Абсурд шагает в ногу со временем

- Ну Андрей! - Нет! - Андрюша! - Я жить еще хочу! - Так, я сейчас тут сяду, и буду выть! - Ну садись, вой, я поехал! - Н-у-у-у!.. - Плюшкина, вот ты мне скажи: у тебя нога болит? - Нет! - Врешь? - Ну, если только чуть-чуть… - Да, и с такой ногой ты собралась… - Да!       Кросовкин ничего мне не ответил, только раздраженно покачал головой и устало надул щеки. Затем засунул руки в карманы, немножко там покопался и выудил на свет божий пачку «Винстона» и зажигалку. Пару раз ей чиркнул, затянулся, потом тяжело выдохнул едкий дым в сторону.       Чуть морщу нос и поджимаю губы. Все-таки терпеть не могу, когда рядом со мной дымят.       Андрей снова затянулся, но уже более расслабленно. Складка между бровей разгладилась, взгляд стал менее страдальческим. Если раньше он всем своим видом напоминал разъяренного петуха, уже готового броситься бить морду обидчику, то сейчас по классу опасности его можно было сравнить лишь с немножечко недовольной морской свинкой.       Так, раз мой разбушевавшийся Фантомас немного поостыл, то можно попробовать еще разочек. - Ну Андрюшенька, солнышко… - Знаешь, родная, вот есть человек-паук. Есть человек-муравей. А вот ты, Жень, человек-дятел!       А ты чё думал, в сказку попал? Отольются кошке мышкины слезки! Ты мне, паразит, за капитана Сильвера ответишь! Не, я, конечно, понимаю, что благодаря моей вчерашней внеплановой инвалидности, у нас с данным колоритным персонажем советской мультипликации было нечто общее.       Блин, но это не повод целый вечер из-за этого стебаться над мной!       Хотя, признаюсь, мысль научить Эника кричать «Пиастры, пиастры!» была неплохой.       К слову, джедая я со вчерашнего дня так и не видела. Видимо, после нашего «вечернего моциона» Скайуокер пришел к выводу, что мое общество оказалось слишком угнетающим, даже для его дубовой психики, и теперь всеми силами старался исчезнуть из моего поля зрения.       Его можно понять. Это мы с Андреем и нашими бедными родителями товарищи привычные, а у нормальных людей моя «везучесть», как правило, вызывает небольшой культурный шок.       Но ладно, джедаи джедаями, а железо надо ковать пока горячо. - Андрей, я хоть и дура, но дура не конченная, и прекрасно понимаю, что со мной и со здоровой ногой за рулем страшно, не то, что сейчас. Но я же не собираюсь сильно гнать. Я тихонечко, аккуратненько, даже на шоссе не буду выезжать, хочешь? А если я вдруг что почувствую, я сразу тебе скажу, и мы остановимся.       Андрей скептически хмыкнул и затушил сигарету о стенку гаража, собственно, около которого и разыгралась сия душераздирающая сцена. Пристально взглянул на меня из-под насупленных бровей. - Мне вот интересно, ты как с такой ногой собираешься «если что-то почувствуешь» применять твой главный профессиональный навык?       ШТА? - Чего? - Жень, не тупи. Тормозить как будешь, спрашиваю.       А-а-а. - Ну, у меня, вроде как, две ноги. Насмешливо изогнутая бровь. - И ты, конечно же, сообразишь. И абсолютно точно успеешь! - Слушай, не нагнетай ситуацию!       Самой страшно!       От последней моей реплики Андрей аж задохнулся от возмущения. - Я? Нагнетаю ситуацию? Так, стоп! Сейчас за руль моей ласточки, моей машинки, собирается сесть одна дама, которая мало того, что водить не умеет, так еще ее и природа везучестью и координацией движений наградила, как господь черепаху! А я при этом – что? - должен с радости лезгинку плясать и – как ты там сказала? – не нагнетать ситуацию?! И не надо на меня смотреть зверем! – возмущенно закончил он свою гневную тираду и впился в меня взглядом, полным оскорбленной невинности.       Ой, Андрейка, какой ты временами противный! Фу таким быть!       