Hold Your Heart Into This Darkness

      Джерард редко покидал кампус BLI, после своего неофициального переезда к Корсу. Но в ту единственную ночь, что он решил прогуляться, он, конечно же, встретил Рэя, покидающего Башни. Видимо, Рэй только что вышел с работы, одетый в кожу и почти невидимый в тени туннеля Променэйд. Они оба подскочили от неожиданности, и Рэй сразу же начал заикаться и извиняться, пока не узнал Джерарда, и тут воцарилась тишина.       – Привет, Рэй, – сказал Джерард, – ты поздно. Как там дела в Роботехнике?       – Отлично, – ответил Рэй, – Мы… скучаем по прежним временам, – выпалил он, словно не смог сдержать себя. Он, вероятно, не смог: Рэй был самым вежливым человеком, которого Джерард знал. – Майки… – Рэй остановил себя. – Я не должен тебя задерживать, – добавил он.       Джерард не хотел это так оставлять.       – Что с Майки? – спросил он медленно, зацепив большим пальцем цепочку часов.       – Ничего, – пробормотал Рэй. Джерард улыбался, но улыбка быстро слетела с его лица, когда Рэй перевел взгляд и ничего больше не сказал.       – Скажи ему… скажи ему, что я думаю о нем. Я должен приглядывать о своем маленьком брате, – сказал он. Внезапно ему стало плевать, он не постарался скрыть устрашающий тон. Пусть это будет предупреждением для них: он наблюдал. Рэй, в свою очередь, сдержал свое лицо бесстрастным. – Увидимся, Рэй.       Когда Джерард вернулся в офисный Отдел, он был почти опустевшим. Большинство аналитиков уже ушли: свет горел только в кабинетах ночных работников, и несколько дракулоидов все еще бродили по зданию, хотя многие уже разошлись по своим ночным постам вокруг кампуса. Джерард проигнорировал их и направился в свой кабинет передач. Осторожно закрыв за собой дверь, он притянул стул к одному из сетевых модулей и ввел код анонимайзера, который он мило выпросил у одного из системных техников. Просто на всякий случай. Затем Джерард нашел личные дела двух работников: Майки и Рэя.       Сначала оба файла были безобидны: информация о семье, история работы, баллы теста. Продолжив читать, Джерард наткнулся на зашифрованный раздел. Он тихо выругался, переводя файлы через каждый алгоритм дешифровки на своем модуле; они прошли сквозь пять или шесть, но казалось, словно алгоритмов было шестьдесят. Известные партнеры – был заголовок одного раздела. Регистрация активности – другого. Информация была жутко подробной. Предпочтения в людях, свободное времяпрепровождение, дисциплина, психологический профиль… Джерард мрачно сканировал все записи. Файлы Майки были довольно обычными. Маленький электронный флажок на файлах Рэя указывал на дополнительную информацию. Джерард нажал на него: это был один из личных кодов трекера аналитиков, которые вставлялись в файл, соответствующий шаблону поиска.       Рэй был занят последние несколько месяцев. Вкратце, он общался не с теми людьми, с людьми, которые могли быть внесены в репорты инцидентов, людьми, которые могли быть… замечены. С людьми, которые оказались не в том месте не в то время. А может быть, и нет. Почитав еще, Джерард уже окончательно мог причислить Рэя к тем последним инцидентам, случившимся в городе, и которые он сам сканировал. Дерьмо.       Прежде чем он успел предугадать свои действия, Джерард ввел тот код, который бы позволил ему убрать флажок с файлов Рэя. Между файлами Рэя и файлами Майки было слишком много общих пометок, и Джерард отвергал все шансы что то, что он только сделал, как-то затронет Майки. Он нажал на пару клавиш, и монитор моргнул – сброс. Была возможность, что анонимайзер не сработает. Но Джерард сказал мистеру Андерсону, что ему требовался код для одного из проектов Корса. Имя Корса – это все, что нужно, чтобы открыть большинство дверей в Отделе SCARECROW, пока ты знаешь слабые места. Джерард вернулся к своему модулю и отодвинул стул от рабочего места. Но потом он засомневался и снова сел к монитору, вводя уже другое имя – свое собственное.       Его дело было даже еще чище, чем Майки или Рэя, за исключением одного: длинный раздел с заголовком BLI История Болезни. Джерард откинулся на спинку стула и начал читать. Он читал. И читал, пока кровь не застыла в его жилах.       Зависимость от запрещенных препаратов, конечно. Несколько сеансов гипноза, это было что-то новенькое. Успешная модификация поведения. Запись в Тестовой Программе BL Drugs v.2.0.       