Балин, Государь Мории

После того столкновения с орками Балин внимательно следил за настроениями в своей маленькой армии, стараясь понять, что же движет бойцами. Что заставляет отдавать свои жизни в бою за то, что большинству из них не принадлежит? Сначала он думал, что наемники, люди Ферммара, сопровождают гномов исключительно из-за того, что им пообещали награду — щедрое воздаяние золотом, которое таится в глубине копей Мории. «Кровь и золото, — думал Балин. — Что может быть вечнее и страшнее, чем борьба за богатство?» Однако раз за разом, слушая разговоры и на пробу ведя беседы с некоторыми воинами, Балин все больше убеждался, что вперед ведет их не жажда поживы. Их ведет вперед гнев: каждый из этих людей, делящих еду и невзгоды с гномами, эльфами и беорнингами, имеет свои счеты к темным тварям. А оттого в их душах годами, а то и десятилетиями зрела ненависть, которая разрушала их сердца и разум, но теперь они могли дать ей выход, заставить заплатить орков за все те несчастья, которые они несли жителям Средиземья. И если раньше Балин был уверен, что люди могут спасовать, испугаться того, что встретится в темных залах Фурунаргиана, то теперь его сомнения развеялись: они пойдут куда угодно, они не отступят и не оставят неприкрытой спину товарищей. Мог ли он благодарить Махала за столь щедрый дар? Только это ему и оставалось. Они давно уже шли вдоль Мглистых гор. Здесь дыхание зимы ощущалось гораздо острее, чем на равнинах, где все еще веяло теплом поздней, но пронизанной солнцем и сухостью осени. Постоянно накрапывал дождь, не прекращаясь ни на мгновение, и со временем воины привыкли к серой хмари, застилающей небо. Утром и ближе к ночи сгущался туман: молочно-белый и настолько густой, что не видать было и руки, протянутой вперед. Только железная дисциплина и выучка позволяла командирам не терять бойцов в такую странную погоду: все приказы Гримбеорна и Ферммара выполнялись беспрекословно, эльфы Таллиона держались отстраненно, но от общей массы воинов не отбивались, всегда стараясь находиться в зоне видимости. Гномы же, несмотря на унылый непрекращающийся дождь, были веселы, и отовсюду звучали шутки, частенько разбавленные изрядной долей надежды — кхузды знали, что они совсем близко к Казад-Думу, и это давало им сил противостоять нехорошим предчувствиям, что иногда, в темный предрассветный час, накатывали на бойцов. Сегодня они свернули с древней дороги, что до этого покладисто ложилась под копыта лошадей и словно сама подталкивала к цели. Но теперь она осталась в стороне — выложенная плоскими валунами, которые не могли выщербить даже сотни тысяч ног, что с незапамятных времен шлифовали поверхность камней, она бежала дальше, в леса Лориэна, где время не властно над природой, а золотые листья, бликующие на солнце, держатся на деревьях до самого прихода весны. Отряд уходил на запад, дальше в горы — к Великим Северным вратам Мории. Перевал, выбранный Балином, был более пологим, нежели остальные, и крепкие лошади должны были успешно преодолеть его. — Почему они называются великими? — поинтересовался Ферммар, пришпорив жеребца и нагоняя размеренно шагающую лошадь Балина. — Все Врата Мории так называются, — отозвался седобородый гном, встрепенувшись: убаюканный мерной трусцой своего коня, он успел задремать на ходу. — Да так оно и есть. — В Казад-Дум можно попасть только через ворота, которые прорубил сам Дурин, — присоединился к разговору Ори, и Балин был ему благодарен; гнома все чаще мучили головные боли, которые с каждым разом становились все сильнее. — Любой враг, что попытается проникнуть через те же вентиляционные шахты, заблудится на первом же уровне, который был создан специально