Балин, Государь Мории

Гримбеорн остолбенел, изумленно пытаясь осознать, что только что услышал. Впрочем, Балин тоже не верил своим ушам — Саруман Белый был одним из тех магов, которых боятся и уважают. Он никогда не вмешивался в чужие дела, предпочитая сидеть в Изенгарде, в окружении древних величественных лесов, заполненных, как баяли, живыми деревьями, имеющими свой разум. Лишь однажды на памяти Балина он выбирался оттуда на Белый Совет: гномы не должны были знать об этом, но у Государя были свои осведомители. Маги всегда слишком самоуверенны и считают, что их замыслов никто не может разгадать, а на деле выходит совсем иначе. Но в данном случае волшебнику удалось обыграть всех своих потенциальных противников — на него грешили бы в последнюю очередь. — И как долго он этим занимается? — спросил Фили. Молодой гном перестал сидеть, развалившись в недопустимой позе, и сейчас был собран и деловит, а на коленях лежали мечи — так, чтобы их можно было выхватить в любой момент. Рядом с ним едва заметно шевелилась плеть Кримпа. Орк то и дело поглядывал на свое оружие, и то будто бы чуяло взгляд хозяина, отзываясь. — Понятия не имею, — фыркнул Кривой. — Это вам лучше спросить у Бизага. Он привел сюда этих смесков. Моим делом было разумно воспользоваться резервами. — И поэтому ты послал своих воинов в лоб атаковать Северные Врата? — мрачно спросил Гримбеорн. Вопреки уверенности Балина в том, что оборотня после этого сообщения больше днем с огнем не сыщешь — как пить дать, бросится восстанавливать справедливость, забыв о насущных проблемах, командир отряда беорнингов остался относительно спокоен. Судя по всему, информацию он для себя принял и теперь обдумывал, как ее лучше использовать. Но потом, когда все это проклятое противостояние закончится. — Это был отвлекающий маневр, — скучно сообщил орк и привалился спиной к столу. — И если бы не Граг, я бы снес тебе башку, получил корону, и мы бы вас додавили в пару дней. Скажете — нет? Он ткнул пальцем в Балина, и Государь нахмурился. Столь пренебрежительное отношение оскорбляло его, но что было взять с орка? — Болтать всякий горазд, — пожал плечами старший сын Фундина. — На деле получилось наоборот. Вряд ли твои солдаты сунутся теперь сюда. Здесь им хода нет. — Зато есть и другие пути, — впился хищным взглядом в лицо гнома Кримп. — Мне будут докладывать о планах Грага, а мы с вами подумаем, как сделать так, чтобы каждый остался в плюсе. Помнится, такой был уговор? — Еще никакого уговора не было, — хмуро произнес Двалин. — Тебя пока просто оставили в живых. Хотя бы потому, что из тебя получилась любопытная зверушка. Кримп метнул на него бешеный взгляд, и Балин только вздохнул. Он видел неоспоримую выгоду для себя и своих воинов в этом союзе, но боялся того, что может просчитаться, не поймать вовремя тот момент, когда они из вынужденных союзников вновь превратятся во врагов. И в тот короткий промежуток времени гномы станут уязвимы, и ничто не помешает Кримпу нанести удар, а в свете того, что он будет много знать о планах Балина и защитников Казад Дума, это может быть слишком опасно. Но отказываться от такого подарка судьбы он не хотел. — Шел бы ты отсюда, — неожиданно подал голос Фили, пристально наблюдающий за орком. — Сдается мне, что цель у тебя иная. Да и просто не нравишься ты мне, рожа кривовата. Балин, не навороти глупостей. — Ты б молчал, — Кримп, похоже, не ожидал таких речей, и они стали для него внезапностью. — Ты говоришь про мою цель, о которой я, промежду прочим, рассказал вам, но, может быть, ты сообщишь своим дружкам кое-какие подробности нашей с тобой стычки в лагере? Они ведь не знают, а, Провидец? — Кажется, кто-то сейчас будет укорочен на голову, — угрожающе поднялся со своего места Фили. — Разошлись, — тихо и коротко приказал Балин, но его послушались почти мгновенно. Кримп замолчал, а наследник чуть помедлил, но потом вновь сел на свое место. Государь внимательно посмотрел на побледневшего товарища, перевел взгляд на насупленного Двалина и снова осознал, что эти двое опять что-то от него