Hold Your Heart Into This Darkness

      Как только мозги Джерарда снова включились, он непроизвольно начал обдумывать все возможности, клочки информации, передачи, которые он анализировал во время работы в BLI, файлы, которые он вскрыл, когда пытался добраться до правды – впервые пытался, когда получил форму вместо больничной робы. Джерард поставил кровать на место, намереваясь полежать, но забыл об этом и начал измерять шагами камеру. Он уже бормотал что-то себе под нос, когда дверь внезапно открылась, впуская внутрь человека в комбинезоне. Маленькая фигура с ведром и чистящими средствами была абсолютно безоружна.       Знакомая маленькая фигура. Джерард замер, пока дверь снова не закрылась за спиной человека.       – Фрэнк? – произнес он озадаченно.       Уборщик шикнул на него, но в тот же момент поднял маску, и Джерард увидел Фрэнка.       – Не знаю, есть ли тут камеры или жучки, но я уже в дерьме, – сказал он, почти не шевеля губами и надевая пару резиновых перчаток, – но на твоем месте я бы сел на кровать и прикинулся, что разговариваю сам с собой, потому что я блять уверен, что мне нельзя быть здесь.       Джерард повиновался, отступая в дальний угол и усаживаясь на матрац, словно он был напуган до смерти и не понимал, что Фрэнк безоружен.       – Фрэнк, – повторил Джерард, чувствуя болезненное биение сердца, – теперь ты помнишь меня?       – Нет, – медленно произнес Фрэнк, протирая стену, так что грязь и кровь ручейками стекали на пол, – но я поспрашивал у людей после того, как Корс привел меня сюда пару дней назад.       – Майки? – выпалил Джерард.       – Майки Уэй говорит, что его брат был пьяницей и наркоманом, который испарился давным-давно и, скорее всего, погиб где-то на Окраинах. А потом попросил поставить кого-нибудь другого в это крыло.       Джерард не сумел удержать вздоха, полного боли.       – Я не такой, сука, не такой. Я исправился. Их собственные блять таблетки помогли. Почему он не помнит? Неужели они забрали все наши воспоминания? – он сделал пару вздохов, пытаясь успокоиться. Лицо Фрэнка дрогнуло, но он продолжал чистить стену. Джерард еще раз глубоко выдохнул, – ну если я зависимый или мертвый, то почему тогда ты здесь, Фрэнк?       – Мне любопытно, – пожал плечами Фрэнк, быстро взглянув на Джерарда уголком глаза.       Ему любопытно. Конечно. Когда обычным людям любопытно, они думают об интересующем их предмете, может быть, говорят об этом с друзьями. Если только таблетки BLI вообще позволяли людям испытывать интерес к чему-либо. Когда Фрэнку любопытно, он переодевается в форму и проскальзывает в камеру опасного заключенного, чтобы поболтать. Джерард еле удержал смех. Сотри их память, BLI, но ты не сможешь изменить их личность.       – Как ты сюда попал?       – SCARECROW использует ту же клининговую службу, что и остальные Башни, – пожал плечами Фрэнк, – похлопотал над графиком уборки, когда босс отвернулся. Сомневаюсь, что они заметят.       Он вновь натянул маску.       – Ты не боишься, что я убью тебя?       – Как? Голыми руками? Прости, милый, но сидеть смирно – единственное упражнение, которое ты можешь выдержать. Кроме того… – Фрэнк умолк.       – Кроме того? – резко спросил Джерард.       – Ты не так касался меня до этого, – пробормотал Фрэнк после длинной паузы.       В этот раз Джерард не сумел сдержать смешок.       – Фрэнки, – посмеивался он, сидя на руках, чтобы не вскочить и не обнять его, – ты блять сумасшедший.       Фрэнк едва обернулся, чтобы бросить на Джерард взгляд.       – В том-то и дело, – просто ответил он, – я уверен в обратном. Так что если я не сумасшедший, то два других объяснения заключаются в том, что либо это ты безумен, либо я каким-то образом забыл хуеву тучу вещей, которые не забудешь вот так просто.       – Гораздо легче поверить в то, что я безумен. Знаешь, ты только что смотрел на целую стену, исписанную ебаным бредом. Черт, Фрэнк, поверить в то, что я сумасшедший, в сотни раз легче.       – Я еще не говорил, что доверяю тебе.       