как лабиринт. Не зная особенностей ходов, из его разветвлений никогда не выбраться. Кроме того, не сомневаюсь, что размещенные там ловушки действуют и поныне — гномы всегда строят на века. В прежние времена, когда неусыпные стражи несли свой дозор, ни один враг не мог незаметно проникнуть на нижние уровни. Поговаривали, что даже гномы, рожденные в иных местах, рисковали заблудиться и погибнуть, выйдя без сопровождающих. Наверное, так исключался любой злой умысел. — Ори хочет сказать, что когда над Средиземьем простерла свои крылья Тьма, некоторые из его народа сражались под знаменами Врага, — насмешливо заметил Таллион. Рыжий гном смерил его взглядом и упрямо набычился. — То же самое можно сказать и про вас, — парировал он, и эльф сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки. — Довольно, — устало произнес Балин и потер переносицу. — Хотите выяснять отношения, отъедете подальше и можете хоть за топоры и луки хвататься. Только имейте ввиду, остальные тоже в стороне не останутся. Готовы на такое? — Что эльфы, что гномы — не умеют сдерживать эмоции, — поддел схлестнувшихся Гримбеорн, и Ори с Таллионом мгновенно замолчали, как мальчишки, которых растащили за воротники в разные стороны. — Продолжайте, почтенный гном, вы занимательно рассказываете. — Благодарю, — явно через силу отозвался Ори, скосившись на мрачного эльфа. — Как я говорил, все четверо врат называются Великими: Северные, Южные, Западные и Восточные. Одни из них — Западные, — неподвластны темным силам. Их воздвигли, когда эльфы и гномы работали вместе — как залог великой дружбы. Камни, из которых сработаны Врата, нерушимы, а на них лежит заклятие, которое преодолеть ни в силах ни одна темная тварь. — Я слышал, что в водах Келед Зарама истинный правитель Мории сможет узреть Валакирку, корону Дурина. — Балин даже вздрогнул от неожиданности — прислушиваясь к разговору, он не заметил, как к ним подъехал Фили и совершенно бесцеремонно оттеснил конем Таллиона. «Кажется, еще до того, как мы достигнем Северных Врат, — подумал предводитель, — эльф озлится окончательно». Однако лесной воин на удивление спокойно воспринял столь неуважительное отношение со стороны наследника Подгорного престола. Возможно, из-за слов, что эльф произнес мгновением позже. — А я слышал, — фыркнул он, — что Валакирку в водах озера может увидеть кто угодно, будь то гном или орк. — У тебя острые уши, эльф, — скривился Фили, и Балин едва не застонал, понимая, что сейчас ему вновь придется разнимать этих двоих гордецов. — Однако ума, судя по всему, не хватает для того, чтобы уразуметь все услышанное. Наследник, что должен вновь пройти по залам Фурунаргиана, узрит корону в любое время суток, а не только в урочный час. — А если подкоп? — поспешно вклинился между спорщиками Ферммар, и Талиону оставалось только разъяренно сверкать глазами в сторону ухмыляющегося мечника. — Только не в пределах древних королевств, — покачал головой Ори, радуясь смене темы. — Любой подкоп закончится гибелью для рискнувшего сотворить подобное. Эти горы хранит сила куда более могучая, чем вся мощь, таящаяся в руках Врага. Таллион прищурился, с отстраненным любопытством поглядывая на книгочея и явно подумывая задать очередной каверзный вопрос, однако Гримбеорн его опередил. — Что в том обозе? — спросил беорнинг, махнув рукой в сторону вереницы телег, на которых был туго натянут тент, чтобы влага не попадала внутрь. — В моем отряде шепчутся, что вы везете какое-то тайное оружие. — То, чего так боятся создания Тьмы, — с затаенной гордостью улыбнулся Ори. — Огонь. Гримбеорн присвистнул, а Балин краем глаза заметил, как резко придержал лошадь Фили, словно неожиданно что-то