Джерард продолжал читать. Заметки доктора Слэйд были здесь. Но по большей части, они были непонятные, или ему было просто неинтересно. Его желудок сжался от внезапной тревоги. Последняя запись в этом отделе была: Успешная Программа Подавления Эмоций v.2.0; запросы SCARECROW к отсрочке дальнейшего участия в Тестовой Программе v.3.0; увеличение побочных эффектов в результате модификации памяти могут иметь пагубные последствия для навыков криптоанализа субъекта.       Подавление эмоций? Модификация памяти? Блять. Джерард знал, знал, что что-то было не так. Он сидел на антидепрессантах в Прошлом, хуеву кучу времени назад – черт, это, должно быть, было еще до Войн – и они никогда не заставляли Джерарда чувствовать себя так, как сделал это режим BLI. Он настолько привык к выпивке и наркотикам, что забыл, каково это – быть нормальным. Но… часть его знала, и Майки сказал… сколько раз он говорил: «Ты больше не тот, кем был». Джерард отмахивался от него, как от назойливой мухи. Нет. Все это, все это был он.       Джерард очистил память своего модуля и оттолкнулся от стола. Он не знал, что делать. Стены его кабинета словно давили на него. Джерард не хотел уходить, гулять по залам снаружи. Он вообще не хотел находиться в кампусе BLI. Он быстро направился к лифтам, опустив голову. Никто ему не встретился, и Джерард был рад этому.       Прогулка от Башни А до Башни С была слишком короткой. Ночь была ясной, и атмосферная сетка слабо сверкала, словно еще один слой звезд. Джерард обнаружил, что стоит посреди тротуара, глядя вверх, и он быстро опустил голову и поспешил в вестибюль Клауд, скользя в открытый лифт. Корса не было в квартире, и когда Джерард вошел, он не потрудился включить свет, а направился сразу в ванную, вытащив свою баночку с лекарствами из шкафчика.       Она была невесомой, как и всегда, мелкие гремящие таблетки были карикатурно идеальны. Но сейчас они выглядели, как яд, яд в его собственной ладони. Джерард почувствовал резкое рвение смыть все таблетки в унитаз. Он уже открыл крышку баночки и готов был высыпать содержимое, как вдруг остановил себя, прижав баночку к груди. Он не мог выбросить их. Корс мог заметить. Корс мог спросить.       – И что? – пробормотал Джерард вслух, хмурясь своему отражению в зеркале ванной. – Если бы он знал, что они делают со мной… это мой выбор.       Но был ли это его выбор? Он вспомнил свое личное дело. Запросы SCARECROW к отсрочке… Успешная Программа подавления эмоций… модификация памяти может иметь пагубные последствия для навыков криптоанализа субъекта. Если знал SCARECROW, то знал и Корс. Это было так просто. Джерард представил капсулу сна, лицо Корса, когда он говорил «Хорошее здоровье, лучшая жизнь». Он говорил это так уверенно, словно и сам верил в это. Джерард так отчаянно хотел стать лучше, высвободиться из порочного круга выпивки и наркотиков.       BLI сдержала свое обещание – она забрала боль. Она забрала все, ведь так? Потому что она, блять, сочла, что Джерард был полезен. Когда он перестанет быть полезным, неужели они просто заставят его забыть? Забыть настолько, что он не будет помнить своего родного брата, свое собственное имя?       Нет. Джерард не видел своего брата уже целую вечность, и воспоминание сжало его живот. Пальцы Джерарда сжались вокруг баночки таблеток, он тяжело наклонился над раковиной. BLI думает, что она может все исправить, сказал Майки. Джерард знал, что он должен был быть в гневе сейчас, но он не был – они убедились в этом.       – Я не хочу быть исправлен таким путем, – произнес Джерард, глядя на баночку в руке, – я могу исправить себя сам, – он взглянул на свое отражение. Он засунул баночку в шкаф.       Через сорок восемь часов Джерард снова стоял в ванной комнате, глядя на свое отражение. Его волосы были спутаны из-за постоянного дерганья, глаза покраснели, кожа бледная и выглядит потной. Эти симптомы начали появляться через 12 часов после первой пропущенной дозы. Сначала зуд, сухая кожа. Ноющая боль в животе. Трясущиеся руки. И эмоции… даже если он думал, что потерял все эмоции, через два дня Джерард уже был готов отрубить свою правую руку, лишь бы они снова исчезли, потому что сейчас они накрывали его с головой, словно волны.       Костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно он впился руками в край раковины. Таблетки были в шкафчике. Джерард знал, что они там, мог практически видеть их. Он знал, что таблетки облегчат его страдание.       «Может быть, пора делать свои собственные ответы, а не получать их в форме таблеток». Это был Майки, его голос, снова звучащий в голове Джерарда. Джерард прикусил губу, чтобы противостоять волне сожаления. Эхо разочарования в голосе Майки причиняло самую большую боль. Джерард вылетел из ванной комнаты и отправился в офис Корса, к его бытовой установке передач, перебрать файл за файлом на BLI программе лечения наркомании.       