Балин, Государь Мории

Скала была отвесной на первый взгляд совершенно неприступной. Если только у орков неожиданно не выросли бы крылья, которые позволили взлететь прямиком на самый отрог. Но у Кримпа было кое-что получше: самые сильные и умелые воины в его армии. Строго говоря, для того, чтобы выбить гномов из Мории, ему и не нужны были эти глупые и безынициативные снага, которые только и могли, что орать, как оглашенные, и размахивать оружием из стороны в сторону. У него был отряд, с помощью которого можно было бы провернуть все дело, даже не привлекая к себе внимания — нужно было только проникнуть внутрь, в чертоги. А там уйти по тайным ходам прямиком к Воротам Скорби, отворить их — и от проклятых кхазад ничего не останется, кроме горсток пепла. Отряд под присмотром Номака сейчас деловито готовился к восхождению на отрог. У всех были железные крючья, сделанные наподобие кошачьих лап для того, чтобы успешно цепляться за скалы, а сами воины связывали друг друга веревками, закрепленными на поясе. На тот случай, если кто-то сорвется, его тут же смогут втащить наверх или хотя бы поддержать, пока он будет закрепляться на отвесной стене. Кримп мог позволить себе терять сколько угодно снага из своей армии, но за составом личного отряда следил очень внимательно и ревностно оберегал: в каждого из них он вложил труд, умение, упорство и бесконечную преданность. Если кто-то погибнет, заменить его будет невозможно. — Мы готовы, — тихо доложил Номак. Передвигались без света, прекрасно ориентируясь в темноте. Им не сложно, а дозорным осажденных не остается возможности заметить небольшую группу орков, снующих под кажущейся неприступной стеной. Впрочем, Кримп был уверен, что гномам и их союзникам не до него — в стороне Северных Врат творился настоящий Хаос. Вернее, так казалось только на первый взгляд, но Кривой самолично проследил за тем, чтобы части армии, которую он разделил, действовали максимально эффективно. Командовал всем этим Кунг, который, несмотря на свою злобность, был отличным тактиком и мгновенно соображал, как выкрутиться даже из гибельной ситуации. А сейчас у него даже не было приказа сохранить как можно больше из своих отрядов — только отвлечь внимание. А если в дополнение к этому его орки смогут пробиться на надземные уровни Мории — так и вообще прекрасно. — Агираг, ты первый, — приказал Кримп, и огромный орк, на две головы выше него самого, шагнул вперед. Подъем был очень сложным, но они справлялись. Иногда кто-то почти срывался вниз, и Кривой только досадливо рычал, вместе с остальными стаскивая неудачников за собой наверх и стараясь удержаться сам на гладкой отвесной скале. Это восхождение потребовало от него и его подчиненных всех сил, и они решили отдохнуть, не достигнув вершины. Забрались на небольшой отрог, находящийся ярдах в ста от конечной цели, и Кримп устало привалился к стене — он не думал, что будет настолько сложно. Когда планировал этот подъем, то рассчитывал, что они смогут добраться до верха за один оборот, но понял, что переоценил как себя, так и силы своих подчиненных. Все немного сдвигалось во времени, но зато отсюда было неплохо видно, что происходило у Врат Мории. Кунг, видимо, развернулся вовсю — там полыхали огни, мелькали огромные тени олог-хай, глухо бухали стенобитные орудия. О которых, кстати, гномы не знали. Смогут ли тараны взять огромные ворота, ведущие внутрь Мории, Кримп пока не ведал, но сильно в том сомневался. Однако попробовать стоило, чем Кунг сейчас успешно и занимался. Гномы огрызались уже знакомыми бомбами, пару раз Кримп, стоя на самом краю и вглядываясь в происходящее, видел, что тролли падали, сраженные огромными стрелами — у осажденных, видимо, были стрелковые установки, о которых не знал уже Кривой. Но вскоре, кажется, Кунг сообразил, что подставлять оставшихся олог-хай и выводить их на открытую местность, чтобы стрелкам было удобнее целиться, глупо, и он отвел троллей назад, а то и вовсе перекинул к тайным ходам. Кримп одобрительно качнул головой