увидел. Седобородый гном мгновенно развернулся — он научился чуять присутствие чего-то неясного, неосязаемого, возникающего, когда к наследнику престола приходили видения. Балин отвернул в сторону, пропуская покачивающегося в седле Оина, и подъехал к напряженно замершему Фили. Тот почти не заметил своего товарища, мазнув по нему слепым, невидящим взглядом, и гнома вновь пробрала дрожь от нездешнего взора молодого наследника. — Фили, — тихо позвал он, надеясь, что таким образом не напортит чего-нибудь. — Я в порядке, — к его удивлению, гном отозвался почти сразу же, и его взгляд приобрел осмысленное выражение, а спустя мгновение — наполнился досадой: — Балин, хоть ты сделай милость, прекрати смотреть на меня, как на смертельно больного. — Дурень ты, — в сердцах обронил седобородый гном и сердито толкнул коня пятками. Лошадь укоризненно вздохнула и перешла на мерную рысь, уверенно нагоняя уехавших далеко вперед Гримбеорна и Ори. — … даже сотня воинов сможет удержать узкий проход в горах! — разгоряченно доказывал сын Беорна усмехающемуся Ори. — Это при условии, что этот отряд нельзя обойти с тыла, — спокойно парировал рыжий гном и, прищурившись, смерил взглядом мужчину. — А в горах, да будет тебе известно, десятки и сотни ходов, — фыркнул Двалин и наклонился вперед, шлепнув по ушам кобылу, которая вздумала мотать головой, норовя выдернуть повод из рук седока. — В Мории можно обойти любое препятствие, и тогда твоя выгодная позиция может стать гибельной ловушкой. Так что нам нельзя ввязываться в схватки и штурмовать ходы — это заведомо глупая затея. — Тогда как вы собираетесь выбить орков? — поразился Гримбеорн, судя по всему, растерявший последние доводы. — Хитростью, — улыбнулся Ори. — Поставить своего врага в безвыходное положение — уже заранее победить. Кроме того, что мы постараемся заходить им с тыла, вынуждая не нападать, а обороняться, таким образом мы заставим их перессориться между собой. Балин вздохнул. Много ночей он не спал, вместе со своими товарищами разрабатывая планы нападения и обороны, и тогда все казалось безупречным. Но сейчас, слушая свои же речи из чужих уст, он начинал сомневаться в верности принятых решений. На словах все кажется простым и таким понятным, что радость захлестывала его, когда товарищи спорили над картами, наперебой предлагали разные стратегии ведения горной войны, а Торуг раскатисто хохотал, глядя на изумление Балина, когда выкладывал перед ним очередной чертеж диковинного и необычного оружия. Что их ждет, там, в глубине, куда не проникает свет? Тьма, затаившаяся в гномьем королевстве, не предполагала, с чем ей предстоит столкнуться — с яростью и ненавистью, с отвагой и доблестью, с братской любовью и уверенностью в своем товарище. Но знали ли он, что она противопоставит им в ответ? Балин переживал еще и из-за того, что Фили явно что-то увидел. Зная молодого принца, гном мог бы с уверенностью сказать, что увиденное напугало и не на шутку встревожило его, потому что после видения наследник был раздражен и даже огрызнулся на беспокойство старого товарища, что происходило крайне редко и никогда — без весомых поводов. Вот только молодой гном не собирался с ним делиться информацией, и это начинало злить Балина не на шутку. Он решил при первом же удобном случае поговорить об этом с Фили — чем больше они будут знать о враге, тем больших потерь им удастся избежать. На следующий день, когда солнце встало в зенит, головные отряды достигли пика хребта, с которого начинался достаточно удобный спуск в долину. Вперед неслышными тенями скользнуло с десяток разведчиков Варау, а небольшая армия, подтягивая отставшие отряды и арьергард, остановилась по приказу командиров. Балин, следуя