Балин, Государь Мории

Казад Дум бы осажден. По всей долине горели костры, и дым поднимался столбами, застилая солнце, которое и так было скрыто за плотной пеленой туч. Мордорские твари чувствовали себя отлично, ибо свет не мешал им, не приводил в растерянность и не заставлял прятаться в самые глубокие норы. Казалось, что сама природа воспротивилась удаче Балина и его отрядов, и теперь каждое его действие вело лишь к погибели. Ветра усиливались, несли с собой холод и снег, засыпали все подступы по перевалам, и гномам больше не оставалось ничего, кроме как защищаться и ждать помощи, которой не будет. Балин знал это. Никто не придет, никто не ударит в тыл врага, не разобьет плотное гибельное кольцо костров, пылающих и днем, и ночью. Воздух пах смрадом и копотью, а серый пепел оседал на белоснежной бороде, и гном даже не пытался вытряхнуть его. Он стоял на отроге, откуда была видна долина, сжимая в руке пергамент — чтобы послание не промокло, чтобы не смазались начертанные строки. Мольба о помощи к Королю-Под-Горой, властителю Эребора. На другой руке, переступая лапками, сидел нахохлившийся ворон и нетерпеливо раскрывал крылья. Птица чуяла, что грядет непогода, и рвалась отправиться в путь раньше, чем ветер начнет резать крылья. Балин примотал послание к тонкой лапе, и черный ворон рванулся вверх, оставив на кожаном наруче длинные царапины. Таллион, кутающийся в плащ, прищурился, наблюдая за стремительным полетом птицы. — Почему так мало воинов у западного тайного прохода? — спросил эльф, не отрывая взгляда от серой хмари, затянувшей небеса. — Потому что там отвесная стена, — ответил Балин и спрятал озябшие руки. — Орки при всем желании не смогут на нее вскарабкаться. — Неразумно, Балин, — покачал головой Таллион. — Нужно все предусмотреть. — У меня не хватает бойцов, чтобы расставить по основным направлениям, — покачал головой Государь. — Так что там и десятка хватит. Его слова, кажется, канули в пустоту, потому что эльф подался вперед и сжал зубы. — Сбили, — коротко сообщил, и гном обессиленно привалился к стене. Это был уже третий — последний — ворон, которого он пытался отправить с посланием к Одинокой Горе. Ему было жаль гордых и умных птиц, но поделать ничего нельзя было — их самих куда жальче. Но орки всегда были начеку и не пропустили ни одной птицы. Кто-то пролетел чуть больше, кто-то — чуть меньше, но результат оставался неизменным — неживой комок перьев падал вниз, пронзенный орочьей стрелой. Балин до последнего надеялся, что хоть одному удастся проскользнуть незамеченным, но эта стрела, что сбила единственного оставшегося ворона, оборвала все его надежды на связь с внешним миром. Оставалось надеяться только на себя. Таллион остался на отроге, а гном спустился вниз, к отряду Гримбеорна, который собирался совершить вылазку в лагерь врага. У них были смоляные и масляные бомбы, а потому сейчас, когда враг был твердо уверен, что гномы испуганно трясутся в чертогах и боятся высунуть нос, у них был неплохой шанс избавиться от представляющих угрозу троллей, которые пришли с орком по имени Бизаг. Конечно, эти твари не могли сломать Великие Врата, но они сгодились бы и для других целей — например, снести с петель каменные двери потайных ходов, которые находились в пределах досягаемости врага. И хоть гномьи пути сокрыты ото всех, а найти их крайне сложно, Балин не сомневался, что Кримп, руководящий всей армий, сможет. У него были карты. Когда Фили столкнулся с командующим силами врага у лагеря, вызволяя Кили, у него в сумке уже были некоторые планы с пометками орков. Конечно, брату он не сказал о том, что шел через ставку Кримпа, которого Таллион отвлек на границы лагеря — на долю Кили и так выпало слишком много боли, чтоб еще запоздало костерить своего старшего на все лады и думать о том, что случилось бы, если бы Фили заметили раньше. Балин подозревал, что причина молчания наследника была еще и в ином: он наверняка боялся, что его младший мог подумать — брат пришел в лагерь не ради него, а ради вот этих клочков бумаги, на