Вздыхаю, прячу глаза, засовываю руки в карманы наконец высохших шорт ( Я снова белый человек! Не надо больше подпоясываться проволочкой и закалывать штанины, в которых тонешь, бельевыми прищепками! Ура!), достаю оттуда немного разбухшую после вчерашних водных аттракционов упаковку жвачки. Закидываю одну пастилку в рот.       Мятная.       Да, все-таки Кросовкин – это тяжелый случай.       В чем-то он, конечно, прав. Хотя, откровенно говоря, облагодетельствовали меня отнюдь не только везением и грацией…       Но ладно. Дожмем. И не таких мастодонтов дожимали.       Вон, родителей своих учить меня водить я сагитировала! И не важно, что после первой же поездки они стали открещиваться от наших «занятий» всеми правдами и неправдами. Главное - уговорила!       Так что все, Андрюха, ты попал. В конце концов, не дурак, понимает, что далеко не у всех есть машина и безлюдные километры полей для тренировок в круглосуточном доступе.       А вот сейчас есть возможность. И надо ею пользоваться. - Эй, ты что, обиделась что ли?       Отрываюсь от созерцания ветки сирени над плечом моего собеседника и смотрю на него. Судя по этому несчастному выражению лица и взгляду накосячевшего щенка, за то время, пока я молча обдумывала открывающиеся передо мной перспективы, он не просто забыл обо всех своих претензиях, но еще и успел почувствовать себя виноватым.       Ай, как приятно!       Как мне самой кажется, мило улыбаюсь и невинно хлопаю глазками. - Ну… я тебя прощу, если ты пустишь меня за руль!       Кросовкин только обреченно возвел очи вверх. ***.       Говорят, не повезет,       Если черный кот дорогу перейдет,       А пока наоборот:       Только черному коту и не везет!.. - Слушай, Жень, включи что-то более жизнеутверждающее. Или где хоть слова непонятные, арию какую-нибудь оперную, например.       Да не переживай ты так, родной. С кем не бывает. Хотя ладно. Как говорится, кто за рулем, тот и музыку заказывает.       Да уж.       Знаете, я никогда не была особо суеверной и все эти приметы и гадания совершенно не считала истиной в последней инстанции.       Все же они не имели особого влияния на мою жизнь – мне не везло вне зависимости от того, разобью ли зеркало, рассыплю соль или встречу женщину с пустым ведром.       На меня не имели.       А вот на всех окружающих очень даже. Причем, как показывает практика, в моем присутствии негативное влияние дурной приметы не просто складывается с воздействием той атмосферы, окружающей вечно неудачливую меня, но и перемножается. И есть подозрение, что потом это произведение вдобавок возводится в квадрат. И какая-нибудь фигня, вроде забытого летом в дождь зонтика, принимает настолько катастрофические масштабы, что дело закончится не просто легоньким недомоганием, а настоящим насморком с «разливом Волги-матушки».       Началось все, как обычно, с малого – с одного маленького, тощего черного котика,сидевшего и спокойно лизавшего лапку прямо под покосившимся знаком на въезде в Нежданчиково. И вот этому представителю рода кошачьих вдруг приспичило перебежать дорогу прямо перед нашей машиной. И судя по тому, с какой скоростью котейка бежал, он явно боялся не успеть. Ну, что: я дала по тормозам и чуть не вылетела с колеи, Андрей заматерился, дядя Обик, ранее бывший спокойным, как удав на пачке дуста, даже чуть-чуть подался вперед ( я потом даже спросила, почему это великий магистр настолько взвешенно реагировал на мое вождение, на что он мне ответил, что «Мне после Энакина за штурвалом больше ничего не страшно»), а Скайуокер с перепугу отломал откидную ручку над окном, за которую он судорожно цеплялся с того момента, как узнал, кто будет водителем. Андрей заматерился еще хуже, настолько, что мне, человеку достаточно привычному к ругательствам, даже стало немного стыдно.       