Стена была чиста. Джерард знал, что время вышло, но он даже поверхностно не коснулся тех вещей, которые хотел сказать Фрэнку. Что уж говорить о вещах, которые он хотел сделать. Быстро, отчаянно, он произнес:       – Неважно, доверяешь или нет. Я доверяю тебе. Иди в Дроид Клуб Бэттери Сити и спроси человека по имени Джей Ди или девушку по имени Молли. Спроси у них обо мне. Спроси их о себе. Может быть… может быть, они смогут помочь.       – Помочь тебе или мне? – Фрэнк бросил чистящие средства в ведро. – И какое имя я должен им назвать, Джерард Уэй? Твое? Мое?       – Пати Пойзон или Фан Гоул.       Фрэнк поморщился и потер висок, словно его ударила внезапная боль.       – Лучше тебе не быть большей проблемой, чем ты стоишь, Красный.       – О нет, – сухо уверил его Джерард, – я определенно их стою.       Фрэнк ткнул в интерком и пробормотал что-то, закрывая лицо маской. Джерард находился на своем прежнем месте, наблюдая за тем, как Фрэнк проскользнул сквозь двери, и твердя себе, что надежда на лучшее была чертовски плохим планом. *       Джерард днями не видел никого, кроме безликих прислуг, приходивших два раза в день с тележкой еды. На самом деле безликих – он был уверен, что никто из них не Фрэнк. Корс тоже не возвращался, и Джерард старался не думать о том, что бы это значило.       Через три или четыре дня в камеру вошли два дракулоида: один из них прижимал к груди ружье, а другой держал дешевые тапочки и нетерпеливо указывал Джерарду встать и повернуться. Джерард беззвучно повиновался, стискивая зубы, когда драуклоид завел его руки за спину и надел на него наручники. Затем его подхватили под локоть и заставили надеть тапочки, после чего вывели из камеры; дракулоид с винтовкой шел позади.       Джерард ожидал, что ему завяжут глаза, но, кажется, дракулоиды не очень-то беспокоились о том, что он видел, где находится. Когда до Джерарда дошло, где он был, он понял, зачем. Он знал эти коридоры. Это были не офисы SCARECROW, это были коридоры подземного Центра Исправительного Воздействия, который находился под крылом Роботехники.       Здесь так же был морг.       И Майки – он был на одном этаже с Майки. Джерард замедлился, и драуклоид ткнул ему ружьем между лопаток. Глубоко вдохнув, Джерард продолжал идти. Стены и потолок этого коридора были покрыты камерами и, он был уверен в этом, соплами нервнопаралитического газа. Даже если у него была надежда сбежать от дракулоидов, вооруженных дракулоидов, выбраться из Центра в целом виде ему вряд удастся.       Тот факт, что он не знал, каким образом они исправляют людей, раз или два проскальзывал в его мыслях.       Стражи Джерарда привели его к лифту, не основному, потому что Джерард никогда не видел его раньше. Внутри лифта на всех кнопках были буквы вместо цифр: дракулоид, державший его за локоть, нажал на кнопку «В». Лифт тронулся. Джерард сжал челюсти и уставился на щель в дверях.       Лифт остановился с приглушенным звоном, и немного искаженное отражение Джерарда сменилось видом очередного белого коридора и металлических дверей. На двери справа было написано «Зал заседаний совета директоров» латинскими буквами и японскими иероглифами.       – Блять, – пробормотал Джерард себе под нос. Дракулоид с винтовкой ткнул ему в спину, и Джерард вышел из лифта.       Его провели сквозь двери зала и оставили посреди серебристого ковра, блестящего под тапочками. Джерард поднял взгляд. Председательница сидела на другом конце длинного стола из черного дерева, говоря по телефону на японском. Когда двери за Джерардом закрылись, она взглянула на него, затем сказала «Sayonara» в трубку и положила телефон.       – Мистер Уэй, – поприветствовала она его холодно, – вы знаете, зачем вы здесь?       Джерард заставил себя не отступить назад. Он заметил движение. Корс, одетый в свое длинное пальто, почти растворяющийся на фоне штор, занавешивавших окна. Рядом с ним стояла доктор Слэйд в своем обычном черном костюме.       В горле Джерарда пересохло, его голос звучал грубее, чем он хотел.       – Знаю ли зачем я здесь… Кроме того, что живу? В Бэттери Сити? В этом кабинете?       