Прошло около тридцати часов, и Корс вернулся, до смерти напугав Джерарда, который неудержимо перелистывал канал за каналом. Он уже стер всю историю с модуля, но он все равно был уверен, что Корс, только взглянув на него, сразу все узнает. Но вместо этого он лишь притянул Джерарда к себе, наклонив его голову назад и волоча языком по его шее, направляясь к губам. От него пахло пылью и динамитом.       Сейчас Джерард не верил Корсу: он резко понял, с тяжелой ясностью, что никогда не доверял ему. Но он хотел его, блять, всегда хотел: он был возбужден, как никогда. Больше. Может быть, это были его чересчур стимулированные чувства. Может быть, он неправильно понимал себя. Но Джерард растянулся на постели, крича, пока Корс входил в него пальцами, расширяя, нажимая на ту точку, полный похоти, потерявший контроль, удовлетворенно выкрикивая в простыни, когда Корс двигался на нем, в нем.       Симптомы ломки уменьшились к четвертому дню, но случайные всплески и толчки все еще бегали по его коже, как паутина, заставляя Джерарда серьезно подумывать о том, чтобы расцарапать свое лицо. Плюс ко всему, он должен был присутствовать на еще одной изнуряющей вечеринке. И когда Корс был вызван в последнюю минуту (они в буквальном смысле выходили из квартиры в тот момент), чтобы разобраться с какими-то ситуациями на другом конце города, Джерард почти обернулся. Но он не мог, не перед Корсом: Джерард сумел до этого момента скрыть симптомы, но Корс мог начать задавать вопросы.       Вечеринка эта была просто массой тел. Она проходила не в Башнях, а в частной резиденции в нескольких кварталах. Элита Бэттери Сити переполнила залы, чтобы убедить, – себя, других? – что они были важны, что они были счастливы. Это был такой гребаный обман, и Джерард видел это. Он принял то выражение лица, которое привил ему Корс, – слабой еле заметной насмешки. Это дало бы ему немного передышки. Джерард прошелся по залу, и за все время вечеринки только один человек встретился с ним взглядом.       Он был незнакомым лицом, и этого хватило, чтобы Джерард заметил его: он был словно белое пятно на сложной ментальной карте, связывавшей все остальные лица в зале с именами, профессиями и секретами. Это был невысокий парень, с ног до головы одетый в невзрачный черный костюм, но его лицо было невозможно забыть. И, несмотря на это, никто не обращал на этого парня внимание. Когда они смотрели друг на друга, Джерард занервничал, окруженный двумя руководителями производственных отделов и их вежливо улыбающимися женами, и улыбка незнакомца из мрачно-веселого выражения превратилась в откровенную ухмылку. Джерард поймал себя на вспышке пустой злости, пробившей его, словно электрический ток. Он не хотел находиться здесь, и незнакомец знал это.       «Чертовы таблетки», – простонал Джерард про себя. Он не смог удержаться, чтобы не поднять подбородок в молчаливом неодобрении. Да как этот симпатичный черноволосый мальчик мог судить о нем? Да хотя бы, блять, заметить? Но через мгновение Джерард пожалел о своей несдержанности, когда поймал на себе обеспокоенный нахмуренный взгляд, блеснувший на лице одного из руководителей отдела. Было легко забыть, что для этих людей внешний вид был очень важен.       Гнев, сожаление, раздражение – все это было словно в десять раз сильнее, столько времени прошло, прежде чем все эти чувства смогли появиться. Джерард прошел сквозь толпу, направляясь в уборную. Там было чисто и прохладно, темно и пустынно, и всплеск воды в раковине эхом отразился от черных мраморных стен, когда Джерард включил воду, долгую минуту или две притрагиваясь кончиками влажных пальцев к шее, горлу, вискам. Его кожа казалась жесткой. Он закрыл глаза, взялся за край раковины, глубоко дыша.       – Как долго? – спросил голос со стороны двери, и Джерард дернулся от неожиданности, его взгляд опустился на того самого мальчика.       – Мы встречались? – вырвалось у Джерарда, минутный шок перелился в новый порыв раздражения. Мальчик... нет, он был молод, но уже точно не мальчик, не с такой саркастичной улыбкой – он облокотился на закрытую дверь и скрестил руки на груди.       – Не-а, – небрежно ответил он, – давай, ты можешь рассказать мне.       Джерард понятия не имел, как человек мог ходить по грани между раздражительностью и настоящим любопытством, и это было единственной причиной, по которой он все еще не ушел. Плюс тот факт, что парень закрывал выход.       – Рассказать что?       – Как долго ты проходил детоксикацию, – парень приподнял бровь, наблюдая за очевидно комическим шокированным выражением Джерарда.       Джерард нахмурился. Он был так уверен, что скрывал это: если даже Корс не заметил...       – С чего ты...       – Да ладно тебе, – парень засмеялся, засунул руки в карманы, – в этом зале манекенов? Все они принимают свои таблетки во время, и это уж чертовски понятно. И вот ты здесь, и я держу пари, что ты готов выпрыгнуть из собственной кожи, я прав?       Он был прав: страх был новым чувством, и он побеждал, наматывая ледяные катушки в его животе, пока раздражение и скука исчезали.       – Откуда ты знаешь? И неужели тебе не все равно?       – Я просто пытаюсь завязать разговор. Вы ведь обычно этим занимаетесь на вечеринках?       – Это... необычная тема для разговора, – нескладно произнёс Джерард.       Парень подмигнул ему.       – Я необычный человек. Упс, – сказал он, когда дверь задергалась. Парень отступил в сторону, пропуская пожилого мужчину.       – Не беспокойся, – прошептал парень, наклоняясь к Джерарду, – я никому не скажу.       Еще одно подмигивание, и он исчез, оставив Джерарда смотреть ему вслед. К тому времени как Джерард уклонился от старика и вышел из уборной, мальчик уже исчез в толпе.       После этого Джерард не мог сосредоточиться, его глаза без конца метались по залу, но парень словно испарился. Джерард был слишком взволнованным, чтобы отдохнуть, и его бесконечные поиски продолжались. И через полчаса он заметил слабое движение. Двери маленького балкона были закрыты, а занавесь была прищемлена между створками. Любопытство взяло верх, и Джерард сумел проскользнуть в том направлении незамеченным. Защелка щелкнула, и темная фигура развернулась и ускользнула с перил к Джерарду. Это был он, черты его лица ледяные, неожиданно опасные. Когда он увидел Джерарда, он улыбнулся, но вокруг его глаз оставалось нечто темное.       Он отличался от того паренька, как черное от белого. Ухмылка на его лице не могла скрыться, или, может быть, Джерард не мог не заметить ее. Но намек на жестокость разрушил гармонию в его лице.       – Наслаждаешься ночным воздухом? – спросил он мягко, подступая так близко, чтобы незнакомец подошел ближе к перилам.       Неожиданно, парень издал пораженно звучащее хихиканье.       – Больше, чем ты думаешь, – он, казалось, взял контроль над собой и продолжил: – Следишь за мной?       – Назовем это совпадением, – ответил Джерард, – но сейчас я здесь и, думаю, я закурю.       Он вытянул из кармана пачку сигарет, предлагая одну своему собеседнику. После секундного колебания тот принял ее, и Джерард предложил ему огонек. Глаза парня на мгновение осветились светом, изучая Джерарда снова. Блять, прошло столько времени с того момента, как кто-либо – кто-либо кроме Корса – смотрел на него с намеком на вызов.       Может быть, это было обусловлено – может быть, это из-за чертовски великолепного лица этого парня – но настроение Джерарда изменилось за секунду. Тяжелая, теплая, тонкая угроза в его силе перевоплощения. Он скучал по этому чувству, увеличение пульса, прилив крови, все это контролировало его и так, так привязывало.       – Четыре дня, – выпуская дым уголком рта, тихо сказал он, из-под полуприкрытых век глядя на незнакомца. – Ломка. Наверное, чертовски глупая затея.       – Смело, – отозвался парень, затянувшись и тайком взглянув на Джерарда уголком глаза. Очередь Джерарда смеяться.       – Не думаю.       – Нет, правда. Я уважаю это... я даже не могу сказать тебе, насколько я рад видеть... блять, – парень прервал себя, внезапно взволнованный. – не сейчас, черт возьми.       Он словно говорил сам с собой, его глаза бегали то вниз, то в сторону. Затем, быстро как молния, он оказался перед Джерардом, хватая его за галстук и притягивая ближе и шепча:       – Сделай кое-что для меня, не задавая лишних вопросов. Пожалуйста.       – Что...       – Без вопросов. Просто... иди назад в уборную, ладно? И жди. Пять минут. Жди там. Пожалуйста.       Джерард кивнул, потрясенный и неподвижный, когда парень еще ближе притянул его, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Джерард, переполненный неизвестной похоти, слепо подчинился, когда парень повторил: «Пять минут, иди» и мягко подтолкнул его в направлении дверей балкона. Джерард не помнил, как он добрался до уборной, или кто с ним говорил по пути, но его пульс перегонял тиканье часов в руках, пока утекало пять минут. Ожидая, желая, страстно желая эти горячие розоватые губы и это чертово идеальное лицо. Он был опьянен огромным количеством чувств, накрывшим его.       