скрывают. Досадно и обидно, но в первую очередь, эта игра в молчанку может помешать общему делу. — Он нам, безусловно, полезен, — тихо сказал Гримбеорн. — Он много знает о планах врага, у него есть осведомители. Даже если у него какая-то иная цель здесь, в Мории, то мы все равно сможем держать под контролем все его перемещения. Пусть лучше эта тварь будет под боком, где всегда от него можно избавиться, чем плетет тенета где-нибудь в другом месте, и об этих планах нам будет уже не известно ничего. Балин молча кивнул головой и бросил взгляд через плечо, туда, где за столом сидел, скучая, орк, который пришел к ним сам с предложением сотрудничества. Помедлил, вздохнул, словно ныряя с головой в омут, и принял, наконец, то решение, которого от него ждали почти все. — Значит, цели наши просты, — медленно произнес он, поворачиваясь к Кримпу. Орк заинтересованно поднял голову, не обращая внимания на арбалетчиков, держащих его на прицеле. — Ты делаешь все для того, чтобы мы отстояли Морию, мы же в ходе военных действий избавляем тебя от Грага. Я прав? — Верно, — ухмыльнулся Кривой. — Идет? — Пусть будет так, — кивнул Балин. Фили, стоящий чуть поодаль и словно бы не интересующийся тем, что происходит, покачал головой и ударил кулаком по стене. Надо было убить Кримпа до того, как он попросил о переговорах.

***

— Так они правда ничего не знают? — Кримп с любопытством посмотрел на своего молчаливого стража. Теперь у него была возможность как следует разглядеть наследника Эребора, известного среди орков как Провидец. Кривой, когда впервые увидел братьев — племянников Торина Дубощита, — не счел их достойными противниками. Они не выглядели свирепо, не казались сильными и ловкими. Так, серединка на половинку, что-то невнятное. Главным недостатком Кримп считал то, что эти двое были слишком молоды, а оттого вряд ли способны на какие-то великие свершения. Но в Битве Пяти Воинств ему пришлось убедиться, что этот проклятый род Дурина силен, как никогда. Эти гномы дрались так яростно, что от одного только взгляда на них его солдаты — паршивые снага в основном, конечно, но и бывалых пронимало, — пятились, не желая вступать в схватку. Такими Кримп их и запомнил, но кому, как не ему, знать, что иногда удача может отворачиваться даже от тех, кому ранее благоволила. Первым и стал Кили, который попался ему вместе с тем отрядом, который пытался свалить из Мории. Надо сказать, Кривой тогда чувствовал себя победителем, потому что один из худших кошмаров — наравне с Даином Железностопом и Торином Дубощитом, — был у него в руках, израненный и беспомощный, но в очередной раз недооценил этих гномов. Когда за ним явился его брат в сопровождении эльфа, Кримп сначала даже глазам не поверил: любому орку известно, что нужна исключительная ситуация, чтобы остроухие и подгорники встали бок о бок в битве. — Тебе до того какое дело? — мрачно спросил Фили, не глядя на орка. — Негоже такое скрывать от своих товарищей, — хмыкнул Кривой и чуть подался вперед, ловя оттенки эмоций на лице своего врага. — Разберусь без тебя, — равнодушно бросил гном. — К тому же сомневаюсь, что таким, как ты, известно значение слова «товарищ». — Обижаешь, — Кримп не сдавался — ему и впрямь было любопытно. — Послушай, я ведь тебя задел. Ты должен был уже сдохнуть. Моргульская сталь всегда забирает душу того, чьей крови испило оружие, напитанное тьмой. — Видать, твоя плеть подавилась, — впервые за все время в голосе гнома прорезалось ехидство. — С тобой явно что-то не так, — насмешливо заметил Кримп, не собирающийся отступать. — Я удивлен, как другие этого не видят. — Да чего ты прицепился-то, а? — с досадой произнес Фили и демонстративно отсел подальше, не упуская, впрочем, орка из виду. Кривой хмыкнул, но на самом деле ему было немного не по себе. Провидец являлся одной из его главных и первостепенных целей хотя бы потому, что без него тот же Балин станет куда беззащитнее. Способность видеть будущее — прекрасное подспорье для того, кто ведет войну, и пусть природу видений этого гнома Кримп не знал, но предполагал, что