которой могла быть начертана их победа. Безусловно, орки наверняка переиграют планы в свете того, что гномам стало известно, но это все даст представление о том, как мыслит враг. А именно это и есть настоящее сокровище — сможешь предугадывать действия врага, тогда сможешь и победить. Балин, Ори, Оин и Двалин долгое время просидели, пытаясь понять логику действий Кримпа, и в результате пришли к выводу, что у орка есть что-то, что может здорово подпортить им жизнь. Кримп не слишком полагался на силы своей армии — его заботило нечто иное. Ори, понизив голос до шепота, предположил, что у того может быть с собой какой-то могущественный артефакт. Конечно, как он мог бы действовать, пока было непонятно, но все пришли к выводу, что для активации нужно непременно находиться внутри Мории, а не за ее пределами. Именно поэтому Кримп скорее всего попытается отвлечь гномов лобовой атакой, а сам попытается пройти через известные ему тайные ходы, где его и будут ждать в том случае, если он все-таки сможет пробраться через все ловушки. Сейчас у входа в один из боковых тайных путей собралось двадцать воинов. Шестнадцать лучших среди беорнингов, Варау, уже успевший выбраться из Казад Дума и вернуться с информацией, сам Гримбеорн, Фили и Двалин, которые изъявили желание участвовать в вылазке. Двалину просто надоело сидеть, сложа руки, когда целая толпа орков ошивалась буквально под носом, да собирался присмотреть за старшим племянником Торина, действия которого все больше и больше подвергали опасности жизнь молодого гнома. Фили стал действовать необдуманно, поддаваясь эмоциям, и это могло сказаться не только на сохранности его головы, но и на общем деле в целом. — Пусть твои ребята будут наготове, — напутствовал Гримбеорн Балина, указывая на остающихся сторожить тайный ход гномов, которые должны были как выпустить отряд, так и запустить обратно. — Когда мы будем отступать, промедление может стоить жизни всем. — Пусть вам сопутствует удача, — крепко сжал плечо мужчины Балин. — Да хранят вас звезды. — Которых на небосводе не видать уже пятый день, — буркнул Фили и щелкнул пружиной, взводя арбалет. — От нас уже давно все отвернулись, уповай на помощь, не уповай. — Да что ж за язык-то у тебя такой, — с досадой отозвался Двалин и толкнул наследника в спину, вынуждая пройти вперед. Прежде чем молодой гном скрылся в темном проходе, Балин успел увидеть, как он скривился, словно от боли, и задумался. Вернулись Таллион и Фили, вытаскивавшие Кили из плена, в достаточно бодром расположении духа, особенно учитывая то, что Оин, хоть и костерил их на все лады, но младшим из братьев занялся тут же и с облегчением заявил, что тот выживет и еще им всем покажет. Помнится, Балин тогда впервые увидел, как улыбнулся вечно бесстрастный Таллион, а Фили так и вовсе опустился рядом с братом на колени и уткнулся лбом тому в плечо. По словам эльфа, с которым Государь потом побеседовал с глазу на глаз, наследник столкнулся с Кримпом. У них завязалась короткая схватка, но Фили не только удалось удрать до того, как на помощь командиру подоспели его воины, но и причинить тому ощутимый вред, судя по тому, что слышал эльф. Однако Таллион предположил, что гнома самого задели — рукав на правом предплечье был порван, а легкая кольчуга разошлась в том месте по звеньям. Но к Оину Фили не подходил, на рану не жаловался, а потому Балин быстро про это забыл и вспомнил только сейчас. Впрочем, принц выглядел хорошо, только был излишне ворчливым в последнее время. Но на ходе вылазки это сказаться не должно было. Балин шел с отрядом до самого выхода — около четверти часа. Был замыкающим, нес факел и гадал, сколько из тех, кто сейчас уходил, вернутся обратно. Чуткое сердце, которое привычно отзывалось на ощущение беды, молчало, колотилось четко и размеренно, словно и не было никакой опасности. Поэтому Балин чувствовал себя достаточно уверенно, а на душе царило спокойствие. Он подождет их здесь, у самой двери. И если понадобится — выйдет туда, во мрак, чтобы или помочь, или погибнуть.