и тихо приказал: — Поднимаемся. У нас еще много работы. Его послушались беспрекословно, и отряд продолжил карабкаться по скалам. Оставшееся расстояние они преодолели за половину оборота, и Агираг первым поднялся на отрог, сразу же отходя в сторону, почти к самому левому краю, как и приказывал Кримп. Если бы на небольшой площадке перед тайной дверью были дозорные, они просто не успели бы даже поднять тревогу — серыми тенями орки выскальзывали на отрог и мгновенно рассредоточивались по площадке. Но гномы, видимо, были точно уверены, что здесь врагу не пройти, а потому и не выставили стражу, что было Кримпу только на руку. Он хмыкнул, понимая, что его противники не были не правы насчет того, что тут вряд ли бы кто-то прошел — так и было, вот только их врагом был сам Кривой и его отряд. А он со своими подчиненными мог сделать даже невозможное, что и доказал в очередной раз. Каменная площадка была не больше двадцати шагов в ширину, и его воины едва-едва там поместились, стараясь встать так, чтобы дать свободу действий своему командиру. Кримп с трудом нашарил в поясной сумке то, что ему было надо — небольшую склянку с темной, почти черной кровью. Вытащил и едва не упустил из рук, когда рядом стоящий орк неловко двинулся и задел Кривого локтем. Тот едва сдержался, чтобы не сбросить наглеца вниз, но сейчас у него был каждый воин на счету, а заменить хорошо обученного и подчиняющегося только ему бойца было некем. В темно-красной жидкости, густо переливавшейся во флаконе, можно было заметить проскакивающие ярко-алые искры — эта кровь еще не растеряла своей силы. Кримп шагнул вперед, откупоривая склянку, и плеснул прямо на монолитную стену, возвышавшуюся перед ними. Гномьи двери невидимы, когда закрыты. Такой фокус, конечно, не прошел бы с Западными Вратами, которые помогали зачаровать эльфы в былые времена недолгой дружбы с подгорным народом, но для вот таких потайных ходов это было лучшим способом. Драконья кровь — этот флакон ему дал поверенный Хозяина, отметив, что тот непременно понадобится в поисках для того, чтобы отворить невидимые обычному глазу двери, и Кримп успел убедиться в том, что это чистая правда. Драконы, несмотря на то, что в их душах таилась только тьма, и они были захвачены жаждой золота и злобой, видели многое и были мудрыми настолько, насколько им могла позволить их же жестокость и ненависть ко всему живому. Они могли зреть далеко вперед в будущее, если бы хотя бы немного отвлеклись от мыслей о золоте и крови, и уж точно для таких существ какие-то паршивые гномьи чары, что слабели с каждым годом, не были помехой. Живого дракона под рукой у Кримпа, конечно, не было, да и никогда не будет — последнего великого ящера убил черной стрелой Бард. Хотя орк не отказался бы от такого союзника, но кровь ему подобных тоже давала свои результаты. Да и проблем, в общем-то, было гораздо меньше. Едва заметные светящиеся линии побежали по каменной плите, обрисовывая контуры двери. Еще немного, и створка просела, пуская по площадке ощутимую дрожь, и Кримп махнул рукой. Двое его подчиненных тут же налегли на дверь всем своим весом, и она провернулась на петлях, открывая потайной путь внутрь Мории. Кримп довольно ухмыльнулся, прекрасно понимая, что именно с этой стороны гномы, скорее всего, нападения и не ждут. А значит — не смогут оказать должного сопротивления. Разумеется, справиться со всеми ему не удастся, но ведь ему того и не нужно было — только лишь добраться до нижнего яруса, где возвышались Врата Скорби, светящиеся мифриловыми вставками в кромешной мгле глубин Мории. Но по дороге ему нужно было захватить еще кое-что. — Вырезайте всех, кого встретите, — коротко приказал он, пропуская своих воинов вперед. — Никакой пощады, никаких пленных — мне надоел этот гномий род. Но если встретите Балина, называющего себя Государем Мории, и тронете его хотя бы пальцем — лишитесь головы. Впрочем… Если сильно припечет, то не буду против, если получу от любого из вас его голову. В целости и сохранности и со всеми побрякушками, что будут на ней в момент смерти этого выродка. Все знают его в лицо? — получив утвердительный ответ, Кривой хищно ухмыльнулся. — Но лучше этого гнома оставьте мне.

