Рукописи не горят

Несмотря на отъезд Воланда и компании, Гарри чувствовал невероятный подъем сил. Он был словно Антей, которому дозволили коснуться земли, чтобы зарядиться энергией. Всю следующую неделю после конкурса зельеваров Гарри учился с таким энтузиазмом, что окружающие только диву давались. Тренировки по квиддичу проводились всё чаще и выматывали спортсменов всё больше, но усталость Гарри перекрывало ожидание первого матча. У запретного третьего этажа каждый вечер крутился Филч, а если его там не было, то рядом обязательно находилась миссис Норрис, так что посетить трёхглавого пса не удавалось. Ещё одной проблемой стал шрам. Странное дело, но на уроках профессора Квирелла он болел всё чаще. Раньше шрам почти не давал о себе знать, а за последние месяцы боль стала почти привычной. Гарри не хотел даже думать о том, что его отметина и профессор как-то связаны, но такого, чтобы Воланду без причины не нравились люди, не бывало. Гарри казалось, что в связке «его шрам-профессор Квирелл» не хватало ещё одного звена — философского камня, но ощущение это было едва осязаемым и не выдерживало реальной критики. Так или иначе, но подготовка к матчу уже шла полным ходом, и мысли почти всех студентов были лишь о квиддиче. Гарри, раньше с таким нетерпением ожидающий игры, теперь осунулся и почти ничего не ел. Терри и Бегемот успокаивали его и подбадривали, стараясь не допускать до него Рона, который после обеда брякнул: — Джордж и Фред — лучшие загонщики со времён… да вообще — лучшие загонщики. Фред как ударит по бладжеру, так тот улетает за горизонт! — Ты умеешь поддержать, спасибо, Рон, — невесело хмыкнул Гарри и ушёл в спальню. Так и не выспавшись, на следующее утро он в полной экипировке дожидался в раздевалке остальных игроков, чувствуя нетерпеливые мурашки по всему телу. Он не мог ни сидеть на одном месте, ни стоять, ходил взад-вперёд, пока не появились когтевранцы. Капитан бодро проорал: «Пора надрать задницы красно-золотым», и команда вышла на поле. Гарри часто слышал фразу «толпа встретила их рёвом», только думал, что это такое литературное выражение, однако стадион бесновался, захлёбывался кричалками болельщиков. Гул стоял такой, словно не студенты стояли у парапетов, а сотни тысяч шмелей. Где-то на верхних рядах он увидел Терри, а немного левее — Рона, и дышать стало чуточку легче. На поле появилась всклокоченная мадам Трюк со свистком во рту. Сквозь зубы она сказала, что требует честной игры, свистнула, и более десятка мётел взмыли в воздух. — Гарри, не дрожи ты так, — промурлыкал рядом совершенно спокойный голос, и мальчик с радостью обнаружил подле себя Бегемота на небольшой метле с одним прутиком. — Как она ещё не развалилась? — изумился он. — Ты намекаешь на мой вес? — возмутился кот. — Ну, знаешь ли, — и расхохотался, закружился в невероятном вираже, направил метлу вверх и скрылся в облаках. Вот теперь Гарри по-настоящему взял себя в руки, перехватил поудобнее биту и нашёл взглядом второго загонщика. С самого начала игры стало ясно, что гриффиндорские спортсмены свой хлеб зря не ели. Не успела мадам Трюк подкинуть в воздух квоффл, как его подхватила темнокожая девушка в красно-золотой форме и помчалась с ним к воротам Когтеврана. Обойдя противников красивейшими финтами, она резким движением закинула мяч в среднее кольцо, и трибуны взревели. — И-и-и Гриффиндор открывает счёт! — завопил Ли Джордан — комментатор игры с упомянутого факультета. — Десять-ноль! Мимо Гарри пролетел капитан Когтевранцев, на пару с ним отбивающий бладжеры, и крикнул: — Всем собраться! Гарри, бладжер в охотницу! Ну нет, это уж слишком! Собственноручно отправить тяжеленный мяч