***

Звериное зрение давало свои преимущества — никто не мог видеть ночью лучше, чем он. Гримбеорн не солгал, когда ответил на вопрос Балина о возможности смены шкур — он действительно их не менял. В такие моменты он становился зверем. В отличие от своего отца, который прекрасно контролировал свою вторую ипостась, лишь для незнающих притворяясь, что с медведем невозможно договориться, Гримбеорн не мог знать, что натворит, если перекинется. Его зверь был лоялен к союзникам, но любое их неверное действие могло бы привести его в ярость, а потому командир беорнингов предпочитал оставить это оружие на самый крайний случай. Что не мешало ему воспользоваться некоторыми возможностями, что давало умение менять шкуры. Ночь была темна, но желтые глаза видели все так же хорошо, как и днем, а потому воин вызвался двигаться первым, рядом с Варау, который, может, и видел все не так четко, но был наделен редчайшим даром чуять все, что происходит вокруг, кожей и душой. Поэтому из него вышел такой разведчик, о каком многим вождям оставалось только мечтать. Он вел их узкими, незаметными во мраке тропами, и дорога ложилась под ноги, словно шелковая лента. Послушно вилась, огибая препятствия, ныряла в заросли в тех местах, где создавалась опасность быть замеченными врагами, подталкивала в спину, вынуждая резвее шагать. Те, что пришли с Бизагом, разместились чуть в стороне от основного войска. Смески не могли уживаться с мордорцами, между ними постоянно вспыхивали ссоры, и командующий принял решение развести их в стороны. Гримбеорн в который раз поразился дальновидности и умению все планировать, обычно не свойственному оркам, но Кримп был другим. Однако он вряд ли предполагал, что столь крохотный отряд рискнет выдраться из Казад Дума для того, чтобы напасть на орочий лагерь. Хотя после выходки Таллиона и Фили нужно было подозревать все, что угодно, и всегда быть начеку. В этой части долины было удивительно тихо. Несмотря на позднюю ночь, время, в которое создания тьмы чувствуют наибольший прилив сил, носящие знак белой длани вели себя немного необычно: вяло перекидывались словами, сидя возле костров, кто-то дремал вполглаза, кто-то чистил оружие, чего раньше за орками вообще не наблюдалось. — Странные они, — тихо сказал Гримбеорн Варау, внимательно наблюдая за противником. — Всегда такие, — также едва слышно ответил ему разведчик. — Как ни странно, днем ведут себя активнее. Может, дело в привычке? Гримбеорн пожал плечами. Конечно, странное поведение врага заинтересовало его, но объяснения искать он сейчас не собирался, хоть и понимал, что нарушает первейшее правило — прежде чем идти в бой, изучи своего врага. Так всегда говорил отец, но даже Беорн совершал в жизни опрометчивые поступки из-за своего дурного и вспыльчивого характера. А Гримбеорн и так слишком долго ждал удобного момента, чтобы расквитаться с этими тварями за все те несчастья, что они принесли его народу. Оборотень двинулся вперед, осторожно обходя лагерь по дуге. На бумаге все спланировать было куда проще, но ему не привыкать быстро ориентироваться в ситуации, которая может кардинальным образом отличаться от предположений и планов. Его целью был самый крупный олог-хай, который, грузно опустившись на поваленный ствол дерева, что-то чертил палкой на земле. Его художественными принадлежностями можно было проломить череп быку, и Гримбеорн не сомневался, что как только возникнет опасность, тролль не преминет ими воспользоваться — рядом с массивной тушей валялась шипастая булава размером с человека, если не больше. Оборотень смерил оружие взглядом и ощутил нечто вроде сожаления оттого, что рядом не было Таллиона. Эльф мог бы немного пощекотать гиганта, разъярить его так, что тот пошел бы крушить своих же, что было бы только на руку их отряду — в условиях массовых беспорядков разведчикам и диверсантам всегда действовать не в пример легче. Он застыл, высчитывая мгновения и внимательно глядя на то место, где предположительно должны были находиться его стрелки под командованием Варау. Они должны были первыми забросить бомбы в эту часть лагеря и таким образом дать остальным сигнал к началу действий. В жилах уже текла не кровь, а жидкая ярость, что вспыхнула в душе оборотня, стоило ему только увидеть знакомый знак на щитах и шлемах смесков. Он благодарил судьбу, что поступил благоразумно, оставив командование на