если избавиться от него, то дело пойдет значительно проще. Но в наследнике было что-то не так — это ощущалось сразу же, стоило только Кривому к нему приблизиться. Это не имело отношения к миру живых, а потому Кримп сомневался, сможет ли он провернуть то, что задумал, имея рядом такого врага. Впрочем, как показывала практика, этот гном не всегда мог предсказать то, что произойдет. Орк, скучая, поковырял ногтем каменную столешницу и уселся поудобнее. Кажется, совещание между командирами защитников по поводу того, принять ли предложение Кримпа или нет, затягивалось. Отчего-то орк был уверен, что половина из них наверняка категорически против, и очень надеялся, что перевес будет не на их стороне. Кольца Власти он лишился, а имея под боком таких противников, как лучшие среди воинов, сейчас находящихся в Мории, выжить у него шансов не оставалось, равно как и добраться до своих. Нельзя сказать, чтобы он боялся смерти — слишком часто ее видел, слишком часто становился оружием в ее руках. Но было бы обидно и досадно, если бы из-за упрямства кого-то из этих недоумков весь тщательно продуманный план полетел балрогу под хвост. — Зачем вам Казад Дум? — неожиданно спросил его до того молчащий Фили. — Живем мы тут, — ответил Кримп, но не потому, что это действительно было так, а из-за того, что вопрос гнома застал его врасплох. — Это разве неясно? — То есть ты признаешь, что своими руками вы ничего сделать не можете, — подвел итог наследник, и Кримп нахмурился — иногда логические выводы представителей подгорного народа приводили его в замешательство. Фили, видя затруднения, пояснил: — Вы всегда приходите на все готовое. Можете только лишь убивать. Что за народ такой? Как можно существовать, не имея цели в жизни? Вы же разумны, это должно угнетать. — Да откуда ж вы такие умные беретесь? — с досадой спросил Кримп, в душе признавая правоту наследника: большинство его сородичей действительно только отматывали срок, отпущенный им, никуда и ни к чему не стремились. Их целями были простые радости: пустить кровь врагу, да пожрать до отвала. — Вы слишком мало о нас знаете. — Достаточно для того, чтобы убивать, не раздумывая, если встречаем на узкой дорожке, — наклонился вперед Фили. — Это ли не показатель? Кривому был интересен этот разговор. Впервые за долгое время он мог бы поговорить с кем-то на равных, но судьба, кажется, насмехалась над ним — именно в этот момент к нему подошел Балин, немного помедлил и сел напротив. Кримп краем глаза отметил, как напрягся Фили и успел подумать: а не видел ли наследник, что Государю суждено погибнуть от его руки? Впрочем, если бы это было так, то его пристрелили бы еще на подходах, так что вряд ли. Скорее всего, обычные предосторожности. — Что ты можешь нам рассказать полезного? — спросил Балин, и Кримп самодовольно ухмыльнулся — рыба заглотила наживку. — Граг будет использовать тот план наступления, который был продуман еще мной, — развел руками орк, стараясь не смотреть на тускло мерцающую в отблесках светильников корону. — Скорее всего, с незначительными изменениями, которые вряд ли пойдут на пользу делу, но о них мы узнаем сразу же. В любом случае, этому ублюдку придется полагаться на сведения от моих разведчиков, а потому мы сможем давать ему заведомо ложную информацию. — Кто сказал, что они сразу же не сдадут тебя? — хмуро спросил татуированный здоровяк — Двалин. — Кажется, так у вас это происходит — смена власти означает полную потерю лояльности. Разве нет? — Мои солдаты мне верны, — огрызнулся Кримп и с трудом подавил раздражение и желание снести гному голову, глядя на то, как он недоверчиво усмехнулся. — Хорошо, допустим, это так, — неторопливо кивнул Балин, не отрывая взгляда от Кривого. Орка было этим не напугать — пускай смотрит. Пускай видит, что ему нечего скрывать. До поры, до времени. — Где будут сосредоточены основные силы? — Восточные Врата, — пожал плечами Кримп. — Нет смысла изобретать что-то новое, когда есть хорошо известное старое. Как бы там ни было, через Северные нам пройти не удастся, а на том направлении