***

— Опять ты сражаешься, а от меня нет никакого толку, — хрипло проговорил Кили, глядя на сидящего у его постели брата. Фили устало посмотрел на младшего, и тому показалось, что наследник едва удержался от улыбки. Кили всегда был слишком неугомонным, слишком рьяно пытался доказать всем окружающим, что он чего-то стоит. И даже после того, как одно лишь его имя заставляло орков нервно вздрагивать и оглядываться, опасаясь получить стрелу в глазницу, он все никак не мог успокоиться и постоянно лез на рожон. Впрочем, видений касательно него у Фили не было уже давно — значит, его хитрость все-таки удалась, и он смог заставить брата свернуть с проторенной дорожки, выложенной для него то ли богами, то ли судьбой. И в то, и в другое принц понемногу переставал верить — просто не оставалось сил сетовать на несправедливость, к тому же он убедился, что при должном желании можно изменить практически что угодно. Почти все… Кроме смерти Балина и Ори. Как он ни старался, но ничто не могло помочь ему избавиться от навязчивых видений. Хуже всего было то, что каждый раз обстоятельства менялись, не позволяя ему сориентироваться и предупредить товарищей. Но результат оставался неизменным, и это приводило Фили в отчаяние. — Еще навоюешься, герой, — он коснулся рукой лба брата, на мгновение задержал, понимая, что жара у того нет, и со вздохом поднялся. — Орков здесь на всех хватит. — Вот только я даже с кровати подняться не могу, — хмыкнул Кили, а сердце Фили болезненно сжалось — он был причиной его страданий. И не мог заставить себя рассказать брату все о том, что произошло на самом деле. Повиниться перед ним, объяснить, почему поступил именно так. Страх быть отвергнутым собственным братом, с которым все это время он был единым целым — вот то единственное, наверное, чувство, которое еще горело в обмороженной душе наследника. Холод постепенно поднимался к сердцу, заставляя становиться все более равнодушным, но зато спокойным, и как Фили ни хорохорился, пытаясь разжечь ранее греющий его внутренний огонь, ничего не получалось. Вместе с его чувствами уходила и жизнь, отданная как плата за то, что он выдрал Кили из пасти смерти. И сейчас, понимая, что его время придет слишком скоро, Фили не мог позволить себе поссориться с братом. Как-нибудь попозже. Он обязательно расскажет ему, но в другой раз. Если он, конечно же, наступит. — Я скоро вернусь, — покривил душой старший и подмигнул Кили. — Пора преподать урок этим тварям. — Мы занимаемся подобным на протяжении всей своей жизни, — на прощание сказал брат. — Начиная с пятнадцати лет. И что-то результата и не видно. — Их просто много, — утешил его Фили, остановившись у двери. — А так как мозги у орков размером с горошину, приходится объяснять каждому в отдельности. На чужих ошибках они не учатся. — Удачи, — тихо произнес Кили, когда дверь уже затворилась за спиной его брата, но Фили все равно расслышал. На позицию он вернулся как раз вовремя. Гримбеорн заканчивал расставлять своих парней по верхней галерее узкого прохода — беорнинги на время отложили излюбленные ими короткие мечи и взялись за небольшие луки. Сейчас от них как от стрелков будет гораздо больше толку, да и огневая поддержка не помешает в любом случае. Гиллан, один из матерых воинов отряда Фили, коротким кивком приветствовал командира и, не удержавшись, широко ухмыльнулся. — Мы там бочки со смолой поставили, — он указал пальцем чуть влево и вверх. Принц взглянул туда и одобрительно кивнул: как только орки прорвутся с этой стороны, им на головы обрушится пылающая вязкая жидкость, стряхнуть которую будет просто невозможно. Ори поколдовал над составом, и теперь вся эта смесь вспыхивала от единой искры, превращая в грозное оружие. Главной проблемой оставалось то, что при горении выделялось слишком много дыма, и вентиляционные шахты