Абсурд шагает в ногу со временем

      Знаешь, Андрей, я лично никогда не подозревала тебя в садизме. Вот ни единого разу за все время нашего с тобой знакомства. Ни когда ты поливал меня с головы до пят ледяной водой из шланга, ни когда приклеивал намертво мои тапочки к полу. Ни даже тогда, когда на тебя нападала охота поиграть в «водяного» ( Андрей придумал сию игру в семилетнем возрасте. Суть была в том, чтобы незаметно подплыть ко мне сзади и, ухватив за ноги, утащить на дно. И наслаждаться: в то время я плавала приблизительно как топор, да и вообще тогда ( ну, как, собственно, и сейчас) меня было проще заманить на эшафот, чем в воду – так что крику было много). До сегодняшнего дня. Нет, конечно, я очень рада, что, находясь рядом с тобой, самосовершенствуюсь: за сегодняшнюю ночь я научилась профессионально свистеть, запоминать мелодию с одного прослушивания и тут же ее воспроизводить. Но знаешь, в три часа ночи все-таки НЕМНОЖЕЧКО ХОЧЕТСЯ СПАТЬ. Вот скажи, ты решил так изысканно мне отомстить?! Нет, я, конечно, понимаю, закон Джунглей, каждый сам за себя и все такое, но это уже совсем, совсем бесчеловечно! Ну или хотя бы объясни, друг ты мой душевный, как живое существо может издавать звуки такой громкости? Родной, от твоей «Музыки ночи» уже пол вибрирует, и, не удивлюсь, если скоро с потолка остатки штукатурки посыплются. Брал бы ты пример с Эни: вот свернулся человек клубочком, сложил лапки на мордочку, как хомячок, и сопит себе тихонько. Никому не мешает, в отличие от некоторых.       Словно в ответ на мои беззвучные проклятия, Кроссовкин особенно громко всхрапнул.       Матерь божья, полцарства за затычки! Или хотя бы за пистолет: вначале этого убью, потом сама застрелюсь! Хотя, в принципе, можно просто табуреткой шандарахнуть: быстро, действенно ,надежно… О , затих, кажется. Но беруши все-таки надо достать. Чувствую, с моим-то везением я и следующую ночь проведу в компании этого «соловья», а еще одного такого «концерта» моя неокрепшая детская психика уже не выдержит… Итак, беруши, скорее всего, продаются в аптеке, а ближайшая аптека у нас в Нежданчикове. По три километра туда обратно, плюс еще по деревне – ну, глядишь, часа за два и управлюсь. На велике, конечно, быстрее будет, но Андрей скорее согласится дотащить мою бренную тушку дотуда на собственном горбу, нежели одолжит вышеупомянутый вид транспорта ( долгая история ). Кстати, надо не забыть у него денег выклянчить. Двухсот, думаю, хватит. Еще можно этих двоих с собой за компанию взять, чтоб нескучно было.       Кстати, а что-то Энька так спокойно лежит-то? Тут такое «музыкальное сопровождение», что мертвого разбудит, а он спать умудряется! Не верю. Вообще странно это как-то. Может, он за это время окончательно оглох и сейчас ничего не слышит. Или у него барабанная перепонка не выдержала и лопнула… А вдруг он вообще умер? Уж что-то больно тихо лежит. А черт с ним проверю! - Энь?       Никакой реакции. На другом конце комнаты раздался возмущенный всхрап Андрея.       Попробую еще раз - Энь? Энечка?! Эня, твою мать! Справа от меня что-то трепыхнулось, зашуршало, и сиплый со сна голос произнес: - А? Что?       Фух, ну хоть живой. - Ты спишь?       Мда, Плюшкина, с каждым разом адекватность высказываний растет в геометрической прогрессии. Что-то тебя сегодня реально прет, да только все не в ту сторону.       Из темноты донеслось сдавленное ругательство, мой собеседник зашебуршился, видимо, перевернулся на другой бок. - Ох… Уже нет! - Понятно.       Он снова зашуршал, взбил подушку, потом затих: видимо, наивный Эня намеревался снова отправиться в царство Морфея. Вот, честно говоря, не знаю, чему больше удивляться: его оптимизму или твердолобости. В следующие пять минут буквально в метре от меня происходило самое настоящее ( по крайней мере, для такой мерзкой девочки, как я, оно таковым являлось ) «цирковое представление»: раздавалось копошение, какие-то глухие удары, шипение(?), сопровождаемое размеренным похрапыванием Андрея. Судя по всему, Эник там крутился со скоростью карданного вала. В конце концов мой замечательный сосед не выдержал, сел ( его силуэт четко вырисовывался на фоне окна – штор не было ), смачно выругался (тут я еле удержалась, чтобы не зааплодировать – какой слог, какова точность формулировки!) и тихо, но ядовито спросил: - Может, ты объяснишь, какого черта ты меня разбудила?       