Остаток своего оговоренного маршрута я проехала без приключений, и, никого не сбив и ни в куда не врезавшись, мы добрались до небольшой древней заправки прямо на выезде на шоссе, где мы с Кросовкиным и хотели поменяться, и заодно заправиться, поскольку в баке топлива оставалось всего ничего.       Однако, как только мы на нее завернули, путь на преградила огромная, в человеческий рост, конструкция из пластиковых баков (по словам Андрея, пару лет назад зимой эта фигура стояла около маленькой «собачьей будки» с окошком, которую являла собой касса, изображала Снегурочку – был еще и дед Мороз, но его кто-то спер - и дарила всем новогоднее настроение. Откровенно говоря, это была самая неординарная «Снегурочка» в моей жизни.) с прибитой к «груди» табличкой с надписью «Подвоз топлива». В тени ее могучей фигуры дрыхли две дворняжки.       Учитывая, что подвоз топлива был такой вещью, которая вполне могла затянуться от получаса до трех, а график работы нужного нам госучреждения был примерно как у луковского магазина – настолько же неопределенный, ждать мы не стали, и Андрей, немного повздыхав и посыпав себе голову пеплом по поводу того, что он, голова дырявая, не взял с собой на всякий пожарный канистру с бензином, к превеликой радости Эника, сел за руль.       До Юрьев-Польского мы доехали и с ветерком, и с музыкой, и снова расстроенным Андреем, поскольку за время движения у «Ежа» отказал габаритный огонь( который тот разбирал и собирал по болтикам раз пять или шесть, но так и не нашел никакого дефекта), о чем нам и промяукал приделанный какой-то непонятной, явно черной магией, к приборной панели бортовой компьютер.       По прибытии на место и получасовому стоянию в очереди оказалось, что все хоть, конечно, и замечательно, но возникшую проблему надо решать уже на другом уровне, и нас, снабдив листочком с адресом, отправили в другую контору.       Сам искомый адрес мы нашли быстро. А контору по этому адресу – нет. Обойдя несколько домов в округе и не найдя ничего, по предложению дяди Обика, решили вернуться обратно и спросить еще раз. Вернулись. Поругались с женщиной, давшей нам адрес. Поехали искать вместе с ней. Обойдя несколько окрестных домов в округе и не найдя ничего, наша сопровождающая пришла к выводу, что ни она, ни кто-либо другой в принципе не знают, где находится этот офис, поскольку у них был только этот адрес, и только один. Благо один сердобольный дедушка заслышал наши причитания и указал нам на маленькую облезлую подвальную дверку.       И все бы замечательно, но эта дверь оказалась заперта.       Дедушку решено было догнать и устроить допрос с пристрастием, что мы и сделали, в результате чего было выяснено, что с половины второго до половины третьего в конторе обед и сейчас там никого нет. Было примерно 14:10, поэтому мы решили посидеть на лавочке и подождать.       Где-то через час, в течение которого был сожран батон докторской колбасы с хлебом, выпит литр компота и проведено несколько попыток деморализовать наш отряд предложениями «Да ну, это все нафиг, го домой!» со стороны Андрея, к порогу креативнейшего офиса всея Юрьев-Польского, наконец, подрулила худая женщина бальзаковского возраста в ярком, открытом платье в крупный цветочек, открыла дверь и скрылась внутри. Мы поспешили за ней.       