просто могли не справиться с вытяжкой, а значит, такой ход мог причинить больше вреда, чем пользы, устроив здесь дымовую завесу, мешающую дышать и сражаться. — Оставим это на крайний случай, Гиллан, — приказал Фили. — Что снаружи? — Пока с их стороны никаких действий, — коротко отозвался Гримбеорн и подошел к товарищу. — Словно чего-то выжидают. Но мне крайне не понравилось то обстоятельство, что около этого входа два тролля. — А у Врат, выходит, пять оставшихся? — уточнил Фили. — Такого количества все равно не хватит даже для того, чтобы погнуть самую мелкую скобу на створках. — Нет, — покачал головой Гримбеорн, — около Северных тоже только двое. Фили нахмурился и недоуменно посмотрел на беорнинга. Где еще трое? Он точно знал, что в той вылазке им удалось уничтожить восьмерых тварей, и неизвестность тревожила гнома. Хоть Кримп пока и бездействовал, предпочитая больше пугать и нагнетать обстановку, заставлял осажденных нервничать и каждый момент ожидать атаки, но рано или поздно схваткам все равно быть. И крайне важно было заранее знать расстановку сил врага. А пока понять, что происходит и какой план у Кривого, не удавалось. Гном прошел вперед, к узкому — два человека едва разойдутся, — ходу и замер перед темным тоннелем. Он знал, что в десяти ярдах проход расширяется, затем снова сужается, что делало его очень неудобным для ведения боевых действий. Самим им туда соваться было нельзя: кроме активированных ловушек существовала опасность попасть в собственную западню, потому что сражаться в полную силу там было делом практически невозможным. Однако была и другая проблема — чуть подальше, возле огромной ловчей ямы, был незаметный даже для самого внимательного взгляда рычаг. Отжать его не смогли бы даже гномы впятером, так как он приржавел и почти не поддавался воздействию, но если орки его найдут, то на этом направлении его отряду придется очень туго. Тот механизм изменял сам тайный ход, убирая толстенные боковые панели в стороны и превращая узкую ловушку в широкий и удобный коридор. Это делалось специально для того, чтобы выводить крупные отряды на поверхность разом, не задерживаясь и плетясь узкой вереницей. Фили не знал, было ли известно об этом Кримпу или нет — на картах они с Балином не нашли никаких отметок, — но опасения оставались. — Гримбеорн, — развернулся он к товарищу, — пусть Варау выяснит, куда делись трое троллей. Нам лучше знать, что задумал Кримп. Разведчик вопросительно глянул на своего командира, получил легкий кивок и развернулся, поманив за собой еще двоих парней, которые всегда прикрывали его в их вылазках. Не успели они исчезнуть в плохо освещенном тоннеле, как Фили, раздумывающий над расстановкой воинов, с досадой почувствовал, как знакомо сдвинулась тьма вокруг него. Слишком яркий свет. Он не дает рассмотреть того, что происходит, как бы он ни пытался. Раз за разом он терпит поражение, прикрывает слезящиеся глаза, но сейчас ему удается заметить три темных фигуры, мечущихся под камнепадом. Звенит бесполезная сталь, и крики заглушается грозный рокот обваливающихся каменных глыб. — Стой! — Фили резко развернулся. — Гиллан, останови Варау и верни его обратно! Немедленно! Гном отвернулся, стараясь не смотреть на нахмурившегося Гримбеорна и его воинов, явно почувствовавших себя совсем неуютно рядом с ним. Он привык к такому отношению, и ему давно уже хотелось спрятаться ото всех подальше, вспомнить, как в детстве подушка и одеяло были самыми лучшими помощниками в борьбе со страхами и злом, которое неизбежно приходило по ночам. Шуршало по углам, ползло из-под кровати, но останавливалось, не в силах преодолеть смешную преграду из ткани. Гном давным-давно вырос и прошел через многие испытания, и подобные воспоминания до недавнего времени вызывали лишь улыбку. Но он пришел к выводу, что единственное, чего он сейчас желал — это завалиться поздней ночью в спальню к матери, когда она будет сидеть возле очага и читать книгу, как делала с тех самых пор, как исчез их отец, залезть под