хладнокровного Варау — знал, что с собой может не справиться, что для предводителя просто недопустимо, а для командира отряда — гибельно и опасно. Первая вспышка едва не ослепила его, но Гримбеорн успел отвести глаза в сторону и тут же метнулся влево, выныривая из зарослей кустарника. Бросился вперед, не ступая в освещенный круг, и, ощущая в руке знакомую тяжесть бронебойного копья, метнул оружие в уязвимую шею олог-хая, который был слишком медлителен, чтобы сразу сообразить, что произошло. Тролли уязвимы почти так же, как и любые другие существа, если знать, куда бить, а потому гигант жалобно застонал, хватаясь за толстое древко, и рухнул вперед, прямо в костер, подняв вверх целую тучу искр. Гримбеорн не стал тратить время на то, чтобы вернуть себе копье, а выхватил лук и бросился к ближайшему противнику, что уже поднялся на ноги. По лагерю носились орки, попавшие под масляные и смоляные бомбы. Похожие на сгустки огня горящие заживо враги выли и орали, катались по земле, пытаясь сбить огонь, вгрызающийся в кожу, как голодный, бешеный зверь, и сеяли панику. Схема боя была уже испытанной и эффективной, но Гримбеорн до последнего сомневался, что все сработает так, как надо, в силу того, что Кримп был уже знаком с подобными вариантами ведения военных действий. Однако Бизаг, командующий смесками, видимо, был немного более тугодумным, чем предводитель армии, а потому отряду Гримбеорна удалось сделать многое в ту ночь. Здесь больше не было понятий о чести в боях с противником — нет смысла придерживаться правил и следовать зову сердца, что требует честных сражений, когда впереди многотысячная армия против жалкой горстки храбрецов. Олог-хай было всего пятнадцать, но расправиться со всеми Гримбеорн не надеялся. По его подсчетам, уже через пять минут смески должны были очухаться после неожиданного нападения и дать отпор отряду. Так и вышло, но времени у них оказалось еще меньше — уже спустя три минуты Гримбеорн натолкнулся на первого вооруженного до зубов и готового к бою противника. Орк был на две головы выше не самого маленького даже по меркам беорнингов оборотня, но слишком уступал ему в скорости, и Гримбеорн не остановился, походя снеся ему голову — сила зверя бурлила в мышцах. За этим последовал второй, а за тем — и третий, и беорнинг, наслаждаясь боем и мрачным чувством удовлетворения смертями, втянул пропитанный кровью и гарью воздух. Рядом с ним что-то громко хлопнуло, вверх взвился черный дым, который быстро пополз во все стороны, словно деготь, разливающийся прямо по воздуху. Гримбеорну это очень не понравилось, потому что тот пах чем-то невыразимо мерзким и опасным. Избегая прикасаться к колеблющейся дымке, оборотень ушел в сторону, нацелившись на одного из троллей, в которого попали одной из бомб, и обезумевший от боли олог-хай ревел, расшвыривая своих же. Может быть, и стоило дать ему покрушить тут как можно больше, но времени оставалось мало. Как обстоят дела у остальных, оборотню было сложно судить — слишком мал был отряд, чтобы видеть своих на большом расстоянии в той мешанине, что возникла в лагере орков. Но то тут, то там все еще хлопали взрывы, а пару раз командиру отряда удалось заметить Двалина, который расправлялся с орками, а его товарищ — Фили — в те моменты оттягивал внимание каменнокожих громил на себя. Со вторым олог-хаем ему пришлось повозиться, потому что тот не подпускал его к себе, прикрывая уязвимое горло рукой, и возможности решить исход боя всего одним выстрелом у Гримбеорна не было. Уворачиваясь от ударов шипастой булавы, оборотень испытал что-то, отдаленно похожее на досаду, но зато удовольствие от созерцания обездвиженного тела громадного противника в этот раз было значимым. Гримбеорн выхватил небольшой рожок и два раза коротко прогудел, приказывая отступать — еще пара минут, и их разотрут в порошок. Уйти с места схватки тоже надо уметь вовремя — не раньше и не позже нужного момента. Уже после того, как ему удалось исчезнуть из поля зрения своих врагов, спрятавшись с тени, он успел пожалеть о том, что не сообразил — следовало взять языка. В войне побеждает тот, кто владеет информацией, а пленный смог бы им многое рассказать о планах Кримпа. Впрочем, Гримбеорн быстро понял, что обманывал сам себя: в тот момент ему это было не слишком интересно, он желал знать одну важную вещь — кто поставил на оружие этих тварей свой знак.