уже получалось добиться определенных успехов. Конечно, вас попытаются измотать, будут брать численностью и напором сразу по всем направлениям — все Врата окажутся под атакой и некоторые из тайных ходов. Просто для того, чтобы вы распылили свои силы и не могли толково действовать в силу того, что вас мало. И да, — вкрадчиво проговорил Кримп, видя, как нахмурился Балин, — как только Граг получит корону, формально это будет означать, что он одержал победу, а значит — Хозяин пришлет подкрепления. — Да что она вам сдалась-то?! — в сердцах рявкнул Двалин. Кривой снисходительно скосился на гнома. Выказывать открытое пренебрежение он поостерегся — слишком много рассказов ходило об этом могучем воине, — но не смог удержаться от того, чтобы не насладиться ощущением превосходства хоть в чем-то. — Это трофей, как я однажды говорил, — пояснил он и вновь повернулся к Балину. — Свидетельство того, что Граг достоин большего, чем простое исполнение приказов. Балин кивнул, словно бы и не поверил его словам, но Кримп видел, что заронил зерно сомнения в его душу. Возможно, это приведет к тому, что гном постарается спрятать эту реликвию, а Кривому удастся добраться до нее. Какая ирония — маленькая вещица, пускай и невероятно древняя, является ключом ко всему. И в первую очередь к его, Кримпа, победе. Оставалось только достать ее, и это было самой сложной задачей — если его так и будет конвоировать Провидец, то вряд ли у него получится осуществить задуманное. Даже в случае вооруженной стычки с этим гномом Кривой не был уверен, что сможет одержать верх, тем более что Фили сейчас был на своей территории, а оттого становился лишь сильнее. Надежда на то, что он рано или поздно отправится за черту из-за того, что по его венам должна была течь тьма, отравившая его с помощью моргульской стали, не оправдалась. Но, в общем-то, это не было непреодолимым препятствием — Кримп был уверен, что сможет придумать, как выкрутиться из этой ситуации. А сейчас пока ему оставалось только ждать. Главное — не поспешить и не испортить всего, что он успел сделать за столь короткое время. У гномов сейчас будет много забот. Он действительно собирался рассказать им подробности им же самим разрабатываемого плана, но все же умолчал об одной крайне немаловажной детали — Номак и его воины смогли найти путь через затопленные тоннели в обход странной твари, которая живет в стенах Мории. И как только гномы загонят в ловушку Грага и прикончат, Кримп сможет развернуть ситуацию так, что сами защитники окажутся в безвыходной ситуации, зажатыми в угол. И он победит. Как, впрочем, и всегда.

***

Никто из них уже давно не спал. Для эльфов это не было так уж сложно, но все же постоянное напряжение давало о себе знать, да и гибель товарищей не лучшим образом сказалась на настроениях в отряде. Каждый из тех, кто пришел вместе с ним в Морию по приказу короля, с самого начала знал, что, возможно, больше никогда не увидит Сумеречного Леса. Его воины были готовы погибнуть в бою, но подобной глупой смерти просто оттого, что вовремя не заметили эти проклятые катапульты, не желал никто. И Таллиону пришлось признать, что это в большей степени его вина. Посыльные от Фили прибыли за четверть часа до того, как на их позиции обрушился каменный град, и предупредили, что несколько троллей отвели назад в резерв. Для чего это было сделано, гномы не знали, но ему следовало догадаться. И тогда, может быть, его отряд не потерял бы троих отличных бойцов и товарищей. Жизнь Перворожденного слишком дорога, чтобы вот так просто лить кровь по сути ни за что. Это не их битва, не их сражение. Мория, конечно, была головной болью не только для Трандуила, но и для Лориэна, находящегося в непосредственной близости от Азанулбизара, однако до недавнего момента эльфам удавалось сдерживать достаточно частые набеги орков почти без потерь. Но в последней стычке погибло больше двадцати воинов, и Трандуил озлился. Наверное, именно поэтому, узнав о том, что гномы затеяли поход и хотят попытаться вернуть то, что издревле принадлежало им, он и решил им