одеяло и накрыться с головой. И все страхи непременно бы ушли — им просто не было бы места в его душе. А Двалина он предварительно куда-нибудь выгнал, чтобы тот не помешал в самый неподходящий момент. А сейчас с этим страхом приходилось мириться. Приходилось вглядываться в смутные видения, после которых болела голова, да так, что он не мог смотреть даже на тусклый свет, разбираться, где, когда и кому грозит опасность. И по возможности избегать ненужных смертей — у них и так слишком мало бойцов, чтобы бездумно тратить ресурсы. Фили подивился самому себе и скривился от внезапно нахлынувшего отвращения: как давно он стал воспринимать своих товарищей, со многими из которых он прошел сквозь многочисленные бои, прикрывая спину друг друга, всего лишь фигурками солдат на игровой доске? — Гиллан, возьми Болли и Дофура, — коротко распорядился он, как только обескураженный и настороженный разведчик со своими парнями вернулся обратно и теперь недоуменно поглядывал на Гримбеорна. — Задание все то же — выясните, куда делись проклятые тролли. Нужно знать, что задумал Кримп. Гримбеорн не стал спорить со своим товарищем, доказывать, что его бойцы как разведчики гораздо лучше. Он все прекрасно понимал и предпочел промолчать, благодарный за попытку спасти жизни парней из его отряда. Но точно так же Фили осознавал, что в данном случае он в первую очередь рассчитывал, кто из них нужнее и полезнее — рисковать Варау и его подчиненными было нельзя. Слишком большая ответственность на них, и далеко не все задания сможет выполнить кто-то иной. Варау следовало поберечь. Фили поймал на себе задумчивый взгляд Гримбеорна, который опустился на каменный выступ, настороженной прислушиваясь к звукам, доносящимся из тайного хода, и подумал, а знает ли он о том, почему наследник отозвал его парней? Знает ли он, что Фили руководствовался практическими соображениями, а не сочувствием или осознанием ценности жизни каждого из них? «Когда-нибудь ты станешь королем, — всплыли в памяти слова Торина, сказанные, кажется, целую вечность назад в Озерном городе перед последним рывком в их походе. — И тогда ты поймешь». Да, он понял. От самого начала и до самого конца очерствевшей из-за вот таких решений души. Гиллан и Дофур не вернутся — гном это знал. А Болли доставит необходимую информацию о расположении вражеских войск. И Фили ненавидел себя за это знание. В стороне главных Врат уже глухо рокотало. Судя по всему, орки пошли на приступ, пытаясь в лоб пробиться на верхние надземные уровни. Но эта их затея была заранее обречена на провал. Это понимали все, и их враги — в первую очередь. А потому гномы и беорнинги, неподвижные, как изваяния, ждали, когда же противник все-таки наберется смелости попытаться проникнуть в чертоги через потайные ходы. Время тянулось медленно, как и всегда в период тягостного ожидания, чтобы потом пущенной из тугого лука стрелой сорваться в стремительный полет, мелькающий перед глазами мгновениями боя. Воины были спокойны, но эта уверенность и напускное равнодушие были ложными. Как тонкий ледок по весне, готовый прорваться бурным паводком и смести все на своем пути. Фили видел, как Гримбеорн, молча сидящий рядом с ним, сверкал желтизной нечеловеческих глаз, вглядываясь в темный тоннель и стараясь не обращать внимания на гул, идущий со стороны основных коридоров. Не к месту подумал, что беорнинг обманывал их о своей неспособности менять шкуры, и неожиданно ухмыльнулся, понимая, что был бы не прочь увидеть, какой зверь выходит из невысокого и коренастого мужчины. Мог ли он сравниться размерами со своим отцом? Или предпочитал брать свирепостью и умом? Глупые мысли перед началом боя, но всяко лучше, чем размышления над уготованным им судьбой испытанием. Ожидание их прервал громкий щелчок, скрип — и взвизги сработавших пружин активированных ловушек. Парни Гримбеорна, остающиеся внизу, отдельно от основных стрелков на галереях, мгновенно подхватились, слаженно подались вперед, припадая на одно колено, и уперли ложа арбалетов