Затем та сторона здания взорвалась.       Джерард, защищенный мраморными стенами уборной, только слышал взрыв, чувствовал, как дрогнули стены. Настенные светильники замерцали и потухли. Запихивая свои часы в карман, он выбежал из уборной, похожей на пещеру, в ужасе глядя на разрушенную стену и разбитые окна, снег битого стекла на полу. Люди, которые бросились прочь от взрыва, ползли и, шатаясь, поднимались на ноги. За разбитыми окнами мерцали огни и даже окончательно потухали на целые кварталы вокруг.       Джерард направился к балкону раньше, чем успел остановить себя, отчаянно разыскивая парня в черном. Затем он остановился. Блять. Джерард вспомнил ту настойчивость, с которой парень отправлял его в уборную – подальше, безопаснее – и то, как он скрывался на балконе до всего этого. Джерард ступил на балкон и увидел хозяина апартаментов. Тот вздохнул и перешагнул через груду битого стекла, принимая свое самое авторитетное выражение лица. Он так долго не был с Корсом.       – Что происходит?       – Мистер Уэй, – нервно ответил хозяин апартаментов, – я вызвал BLI: они отправляют медикаменты, и они сказали, что Отдел SCARECROW уже в пути.       – Понял. Пока они не приехали, объясните мне. Я... не был в зале.       – Я понятия не имею, произошел небольшой взрыв, я собирался проверить. Я почти перешел весь зал, когда внезапно появился огромный огненный шар, и все закричали. Эта консоль, это экстренная панель коррекции моей электростанции по соседству, – он указал жестом. Рядом стоящее бетонное здание было еще в худшем состоянии, одну стену пронзала огромная зияющая дыра, кричали сирены, и рабочие в белом носились сломя голову. – Она… когда огни начали потухать, я сразу же приехал проверить, но я знал, что произошло.       Он умолк и Джерард взглянул через расплавленную панель на темные улицы города, разветвляющиеся с одной точки.       – Вижу, – сказал он. И он видел. Любопытный, тревожный, непочтительный, чертовски привлекательный незнакомец, который заставил Джерарда думать, что это была тайная встреча, который отправил его от греха подальше… он сделал это. У Джерарда не было доказательств, ничего кроме слепого инстинкта, на который он полагался последнее время. Он просто не знал, как поступить.       Он все еще стоял на балконе, наблюдая за вспыхивающими огнями электростанции, когда услышал «Джерард!» сзади. Он обернулся и увидел Корса, идущего с другого конца зала, не обращая внимания на хрустящее под ногами стекло. Корс сразу же взял руками лицо Джерарда, поворачивая его из стороны в сторону.       – Ты ранен?       Обычно Корс не касался Джерарда на публике. Джерард решил, что Корс был взволнован.       – Я в порядке, – ответил он, – я был в другой комнате.       – Мы собираемся опросить всех, – сказал Корс, – узнать, видел ли кто-нибудь что-нибудь полезное. Я могу опросить тебя первым, и ты сможешь… пойти домой… – он позволил рукам скользнуть по грудной клетке Джерарда и остановиться на его талии.       – Хорошо, – сказал Джерард, кусая губу. Он надеялся, что его дрожащий голос будет принят за шок, а не за нервозность. Последний раз прижав Джерарда к себе, Корс отстранился и зашагал прочь, отдавая приказы дракулоидам. Джерард шел за ним на расстоянии, не зная, что делать. Он не был готов к такому, и он никогда не видел Корса таким. Корс был полон нескрываемой жестокости.       – …найти бомбардировщиков и уничтожить, – говорил он своему главному дракулоиду, – это продолжалось достаточно долго.       Джерард задрожал. Диверсанты здесь, в Бэттери; беженцы в зонах там, в пустыне… может быть, это разные имена одних и тех же людей? Людей с позывными, одетыми так, чтобы запутать, людей, прячущихся из виду и позволяющих своим действиям говорить за них. Это был частный дом, так что у охраны, Джерард знал, будут проблемы. На этот раз они выбрали хорошую цель. Если даже Джерард не мог найти частоту, чтобы выследить их, он сомневался, что хоть кто-то сможет. Но... он не был уверен, что хотел этого, и это откровение шокировало его так, что он остановился, уставившись на битое стекло. Окурок лежал у его ног, дымящийся.       Джерад все еще смотрел себе под ноги, когда следовательская команда SCARECROW направилась к нему. Мистер Баум возглавлял команду, что немало удивило Джерарда. С другой стороны, он теперь занимал должность выше. Джерард изумился, обнаружив, что его остаточная неприязнь к этому человеку вспыхнула с новой силой, когда он увидел его снова. Мистер Баум был одет в безукоризненный костюм менеджера, даже несмотря на столь поздний час и тот факт, что его вызвали прямо из дома.       «Этот зал полон манекенов», – звучал голос незнакомца в мыслях Джерарда. Это была правда, понял Джерард. Он тоже думал об этом. Незнакомец просто осмелился озвучить его мысли.       «Должно быть, он следил за мной, – решил Джерард, – он следил за мной, и он знал, что я угроза для них, и он… отвлек меня».       Вместо того, чтобы разозлиться, Джерард почувствовал уважение к незнакомцу.       – Мистер Уэй, – начал мистер Баум, зовя Джерард за собой в столовую, – кажется, вы единственный из Отдела SCARECROW, кто присутствовал здесь этим вечером.       Он сел на резной обеденный стул, указывая Джерарду на такой же стул рядом. Мистер Баум бросил взгляд в зал, где Корс все еще командовал маленькой группой дракулоидов. Его взгляд был враждебен: Председательница давала Корсу полную свободу действий, пока тот добивается результатов, и некоторым другим руководителям это не нравилось. И поэтому им не нравился и Джерард: взгляд мистера Баума на него был всего лишь немного менее осуждающий, чем моментом раннее.       Это была последняя капля. Джерард словно разделился надвое: одна его часть хотела дать Корсу все, что он захочет, а другая, новая, хотела поставить этого мелкого человека на место.       – Наверное, да, – увиливая, ответил Джерард, – не знаю, смогу ли я помочь. Я всего лишь аналитик.       – Я видел результаты вашего теста, мистер Уэй. Я знаю о вашей специальности. Вы хотите сказать, что не видели ничего из ряда вон выходящего сегодня?       – Ничего примечательного, – заверил его Джерард, борясь с желанием прикусить губу.       – Вы уверены? – мистер Баум розовел, его голос словно пропадал.       – Как никогда, – ответил Джерард. Парень с тьмой в глазах, саркастической улыбкой и идеальными губами, он был другим, он не поддавался описанию. Мистер Баум и его костюмы, они и понятия не имели, что значит быть настолько живым. Никто не понимал, каково это, быть живым, за исключением, может быть…       Джерард взглянул на Корса и нервно прикусил губу.       Мистер Баум с разочарованным выражением лица позволил Уэю идти, и Джерард ушел, чувствуя себя одновременно пристыженно и весело. Его остановил Корс, окинув оценивающим взглядом с ног до головы и повернулся к дракулоиду.       – Я закончил. Позвоните мне, если что-то потребует моего внимания до утра, – сказал он властно.       Джерард шел за Корсом к выходу, снова чувствуя пульс в висках. Машина Корса уже ожидала их, и он отвез их назад, к Башням.       В лифте Корс прижал Джерарда к зеркальной стене и проложил дорожку поцелуев вверх по его шее, крепко сжимая пальцы на его плечах.       – Я оставил тебя одного всего на один вечер, а затем ты оказываешься в центре взрыва, – прошептал Корс, его голос приглушенный.       – Не думаю, что они хотели причинить кому-то зло, – заикался Джерард, судорожно глотая, ощущая давление на шее. Корс отстранился и взглянул на него, его глаза темные, взгляд острый, и Джерард быстро добавил: – Я имею в виду, что бы ни случилось, это мог быть несчастный случай, правда? И к тому же, могло быть и хуже.       Джерард никогда не видел глаза Корса настолько безжалостно мрачными.       – Да, могло быть и хуже.       Двери лифта бесшумно разъехались на нужном этаже, и Корс повел его прямо в спальню, не ослабляя мертвой хватки на руке Джерарда.       – Корс? – сказал он тихо.       – Могло быть и хуже, – повторил он, отпуская руку Джерарда и дергая узел его галстука, возясь с рукавами его пальто, пуговицами его рубашки. – Могло быть… – он замолк. Нитки скрипнули под его руками, когда он разорвал ткань, и Джерард вздрогнул, выдохнув, все еще стоя под руками Корса, пока ему не понадобилась помощь, чтобы вышагнуть из брюк и обуви. Джерард стоял посреди комнаты, обнаженный, что-то уродливое и живое пульсировало между ними, и он позволил Корсу пожирать себя взглядом.       – Я в порядке, – сказал Джерард, подняв руки в стороны, опустив взгляд, его бледная ровная кожа словно светилась во тьме комнаты. Когда Корс не ответил, он вздохнул, перешагивая небольшую горку его собственных вещей на полу, и прошел к огромному окну. Они были настолько высоко, что атмосферная сетка была видна еще лучше. Джерард проследил за ней взглядом, возвращаясь к неуклюжему темному зданию электростанции. Он совсем не ожидал, что Корс подойдет к нему и прижмет его к стеклу. Джерард издал сдавленный выдох, когда его голая грудь и бедра столкнулись с холодной поверхностью, а Корс, горячий, словно пламя, позади него, ткань его одежды прижалась к голой коже, царапая.       