***

Кримп был в ярости. Кримп негодовал, и черная плеть шевелилась на поясе, как огромная, покованная сталью змея, распугивая орков — никто не решался нарушить уединение командующего армией Хозяина. Ему не было жаль карт, которые утащил проклятый гном — он и так знал и помнил все до мельчайших подробностей, а эти куски бумаги создавал только для своих недоумков-помощников. Его даже не сильно расстроил побег Стрелка, из которого он надеялся вытрясти полезные сведения — все равно этот гном был не особо ему нужен. Кримпа злило то, что он, как и тогда в самой Мории, на мгновение понял, что уязвим так же, как и все остальные. Орк хорошо запомнил удар Балина, едва не разваливший его надвое вместе с кирасой, и спасло в тот раз его только кольцо Власти самих гномов. Что спасло его в этот раз, когда ледяная стужа надвинулась на него, обхватывая кольцами и выдавливая дыхание, он не сразу понял. А когда немного пришел в себя, наследник трона Эребора вместе со своим братом и, как выяснил потом Кримп, эльфом были уже далеко. Орк коснулся спрятанного в футляр небольшого жезла из тяжелого, как свинец, металла. Рука, по которой вскользь его задел тот гном, до сих пор не вернула чувствительность, и Кримп злился оттого, что пока не мог владеть ею в полной мере. Но, в конце концов, отдавать приказы и работать головой ему это не мешало. — Мы проверили гоблинские тоннели, что выходят на поверхность, — Номак появился бесшумно, как и всегда, и Кримп недовольно посмотрел на своего помощника, понимая, что его сейчас могли прирезать — орк не мог позволить себе терять бдительность. — Там не пройти, они затоплены. — А ты думал, что гномы откроют перед нами все ходы, а заодно и Врата, а потом встретят, приглашая погостить? — насмешливо спросил командир, чуть прикрывая глаза, чтобы не дать душащей его злобе вырваться вовне. — Конечно, они сделали все, чтобы мы не могли подобраться к ним. Проверьте эти тоннели, выясните уровень воды и то, можно ли там будет провести отряд. — Я отправил десяток снага, — коротко доложил Номак, и Кримп подумал, что он не так уж и бестолков. — Ни один не вернулся. Будто там просто завалы, они бы рассказали об этом. — Ну так отправь еще сотню! — все-таки взорвался Кривой. — Или две — столько, сколько понадобится для того, чтобы хоть один из них вернулся и рассказал, что там и как! Номак кивнул головой и исчез с глаз долой — как показалось Кримпу, с облегчением. Кривой не сомневался, что орки из его личного разведывательного отряда знают, что их он не убьет в приступе бешенства, но все равно старались держаться подальше от разъяренного предводителя, когда тот с трудом мог контролировать свои действия. А сейчас в нем было слишком много злости, что, в общем-то, было не особо удивительным — его отряд проверял все тайные ходы, известные им, которые выходили на поверхность. Почти все отпадали в силу того, что гномы завалили их, и просочиться сквозь эти преграды удалось бы разве что призраку. Тут не помогут даже олог-хай с их невероятной силой и столь же странной для такого существа соображалкой, как и деревянные ложки, которые они таскали на поясе. Кримп никогда бы не подумал, что тролли могут есть ложками. В дальней части лагеря что-то глухо ухнуло, и Кривой от досады едва не застонал, выскакивая прочь из наспех поставленного шатра. Это звуки ему были слишком хорошо знакомы, чтобы понять — это полоумные гномы опять решились выползти из своих нор. Кримпу приходилось признавать, что если раньше он презирал своих противников и относился к ним не более как к кускам мяса — жесткого, совершенно отвратительного, кстати говоря, на вкус, — но не более, то сейчас он был вынужден ощутить нечто вроде уважения. За их упорство и упрямство, достойное похвалы; за то, что они были готовы сунуть голову в самое пекло, но не бросить никого из своих товарищей. Кримп