за Двалином, оставил коня на попечение одного из гномов и поднялся на нависшую над проходом скалу, с которой открывался прекрасный вид на лежащую внизу долину. Вслед за ними, легко взлетая на камни, поднялись Фили и Кили, с проворством белок забравшись еще выше: кажется, младший сын Дис хотел посмотреть позиции для лучников. — Нам не стоит спускаться вниз, по крайней мере не сегодня, — раздался голос сзади, и Балин вздрогнул, досадливо морщась. В присутствии Двалина он отчего-то терял бдительность, и это показалось гному очень плохим знаком. За его спиной стоял Ферммар и, прищурившись, рассматривал окрестности. — Если мы заночуем там, внизу, то нас перебьют, как слепых котят, — сказал он. — Слишком близко к Вратам Мории, оттуда ночью точно полезет всякая мразь. А если обойдут с тылов, то мы окажемся в этом каменном мешке, как в большой смертельной ловушке. И даже если на скалах расставим лучников, — добавил он, краем глаза заметив движение у себя над головой — Кили, которого держал за пояс Фили, чтобы тот не свалился, перегнулся через край нависающего камня и что-то рассматривал в стороне. — Осенние ночи слишком темны для того, чтобы прицельно выбивать врага и не задевать своих. Даже для эльфов. — Мы и не собираемся оставаться там на ночь, — кивнул Двалин и подался вперед, пытаясь что-то высмотреть. — Разведчики возвращаются. Эй, вы, двое, спускайтесь! — Пусть они к нам поднимаются, — свесился из-за камня Кили и озорно ухмыльнулся. — Мы тут отличные засидки присмотрели — самое то будет по оркам бить. — Скажи это эльфам, — неожиданно улыбнулся Ферммар, и Балин немного удивленно глянул на него: то ли солнечный племянник Короля так действовал на окружающих, то ли командир отряда людей недолюбливал эльфов. Или все сразу. — Сможешь их затащить на эти птичьи насесты? — Окстись, Ферммар! — хохотнул сверху Фили, не упускавший случая позубоскалить над остроухими. — Это ж лесные эльфы, они всю жизнь на деревьях! — Порой мне кажется, что мне стоило вас оставить в Эреборе, — в сердцах рявкнул Балин, однако даже он ощутил, что от бессмысленной болтовни королевских племянников у него значительно поднялось настроение. — Вот вознамерится Таллион вам уши оборвать, я разнимать вас не стану — всем спокойнее будет, когда вы друг из друга-то всю дурь выбьете! Сверху до Балина донесся веселый смех и скабрезные шутки, и гном едва не сплюнул, стараясь скрыть улыбку. — И как ты предлагаешь действовать? — поинтересовался Ферммар, немного посторонившись, чтобы дать место поднявшемуся к ним Варау. Разведчик выглядел запыхавшимся. — Сейчас сориентируемся, — кивнул Балин и обратился к ожидающему мужчине: — Что скажешь? — Ворота открыты, — коротко доложил Варау. — Мне удалось подобраться достаточно близко для того, чтобы рассмотреть стражу. Их немного, но они на удивление хорошо вооружены и, как ни прискорбно, гномьим оружием. Двалин выдохнул сквозь зубы, да и Балин ощутил, как липкий холод пробрался под рубаху: священная сталь, крепкие клинки, выкованные в кузницах Фурунаргиана — в грязных лапах этих тварей! — Что еще? — спросил он. — Сложно сказать о численности гарнизона с этой стороны. — Варау покачал головой. — Но я приметил одно очень хорошее место для засады. Если заманить их туда, а потом перекрыть выходы, то они будут пробиваться обратно к воротам, чтобы уйти в подземелья, на знакомую им территорию. Вон там, возле тех деревьев, — он указал на высокие столетние ели, под которыми весело серебрился в лучах солнца ручей, — скалы сходятся в узкую горловину. Судя по всему, следствие давнего обвала или сошедшей лавины. Обойти можно только по скалам, но насколько мне известно, что гномы в горах чувствуют