немного подсобить. Таллион раздраженно дернул тетиву лука и вздохнул. Чувство вины — мерзкая штука, особенно когда приходит понимание того, что он мог что-то изменить. И сейчас он стал немного лучше понимать, почему Фили ходил постоянно в отвратительном настроении — такая ноша не всем по плечу. — Если бы Торин нам помог, — Кили завозился, устраиваясь поудобнее, и Таллион тяжело на него посмотрел, — то мы смогли бы покончить с этой мразью одним ударом. Зажать в клещи, повернуть ситуацию в нашу пользу. Но все это, наверное, глупые надежды. Младшему племяннику подгорного короля было невыносимо осознавать, что его товарищи сражаются в тот миг, когда он просто валяется на кровати, не в силах толком встать. Таллиону было знакомо это чувство абсолютной беспомощности, и он прекрасно помнил, насколько оно омерзительное — хочется выдрать его из-под кожи, невзирая на боль. Наверное, именно поэтому эльф и поймал Кили у самого выхода, когда он упрямо ковылял к переходу, ведущему к Северным Вратам, с луком в руках. Спорить с ним Таллион не стал, просто отобрал у него оружие, словно у маленького ребенка, и буквально затолкал обратно в лазарет. Бдительно проследил, чтобы гном улегся обратно, посверкивая злобным и в то же время отчаянным взглядом из-под длинной челки. Недолгое затишье скоро должно было закончиться. Скорее всего, орки пойдут на приступ сразу по всем направлениям, попытаются превратить их всех в одно только воспоминание — слишком велика разница в численности. Когда удары начнут сыпаться со всех сторон, защитникам не удержать Мории. По крайней мере, некоторой ее части. Балин, как было известно Таллиону, собирался пропустить нападающих по восточному направлению и завести в ложные чертоги — некоторые коридоры и переходы можно было перестраивать с помощью хитроумных механизмов, менять направления и конечные точки выхода. Таким образом часть армии Кримпа должна была уничтожить саму себя: многим известно, что орки чаще всего прут напролом, не особо обращая внимание на то, что творится вокруг, а потому заманить их в ловушку должно быть проще простого. А там уже бездонные глубины Мории сами сделают свое дело. — Не стоит отчаиваться, — тихо произнес эльф, но сам в свои же слова он мало верил. — Возможно, именно сейчас Король-Под-Горой собирает отряд. — Когда он придет, уже некого будет спасать, — пожал плечами Кили и тут же скривился от боли. — Я верю, что Торин не бросит нас, но время уже упущено. Если бы у него на руках имелся однозначный ответ на просьбы Балина и Фили, то он бы давным-давно сообщил нам его. Еще до того момента, как мы попали в блокаду. Кили знал от Таллиона, что все вороны были сбиты и теперь возможности отправить послание у них не было. Эльф подумал, что, возможно, стоит приободрить совсем павшего духом молодого гнома тем, что и ответ мог просто не дойти до адресата, но посмотрел в серьезные темные глаза и понял — Кили уже все равно. Младший принц перестал верить в то, что победа останется за ними, и теперь только покорно ждал часа, когда смерть заберет всех защитников. Это было на него совсем не похоже, но вокруг уже все давно дышало безнадежностью, а гномы всегда гораздо точнее чувствовали обстоятельства, тем более на своей территории. Было в этом что-то жутковатое — прежде жизнерадостный и неумолкающий Кили превратился в равнодушного и слишком спокойного гнома, внезапно поверившего в судьбу. Раньше бы он сказал, что нужно хотя бы попытаться обломать рога норовистой даме, а теперь… Впрочем, под этой маской все еще скрывалось горячее сердце и буйный нрав, который не так-то просто было смирить. Таллион неожиданно улыбнулся, понимая, что Кили все равно будет бороться до последнего — а апатия пройдет с первым же звуком боевого рога. Встанет, несмотря на раны, и бросится в бой. И погибнет. Все они погибнут в этом безнадежном сражении. Дверь отворилась, и Таллион, рассматривающий отобранный у гнома лук, поднял голову. Кивнул в знак приветствия зашедшему Фили и поднялся, собираясь уходить. Наследник бросил быстрый взгляд на брата, обратил внимание, что