досадливо поморщился, понимая, как он просчитался со Стрелком и его братом, но теперь сделанного уже было не вернуть. А теперь появились куда более насущные проблемы. Сколько раз они будут наступать на одни и те же грабли? Сколько раз гномы смогут подобраться к лагерю огромной армии незамеченными? Да если так дело пойдет дальше, их просто однажды всех перережут спящими! Кримп с негодованием поглядел на сполохи, мелькавшие в той стороне, где расположился Бизаг со своими смесками, — опять пришли, вооруженные пылающими составами. Приходилось признавать, что тактика врага была действенной, потому что орки боялись яркого света и огня, но в этот раз Кримп надеялся, что Бизаг сможет справиться со своими уродцами, которые к подобному были куда менее чувствительны. Досадно, конечно, что подобных возможностей нет и у его воинов, но Кримп не был привередливым и умел довольствоваться тем, что у него было на тот или иной момент. И использовать это так, как было нужно именно ему. Орк не сразу сообразил, почему гномы напали именно на ту часть лагеря, атакуя заведомо более устойчивого к их фокусам противника, но когда сообразил, то черная плеть мгновенно оказалась у него в руке. Кривой вцепился в шкуру ближайшего варга, даже не разбираясь, чей он, мгновенно оказался у волка на спине и ударил его пятками в поджарые бока. Тварь не очень хотела идти туда, где был огонь и свет, но шевелящаяся черная плеть, извивающаяся в опасной близости от чувствительного носа и нежных ушей заставила животное передумать. Варг бросился вперед, ловко лавируя между растерянными орками, наблюдающими за тем, как полыхает западная часть лагеря, и кострами, разбрасывая комья земли и искры в стороны. А Кримп проклинал на все лады как себя, так и своих поверенных. Нетрудно было догадаться, от кого попытается избавиться противник в самую первую очередь и кого он предпочтет убрать до того, как встретить непосредственно на своей территории. Пока что олог-хай представляли для гномов и их союзников наибольшую опасность, потому что благодаря их силе Кримп смог бы воспользоваться некоторыми тайными ходами и оказаться в подгорном королевстве. И осажденные решили предвосхитить ход противника, переходя в контратаку еще до начала фактических боевых действий. И вновь пришли ночью, что несказанно удивляло Кримпа — с каких это пор тьма стала давать им силы? Когда все в этом мире встало с ног на голову? Нападающие исчезли так же внезапно, как и появились. К тому моменту, как до места короткой схватки добрался Кримп, все уже было кончено, а Бизаг в ярости метался по своей части лагеря с вымазанном в черной крови ятаганом в руках. Кривой остановил варга, окидывая взглядом место сражения, и ощерился от вновь вспыхнувшей злобы — восемь из пятнадцати олог-хай были мертвы. Проклятые гномы — вернее, не только они, это Кривой мог теперь сказать точно, потому что почуял знакомый терпкий запах нечеловеческой крови беорнингов, — прекрасно знали слабые места троллей и старались уничтожить их, не неся особых потерь в своих рядах. Проще говоря, эти ублюдки очень хорошо подготовились к вылазке, и она прошла для них слишком успешно, разом лишив Кримпа значительной части тех преимуществ, на которые и рассчитывал орк, когда планировал свои действия. — Бизаг! — прорычал Кривой, спешиваясь. — Как получилось, что ты не смог проследить за тем, чтобы дозор вокруг твоего лагеря занимался делом, а не маялся дурью?! Особенно после того, что произошло вчера? Рослый орк смерил появившегося командующего бешеным взглядом, и на мгновение Кримпу показалось, что тот вот-вот набросится на него. Он был разъярен, но в то же время растерян, потому как просто не понимал, как такое могло случиться. А ведь они должны были это предвидеть, знать, что осажденные не станут сидеть в чертогах и покорно ждать своей участи. Они не только совершили