себя как дома, что эльфы умеют двигаться по таким сложным путям — можно отправить отряды лучников в засаду, и когда орки рванут обратно, перестрелять их на выходе. У них не будет других вариантов, кроме как выходить по двое, по трое. — Небольшой отряд гномов устроит стоянку прямо у них под носом, — решительно сказал Балин. — Орки не выдержат и нападут с наступлением ночи. К тому моменту мы разместим все наши резервы по позициям и разобьем врага. Однако обозы с провиантом и оружием пока оставим здесь, под присмотром полусотни твоих людей, Ферммар, для гарантии. — А если они не выйдут? — уточнил командир наемников. — Кто? — не сразу понял Балин. — Орки? Они не смогут удержаться. В случае же, если их напугает небольшой отряд, то мы все равно остаемся в выигрыше — значит, в Мории не так уж и много этих тварей, что нам на руку. — А если это будет ловушкой? — задумчиво предположил Варау и неодобрительно глянул наверх, где до сих пор возились Фили и Кили, о чем-то негромко переругиваясь. Судя по всему, разведчик опасался, как бы их не заметили раньше времени, но для того нужно было обладать эльфийским зрением, чем орки похвастаться не могли. — Среди орков тоже попадаются весьма разумные командиры. — Никто не сможет вести подземную войну лучше, чем гномы, — пробасил Двалин. — А потому, если у их командира есть хоть капля ума, то он тем более выведет свою шваль из пещер, зная, что мы куда уязвимее под открытым небом. — К тому же мы знаем, кто перегрыз глотки всем своим соперникам и теперь руководит кучкой этой мерзости, — подал голос Фили, ловко спрыгнул вниз и тут же посторонился, давая возможность спуститься и Кили. — Хруск, — Двалин поморщился. — Трусливый гад, но ума у него не отнимешь. Насколько нам известно, участвовал в битве при Эреборе и стал одним из тех, кому удалось ускользнуть потом от плановых чисток как с нашей стороны, так и со стороны людей с эльфами. А потому он на рожон лезть не будет. Скорее всего, отсидится за спинами своих соплеменников. — К тому же тактика воодушевления подчиненных у него весьма и весьма показательна, — ухмыльнулся Кили, поймав вопросительный взгляд Варау. — Бей своих, чтоб чужие боялись. Так что на некоторое время орки попадут меж двух огней — сзади их будут резать свои же из свиты Хруска за то, что они повернули обратно, а с боков — расстреливать наши лучники. — Тогда этого орка нужно будет убрать до того, как наши враги озвереют настолько, что будут пытаться уйти по отвесным скалам, — заметил Балин, быстро просчитывая ходы, получив новую информацию. — Или же орки отчаются, начнут резать друг друга без разбору и пойдут по головам своих же сородичей, — отметил Фили. — Что нас тоже вполне устраивает. Хруском я займусь. — Пусть будет так, — кивнул седобородый гном, а когда командиры начали спускаться обратно к своим отрядам, поймал наследника за рукав: — Только не делай глупостей. Я не знаю, каким образом вы все это узнали — полагаю, когда самовольно удрали из Одинокой Горы и шатались здесь вместе с Двалином, — но излишняя самоуверенность ведет только лишь гибели. Я надеюсь, что ты помнишь это. — Лучше, чем кто-либо, — огрызнулся Фили и выдернул рукав из крепкой хватки старого товарища. — Твоя задача, Балин, победить в этой войне, и ты мыслишь в другом масштабе. Для тебя гномы — это отряд из шестидесяти с лишним бойцов, единое, монолитное целое, впрочем, как и все остальные. Для меня — это каждый по отдельности. И я буду делать все для того, чтобы сохранить каждого из них для того, чтобы ты мог командовать отрядами, а не огрызками, которые останутся от них, если мы совершим хоть одну ошибку. — Значит, ты все-таки что-то видел, — понял Балин. Невдалеке он