Говорил он так убийственно-спокойно, что мне, честно говоря, вдруг стало … не по себе. Уж лучше бы наорал, честное слово, криком-то нашего брата не проймешь. А так, блин… - Так я ж из самых добрых побуждений!       Эня хмыкнул и потом наигранно-весело сказал: - Ну давай, удиви меня!       Я поежилась. Так, Плюшкина, вот это что за порнография? Че ты нервничаешь? Такое ощущение, будто он, размахивая неким неизвестным колюще-режущим предметом, угрожает тебя убить, а не тихо-мирно с тобой общается. Что сырость развела? Давай, порви его, как Тузик тряпку, он всего-то … очень тренированный парнишка, способный порубить окружающих в соломку одним резким движением брови! Мамочки! Что же делать, чтожеделатьчтожеделать! А, черт, скажу, как есть. - Я думала, ты умер.       С такого заявления Скайуокер аж поперхнулся. - Спасибо, родная! - Обращайся.        Мы замолчали. Эня начал тихо намурлыкивать себе под нос какую-то веселую песенку – слов я не могла разобрать. Кросовкин храпел. Интересно, сколько времени? Я посмотрела на окно. Темно еще . Плохо. Может, чаю пойти попить, все равно уже не усну… У Андрея неплохой был Ягодный. И печеньки. С шоколадом.       Я начала подниматься.       Пение прекратилось. - Ты куда?       Как забеспокоился-то сразу. - На кухню, чай попить. Все равно уже не усну. Ты будешь?       Эня обреченно вздохнул. - Давай. ***.       От маленькой люстры света было немного, но достаточно, чтобы осветить крохотную кухоньку. На пожелтевшем от времени абажуре нагло устроилась большая черная муха, отбрасывающая пятнышком тень на стол. Бросались в глаза явно недавно поклеенные, в крупный цветочек обои. Размеренно жужжавший холодильник вдруг дернулся в конвульсиях, смолк и снова загудел. Мигнула лампочка. Обмотанные изолентой часы, стоящие на микроволновке, показали без двадцати четыре. Я перевела взгляд на сидящего напротив меня Эню, мрачно гипнотизировавшего глазами чашку, от которой медленно, завихряясь, поднимался пар, и тяжело вздохнула. Тот зевнул, потянулся, похрустев пальцами; потом взял печеньку и, осматривая оную с глубокомысленным, философским видом, заговорил: - Знаешь, давно хотел спросить… Вот кое-кто мне однажды сказал, что я на Темной стороне буду…, - он выждал многозначительную паузу и затем продолжил. – Туда так вот бухты-барахты не переходят, так что должна быть какая-то причина всему этому. И вот какая?       Честно говоря, первым моим побуждением было запустить в этого поганца чашкой: не, ну я ,конечно, все понимаю – сама всю жизнь страдаю склерозом – но как показывает многолетний опыт, чтобы забыть Йоду и генерала Гривуса в моем исполнении, нужно быть или полным дебилом, или продрыхнуть все «представление» ( и , увы, первый вариант исключается, ибо уровень интеллектуального развития Эни явно повыше моего), которое вообще-то было только вчера!       Однако, немного поостыв и рассудив, что от проявления такой расточительности меня саму хватит инфаркт, а потом еще и Андрей чем-нибудь тяжелым по голове, так как после ремонта кухни в числе живых и раненых остались три чашки из десяти, я решила не принимать поспешных решений и ограничиться пристальным уничтожающим взглядом исподлобья.       Эня определенно не до конца понял мою реакцию: удивленно нахмурился, а потом спросил: - Эй, ты чего?       Да, действительно, чего это я! Все же нормально . Только-то, мечешь тут бисер перед… Ух, ребят, вашими стараниями для меня слово «джедай» станет ругательным!        Приняв смертельно-обиженный вид и оскорблено поджав губы, я ответила: - Я тебе уже это говорила, и, между прочим, только вчера!       Эня нетерпеливо отмахнулся: - Да знаю, знаю: приснился кошмар, что Падме умерла, и понесла-ась…       Ну, если становление Империи можно назвать словом «понеслась», то, в принципе, да.       