в плечи, выцеливая долженствующих появиться из тоннеля орков. По бокам прохода встали самые выносливые из гномов, и когда первые весьма потрепанные ловушками противники показались из прохода, молча принялись за дело. Орки орали, визжали, хрипели от ярости, бросаясь в бой, а защитники Мории не издавали не звука — только лезвия свистели в разрываемом меткими выстрелами беорнингов воздухе. Нападающие не могли напасть всем скопом, и любой мало-мальски соображающий командир отвел бы свои отряды прочь, понимая, что так только расходует силы и теряет бойцов, но орки перли и перли, не останавливаясь и не считаясь с потерями. Вскоре защитники сменились — те, кто первыми встретил волну орков, отошли назад под прикрытием стрелков, а на замену встали полные сил воины. У них уже было двое раненых: один из них тяжело, в живот — Фили знал, что он не протянет и до утра, а другой в ногу. Ему отдали арбалет, и гном, примостившись на камне и отведя в сторону перевязанную ногу, продолжал сражаться, не собираясь уходить. — Так мы скорее измотаемся, чем остановим их, — тяжело дыша, привалился к стене Гримбеорн рядом с упершим руки в колени Фили. Тот перевел дыхание и согласно качнул головой. — Нужно контратаковать, выдавливать их на поверхность и запечатывать вход. — Не сможем, — гном резко развернулся, свистнуло тяжелое лезвие ножа, и орк повалился назад прямо на следующего за ним соплеменника. Гном, едва не пропустивший удар, который отправил бы его в Чертоги ожидания, благодарно отсалютовал секирой и с уханьем врезался в двух врагов разом, сшибив их на пол и добивая. — Если сейчас войдем в этот ход, окажемся на месте орков — на выходе нас перебьют с такой же легкостью, с какой мы сейчас разделываемся с ними. Каменные плиты под ногами порой содрогались и гудели, и Фили даже не мог себе представить, что происходит сейчас у Врат у Двалина и Ори, но не сомневался, что его товарищи обязательно справятся. Тем более что то направление самое укрепленное и неприступное — будь у орков хоть сотня троллей, они все равно не смогли бы пробиться в лобовую. К тому же Таллион наверняка уже вывел своих парней на позиции стрелков на отрогах, а это отличное подспорье — задание у эльфов было таким же простым, сколь и важным: выбивать из строя всех командиров орков. Чем больше хаоса и беспорядка в рядах врага, тем лучше. Конечно, о том, чтобы убить Кримпа, без которого слаженная система бы сразу развалилась хотя бы из-за начавшейся грызни за власть, речи идти не могло, но чем меньше сдерживающих ярость и безумие темных тварей факторов, тем лучше. Один из его воинов предупреждающе крикнул, и Фили мгновенно сорвался с места. Тяжело заскрипели, натужно проворачиваясь в пазах, заржавевшие петли, и две каменных плиты, прикрывающие выход из узкого тайного коридора, поползли в стороны, расширяя проход. Орки нашли рычаг и на свой страх и риск его опустили, наверняка сильно не опасаясь, что тот мог задействовать какие-нибудь ловушки. Ситуация становилась крайне опасной — как только боковые панели полностью уйдут в монолитные стены, крохотный отряд гномов окажется просто сметен ворвавшимися в Морию орками, и это направление будет потеряно, как и весь первый уровень. Фили запоздало подумал, что нужно было блокировать рычаг полностью, а то и вовсе оторвать, но времени на размышления, как и на сожаления, больше не было, как и достаточного запаса на тот момент, когда они узнали о грядущем нападении. Он вскинул сжатый кулак вверх, и воины замерли, а беорнинги быстро отступили назад, под прикрытие гномов, выставивших вперед щиты. Наследник отсчитывал мгновения, прикрыв глаза, вслушиваясь в вопли, летящие из разверзшегося тоннеля, вглядываясь в смутные образы, мелькающие перед глазами. Если скомандует слишком рано, орки успеют отступить без особых потерь, переждут и нападут вновь, если слишком поздно — может задеть передние ряды. Он успел подумать, что здорово устал от такой ответственности, как словно кто-то подтолкнул в спину, и гном резко опустил