дерзкую вылазку — фактически, они одержали верх в этом коротком сражении. Даже не сражении, а набеге, и теперь Кримпу нужно было очень постараться, чтобы свести эффект их действий на нет. Противник, который имеет численный перевес, силен. Но куда опаснее тот, кто умеет сохранять присутствие духа даже в самых сложных ситуациях. Сломай врага, вышиби из него дух, втопчи в грязь знамена и унизь его — и какой бы ни была численность, победа останется за тем, кто не сломлен духом. А гномы и их союзники только что получили доказательство своей силы, что придало им уверенности и подняло боевой дух. Следовало растоптать их, напомнить, что в этой войне им не выиграть. — Кунг! — заорал Кримп, и верная тень тут же возникла рядом. — Собирай мой отряд, пойдем через западную высоту. Немедленно! А ты, — он развернулся к Бизагу, — отвлеки гномов от нас. Атакуй Северные Врата в лоб, устрой светопреставление, пусть испугаются и бросят силы на защиту основных направлений. — Я потеряю слишком много, — попытался было возразить орк. — Наверняка они понаставили ловушек, да и драться будут до последнего. — У тебя целая толпа мяса, — пренебрежительно хмыкнул Кривой, вскакивая на варга. — Войны выигрываются и малыми силами, Бизаг. Нужно только уметь верно их направить. Приступай, я жду! Спорить с командующим было бессмысленно. Кримп проследил, чтобы орк все сделал верно — в лагере завыл рог, призывая всех к боевой готовности. Во главе каждого отряда, насчитывающего ровно двести воинов, стоял ставленник Кривого, а его бойцы умели мгновенно соображать в сложных ситуация, выполнять приказы или действовать по своему усмотрению. Кримп мог быть спокоен за то, что они все сделают именно так, как надо, даже если Бизаг не справится со своей задачей.

***

Отряд Гримбеорна вывалился из тайного хода уставшим, но воины были довольны. Они не потеряли ни одного человека, а из пострадавших было только два легкораненых, которые даже отмахнулись от помощи Оина. Балин улыбнулся, глядя, как мокрые от пота, злые и веселые мужики перекидываются скабрезностями и делятся подробностями дерзкой вылазки, сравнивая, кто оказался более умелым и ловким, чтобы завалить как можно больше олог-хай. — Кримп этого так просто не оставит, — подошел к Государю Ори. — Он обязательно ответит. — Безусловно, — согласился гном. — Но сомневаюсь, что сейчас. Он ошибся. Не прошло и получаса с того момента, как Гримбеорн вернулся, а наблюдающие за передвижениями противника дозорные эльфы из отряда Таллиона донесли об активности во вражеском лагере. — Всех поднимают по тревоге, — коротко доложил один из Перворожденных. — Сформировались три основных направления удара: по двум тайным ходам, выходящим на поверхность в непосредственной близости от Северных Врат, и по самим воротам. — Это безумие, — глухо пробормотал Оин, примериваясь к шагу летящего по коридорам Казад Дума Балина. — Бессмысленно пытаться пробиться в лоб! Через Врата им не пройти! — Зато через тайные ходы возможность есть, — коротко парировал Фили, даже не отдохнувший после вылазки. — Там широкие переходы, если они смогут проломить внешнюю оборону и пройти все ловушки — у них будет прямой доступ на надземные уровни. — Мы этого не допустим, — спокойно сказал Балин. — Если возникнет опасность прорыва с той стороны, обрушим эти переходы. Государь был собран и напряжен — разум работал, как смазанный и хорошо отлаженный механизм. На стороне Кримпа был численный перевес, а на его — самая странная и запутанная система тайных ходов и ловушки, часть из которых так и осталась неизвестной даже повелителю подземных чертогов; у Кривого было мясо, которое не жалко бросать в бой, а у Балина — отличные тактики, что могли одним приказом и решением преломить ход боя в нужную сторону. Гном не боялся, не переживал, что этот день может стать до них последним, потому что так