тот был в полном облачении — даже кольчугу после насильственного водворения обратно в лазарет не успел снять, — скользнул глазами по луку в руках у эльфа, и грозно нахмурился. Таллион, несмотря на общее состояние уныния, внезапно развеселился, представляя, какая головомойка ждет Кили. И даже остался бы посмотреть и послушать — споры братьев, беззлобные, но уморительные, давно стали притчей во языцех. Но его ждали воины его отряда. Павших следовало похоронить, и Балин согласился поместить их в каменные склепы внутри Мории. Создания звезд и ветра — в каменных склепах. Хуже нельзя было и придумать, но Таллиону пришлось принять и такое положение вещей. Выбирать было не из чего, и он искренне надеялся, что его воины знали, на что шли, когда подчинялись приказу Трандуила. Легче от этого не становилось, и Таллион все еще ощущал, как ворочается вина где-то в глубине души. Оставалось только постараться забыть. Жизнь слишком тяжела и непредсказуема, чтобы брать весь груз ответственности за чужие поступки на себя. Они только-только успели закончить, как услышали глухой рокот боевого рога. Прежде Балин пользовался им только во время захвата Мории, и то, что сейчас по чертогам разнесся гулкий звук, означало только одно — орки пошли на приступ. Вряд ли они смогут долго сопротивляться, если эти твари каким-нибудь образом все-таки проникнут в Казад Дум, но это был последний рывок, который приведет к концу. И это уже было хорошо — пусть скорее все закончится, плохо или хорошо. Таллион с отрядом вновь оказались на отрогах, только теперь уже с Восточной стороны. Где-то невдалеке поблескивал Келед-Зарам, почти не видный отсюда. Да и, в общем-то, никто из орков и не знал, что там находится одна из потайных дверей в гномье королевство. Эти врата охраняла могучая магия, вряд ли кто-то из этих тварей смог бы найти способ открыть их, даже если бы у них была информация. Кримп, единственный, у кого хватало мозгов и изворотливости, до поры, до времени был на стороне защитников, хотя это очень не нравилось Таллиону. Сердце то и дело пропускало удары, предупреждая о том, что этот орк может стать причиной гибели их всех, но пока повода прицепиться к его словам эльф не находил. Не будет же он, в самом деле, объяснять отрубленную голову временного союзника тем, что так ему подсказывала интуиция. Да и Балин далеко не глупец — Таллион верил, что этот мудрый гном все-таки сможет найти выход там, где его не видел уже никто. Атака шла массированная, по всем направлениям, но пока приоритетным оставалось восточное, как самое уязвимое. Кривой дал ценную информация о распределении сил противника, и теперь основные части защитников сосредоточились перед самыми слабыми вратами. Несмотря на это, Ори, который вместе с Двалином командовал отрядами гномов, вели себя несколько неуверенно, словно что-то не давало им покоя. Через некоторое время Таллион, наконец, сообразил — среди тех, кто сейчас с оружием отстаивал Казад Дум, не было Балина. Куда подевался Государь, не знал никто, и гномы заметно нервничали. А потом орки пошли на приступ, и места сомнениям и страхам не осталось. И вновь кровь и грязь, пыль, визг стали и свист стрел. Рука немела от того, что приходилось раз за разом натягивать тугую тетиву и пускать смерть в полет. Недостатка в стрелах не было — в гномьих оружейных этого добра было более чем достаточно, и вскоре эльф стал замечать, что все окружающее происходит словно в тумане. Это сказывались постоянное напряжение и усталость, и если бы им пришлось сейчас вступать в ближний бой, вряд ли бы он оказался способным на многое. Он уже несколько раз промахнулся, что прежде казалось практически невероятным, и решительно опустил лук, искоса наблюдая за своими воинами. Они пока еще держались, старались не терять самообладания, но усталость все равно брала свое. Гномам и беорнингам приходилось еще сложнее. Внешние створки были уже выломаны — треснули, как яичная скорлупа под натиском огромного тарана, который тащили тролли, закованные в броню — даже эльфийские стрелы не могли причинить