в голову хрупкой девушке? Ещё чего! Гарри не так воспитывали. Пока он мысленно возмущался, хрупкая девушка ракетой пролетела мимо, обдав его волной воздуха, отчего Гарри даже покачнулся на метле. Следом она снова кинула квоффл в кольцо Когтеврана, но вратарь успел перехватить его и перебросить своим охотникам. Теперь игра перешла на красно-золотую сторону поля, и спустя несколько минут счёт сравнялся. Когтевранцы тоже знали толк в игре. — Гарри, я сказал отправить бладжер на охотницу! Не рассиживайся! — это снова капитан. Не успел Гарри возразить, как увидел эффектный удар Фреда. Бладжер, подгоняемый битой, взмыл в воздух и пролетел возле уха когтевранского охотника Макклея. Тот дёрнулся в сторону и выпустил квоффл из рук. В ту же секунду мяч подхватил второй охотник Гриффиндора и забил очередной гол в кольца бронзовых. Теперь Гарри стало малость стыдно за свою кровожадность. Никто ведь не заставлял его избивать противников до полусмерти. Достаточно было напугать, чтобы ход игры переломился в нужную сторону. Тем временем на табло светился счет, не радовавший когтевранцев: «50:30». Гарри с силой ударил по бладжеру, и тот взмыл вверх, почти скрывшись из виду. Этого никто не заметил, и тогда на весь стадион раздался громкий голос: — Эй, гриффиндорцы! Головы наверх! Те автоматически взглянули в небо и увидели бладжер, нёсшийся на них с огромной скоростью. Занятые тем, чтобы увернуться от него, спортсмены потеряли несколько драгоценных секунд, и когтевранцы сравняли счет. Бегемот, заставивший отвлечься красно-золотых, довольный пролетел мимо Гарри и сказал: — Равный счёт никого не устраивает, дожимай противников. Гарри кивнул и принялся работать битой, подавая бладжер то капитану, то в сторону гриффиндорских охотников. Этот его энтузиазм не пришёлся по вкусу близнецам Уизли, и они, в свою очередь, тоже принялись активно играть. Стало ясно, что до этого Фред и Джордж играли вполсилы. Счёт удерживался на позиции «90:80» в пользу Гриффиндора, и нужно было что-то делать. Ловцы обеих команд могли бы, поймав снитч, сразу завершить игру победой своих, но две юркие метлы сновали по стадиону пока безрезультатно. Но вот ловец когтевранцев устремился к блеснувшему у кромки поля мячику, который ловец Гриффиндора пока не заметил. На беду глазастого Корнелла в ту же сторону полетел Макклей с квоффлом под мышкой, и туда же Джордж метко послал бладжер. Мяч неумолимо приближался к ловцу Когтеврана, поглощённого тем, как бы поймать снитч, и Гарри, вовремя заметивший это, направил метлу к нему. Ещё немного — и бладжер мог прилететь в голову Корнелла, но Гарри немного смазано отбил мяч, и тот скользнул по плечу ловца. Раздался хруст, и парень почти разжал пальцы, сжимающие снитч. В ту же секунду Гарри обхватил своей рукой руку Корнелла, захватив снитч, и Ли Джордан громко прокричал в микрофон: — Он поймал снитч! Победа Когтеврана! Счёт девяносто-двести двадцать в пользу бронзовых! Гарри широко улыбнулся, его и Корнелла окружила команда, ликующая, радостная, шумная. Ловец попеременно то улыбался от ощущения победы, то кривился от боли в явно сломанном плече, и его пришлось отвести в больничное крыло. Так или иначе, победа была за когтевранцами, и это не могло не радовать. С трибун спустился Терри, бросившийся поздравлять друга, и Рон, одновременно радующийся за Гарри и расстроенный из-за проигрыша своей команды. — Ничего, в следующий раз ты пойдёшь загонщиком вместо братьев и всех победишь, — нарочито ласково произнёс Бегемот, объявившись рядом, и Рон насупился. Ночь пролетела как одно мгновение. Не успел Гарри лечь спать, как тут же настало утро, принося с собой новые хлопоты. На