Revenge

Чем счастливее могут быть люди, тем несчастней они становятся.

Как часто мы обманываем сами себя? Ответ прост: практически каждый день. Когда свято верим, что, если он не берет трубку, значит, он занят и просто не может ответить. Когда с уверенностью в голосе заявляем родителям, что в жизни все отлично, хоть иногда и хочется волком выть от безысходности. Обманываем и окружающих и сами себя, ведь под пеленой наигранного спокойствия так легко скрыть то, что творится в душе на самом деле. И самое ужасное, что так можно прожить всю жизнь, оправдывая поступки близких людей, тем самым якобы успокаивая себя. Но рано или поздно все же придется открыться для правды, какой бы горькой она не была. Нужно быть честным хотя бы с самим собой и прекратить строить иллюзии и смотреть на мир сквозь розовые очки. Чем раньше человек начнет так жить, так воспринимать все, что с ним происходит, тем проще ему будет ужиться в этом мире. Ведь душевные терзания еще никому не помогли справиться со сложной ситуацией, они только усугубляют положение. Если он не отвечает на звонок, значит, он не хочет отвечать. Если родители без конца задают вопросы о том, где ты пропадаешь после уроков, они скорее переживают за свою репутацию, нежели за тебя самого. Все просто: перестаньте обманывать сами себя - и все вмиг станет на свои места. С таким мрачным и скептическим настроением Дженсен провел весь этот вечер. Джаред не перезванивал, Донна заходила к нему каждые двадцать минут, мотивируя это разнообразными примитивными причинами, но каждый раз пытаясь выяснить, что же у Дженсена с настроением. Когда на часах было около полуночи, и Эклз понимал, что вряд ли сможет уснуть, он вспомнил, что давненько ничего не писал в свою книгу. Пройдясь взглядом по письменному столу и не обнаружив дневник ни в одном из ящиков, он задумался. В душе поселился страх за то, что тетрадь пропала, и Дженсен тут же вспомнил о том, что в его комнате был Крис. Нет, это невозможно, он не мог этого сделать, он не взял бы вещь без спроса. Да и зачем ему дневник Дженсена? Эклз решительно отбросил эту версию и остановился на той мысли, что он просто куда-то его положил и обязательно найдет. Его размышления прервал звонок, и Дженсен подлетел к лежащему на кровати телефону. Увидев появившееся на дисплее имя звонящего, он облегченно вздохнул и нажал кнопку приема вызова. - Джаред? Что случилось? - Привет. Прости, что не отвечал… Голос Падалеки был каким-то напряженным и сдавленным. - Джей, все в порядке? - Не очень, - спустя минуту молчания ответил Джаред. Дженсен почувствовал, что должен что-то сделать, просто обязан. Недолго думая, он выпалил: - Джаред, мне приехать? Ну и что, что уже за полночь? Если Джареду плохо, Дженсен приедет к нему. В том, что что-то произошло, уже не было сомнений. - Дженс, ты не должен… - Через двадцать минут, - бросил Эклз, попутно натягивая куртку. Проходя мимо родительской спальни, Дженсен старался быть как можно тише, чтобы не разбудить их и не нарваться на новые расспросы. Спустившись вниз по лестнице, он увидел свет на кухне. Черт, да что ж такое? Сейчас начнется допрос «Куда?», «Зачем?»… Хотя чему тут удивляться? Дурацкий день именно так и должен был закончиться. - Дженс? - Мак, ты чего не спишь? – с явным облегчением в голосе произнес Дженсен, радуясь, что это не родители. - Пить захотелось, - малышка подошла к брату и подняла на него сонные глаза. – А ты куда? - Мак, мне нужно отъехать, я ненадолго, - Дженсен погладил сестру по голове. – Иди спать, я скоро вернусь. - Дженс, я никому не скажу, честно, - с преданностью в голосе сказала девочка, и у Дженсена защемило сердце. Он прижал Мак к себе и поцеловал ее в макушку. - Просто иди спать, я вернусь скоро, никто не заметит. Малышка кивнула и пошла наверх, в свою комнату. Дженсен тихо закрыл дверь, стараясь не звенеть ключами. Садясь за руль, он отгонял мысли о том, что водительское удостоверение у него ученическое, и что после полуночи он не имеет права водить машину без сопровождения. Проезжая по пустой дороге, он думал только о Джареде, теряясь в догадках о том, что же случилось, и почему