Ладони Джерарда скрипнули о стекло, когда он напрягся, толкаясь назад. Он хотел направиться к кровати, но Корс не позволил ему сделать этого, его вес и хватка все еще сдерживали Джерарда.       – Вот так, – прорычал Корс, его губы следовали по плечам Джерарда, по задней стороне шеи. – Да, вот так.       Джерард чувствовал возбуждение Корса там, где он прижимался к его заду, но он не мог двинуться.       – Стой смирно, – пробормотал Корс в волосы Джерарда, одной ногой раздвигая его ноги шире, одной рукой прижимая его бедра ближе к своим. Теперь он мог сжать пальцы вокруг члена Джерарда, возбуждая его до предела всего лишь парой движений.       Джерард внезапно вспомнил то головокружение, вкус незнакомых губ, то, как он был возбужден всего несколькими часами ранее, он простонал, наполовину в смятении, наполовину в мольбе. Внезапно он приблизился к самой вершине, Корс, казалось, был не в настроении дразнить его. Его свободная рука скользила по животу Джерарда, пальцы впивались в мягкую плоть, пока другой свободной рукой Корс дрочил ему. Руки Джерарда вновь скользнули по стеклу, и он оперся плечом об окно, касаясь его лбом и закрывая глаза от головокружения. Он дотянулся свободной рукой до руки Корса, сжимая дрожащие пальцы вокруг пальцев Корса, и когда двойное давление приблизило оргазм, он вздохнул, раскрыл глаза, глядя на атмосферную сетку, его щека прижималась к стеклу, он излился на их запястья и окно.       Чувства насыщения не было, даже когда напряжение сползало вниз по позвоночнику Джерарда, даже когда он расслабился в руках Корса, уложившего его на кровать. Было что-то дьявольское, подлое во взгляде Корса. Он расстегивал пуговицы своей рубашки так же, как он это делал с рубашкой Джерарда ранее, но когда Джерард потянулся, чтобы дотянуться до него, что-то в черном взгляде Корса остановило его, новая волна адреналина заставила его сердце колотиться, как у напуганного кролика.       Как только последняя деталь одежды Корса упала на пол, он взял смазку и, раздвинув бедра Джерарда, грубо подготовил его и вошел внутрь, слишком быстро. Джерард толкнулся назад, боль словно пронзила все его тело, и он сжал простыни в кулаки, откинув голову назад и зажмурив глаза. Он глубоко вдохнул; везде, где их тела соприкасались, по коже Джерарда бежала дрожь. Корс был необычно тих, его неровное дыхание было единственным звуком, кроме шлепков кожи о кожу и почти неслышного скольжения по простыням. Стон Корса, когда он, наконец, был готов, поразил Джерарда, и он повторил его стон своим дрожащим выдохом, только после этого поняв, насколько долго задержал дыхание.       Пальцы Джерарда выпустили простыню. Он провел ладонями по прохладной ткани, чувствуя каплю пота, стекавшую по затылку, чуть зашипев, когда Корс вышел. По уставшим мышцам Джерарда словно пробежали искры, когда он потягивался. Джерард ждал, пока матрац прогнется под весом Корса; он редко позволял себе заснуть в постели с Джерардом, но он часто лежал рядом, лаская его кожу, волосы, и казалось, будто это длилось часами. Но сегодня, тем не менее, Корс лишь встал и начал тихо собирать свои вещи. Джерард принял сидячее положение, чувствуя легкую тошноту.       – Ты куда?       – Спать, – коротко ответил Корс.       – В капсуле? Останься, Корс, тебе не нужно…       – Джерард, – голос Корса звучал устрашающе, но Джерард не обратил на это внимания.       – Пожалуйста, – Джерард встал на колени на постели, дотянувшись до кучки ткани в руках Корса. Выражение лица Корса было непроницаемым, но Джерард не отступал. В конце концов, Корс позволил одежде в руках упасть на пол и лег рядом с Джерардом. Изнеможение расползалось по телу Джерарда, он чувствовал запах кожи Корса. Корс не двигался, их тела не соприкасались, но Джерард все равно погружался в сон.       Он проснулся спустя несколько часов, услышав бубнящий голос Корса, говоривший о бомбах.       – Мертвы, мертвы, они все мертвы, Генерал.       По крайне мере, это звучало так. Джерард сел, наклонился над сгорбленной спиной Корса и положил руку на его плечо. Через мгновение искры разлетелись в поле зрения Джерарда, когда его голова столкнулась со стеклом, руки Корса сжимали его горло, глаза Корса полны ярости. Джерард схватился за руку Корса, задыхаясь.       – Корс! Корс, пожалуйста…       Казалось, он не слышал. Воздух кончался, в глазах Джерард темнело, когда Корс словно повернул фокус вспять и оттолкнул его так далеко, насколько позволял матрац.       