заметил терпеливо ожидающего Двалина, и на мгновение его взяла досада: по взгляду брата он сразу понял, что младший сын Фундина знает о содержании видений упрямого наследника, а он — нет. — Видел, — ожесточился Фили и дернул плечом. — Как Кили снесут голову в этом бою. Как думаешь, этого достаточно, чтобы искать иной выход в сложившейся ситуации? — И что ты будешь делать? — хмуро поинтересовался Балин, стараясь отогнать жуткую картину, которую мгновенно нарисовал его разум. — Стоять телохранителем рядом с братом? — Нет, — неожиданно улыбнулся Фили. — Его невозможно удержать, даже если он точно знает, что погибнет, и тебе это известно. Однако я могу занять его другим делом, увести по другому пути — не тому, что предначертан и приведет к гибели. — А ты никогда не задавался вопросом, — тяжело обронил сын Фундина, — что Судьба не столь глупа, чтобы не видеть твоих уловок? Ты никогда не думал, что она уже учла все твои обходные пути? И ты в своей уверенности слепо идешь навстречу предрешенному концу? — Я бы задал тебе тот же вопрос, — качнул головой Фили. — Знаешь ли ты, чем закончится твой поход, Балин, сын Фундина? Седобородый гном вздрогнул, глядя на выцветающие радужки светловолосого гнома. На мгновение ему показалось, что сама Тьма глянула на него из бесцветных глаз наследника подгорного престола. — Чем бы не закончился этот путь, я пройду его до конца, — упрямо произнес он, отводя взгляд. — Видишь, — хлопнул его по плечу Фили, безмятежно глядя на него голубыми глазами, — ты сам ответил на свой вопрос.

***

Сумерки в горах наступили быстро. Казалось, что только мгновение назад лучи по-осеннему холодного солнца скользили по вершинам, заливая все ровным, золотистым светом, как холодная мгла уже мягко обхватила за плечи, ночной зябкостью проникая под одежду. В долине пылали костры. Огромные, сложенные в человеческий рост. С места стоянки доносились громкие голоса, ржали лошади, а безмятежные гномы, словно не опасаясь того, что их враг совсем рядом, перекликались и шутили. И не замечали, как бесшумно отворились Врата Мории, которые вроде бы было не под силу открыть врагу, и темная река, бряцая оружием, устремилась в долину. — Напомни мне, что мы тут делаем? — прошептал Кили и нервно потеребил тетиву лука. Враги были так близко, и у молодого гнома просто чесались руки свернуть шею хотя бы одному. — Что у тебя с памятью? — насмешливо поддел его Фили, напряженный и собранный. — Увидишь Хруска, не кидайся на него сразу, Махалом заклинаю. А то пустишь варгу под хвост всю нашу операцию. Пусть сначала убедится, что он в полной безопасности. — Наше дело — заставить этих тварей резать друг друга, чтобы сократить наши потери, — Двалин настолько сливался с темнотой, что разглядеть его было практически невозможно. — А для этого эта мразь нужен нам пока живым. Как выполнит свою неприглядную задачу — отсечем голову. — Отсиживаться в тени других, — буркнул Кили и прислонился спиной к камню, осуждающе глядя на брата. — Наши сейчас вступят в бой, а мы что? Втроем охотимся на одного орка. Не кажется, что это как-то странно? — Не кажется, — отрезал Фили и осторожно приподнял голову, рассматривая небольшой отряд орков в арьергарде. Они были куда крупнее тех, что, стараясь соблюдать хотя бы отдаленное подобие тишины, неслись впереди, стараясь быстрее добраться до беспечных гномов, так опрометчиво решивших, что враг их не достанет. Их вела вперед жажда крови и смертей, а потому эти твари с трудом могли контролировать себя. Хруск выделялся ростом даже среди своих, как поняли гномы, охранников, чем напомнил Фили печально известного Больга. Уродливая морда со шрамом, пересекавшим ее от оторванного уха до левой