Женщиной этой оказалась секретарша, которая, внимательно нас выслушав (и постреливая глазками на дядю Обика с Эней), объяснила, что ее начальник, к кому мы, собственно, и приехали, сам умчался по каким-то срочным делам в соседний городок, и, вроде как, до конца рабочего дня – семи часов – должен будет вернуться, и предложила нам дождаться его возвращения в приемной, где, несмотря на свое месторасположение, было светло и достаточно уютно. И так при этом зыркнула на наших джедаев, что нас с Андреем аж бросило в жар.       Время шло. Примерно за час «слова», «ассоциации», «города» и даже «пианино» всем надоели. Начальник объявляться не спешил. Секретарша уже успела три раза продефилировать перед нами с одной и той же папкой в руках и даже дважды при этом что-то уронить. Когда она, судя по маниакальному блеску глаз самки богомола в брачный период, собралась на четвертый заход, Андрей не выдержал, всучил мне в руки триста рублей, выгнал нас с Эней и Обиком взашей гулять, наказав до семи не возвращаться.       Делать было нечего, и, поскольку по дворам и подворотням шататься было достаточно скучно, мы решили с помощью Эникова астронавигатора догулять до центра. Поскольку гуляли с маленькой хромой черепашечкой Женей, дошли мы до пункта назначения не так скоро, как, в принципе, могли бы, но, тем не менее, времени у нас оставалось на товарный состав вагонов и маленьких тележек. И потому было решено пойти культурно обогатиться и поглазеть на Юрьевские достопримечательности, в частности, на местный кремль.       Кстати говоря, он мне очень даже понравился.       Как минимум, тем, что там не было туристов. А вообще, очень красивое это место, душевное. Мы с моими красавцами-мужчинами осмотрели несколько церквей, влезли на колокольню (Моя бедная, несчастная лапка!), где меня от трагической гибели в цвете лет от упавшего на голову куска штукатурки, спасла одолженная у Андрея панамка с Винни-Пухом, а потом отправились на окружающий весь этот комплекс земляной вал.       После того, как мы обошли его три раза по часовой стрелке и один раз против и нафоткались на фоне всех выступающих башенок и особо живописных кустов, деревьев и зарослей крапивы, группами и по отдельности, мы решили выдвигаться в обратный путь.       Вернувшись обратно, мы обнаружили лишь запертую дверь и разгадывающего кроссворд, видимо, отданный секретаршей в остром приступе жалости к бедолаге, Кросовкина, сидящего на детской площадке, на единственных качельках перед толпой недовольных киндеров. Как оказалось, за эти три часа начальник предсказуемо не явился, на что мой несчастный Хатико не переминул пожаловаться. Поворчав немного о тщетности бытия и зажрав специально припасенный в бардачке на случай подобных душевных расстройств Милки Вей, немного приободрился, устроился за рулем, и мы, после того, как посетили магазинчик на площади на предмет замков, наконец поехали домой.       Однако, минут через десять выяснился один неприятный момент: за время наших покатушек по городу в поисках нужной конторы, количество бензина, показываемое на датчике топлива, было примерно на миллиметр больше нуля. Андрей, хоть и утверждал, что этого до заправки хватит, все же заметно разнервничался и то и дело стучал ногтем по его стеклу.       Вдруг Кросовкин резко затормозил. Буквально в метрах в двухста от нас, на фоне нежно розового, местами еще голубого неба, чернел проржавевший знак, означающий поворот на Нежданчиково, прямо за которым и была та самая наша заправка. И в ста, перевернувшись набок, безжизненно лежала громадная серая фура, перегораживая собой всю дорогу. По обочинам впереди, с работающими мигалками стояли машины милиции, вокруг них ходили люди, на встречке – длиннющая, явно многокилометровая пробка.       Андрейка аккуратно завернул на обочину и приглушил двигатель.       