Однако на «этом» Энька явно не собирался заканчивать и ,видимо войдя во вкус, продолжил толкать речь. Дальнейшее ее содержания воспринималось довольно смутно: до моего сознания доходили лишь отдельные фразы. - …но ведь почему-то я решил, что это возможно…       Судя по одухотворенному взгляду, Эня начинал входить в раж: видимо чтобы подчеркнуть важность своих слов, он схватил чайную ложку и начал активно ею жестикулировать – причем так усердно, что чуть дважды не заехал мне по носу. В другой руке была надгрызенная печенька. А лицо… Лицо у Эника было как… как у политика, который действительно верит в то, что он говорит. Не знаю, конечно, почему, но чем-то он сейчас очень напоминал Медведева. - …причем Падме в полном порядке. Что? - Как так?       Одухотворенность медленно начала сползать с лица Эни, освобождая место удивлению, непониманию и даже какой-то подозрительности. - Что «так»? - Как ты это узнал? С помощью этой вашей джедайской «уличной магии»?       Эня вопросительно приподнял одну бровь. - Силы что ли? Зачем? Я просто с ней поговорил. Как сейчас с тобой.       Я моргнула. Потом моргнула еще раз. Это то есть получается, что у меня дома сейчас Падма какая-то находится?!! Не, ну а как?! Андрею было бы известно о наличии еще одного сожителя, да и Эня скакал бы тут как влюбленный бизон. До нашего «знакомства» их разговора быть не могло – Скайуокер не знал произошедшего в «Мсте Ситхов»: во-первых, все конечности на месте, да и они с Обиком докладывали Йоде фронтовую обстановку –то есть, война еще не кончилась. Следовательно, пообщаться «голубки» могли только у меня дома. И это значит…       Однако возникшее на моем лице выражение неподдельного ужаса Эня истолковал как-то по-своему: вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и протянул: - А-а, ну да… я ж тебе не говорил… Так вот, я и Оби-ван, мы ним за те несколько часов, пока «отсутствовали», успели у нас в Галактике побывать. Ну я, понятно, первым делом к Падме, - он усмехнулся – а то кто-то сомневался, в какую ж сторону он метнется! - потом посмотрел на меня и деловито продолжил. – С ней все в порядке, умирать не собирается.       Кажется, я понимаю только то, что ничего не понимаю. Как? Почему?       Хотя, из чисто житейских соображений, в принципе то , что у меня там никакой Падмы не было и нет, весьма и весьма неплохо. Очень даже.       В общем, пока я предпринимала жалкие попытки переварить сказанное, Эня взял кружку, отпил немного и вдруг спросил: - Ну дык, может теперь ты мне наконец расскажешь, что именно такого со мной произошло?       Ну все, завел шарманку! - А то ты не знаешь!       Энька вдруг хихикнул. - Нет!       Да, как говорится, тяжелый случай. Причем у обоих. Да здравствует шизофрения! - Энь, чем больше ты говоришь, тем меньше я тебя понимаю!       Тот снисходительно посмотрел на меня – ну что поделаешь, реально у девочки с мозгами не густо - и начал терпеливо объяснять: - Ну я имел ввиду, что не помню ничего особо такого, что бы могло послужить причиной перехода. Просто в принципе не было ничего. И вот хотелось узнать, что поэтому поводу думают киношники.       Не, ну вот нельзя сказать сразу по-человечески. Как же, это ж скучно, неинтересно! Надо ж собеседника помучить! Проверить его дедуктивные способности. Или же, в большинстве случаев, экстрасенсорные. - Ладно, хорошо. Так, дай подумать… Ну, началось все со «Скрытой угрозы». Там ты был симпотным парнишей в возрасте от семи до десяти лет. Выиграл гонки, был в рабстве, жил с мамой на Татуине, взорвал станцию - ну и вроде все. Тебя добрые джедаи выкупили и забрали в армию… Ой, то есть, я Храм имела ввиду… Чертовы современные реалии! … Ну, пока нет расхождений?       Скайуокер задумчиво пожал плечами. - Да нет пока.       Пррэлестно! - Далее был второй эпизод – «Атака клонов». Там тебе было где-то лет семнадцать, точно не знаю – не читала расширенной вселенной, каюсь, но зато первый сезон «Войн клонов» смотрела! Так… Ну, кино на события было богато: зазнобу твою убить пытались, в результате чего, пока учитель твой где-то шлялся, тебя обязали ее охранять. Вы вдвоем полетели на Набу, пообщались с местным правительством, после чего отправились на дачу твоего горе-сенатора. Большую часть вашего совместного экранного времени вы оба несли откровенную ересь, приправляя оную или неадекватным смехом или томными взглядами, и никак не могли наконец перестать «держаться за ручки»… Ну ты понимаешь…Да, оно самое. Потом вдруг тебе приснился кошмар про маму, и вы с твоей дамой сердца полетели на Татуин. Там вы обнаружили твоих новых родственников – какой-то Ларс - хоть убей, не помню его имени - выкупил твою маму из рабства и женился на ней. Также у тебя объявился сводный брат с подружкой для полного счастья. Как оказалось, маму твою похитили пустынники и замучили…А ты, как узнал, перепсиханул – ну, понятное дело – и всю ихнюю деревню покрямзал … - Чево?!       