинула плетью в сторону Синге. Барьер рисунка ярко вспыхнул, пропуская мою магию, и мерцающая нить легонько опустилась на правую руку лекаря, который все еще находился без движения. Мужские пальцы дернулись, сжимаясь в кулак, и Синге медленно раскрыл глаза. Он минуту ничего не видел, судорожно пытаясь проморгаться, а, когда, наконец, справился с этой напастью, снова сделался истуканом. — Си-и-и-инге, — Сэфи протянула руки в сторону своего брата, замечая, наконец, его взгляд на себе, но с места не тронулась. Границы моего щита угрожающе чиркнули искрами по ее призрачному платью. Все же оставить нас совершенно беззащитными я себе не позволила.       Лекарь молчал, пораженно разглядывая свою давно потерянную сестру, которая, к слову, уже порядком успела дел наделать.       Призрачная женщина кинула взгляд на меня, прекрасно понимая, что времени становится все меньше и меньше, видя распадающееся в моих руках плетение, опустила руки и быстро заговорила, с горечью глядя на младшего брата потухающими угольками в глазах. — Синге, тебе необходимо уехать из Герова. Беда уже наступает тебе на пятки. Приезжай на юг, там ты найдешь то, что так давно ищешь. Только смотри в оба, времени у тебя будет не так много. Могут забрать сокровище. Тебе необходимо успеть…       Ее платье уже было черное, оно расползалось, терялось в темноте комнаты черным дымом, страшным, злым. Уголек, голубое пламя уже почти совсем потух, когда она еле слышно прошептала: — Мы любим тебя… Следующая встреча будет очень не скоро… Синге…       И схлопнулось. Тьма накрыла с головой, снова поднялся вихрь, унося мертвое плетение с моих пальцев. Щиты рухнули, не подпитываемые моей магией. Черная, непроницаемая, полная злобы фигура стремительно рванула к лекарю, я дернулась, проклиная тот миг, когда решила, что достаточно хорошо подготовилась к этой ночной встречи. Спасти бы…       Но я не успела. Фигура достигла мужчины, опрокидывая его навзничь, сметая исписанные моей рукой листы бумаги со стола, подкидывая их вверх, заставляя злорадно шелестеть над такой самоуверенной глупой магичкой. — Синге!       Споткнулась о собственную ногу, упала на доски пола и подкатилась к распластанному телу.       Стихия стихла. Стало так тихо и темно, что казалось, будто я сплю, и всего этого не было.       Магии совсем не осталось, даже свечку зажечь. Мне было страшно подниматься, но я прекрасно понимала, что обязана это сделать. Даже ради себя.       Кое-как перевернулась на другой не бок, подогнула ноги под себя, нависая над лежащим мужчиной рядом, и согнулась, прижавшись ухом к его груди.       Тук… Тук… Тук…       И камень небесно голубого цвета, ярко светящийся через рубашку, с отпечатком ауры Сэфи. Однако, с этой семьей еще не все потеряно…