Скайуокер, ранее высунувшийся вперед, дабы лучше разглядеть свалившийся на нас «подарок судьбы», крепко державшийся за наши с Кросовкиным подголовники, обеспокоенно спросил: - Что мы стоим? Будем ждать?       Андрей лишь покачал отрицательно головой в ответ: - Неа. Пока они тут все уберут, будет уже глубокая ночь, заправка закроется, и до дому мы доберемся, если Женька не будет халявить и потолкает машину вместе с нами или если нас кто-нибудь пожалеет и подвезет, в лучшем случае, завтрашнему полудню. Хотя, после сегодняшнего, - тут он нервно хихикнул. - это слишком оптимистичная перспектива. В объезд надо ехать.       Простите? - Чего? Нафига толкать? У нас же два специалиста по уличной магии есть. Да и к тому же всегда можно около заправки запарковаться, дождаться утра, залить полный бак и поехать.       Удивленно приподнятые брови. - Уличная магия? - Великая Сила. Ты просто не в теме.       Сзади возмущенно засопел кто-то из джедаев. - Оу. Но, тем не менее, ну ты подумай. «Уличная магия». В деревне. Ночью. А если встретится кто-то? Ну ладно, если один будет – белочка, подумает. А если двое? Двум разным людям одинаковые белочки не приходят. Палево. А насчет заправки… ну ладно вот они не местные и здесь ни ухом ни рылом. Но мы то с тобой знаем, где живем! Мы, как в том гребанном анекдоте, проснемся ночью и по сияющему свету звезд определим, что у нас сперли машину. - То есть, толкать всем вместе машину через всю деревню ночью – это нормально. А спать в этой же машине тем же составом – не комильфо? - Ну, увидев, что мы ее толкаем, всем будет понятно, что мы сильные и вполне при необходимости можем в морду дать!       Логика, мать ее!       Я уже хотела как-то это прокомментировать, но тут встрял дядя Обик: - Что за объезд?       Андрейка тут же принялся объяснять. - Ну помнишь, мы проезжали мимо указателя «Звездово»? Вот до него по шоссе можно доехать через Нежданчиково, а можно по грунтовке через поля от Лукова. Это короче, всего четыре с половиной километра, а через деревню все восемь получится. - Так че стоим, кого ждем? Поехали! – не вытерпела я.       Сказано – сделано. Кросовкин завел мотор, развернулся и поехал обратно.       Пока мы добирались до нужного нам поворота, мы двигались вдоль достаточно длинной, узкой лесополосы, состоящей из высоких сосенок, елочек и высоких кустиков. За их верхушками солнце скрывалось, напоминая о себе лишь тоненькими шальными лучиками, то и дело проникавшими там, где дерево было недостаточно высоким. Однако, стоило нам только завернуть на интересующую нас «трассу», оно тут же предстало перед нами во всей красе, на мгновение даже ослепив, озорно подмигнув из-за розовато-красных облаков, словно уже зная, что произойдет в следующий момент.        Вдруг машина как-то нехорошо крякнула и свободно покатилась с пригорка на выезде с грунтовки на шоссе. Борткомпьютер возмущенно завопил, что в баке недостаточно топлива. Андрей судорожно вцепился в баранку, пытаясь остановить свою колымагу. Скайуокер сильно-сильно сжал пальцами подголовник. Справа раздался какой-то странный хлопок. Не хватало только злорадного хихиканья майора Пейна для антуражу.       Лишь каким-то магическим образом не улетев в канаву, андреево привидение с мотором потихоньку остановилось, последний раз квохнуло и, наконец, затихло; сам автовладелец, тихо шипя ругательства сквозь зубы, быстрее, чем даже сам Бетмен, выскочил из машины и кинулся к переднему правому колесу.       Пробили, похоже.       Что же, сказать могу только одно: сегодня исторический день. Впервые кто-то по количеству неудач за одни сутки сумел меня переплюнуть.       Андрюш, честно: я тобой горжусь!       