Джерард упал, волосы свисали на его лицо, они покачивались от каждого болезненного порывистого вдоха. Когда он отдышался, Корс все еще сидел, словно замороженный, уставившись взглядом, полным гнева и ужаса. Затем он повернулся спиной к Джерарду и наклонился, роясь в одежде, валявшейся на полу.       – Корс, что… – говорить было больно: голос Джерарда звучал так, словно кто-то прошелся бритвой по его голосовым связкам. И Корс все еще не обратил на него внимания. Джерард схватил его за плечо, но Корс оттолкнул его руку.       – Вот почему, – процедил он, – я сплю в капсуле.       Корс встал прежде, чем закончил предложение, надев рубашку и направившись сквозь темную квартиру в комнату, где находилась система лечения сна. Джерард последовал за ним, не утруждаясь надеть свою одежду.       – Ты не потрудился объяснить, – огрызнулся Джерард. Корс начал перебирать ключи, не оборачиваясь. – Ты никогда ничего не объясняешь. Думаю, вот насколько, блять, я особенный на самом деле.       Корс обернулся.       – Ты особенный. Ты все еще жив.       Его выражение лица было пугающе. Джерард сделал шаг назад, прежде чем успел остановить себя. Корс дал ему контроллер аварийной перенастройки.       – Я установил его на 4 цикла.       Джерард машинально взял металлическую коробку.       – Ты можешь просто…       – Да. Я могу.       Корс вошел в цилиндр и захлопнул люк. Когда легкий дымок испарился, его тело было уже расположено вертикально, но расслабленно. Мгновение Джерард смотрел на его застывшее лицо, а потом отвернулся и вернулся в комнату. Его собственное лицо смотрело на него, отражаясь в зеркале. Он был бледен как смерть, на его шее были красные пятна. Контроллер все еще был в его руках; Джерард опустил взгляд на него, а затем со всей силы запустил маленькую металлическую коробочку в зеркало.       Зеркало резко треснуло, окружая отражение лица Джерарда ореолом.       У него было 6 часов. Шесть часов до того как разобраться с Корсом, с остальными из SCARECROW, со всем, что здесь вообще происходит. Он провел первый час, бесцельно шатаясь по квартире, его голова пульсировала в том месте, где он ударился ею о стекло, его шея горела. Джерард скурил полпачки сигарет, не задумываясь над тем фактом, что Корс ненавидел, когда он курил в квартире. Еще два часа он рылся во всех шкафах и комодах в апартаментах.       Вообще, Джерард не надеялся найти что-нибудь стоящее, и поэтому он чуть не пропустил стопку дисков. Он вставил их в модуль – файлы, как неудивительно, были зашифрованы. Единственное, что было на самом деле удивительно, так это то, что взломать код было очень легко. Джерард пообещал себе не смотреть, что это за файлы, но потом он заметил личное дело Корса.       Уэй засмеялся.       – Какого черта, – пробормотал он себе под нос. Джерард уже читал дела Майки, Рэя, свое собственное. Он открыл первый файл и начал читать. После нескольких параграфов легкая злобная улыбка сползла с его лица. Там были военные записи. Может быть, после того, что случилось, Джерард должен был догадаться, что Корс был ветераном, но эта мысль никогда не приходила к нему в голову. Джерард читал дальше, стало ясно, что Корс не просто служил, он был офицером. Читая дальше… Джерард остановился, глядя на монитор несколько минут. Тихо закрыл файл.       Многие в городе, кто был старше определенного возраста, помнили о Гелиевых Войнах, но если ты спросишь, никто не будет говорить об этом. Да никто и не спросит. Джерард оправил себя, горько хихикнув: может быть, никто и не помнил. Если бы Джерард мог забыть, он бы забыл. Он бросил один невольный взгляд в сторону ванной, где все еще находилась маленькая бутылочка с таблетками. Нет.       Джерард не читал остальные файлы на диске, он просто вытащил его и убрал на место. Закрыв модуль, он направился к комнате с системой лечения сна и остановился в проходе. Война нанесла огромный ущерб ландшафту и популяции людей. Джерард и Майки не единственные, кто потерял родителей. Детей. Возлюбленных. Друзей. Джерард держался только потому, что он должен был заботиться о Майки. Затем появился Бэттери Сити, обеспечивающая безопасность людей BLI, «Улыбайся» на каждой плоской поверхности.       – Что ты видел? – спросил Джерард у застывшей фигуры Корса. – Что ты сделал?       Ответа не было, конечно, просто Корс, спящий запатентованным BLI сном без сновидений.       Джерард не знал, что делать. Он кинул взгляд на часы – достаточно рано, чтобы назвать это время утром. Так что он совсем не спал… и что? Это не в первый раз. Джерард вернулся в комнату. Обходя упавший контроллер, он надел свой костюм, завязав галстук без помощи треснувшего зеркала, и покинул апартаменты. Частоты все еще будут там. Они никогда не спали.