зельеварении Снейп был особенно придирчив, и если бы не вчерашняя победа, заглушающая негатив, Гарри пришлось несладко. На трансфигурации у него почти получилось превратить мышь в кубок. Он вышел изящным, на длинной тонкой ножке и с серой шерстью по краям. Профессор Флитвик вовсю радовался победе, поэтому урок заклинаний прошёл гораздо веселее, чем обычно. А вот на ЗоТИ лоб Гарри снова заныл тупой болью. — Ты чего? — встревожился Терри. — Шрам опять болит, — признался Гарри, и друг нахмурился — эту фразу он слышал слишком часто за последние месяцы. — Может, сходишь к мадам Помфри? — Она не поможет, — Гарри не знал, почему был так в этом уверен, но чувствовал, что со шрамом что-то иное, нежели обычная болезнь. Когда урок закончился, и студенты вышли на лужайку, чтобы насладиться последними тёплыми деньками, Гарри понял, что забыл у Квирелла учебник, и вернулся в кабинет. В полной тишине он положил книгу в сумку, повернулся к двери и вдруг услышал голоса. Эх, жаль, Терри на улице, сейчас бы вместе подслушивали. Кажется, один голос принадлежал профессору Квиреллу, только сейчас он почему-то резал мальчику слух. Что-то было неправильно. — Милорд, прошу, осталось совсем немного времени. Камень будет наш. Но сейчас пробраться к нему слишком сложно. «Шрам-профессор Квирелл-камень». Всё встало на свои места, и Гарри еле сдержал восклицание. — Мне нужен камень, — раздалось свистящее шипение, и мальчик замер. — Мне надоело твоё жалкое тело. Оно слишком слабо, чтобы питать меня силой. — Но кровь единорога… — Она ничего не стоит, когда поступает в чужое тело! Услышав про кровь единорога, Гарри сглотнул комок в горле. Буквально вчера на астрономии преподавателя замещал самый настоящий кентавр, который рассказал, что в Запретном лесу стало ещё опаснее. Там поселилось зло, способное убить единорога. А что, если единорога убил Квирелл? Нет, это слишком смелое предположение. Трусливый, вечно заикающийся профессор… И тут Гарри понял, что его смущало в этом диалоге: Квирелл не заикался, и речь его была гораздо правильней, чем всегда. — Мы здесь не одни, — вдруг снова прошипел голос, и Гарри мелкими шажками принялся отступать к двери. Быть пойманным сейчас он хотел меньше всего. Слишком страшен был подслушанный разговор. Ширма, за которой, как оказалось, скрывался профессор, сдвинулась влево, и Гарри успел заметить, что в том помещении больше никого нет. С кем же тогда говорил Квирелл? Однако размышлять не было времени. Гарри затаил дыхание, успев спрятаться за один из шкафов с книгами, и молил Мерлина, чтобы профессор его не нашёл. Внезапно раздался грохот, потом возмущённое шипение и громкий мявк. Выглянув из своего укрытия, Гарри успел заметить пушистый чёрный хвост, мелькнувший в открытом окне, и понял, что Бегемот отвлёк Квирелла на себя. — Это была кошка! — воскликнул профессор, встав у окна спиной к Гарри. Воспользовавшись заминкой, мальчик выскользнул за дверь и пулей понёсся на лужайку, где Терри, как ни в чём не бывало, смеялся над какой-то шуткой однокурсника. Увидев запыхавшегося друга, он мгновенно посерьёзнел, и оба они отошли к дубу, что рос у озера. Гарри поделился своими приключениями, и Терри задумчиво пригладил волосы. Здесь действительно было над чем подумать. С ветки спрыгнул Бегемот и ворчливо произнёс, обращаясь к Гарри: — Можно и тише себя вести. — Ты видел, с кем говорил Квирелл? — пропустил его слова мимо ушей мальчик. Кот шумно вздохнул и сказал: — Могу сказать одно: профессор никогда не ложится на затылок. Спит он всегда на боку. Вот и думай, — с этими словами Бегемот растворился в воздухе. Гарри и Терри переглянулись. Пищи для размышлений прибавилось.