руку вниз. Загрохотали спускаемые по желобам сверху бочки, и на орков, заполонивших тайный ход как сточные воды отведенные для них каналы, обрушился огненный водопад. Смесь вспыхнула мгновенно, и защитникам пришлось спешно отступать назад: щиты защищали от летящих во все стороны пламенных брызг, которые продолжали гореть даже на холодной металле, но удушливый дым, начинающий расползаться во все стороны от сгорающего заживо врага, ослеплял и мог помешать вовремя сориентироваться. Их противники уже не напоминали организованные отряды — они слепо метались в тайном ходе, достаточно широком для нанесения слаженного и выверенного удара, но слишком узком для хаотичного перемещения. Натыкались друг на друга и разносили урчащий от удовольствия огонь все дальше, а сверху падали все новые бочки с горючей жидкостью. Вскоре пылало все — и пол, и стены, местами даже своды низкого потолка, и твари, напуганные огненным зверем, спешно отступали прочь. — Опускай! — приказал Гримбеорн, стоящий на втором ярусе. Гномы налегли на массивные рычаги ворота, и каменные плиты толщиной в десять локтей, рухнули сверху, перекрывая доступ к тайному входу и превращая зазевавшихся орков в кровавую кашу. Казалось, что все вокруг сотрясается от мощных ударов запорных механизмов, заставляющих перекрытия с грохотом обрушиваться на пол, и Фили в какой-то момент едва устоял на ногах, но спустя мгновение понял, что дело совсем не в привычной для жителя гор тряске. Перед глазами поплыли цветные пятна, слишком яркие для того, чтобы разглядеть хоть что-то, но в этот раз он успел заметить смутные силуэты в ослепительном свете. Он безотчетно прижал руки к лицу, словно таким образом пытался защитить себя от выжигающего глаза света, и почуял, как вокруг резко похолодало. Воинственные крики бойцов его отряда, сейчас не только отстоявших это направление, но и нанесших армии врага непоправимый ущерб, доносились, словно издалека, а в ушах нарастал гул, болью отзывавшийся в ставшей тяжелой голове. — Ты чего? — вовремя поймал его Гримбеорн, иначе бы Фили завалился назад, не удержавшись на ногах. — Ранен? — Нет, я в порядке, — трудно произнес он, возвращаясь в реальность. Сразу же отвернулся, стараясь не смотреть на товарища и не пугать его жутким видом. На их долю и так сегодня выпало нелегкое испытание, не стоило омрачать радость пусть небольшой, но все же победы в этой безнадежной войне. — Проследите, чтобы огонь потух, а потом открывайте вентиляцию, иначе мы тут задохнемся, — стоящий рядом гном понятливо кивнул и отправился к товарищам. — Думаю, стоит проведать Оина и выяснить, как обстоят дела у него, — предложил Гримбеорн и слишком внимательно посмотрел на Фили. От такого пристального взгляда гном передернул плечами, стараясь избавиться от неприятного ощущения того, что его товарищ сейчас словно бы оценивал степень угрозы, которую мог представлять наследник. — Его ход менее удобен для проникновения извне, но в его распоряжении нет запорных механизмов, активирующих потолочные плиты. — Зато у него есть решетки, — возразил Фили, но спорить с беорнингом не стал, поднял мечи, что так и не вернулись в ножны, с пола и закинул их за спину. — Идем. Они не успели сделать и пары шагов, как заметили пошатывающегося Болли. Гном шел зигзагами, иногда останавливался, стараясь перевести дыхание, прижимал правую руку к груди, вздрагивал и вновь продолжал упрямо двигаться вперед. Он сильно подволакивал левую ногу, а бок был весь в крови, равно как и испачканное в темной, уже подсохшей жидкости лицо. Фили бросился к нему и успел ухватить Болли до того, как тот свалился на холодные плиты. — Что произошло? — он торопливо осмотрел повреждения и немного успокоился: переломы руки и ноги, может, пары ребер, рана, идущая от левой лопатки к низу живота, неглубокая, но ее следовало немедленно обработать, потому что кровотечение было достаточно сильным. Но при быстрой оказанной помощи жизни гнома ничего не угрожало. — Болли, вы выяснили, где олог-хаи? — Да, — прохрипел