Эник непонимающе хлопал глазами. Вообще, лицо у него было, как у человека, который вместо теплой постельки вдруг оказался где-нибудь на Марсе, причем, где местные жители заставляют его станцевать лезгинку в честь какого-то их бога, иначе не будет урожая, и все марсиане погибнут и его заодно сожрут. А он только балет умеет... В общем, в двух словах – полный атас. Что-то я сегодня конкретно туплю. Что опять не так-то ?! - Энь, в чем дело?       Однако тот меня не слушал: Энька вскочил с табуретки и , возмущенно размахивая руками, стал расхаживать взад вперед по кухне, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное и явно нецензурное       Хм, странно. - Энь? Эня ! Ку-ку! Эй, есть кто дома?! Ау-у, Марс вызывает Землю!       Ноль реакции. Походу, что-то серьезное.       Знаете, любопытство, сострадание и совесть – три такие вещи, которые просыпаются в самый неподходящий момент. В порыве благородных чувств я решила помочь незадачливому джедаю: поймать, усадить за стол, отпоить чаем… там, успокоить… или даже обнять… Однако из всего вышеперечисленного я успела только одно – выбраться из-за стола. Только я собралась приступить к следующему пункту плана, как Эня уж больно резко взмахнул руками при развороте и заехал мне локтем прямо по носу. Что-то хрустнуло. Голосок в моей голове ехидно захихикал. В глазах на мгновение потемнело, тушка моя ухнула вниз… Но, к счастью, в Скайуокере тоже вдруг взыграло благородство, и он не бросил даму истекать кровью на полу: вначале меня дотащили до раковины, отмыли ( во что при этом превратилась моя футболка не важно, ибо отмывали не ее а рожу!). Потом, пока я заедала накопившийся стресс печеньками, мой спаситель пошел искать в морозильнике лед, дабы шнобель мой окончательно не распух и не посинел. Льда он, конечно, не нашел, однако обнаружил целый пакет замороженной морковки. В то время как я пыталась как-то пристроить сий «компресс» на носу моем многострадальном, судя по звукам – не видно было за пакетом ни хрена - Энька помыл руки, приземлился напротив меня и виновато засопел. Я решила времени даром не терять – когда еще в Скайуокере проснется совесть - и у него поинтересоваться, что же таки вызвало такой «фонтан искр» и «всплеск чувств». Ну и Эня ответил. Кратко пересказав всю свою биографию. Ну… Говорила ж мне бабушка: воистину, не верь всему тому, чего читаешь, а тем более тому, что по «телевизеру» показывают! Как оказалось, дядя Жора в своих фильмах, посвященных Энику, в нескольких местах конкретно накосячил. Что интересно, самым правдивой оказалась «Скрытая угроза». Да, действительно, Эня жил на Татуине, и даже был в рабстве. И то, что его хозяином был лысый хрен, напоминающий модернизированного Карлсона – это правда. И гонки Скайуокер выиграл, и станцию взорвал. Однако все же одну существенную деталь товарищ Лукас упустил. Как оказалось, в детстве Эня был самой настоящей шпаной. Причем шпаной конкретной. К семи годам он получил гордое звание «грозы Мос-Эйсли». Его хозяин, Уотто, был гуманоидом мудрым и дальновидным, и потому использовал такое свойство «собственности» в своих корыстных целях – а именно натравливал «кошмарика» на конкурентов. В арсенал «ужаса» входили пакости, мелкие и не очень – от пускания слухов до откровенного членовредительства; в основном оные были направлены на отваживание клиентов и моральное уничтожение противника. И причем чувствительный к силе малыш никогда не попадался. Как следствие, лавка Уотто процветала до прихода одного доброго джедая, забравшего нашего принца преступного мира на Корусант. Ехать Скайуокер не хотел – во-первых, у него тут оставалась мама, а во-вторых совершенно не хотелось уходить с поста главного пакостника города. Но, рассудив, что на свободе в столице он скорее накопит денег чтоб маму выкупить ( хоть и хозяин никогда не устраивал репрессий и не мешал юному Скайуокеру «творчески развиваться», но положение раба по понятным причинам того не устраивало), он