Сам Андрейка тем временем посмотрел снаружи все, что хотел, и, судя по его кислой мине, доказал истинность моей гипотезы, решил вернуться в машину. Он сел на сидение, философски вздохнул, потом, почесав переносицу, залез в бардачок, достал оттуда недопитую бутылку кока-колы, еще раз философски вздохнул, открутил крышку и припал губами к горлышку.       Не переживай, все нормально. Вот представь, что тебе, как, например, мне, пришлось бы находиться в подобном режиме «любимца судьбы» не один день, а всю жизнь! Представил? Вот видишь, все у тебя нормально!       Тем временем, пока Андрейка заливал свое горе колой, остальные наши пассажиры после произошедшей «мягкой посадки» начали тихохонько отходить, Эник, наконец, выпустивший из рук несчастные подголовники, которые еще не разорвались только каким-то чудом, даже попытался сформулировать какую-то мысль, но сумел лишь выдавить из себя полузадушенное «Что?».       Андрей ответил – не раздраженно, только с небольшой безысходностью. - Что, что… Бензина нет. Двигатель не работает. Машина – что? - Не едет? - Правильно! Пять баллов гриффиндору!       Скайуокер неудоуменно воззрился на меня. Я пожала плечами. Как хочет, пусть и понимает!       Андрей тем временем продолжил: - Да и если бы был, все равно далеко бы мы не уехали – колесу-то все, капут! - Ну, а можно что-нибудь с этим сделать? – подал сзади голос дядя Обик.       Кросовкин грустно посмотрел на него. - Можно, конечно, запаску поставить, но проблему с бензином это не решает. - Ну ты ведь говорил, что у тебя дома была канистра с этим – как его? – бензином. Здесь до туда идти не так много, как я понял, так может за ним сходить? - Ну-у… понимаете, замена колеса в полевых условиях – вещь довольно-таки муторная, и я боюсь, что провожусь с этим охренеть как долго. К тому моменту окончательно стемнеет, и тут, в полях, без ориентиров заплутать – очень и очень просто. Даже с фонариком. А поменять местами эти действия – не вариант, только хуже получится.       Да уж.       Но ладно. Что ни сделаешь на благо отечества!       Была не была! Прощай, жизнь молодая! - А давай так: ты пока здесь запаску ставишь, а я за это время по-быстрому до твоего дома сгоняю и канистру притащу.       Кросовкин покачал головой. - Жень, спасибо, конечно, инициатива – вещь хорошая, но тем не менее. Канистра на двадцать литров. Заполнена полностью. Нет, не спорю, может, ты ее до сюда и донесешь. Но потом нам всем придется носить тебя. И вот не надо, я помню, как ты однажды мешок с картошкой подняла – мы с твоим братом потом тебя неделю с места на место перетаскивали. Да и к тому же, будем откровенны, ты и при свете дня, и с подробно нарисованной картой заблудиться умудришься, не то, что сейчас. А отлавливать тебя, скрючившуюся над канистрой, по всем полям, поверь, удовольствие ниже среднего. Уж извини, говорю, как есть.       А вот это сейчас обидно было. - Я, вообще-то, тут на велосипеде ездила, так что не надо мне тут! Этих ваших грязных инсинуаций! - Боюсь, в твоем случае, это не поможет.       В чем-то он, увы, прав. - Ну, ладно, если не я, то тогда может Эня сходит? У него астронавигатор есть, он дорогу отыщет и канистру дотащит.       Скайуокер бросил на меня странный взгляд, но никак мои слова не прокомментировал.       Андрей испытующе поглядел на него. - Точно найдешь? - No problem. - Тогда смотри: на первом повороте – направо, потом дальше по дороге не сворачивая, доходишь до моего дома, заходишь в гараж – вот ключ, потеряешь – пострадаю не только я, и там, под коллекцией напильников, в куче мусора, между ранцем с документами и медведем с дыркой на животе, в котором папа заначку прячет, большая красная прямоугольная канистра.       