им вреда. Отскакивали от пластин на шее и плечах, бессильно стучали по шлемам с глухим забралом — а все остальные попадания для каменнокожих громадин были не серьезнее комариных укусов. Орки спешно втягивались в открытый проход, опасаясь того, что гномы могу решить обрушить им на голову тонны камня. Эти твари не знали, что будь у Ори и Двалина такая возможность, они бы непременно так и сделали, однако в главном переходе этого осуществить было нельзя. Зато можно было заманить орков в ловушку. Вряд ли темные твари поняли, что произошло, когда каменный пол ложного коридора, широкого и просторного, внезапно раздался у них под ногами, и они, воя от ужаса, провалились в чернеющую бездну. Туда, где им самое место. Часть отрядов противника задержались и не попались в западню, но потери у врага оказались огромными, потому что их почти сразу зажали в клещи. Эльфы Таллиона, находясь на верхних галереях, расстреливали тех, кто пытался улизнуть, а гномы, перешедшие в боевое построение, под прикрытием арбалетчиков Гримбеорна просто гнали своих противников к зияющей пропасти. Таллион успел подумать, что, может, у них еще есть шанс, когда все внезапно взорвалось перед глазами, и кожу опалил жар. Опора из-под ног исчезла, словно просто растворилась в воздухе, и он провалился в пустоту. Сильный удар по голове — кажется, о камень, — и все вокруг перестало существовать. Пришел в себя он некоторое время спустя и обнаружил рядом Гримбеорна, который осторожно перебинтовывал ему голову. — Живой? — тихо спросил мужчина. Эльф с трудом пошевелился и стиснул зубы, стараясь не застонать от боли. В груди все жгло огнем, и каждое движение было сущей мукой. — Ребра у тебя сломаны. Ори как мог, зафиксировал все, но вряд ли это как-то особо тебе поможет. — Что произошло? — хрипло спросил Таллион, с благодарностью принимая из рук товарища флягу, и сделал несколько торопливых глотков. Вода была теплой, со немного странным привкусом, но в тот момент она показалась эльфу самым лучшим, что можно было только желать. — Орки разнесли галереи, — тихо ответил Гримбеорн и отвел глаза. — У урук-хаев оказались с собой составы сродни тем, что придумали гномы, так они под прикрытием снага прошли к колоннам и взорвали их. Чтобы ослабить нас и по возможности убрать стрелков. В груди у Таллиона все похолодело. — Сколько из моих погибло? — Ты единственный выжил, — голос Гримбеорна понизился почти до шепота, и в его глазах эльф увидел искреннее сочувствие. — Мне жаль, Таллион. — Это война, — горло сводило судорогой, но Перворожденному не стоило показывать свои слабости перед своими союзниками и уж тем более перед тем, кого эльф считал своим другом. — Здесь многие гибнут. Единственное, чего бы я желал, так это предать своих товарищей родной земле, а не оставлять их тела здесь, под каменными завалами. Но судьба давно уже глуха к моим просьбам. С помощью Гримбеорна Таллиону удалось подняться — отлеживаться здесь он не собирался. Со слов товарища, они отступили во внутренние чертоги восточных переходов, запутав орочьи отряды ложными ходами. Те образовывали нечто вроде лабиринта с таким количеством ловушек, что хватило бы на две армии, но сейчас Таллион был уже ни в чем не уверен. Оцарапанную потерями своих товарищей душу саднило, и ему стоило серьезных усилий, чтобы постараться принять их смерть. Со временем он смирится и забудет об этом, останется только светлая печаль, да память. Но это будет потом и только в том случае, если ему удастся выбраться отсюда живым, что в свете последних событий крайне сомнительно. Ори, занимающийся ранеными, только бросил на вошедших беорнинга и эльфа косой взгляд и сразу же отвел глаза. Таллион понимал, что совестливый гном точно так же, как и он сам, не может простить себе того, что они не уследили за орками, но в этой мешанине вообще сложно действовать с абсолютной уверенностью. К тому же врагов было слишком много, а у них просто-напросто не хватало воинов, чтобы сдерживать атаки на все позиции. Здесь же, в этих чертогах, находились и Двалин, и Фили, которые должны были