согласился. После известных событий фильма началось обучение нашего героя. Герой учился ровно столько, чтоб от него отстали. Главной его целью было заработать денег, и не обязательно честными способами, а какие «умные мысли» там пытается донести Оби-ван, было совершенно фиолетово. Так что Энька потихоньку откладывал выдаваемую в Храме мизерную стипендию, по ночам, вместо сна или медитаций, клепал дроидов, и потом со своим другом Нором, твилекком, толкал их на Нижних уровнях. Один раз даже участвовал в гонках, выиграл, после чего получил в тык от Оби-вана, и на карьере гонщика Скайуокеру пришлось поставить жирный крест. Кстати, с дядь Обиком особых проблем не возникало – стоило только Эне поднять на учителя печальный взгляд голубых глаз, как тот был готов простить непутевому ученику все. Таким образом к тринадцати годам Эньке удалось накопить нужную сумму ( учиться он начал с девяти). Тем временем мудрый Нор решил все бросить нафиг, вернуться к родителям и стать пилотом, что он собственно и сделал. Так как все равно дружище должен был быть проездом на Татуине, то тому было дано секретное задание освободить маму Эни. Если в двух словах, то «шалость удалась». Потом до шестнадцатилетия нашего героя больше ничего такого капитального не происходило – так, гадили потихоньку, попадались, тупили по-страшному. Скайуокер, поддавшись ностальгии, даже пересказал мне один эпизод из своей бурной юности, который надо было занести в список «Самых нелепых смертей в мире»: однажды Энька и еще несколько «недовольных демонстрантов» решили ЖЕСТОКО отомстить Винду за все и перекрасить его плащ в красный цвет. Ночью провернули темное дело. А на утро оказалось, что то был плащ Луминары Ундули. После еще парочки таких же историй Эня в моих глазах опустился до уровня человека, запалившегося на уроке со жвачкой. Потом мы, наконец, добрались до самого интересного - до «Атаки клонов». До отъезда ребят на Набу, в принципе, все шло по сценарию, разве что Эник не столько ныл и жаловался, сколько подкалывал несчастную сенаторшу. Падма, к слову, терпела эти выходки и только смиренно просила больше так не делать, иногда одаривая влюбленным взглядом и ненавязчиво беря за руку малолетнего джедая. Но Эня был юн и неопытен, и потому игнорировал все эти знаки, ибо в тот момент в голове его были только самолеты и корусантская модель Элви Хелен. Однако по приезду на «дачу» все это благополучно отошло на второй план. Тем временем на электронную почту Энику пришло письмо от мамы, в котором она просила того как будет свободное время приехать к ней в гости и познакомиться с мужем, Клиггом Ларсом ( я все таки узнала, как его зовут!). Влюбленные решили, что время настало, и махнули на Татуин. Родственнички, конечно, вначале чуть не пристрелили Эню, приняв того за судебного пристава, однако при более близком знакомстве оказалось, что те были милыми, добрыми людьми, купившие в Мос-Эйсли квартиру в ипотеку – о никакой ферме даже речи не шло: отец работал фармацевтом, сын собирался поступать в медучилище; лишь у дяди Беру был земельный участок, на котором он выращивал нечто подозрительно похожее на наши огурцы. Когда от Кеноби пришло сообщение, наши Чип и Дейл естественно поспешили на помощь. Однако на Джеонозисе не было никакого завода по производству дроидов – там был склад с дурью, которую Торговая Федерация толкала местным жителям. Попытавшись посветить световым мечом, Эня случайно ее поджег. Через некоторое время туда пришли джеонозисианские наркоманы, нашли Эню и Падму, катающихся там в угаре, увидели пепелище, оставшееся от склада, озверели и решили линчевать этих олухов. Торгаши начали бузить: мол, республиканцы портят наш товар, мы отделяемся и объявляем вам войну! А где-то за Дальним Рубежом была найдена захолустная планетка, где был создан завод по производству людей…       …На часах было без десяти семь. Солнце давно уже встало и заливало светом всю кухню. Печенье давно кончилось, четвертая по счету чашка чая была выпита, а Скайуокер все говорил, говорил, говорил…       Вдруг раздался скрип открываемой двери. Послышались шаркающие шаги и на кухню, протирая осоловевшие глаза ввалился Андрей собственной персоной. Оглядев всю комнату, он посмотрел на нас. - А чой то вы тут делаете?