Болли и поморщился. Из-за корки крови на лице его видом можно было пугать драконов. — Подтащили катапульты к Северным Вратам и одному из тайных ходов. Фили едва не застонал от отчаяния, понимая, для чего это было сделано, и Гримбеорн поджал губы и быстро взглянул в ту сторону, откуда вернулся гном. На отрогах на наблюдательных пунктах остались эльфы Таллиона, которые находились вне досягаемости сил врага: слишком высоко для атаки в лоб, а от стрел отряд прекрасно прикрывало нагромождение валунов, и Перворожденные могли вести обстрел атакующих без особого для себя риска. Кримп предусмотрел и это, а потому олог-хаи подтащили к отрогам огромные катапульты, снаряды для которых брали здесь же — уж чего-чего, а камней у Мории было более чем достаточно. И ударили по позициям эльфов. Сколько погибло там, Болли сказать не смог и потерял сознание. Фили пришлось приказать доставить его в лазарет, а сам гном почти бегом отправился к Двалину и Ори, стараясь не думать о том, что Дофур и Гиллан попали под удар вместе с Перворожденными. — Ты знал, — нагнал его Гримбеорн. — Знал, но не предупредил Таллиона. — Нет, — огрызнулся Фили, — я видел, но не смог разглядеть, потому что эти эльфы — сплошной поток света. А против солнца смотреть я еще не научился. Было понятно, что беорнинг не желал сцепляться со своим товарищем, но между ними появилось ощутимое напряжение. Скорее всего, Гримбеорн усомнился в возможностях Фили или же вообще поставил под сомнение его верность тем, кто оказался в осаде. Было обидно и досадно, но сейчас не то время, чтобы удостаивать вниманием такие мелочи, как личные неурядицы. К тому же гном с течением времени все больше ощущал свою бесполезность, потому что в действительности мог изменить слишком мало. Всегда недостаточно для того, чтобы привести попавших в лапы смерти к победе и вернуть к жизни. У Двалина погибли уже десять гномов, и что самое досадное — по случайности, потому что у орков прорваться через Северные Врата шансов не было, и этот заградительный пост был, скорее, для того, чтобы контролировать перемещения врага и знать, что тот может натворить в следующий момент. К тому же тут были прямые выходы на внешние бойницы, и гномы пока успешно прореживали строй врага, оставаясь практически в недосягаемости. Олог-хаям успешно противостояли после того, как громадины, разнеся в осколки позиции эльфов, нацелились на Ворота. Удары даже таких каменюк, что метали катапульты, древние створки выдерживали с легкостью, и переживать насчет того, что они могут подвести, не приходилось. Зато главная ударная сила врага подошла на расстояние, с которого ее уже можно было достать, чем сразу же и воспользовались осажденные. Некоторые из отрогов были настолько удачно расположены, что даже олог-хай со своими передвижными катапультами ничего не могли сделать, зато бочки с горючим составом летали прекрасно и ослепительно взрывались в самой гуще войск врага. — У них там таран, — буркнул Двалин, только заметив Фили. Молодой гном понимающе хмыкнул — ту махину видел и он, но орки как ни старались, так и не смогли добиться нужного результата. — Пусть еще немного поторчат у главных ворот. Надо дать время Оину. — Как у него там? — спросил Фили, ощущая смутное беспокойство и оглядываясь: он не видел среди воинов у Северных Врат Ори. — Вышиб ублюдков за полчаса и опустил внутренние перегородки, — ухмыльнулся сын Фундина и успокоил товарища: — Ори в лазарете. Раненых не так много, но они есть, и им нужна помощь. А тут мы и сами справимся. Фили заставил себя изобразить что-то, отдаленно напоминающее улыбку, но стоило ему только подойти к ходу, ведущему на отрог — он хотел взять арбалет и присоединиться к лучникам Таллиона, — как сзади послышался взволнованный голос. Среди лязга, шума и грохота его можно было бы не расслышать, если бы не первое, что сказал посланец: — Балин с отрядом отступил к седьмым чертогам! — задохнувшись, произнес молодой гном Тифур, ненамного старше самого Фили. — Орки прошли через западный ход!