у него был такой голос. Он пару раз пролетел на красный свет светофора, игнорируя возмущенные жесты водителей изредка попадавших на пути машин. Плевать, Джареду плохо, и ему нужно спешить. Страх за Падалеки все больше заполнял все внутри, и Дженсену действительно было безразлично на светофоры. Он еще никогда не слышал в голосе Джареда такой горечи и боли. Это напомнило ему события из его прошлого, и Дженсену стало еще страшнее. Он сейчас мысленно прокручивал их короткий телефонный разговор, пытаясь прийти к какому-то логичному выводу, но мысли плохо ладили между собой, сбиваясь в кучу и путаясь, словно нити. Все, что он успел и смог понять, так это то, что с Джаредом что-то произошло, и он сейчас дома сам. От этой мысли Дженсену стало холодно, он вспомнил себя тогда, одного дома, после… Нет, с ним все порядке, просто какая-то неприятность. По-другому не может быть. Подъехав к дому Падалеки, Дженсен почти бегом бросился к входной двери. Чувство тревоги не покидало его, пока он настойчиво звонил в дверной звонок, добавляя и стук кулаком. Секунды ожидания показались ему вечностью, голос Джареда отзывался гулким эхом в ушах. Наконец, ему открыли: на пороге стоял Джаред, опираясь плечом о дверной косяк. В полумраке не было четко видно его лица, но Дженсен буквально нутром чувствовал, что что-то не так. - Привет, - слабо улыбнулся Падалеки, сторонясь и давая Эклзу войти. - Джаред, что… - начал было Дженсен, но осекся. В коридоре было больше света, и, подняв глаза на Джареда, Дженсен сразу понял, что случилось. Точнее, начинал понимать. Джаред стоял, опустив взгляд и держа руки в карманах. Дженсен подошел ближе к нему и, прикоснувшись к подбородку, заставил его поднять взгляд. В его глазах было столько горечи, злости и боли, что не нужно было ничего говорить, Дженсену все стало ясно. - Джей, кто? – тихо спросил он, легко проводя пальцем по очертанию скулы, стараясь не касаться ссадины на лице. - Команда, - коротко ответил Джаред, направляясь в сторону своей комнаты. Дженсен пошел за ним, пытаясь понять, зачем и почему они это сделали. Неужели кто-то видел их вместе и теперь… Черт. Падалеки, прикрыв дверь комнаты, сел на кровать и обхватил голову руками. На кистях тоже были ссадины и запекшаяся кровь. Дженсен сел рядом и несмело коснулся плеча Джареда, тот непроизвольно дернулся, и Эклз убрал руку. - Майкл, тот парень из лагеря, помнишь, я тебе рассказывал? – начал говорить Падалеки, и Дженсен только молча кивнул, конечно, он помнит. – Не знаю как, но они нашли его. Он все рассказал… Всем, понимаешь?! - Джаред, мне жаль… Падалеки встал и стянул с себя футболку. От увиденного у Дженсена сжалось сердце и в глазах потемнело. Все тело парня было в синяках и гематомах, особенно ребра и бока. Эклз сжал челюсть и отвел взгляд. Слишком больно смотреть на это, лучше бы его избили, ему не привыкать. Но Джаред… За что? - По лицу не били, суки, - продолжил Падалеки. – Завтра ведь эти ебаные дебаты… Я соврал тебе, прости. Мне позвонил Джеймс и сказал, что у него есть важная информация касательно тебя, меня, Харрис, в общем, это должно было помочь нам на дебатах. Помогло, блять. Я не сказал тебе, куда собираюсь, потому что ты захотел бы пойти со мной, а это было рискованно. Не хватало еще, чтобы эти мрази и тебя тронули… Короче, я пришел туда, а там почти вся команда, кроме Чада. Вообще, если бы не он, я бы, наверное, с тобой сейчас не разговаривал. Мюррей вовремя появился. Их было шестеро, понимаешь, блять, шестеро! Я не смог противостоять им… Дженсен не знал, что сказать… Вернее, он знал, чего он хочет сейчас больше всего – прикончить Харрис, ведь это она нашла того парня, и о нем Дженсен знал еще до того, как между ним и Джаредом что-то появилось. Эклз поднял глаза на Джареда. - Это все из-за меня, - получилось слишком тоскливо и жалобно. – Прости, Джей. Джаред горько усмехнулся и присел на корточки рядом с Дженсеном. - Благодаря тебе я знаю, кто я и чего хочу. Это рано или поздно должно было случиться. Дженсен почувствовал, что давно сидевший в горле комок готов вырваться наружу с криком боли, боли за Джареда. Он поморщился