челюсти, горящие предвкушением глаза и яркая боевая раскраска. Двалин даже сначала не поверил увиденному — на доспехах Хруска красной краской было намалевано что-то не совсем понятное — то ли знак, то ли знамя. Больше всего это напоминало объятый пламенем силуэт какого-то чудовища, но сын Фундина никак не мог припомнить ничего подобного. — Видишь знак? — прошептал он, ловко переместившись и оказавшись рядом с Фили. Светловолосый гном согласно кивнул. — Не видал такого? — Давай чуть позже, — шепнул ему Фили и коротко кивнул на опасно высунувшегося из укрытия Кили. Отклонился в сторону и резко дернул младшего за пояс, заставляя вновь пригнуться. Впрочем, лучник не особо возражал, хотя на его лице было ясно выражено недовольство сложившейся ситуацией — Кили терпеть не мог быть не в центре событий. А теперь его вынудили торчать где-то в тылу врага, да еще и не показываясь из укрытия, а выжидая. Тогда, когда его товарищи сейчас должны будут встретить смертельную опасность лицом к лицу. — Почему Балин не захотел использовать пушку? — недовольно шикнул он, за что едва не получил подзатыльник от Двалина — один из орков оглянулся и принюхался, но вскоре, решив, что ему померещилось, последовал за остальными, удалившимися уже на приличное расстояние. — Потому что сразу выкладывать все карты перед врагом — это глупость, — фыркнул Фили. — К тому на открытой местности от нее не будет особого толка. Ты чем вообще Торуга слушал? Кили досадливо от него отмахнулся и замер, оглядываясь на оставленный лагерь. Времени осталось совсем немного — скоро орки дойдут до черты, за которой для них начнется кошмар. По крайней мере, так хотели надеяться гномы, когда расставляли ловушки. Как и предполагал Балин, темные твари даже не озаботились тем, чтобы выслать вперед разведчиков и прощупать почву. Они уже считали себя хозяевами этой земли и ничего не боялись — тем более кучки гномов, которые не выставили даже дозорных и наверняка, напившись, спали без задних ног. А потому влетели на небольшую площадку с шумом, круша все на своем пути — походные палатки, коновязи, собранные на скорую руку, переворачивали пустые телеги. И только когда поняли, что в лагере никого нет, озадаченно остановились, начиная неуверенно оглядываться. В одном из костров что-то глухо стукнуло, вметнув в темноту сноп искр, а мгновение спустя ночь вспыхнула огненными бутонами. Пламя загудело, взметнулось вверх и прянуло в стороны — грохот стоял такой, что его отлично расслышали даже Фили, Кили и Двалин, находящие на внушительном расстоянии от места ложного лагеря. Эхо радостно подхватило звериные вопли сгорающих заживо орков — твари слепо метались, охваченные огнем, выли, рубили своих же соплеменников, пытаясь добраться к выходу — туда, где неторопливо журчал под соснами ручей. Не задело только около трех сотен, что двигались позади основной массы, да отряд Хруска, непрерывно ругающегося и спешно отступающего прочь — потери его не особо заботили, сейчас его первоочередной задачей было спасти собственную шкуру, которую начало ощутимо припекать. Однако и он почти сразу заметил огненные точки, замелькавшие по скалам — лучники быстро перемещались на исходные позиции, и вскоре полетели первые зажигательные стрелы. Оставшиеся в живых орки, которые все еще представляли серьезную угрозу, сплотились и начали спешно отступать назад, к воротам, через узкую горловину прохода, ведущего к каменной площадке, на которой была организована такая успешная засада. Стрелы ложились по сторонам отступающих, и твари приободрились, предположив, что стрелкам трудно попасть в мишени в темноте, а полыхающий на площадке огонь и мечущиеся фигуры тех, кому не посчастливилось