прикрывать северные ходы, а у дальней стены, склонившись над раненым беорнингом, полусидел Оин. Таллиону показалось, что здесь сейчас собрались все защитники Мории, и он понял — затея орков оказалась очень удачной, и гномов и людей оттеснили вглубь этого проклятого места. Есть ли отсюда теперь вообще выход? — Забаррикадировали все проходы, — донеслось до эльфа, и он, кривясь от боли, подошел поближе к беседующему с Двалином Фили. — Если не удастся выдавить их обратно, то уйдем через Восточный тайный ход у Келед-Зарама, а там в Лориэн — отсюда рукой подать. На случай, если эти ублюдки будут нас преследовать, — видать, дела совсем плохи, раз гномы обсуждают пути отступления. — Орки к тому времени войдут в Казад Дум, им будет не до того, что творится на поверхности. Я бы еще выпустил эту тварь на них, но гарантии, что он попрет против орков, нет. — А как же Балин? — Двалин мрачно созерцал испещренные шрамами и свежими порезами руки. — Его отсюда на удавке не вытащишь. — По темечку треснуть, на плечо — и вперед, — буркнул наследник и поднял глаза на Таллиона. — Я рад, что ты жив, друг мой. — А то ты этого не знал, — тихо отозвался эльф и присел рядом. — Все настолько плохо? — Хуже не бывает, — пропустил его первую реплику мимо ушей молодой гном. — У нас нет шансов сдержать их. На мой взгляд, отсюда пора уносить ноги, тем более, что мы сможем создать для этого условия, но мы потеряли Балина. Он как сквозь землю провалился. — Может, в кузне? — предположил подошедший Ори, вытирая окровавленные руки тряпицей. — Ты видел что-нибудь о нем? — В последнее время нет, — покачал головой Фили. — Если б знал чего, то не сидел бы тут, гадая, как молодка на праздник. — Кримп под надежной охраной? — внезапно спросил Оин. — В караулке, — отозвался Двалин. — Фили пришлось уйти мне на помощь, когда прорвали внешнюю линию обороны, а там оставили Сколота. — Пойду, проверю, — вздохнул наследник. — А то и правда на душе как-то неспокойно. Оин, нужно подумать, как не ходячих раненых перемещать будем. Может, стоит сейчас заняться? — Сначала надо Балина уговорить поступить так, как ты хочешь, — возразил Ори. — Нам не победить, — спокойно поддержал Таллион наследника. — Фили дело говорит. Сейчас нам дали небольшую передышку, но дальше будет только хуже. Нужно думать, как выбираться. А Балин, я надеюсь, поймет, что к чему. Ответить Ори не успел, потому что Фили так и не дошел до караулки. Сколота, могучего гнома, сейчас окровавленного и полумертвого, подтащили к ним товарищи, и книгочей тут же бросился к нему. Раны были тяжелыми, но жизни пока это не угрожало, если остановить кровопотерю. Но сам факт того, что охранник Кримпа в таком состоянии, уже говорил о слишком многом, чтобы остаться спокойным в такой ситуации. — Проклятье! — выругался Фили и склонился над Сколотом. — Где он? Таллион видел, что гномы мгновенно подобрались — Кримп сбежал, а его истинных целей не знал никто. И в свете исчезновения Балина это выглядело слишком угрожающе. — Он забрал мой арбалет, — прохрипел стражник орка. — И сказал, что еще немного — и придет его час, когда он получит то, что раньше не давалось в руки. Эльф застыл. Что-то настойчиво толкалось в памяти, но голова гудела, как колокол, и он никак не мог сосредоточиться на этой мысли, которая казалась единственно верной и правильной. — То есть ему что-то надо, — Фили метнулся к выходу. Таллион видел, как на скулах играли желваки: наверняка наследник жалел, что сейчас, когда его видения так нужны, их нет и в помине. — Что-то, что есть в Казад Думе. — Может быть, Кольцо Власти? — предположил Ори, торопливо запихивая в сумку препараты. — Оно у меня, — рыкнул Двалин. — Корона, — тихо сказал эльф и прикрыл глаза. — Корона — ключ ко многим тайнам этого королевства. Гномы ему не ответили. Только переглянулись, понимая, куда делся Балин, и, не сговариваясь рванули с места. Таллион устало сполз вниз по стене, почувствовал, как рядом присел Гримбеорн, и прикрыл глаза. Отдыхать им осталось совсем недолго. А там — либо свобода, либо смерть. Третьего не дано.