просто Кримпу не победить. Он положит здесь всех своих уродцев вместе с теми, что пришли под знаменами белой длани, но не сможет добиться желаемого. — Двалин, Ори, на вас Северные Врата, — коротко приказал он. Брат тут же сбавил шаг, уцепил книгочея за локоть, и они отвернули в сторону — отряды были уже сформированы и прикрывали нужные направления. — Фили, Оин — защищайте тайные пути возле ворот, не дайте пробиться по тем коридорам. Если нужно, возьмите ребят Гримбеорна и Таллиона. — Эльфов лучше оставить на позициях для наблюдения, — покачал головой Фили, а Оин согласно кивнул, замедлил шаг и исчез в боковом переходе — отправился к своему отряду. — Гримбеорна заберу себе — прорываться будут, скорее всего, через мое направление, оно менее защищенное и имеет более удобные подступы с внешней стороны. — Фили, — остановил его Государь, — ты что-нибудь видел? Впервые Балин позволил себе задать прямой вопрос касательно видений наследника и ожидал, что тот привычно огрызнется, но Фили повел себя иначе. Остро и цепко взглянул на товарища и спросил: — Тебе поименно? — Нет, — сын Фундина понял, что всех все равно не спасти, как бы он ни старался. — Сколько? — Семнадцать на моем направлении, двенадцать у Оина, четырнадцать у Двалина и семеро у Ори, — Фили говорил спокойно, был собран и деловит, словно речь шла о поставках зерна. — Слишком много! — выдохнул Балин. Такие потери недопустимы. Государь понимал, что противостоят им легионы орков, но не мог поверить, что в первой же стычке четверть его воинов отправится в чертоги перерождения, оставив своих товарищей выгрызать победу у темных тварей. Но принц еще ни разу не ошибался, поэтому вряд ли его видения окажутся ложными на этот раз. — Постараюсь вытащить всех, кого смогу, — отозвался Фили. — Да, Балин, — Государь пристально посмотрел на своего товарища и заметил тревогу в голубых глазах, — будь осторожен. Мне что-то не дает покоя, но я пока не вижу отчетливо. Просто побереги себя. Сын Фундина трудно кивнул и молча развернулся, краем глаза отметив, что Фили пошел не к своему отряду, а в точно противоположном направлении — к лазарету. Видимо, хотел проведать брата перед боем. Кили был плох, но не настолько, чтобы сильно переживать за его жизнь. По словам Оина, состояние младшего племянника Торина оценивалось как тяжелое, но стабильное. Другой вопрос состоял лишь в том, что скоро в лазарете прибавится раненых, а вот хватит ли на всех лекарств — тот еще вопрос. Балин решительно тряхнул головой и почти бегом бросился к западному тайному пути — он не давал покоя Государю. Отсиживаться за спинами у своих товарищей гном не мог и не собирался, а это направление, хоть и не было приоритетным на данный момент, пока оставалось достаточно уязвимой точкой, потому что Кримп знал о том входе, в этом не было сомнений. И обязательно воспользуется раздробленностью сил противника. Если сможет влезть по отвесной стене. И что-то подсказывало Балину, что этот орк мог сотворить все, что угодно, стремясь достигнуть своей цели, о которой им по-прежнему было ничего не известно. А противник, чьи помыслы остаются тайными — самый опасный. Конечно, вполне возможно, что это лишь излишнее беспокойство, и он немного переоценивает Кримпа, но в такой ситуации противника лучше переоценить, чем недооценить. Балин помнил, что Фили ни слова не сказал о западном направлении, о том, что там кто-то может погибнуть, и это пока еще вселяло надежду. Государю очень хотелось стащить с головы венец, но что-то не давало ему этого сделать, словно бы мешало, путало мысли, стоило только ему подумать об этом. И только когда он миновал двух дозорных, приветствовавших своего повелителя короткими кивками, и вошел в караульное помещение, от которого тянулся западный тайный вход, он понял — сам Казад Дум хотел знать, что его Государь стоит на страже древних залов.