попасть в огненный вал, сбивали прицел и мешали стрелять. Однако спустя мгновение стало ясно, что лучники были поразительно метки — зажигательные стрелы попали в бочки с маслом, установленные на камнях над головами отступающих орков. Крепкое дерево разошлось от сильных ударов, и на темных тварей хлынула пламенная река. Ни стряхнуть, ни уйти — напрасно воющие орки катались по земле, стараясь сбить полыхающий огонь. Победа над гарнизоном Северных Врат Мории была одержана без единой жертвы. — Назад! — взревел Хруск, когда понял, что от его пятитысячного отряда остались лишь жалкие горстки обугленных головешек да пара десятков перепуганных снага, от которых уж точно не было никакого толку. Его задачей сейчас было вернуться живым и невредимым — это было в его интересах. А после и доложить о нападении своему Хозяину — на это можно послать какого-нибудь безмозглого орка, потому что после такой вести не сносить гонцу головы, это уж точно. — Кили, давай! — коротко скомандовал Фили, заметив, как скользнул к открытым Вратам тенью Двалин, собираясь встретить врага там и не дать никому уйти — не дать оповестить остальных. Вряд ли, конечно, с этого уровня на вылазку выбрались все орки, но тех, что остались, можно будет достаточно быстро выследить, если очень постараться. А сейчас нужно было разобраться с Хруском, более сообразительным, чем его сородичи. А значит, тем, кто в состоянии устроить много неприятностей. Щелкнула тетива лука, однако в самый последний момент орк ушел в сторону, то ли почуяв смерть, то ли просто поймав удачу за хвост. Стрела, нацеленная ему в глазницу, всего лишь чиркнула по черепу, заставив командира орков досадливо рыкнуть и выхватить оружие. Противников было немного, но они были обученными воинами, кровожадными и достаточно сильными для того, чтобы тягаться с гномами. Однако они не предполагали, что им придется столкнуться с теми, кого справедливо считали одними из лучших бойцов своего народа. Фили почти не было видно — он перемещался быстро, стремительно, только лунные блики метались по покрывшейся черной дымящейся кровью стали; Кили уверенно выбивал врагов — его стрелы раз за разом находили свои цели; чуть поодаль вздымались вверх и смертоносными полосками серебра сверкали топоры Двалина — ветеран Морийской битвы стоял, как скала, о которую раз за разом разбивались противники. Можно ли обмануть Судьбу? Можно ли отвести удар, который направил кто-то неизмеримо сильнее и мудрее, таким образом соткав паутину будущего? Способность прозреть его — дар свыше или воровская лазейка, благодаря которой можно лишь наблюдать, но ничего не менять? Орк подобрался к Кили сзади незаметно — он хорошо пластался во тьме, которая обнимала тварь, словно вторая кожа. Лучник не успел даже ни вскрикнуть, ни выхватить меч, когда краем глаза заметил блеск орочьей стали в дюйме от шеи… Коротко и въедливо свистнул добрый металл, и врага отнесло прочь — из глазницы торчала рукоять тяжелого гномьего ножа, который он ковал своими руками для брата. — Будешь зевать, братишка — лишишься головы! — оскалился Фили, отсалютовал Кили мечом и бросился на помощь Двалину, который сцепился с Хруском. Орк был умен, но как воин не стоил почти ничего. Наверное, у него хорошо получалось бить в спину, но в этот раз такое умение его не спасло. Топор Двалина проломил ему череп, разбрызгивая кровь по камням древнего королевства — словно плата за возможность вновь открыть Великие Врата. Можно ли обмануть Судьбу? Нет, нельзя, но можно попытаться доказать, что в силах изменить ее. Можно ли выбрать верный путь, не зная его конца? Нет, нельзя, можно лишь двигаться навстречу цели, ступая к Свету, но уходя лишь дальше во Тьму.