Председательница рассмеялась, и так резко, что заставила его вздрогнуть.       – Выбирай.       – Я знаю, зачем я в Бэттери Сити, – произнес Джерард, умолкнув на мгновение, – я пришел за Грейс.       Председательница не напрягла ни единой мышцы. Но Джерард поймал нервный жест пальцев доктора Слэйд. Его взгляд перешел к Корсу, чье выражение лица было таким же, как у Председательницы, но Джерард знал его лицо гораздо лучше.       – И я знаю, почему я жив, – он помнил, что Корс сказал ему, когда Джерард проснулся, – потому что у вас есть применение для меня.       Джерард улыбнулся, его улыбка яркая, внезапная, во все тридцать два. Улыбка Пойзона.       – Остается, почему я в этой комнате. Но я хочу догадаться.       – Давай, – сказала Председательница. Она откинулась на спинку кресла, и Джерард заметил на черном столе блеск отполированных ножен, в которых покоилась катана.       – Ну, разве это не очевидно? Что бы вы ни хотели от меня… вам необходимо мое сотрудничество.       – «Необходимо» – громкое слово, мистер Уэй. Думаю, слишком громкое.       – Мина! – шикнула доктор Слэйд.       – Достаточно, Люси, – ответила Председательница, пронзая голосом, словно ледяным стилетом, – твое мнение уже было учтено.       Джерард бросил взгляд на доктора Слэйд, а затем на Корса. Картинка собиралась воедино. Доктор Слэйд, ее совесть требовала сотрудничества Джерарда, что бы она там ни собиралась делать с ним. В этот раз, – мерзко шептал ему его мозг, – ты уверен?       Корс. Он хотел…       – Нет, – произнес Джерард себе под нос.       Председательница взглянула на него, словно учуяла кровь.       – Нет? Нет, «необходимо» – недостаточно громкое слово? Или нет, ты не будешь сотрудничать?       – Нет, Я не нужен вам, – прошептал он. Он был пешкой и знал это. Но пешки могут быть повышены, если они достаточно преуспевают. Взгляд Джерарда непроизвольно вернулся к Корсу.       – Корс уверял меня, что вас можно заставить понять, – озвучила Председательница, ее пальцы стучат по рукояти катаны.       – Нет, – ответил Джерард.       – Эти… ваши друзья, поселенцы в Зонах, они заработали себе печальную славу в Сити, мистер Уэй. Эти диджеи и их трансляции – радио-пиратство есть и всегда будет преступлением, и BLI порицает это.       Доктор Слэйд продолжила вместо Председательницы.       – Очищение и расширение деятельности корпорации происходит для блага населения, а беженцы препятствуют операции. У меня были такие большие надежды на тебя, Джерард. Мы всего лишь хотели сделать твое «я» лучше, а для тебя перенимать их грязный, сбродный, пограничный, суицидальный образ существования… Мы можем исправить тебя и их, Джерард. Мы можем все. Еще не поздно.       – Еще не поздно для чего? – спросил Джерард.       – Они могут добровольно переселиться, – сказала Председательница, – в любой контрольно-пропускной пункт SCARECROW, в любую доступную зону. Производство в Сити сейчас на самой высокой точке за все время существования. Хорошо оплачиваемые работы, доступное жилье, растущий ассортимент продукции.       – Мы делаем большие успехи в программе Drugs, Джерард. Развлечение, отдых – частичка разума. Сейчас у нас больше последователей, чем когда-либо.       – Если они хотят жить вне города, то в Зоне Один есть новое построение, которые вы называете Окраинами. Бизнес разрастается, мистер Уэй, и каждый день появляется что-то новое.       Две женщины говорили друг за другом, их голоса впивались в его кожу. Джерард смотрел то на одну, то на другую, его голова немного кружилась. Только одна вещь застряла в его голове: «построение в Зоне Один» – шахта, а может быть, что-то большее. Бизнес разрастался. Какой бизнес?       Он слышал голос Фрэнка в голове.       – Как думаешь, что на складах, Джи? Это не запасы для следующей Гелиевой Войны. Это не для чертового публичного благосостояния: это нечто иное.       Джерард должен был понять, что происходит.       – Что вам нужно от меня? – спросил он.       – Мы сделаем вас знаменитым, мистер Уэй.