Энька фыркнул. - Такое надежное место? - Хочешь – верь, хочешь – нет, но пока мы гараж не перестроили, к нам дважды воры лазили, и ни один даже не подумал, что в куче фигни под напильниками может быть что-то ценное. Все вынесли – инструменты, рубероид, доски. Хомяка, и того забрали. А деньги не нашли. Причем, оба раза.       Самое интересное, хомяка крали одного и того же. Первый раз, видимо, из-за сурового нрава зверька, его через два дня подбросили обратно под дверь в коробочке. Ну а во второй раз, к сожалению, хомыча уже не вернули.       Скайуокер сделал вид, что все понял, слабо кивнул и бодренько затрусил по оговоренному маршруту. Андрейка поплевал на ладони, открыл багажник, выудил оттуда новенький красненький домкрат, пыхтя, вытащил запаску, инструменты и принялся за дело.       Последующие полчаса ничего особенно не происходило. Мимо нас по шоссе проносились машины; некоторые из них потом проносились мимо нас обратно. Облачка тихонько плыли по небу. Кросовкин, временами чертыхаясь, работал. Я хихикала над рассказами дяди Обика об Эниковых косяках. Вдруг один желтенький «уазик», в отличие от остального потока, затормозил прямо перед поворотом, съехал с нашей горки и остановился около нас. Андрей вдруг радостно ругнулся, отбросил в сторону секретку и бросился к автомобилю, из которого вылезал высокий мужчина с длинными залысинами блестевшими, как бильярдный шар. Они пожали друг другу руки, и о чем-то разговорились.       Магистр флегматично взглянул на меня. - Ты знаешь, кто это? - Неа.       Тем временем, мистер Икс что-то сказал Андрею, после чего тот просто зацвел майской розой. Мужчина подошел к багажнику, достал оттуда какой-то предмет и передал его Кросовкину, после чего они снова пожали друг другу руки, «друг-товарищ» сел в машину, завел мотор и уехал. Андрей же, радостно подпрыгивая, аки молодой сайгак, полетел к нам, размахивая отданным ему имуществом, в котором мы с Обиком признали канистру, после чего в порыве чистого, искрометного счастья обнял нас с великим Магистром и расцеловал в обе щеки. Потом остановился, подумал и расцеловал еще раз. Меня вдобавок и покружил. После того, как наш потомственный автослесарь немного успокоился, и опасность быть ненароком зашибленным в порыве светлых чувств канистрой с бензином миновала, он нам объяснил, что этим его «другом», с которым Андрейка ходил здороваться и которого умиленно звал «дядей Витей», оказался один из механиков, работающих с папой Кросовкина на одном автосервисе. Этот пресловутый дядя Витя жил в Звездово и как раз направлялся домой, когда увидел нашу компанию в столь бедственном положении. Разобравшись, что к чему, он даже решил помочь – одолжить нам канистру с бензином, которую завтра вместе с топливом Андрей обязался вернуть.       Ну что, живем!       За следующие минут двадцать Андрей закончил с колесом, убрал инструменты в багажник, заправил машину, и мы вновь продолжили наш уже не раз прерванный путь.       Смеркалось. Солнце, хоть было еще высоко и золотило, насколько хватало взгляда, безлюдные поля впереди и в стороне от нас, неуклонно следовало на запад, стремясь исчезнуть за высоким холмом с полосой леса. Ветер легонько перебирал крупные колосья, по ним прогоняя волны, то и дело наталкивающиеся на низкие деревца, выделявшиеся на желтизне черными пятнами, как чернильные кляксы, до самого горизонта. Лента дороги извивалась, как маршрут выносливого алкоголика, и Андрей не отрывал от нее глаз. Тут взгляд его метнулся куда-то в сторону. Удивленно хмыкнув, он немного замедлил ход, еще раз посмотрел туда, неверяще помотал головой и вдруг обратился ко мне. - Жень, ты у нас зоркий сокол со стопроцентным зрением? Глянь, это там не наш астронавигатор на березе сидит?