и отвернулся, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. - Зато теперь нам нечего скрывать, Дженс, - шепнул Джаред, приблизившись в Дженсену. Эклз повернулся и погладил парня по щеке. – Раз они все о нас знают, нам больше не надо прятаться, верно? Дженсен кивнул и ответил на поцелуй Джареда, мягкий и нежный, постепенно перерастающий во что-то более настойчивое. Джаред приподнялся, легко подтолкнув Дженсена, чтобы тот подвинулся дальше на кровати. Не разрывая поцелуя, он навалился сверху на Дженсена, упираясь руками по обе стороны от его головы. Дженсен обнял Джареда за шею, боясь опускать руки ниже, боясь задеть его раны по всему телу. Джаред на минуту отстранился, глядя на Дженсена потемневшими глазами, потянул край его футболки вверх, и Эклз перехватил ее и снял. Джаред прижался к нему всем телом, и Дженсен буквально кожей чувствовал сердцебиение Джареда, его сердце билось в таком же ритме - часто, быстро, рвано. Джаред оторвался от его губ, опускаясь с поцелуями ниже – на шею, ключицы, грудь, живот… - Джаред… - выдохнул Дженсен. - Я осторожно, обещаю, - возвращаясь к губам Дженсена, шепнул Падалеки. – Просто позволь мне, пожалуйста. Дженсен только сильнее прижимает Джареда к себе, и его тело говорит само за себя. Джаред коленом раздвигает ноги Дженсена, попутно оглаживая руками бедра парня и стягивая с него джинсы. Дженсену одновременно и страшно, и безумно приятно, он понимает, что это правильно и только так должно быть. Только они вдвоем, здесь и сейчас… Ведь именно таким и должен быть первый раз: с человеком, ради которого ты готов нестись ночью куда угодно, чтобы помочь ему справиться с проблемами, зализать его раны. С человеком, который ради тебя пойдет на все, подставляя себя под удар. С Джаредом, который в этом полумраке такой красивый, такой родной и близкий. - Да, - протяжно шепчет Дженсен на ухо Джареду и чувствует, как тот улыбается. - Тебе понравится, - отвечает Падалеки, прикусывая мочку уха Дженсена. Несколько секунд шуршания где-то сбоку, и Джаред просит его перевернуться на живот, и тот подчиняется. Джаред покрывает влажными поцелуями плечи, лопатки, спину Дженсена, и когда доходит до поясницы, Эклз прикусывает губу от предвкушения. - Я люблю тебя. Все будет хорошо, - хриплым голосом говорит где-то сзади Джаред, Дженсен верит ему и вздрагивает от прикосновения холодных пальцев там, где до Джареда его не трогал никто. Еще несколько нежных поцелуев за ухом - и Дженсен немного расслабляется. Джаред знает, что делает, он не причинит ему вреда. От проникновения пальцев внутрь Дженсен почувствовал неприятный дискомфорт, но постепенно он прошел с тем, как правильно и размеренно Джаред двигал ими, касаясь определенной точки, от чего Дженсен широко распахнул глаза. Падалеки еще что-то пробормотал, но Дженсен уже не слышал его, кровь шумела в ушах, все чувства обострились и смешались в один взрывоопасный коктейль. Парень приподнял его за бедра, заставляя стать на колени и упереться локтями в кровать, облегчая себе доступ. Когда Джаред начал входить в него, Эклз затаил дыхание, комкая пальцами простынь. Падалеки начал двигаться - сначала неспеша, аккуратно, попутно лаская одной рукой член Дженсена, отчего у последнего вырвался непроизвольный громкий стон. С тем, как Джаред ускорял темп, увеличивал напор, Дженсен чувствовал, как его уносит куда-то в космос от непривычных и ужасно приятных ощущений. Он уже не различал, где боль, а где наслаждение, выгибаясь и толкаясь навстречу Джареду, ловя его ритм. На пике блаженства с его губ сорвалось имя Джареда, разбавляя тишину комнаты, где раздавались только стоны и прерывистое дыхание. Еще несколько резких толчков - и Падалеки обмяк, уткнувшись лицом в шею Дженсена. Аккуратно выйдя из него, Джаред упал на спину рядом с Эклзом, счастливо улыбаясь. Дженсен с трудом перевернулся на спину, любое движение давалось ему сейчас нелегко. - Как ты? – переведя дыхание и повернув голову вправо, спросил Джаред. - Охуенно, - выдал Дженсен и, преодолевая боль во всем теле, прижался всем телом к Падалеки. – Как никогда. - Все же с парнем секс куда лучше, чем с девушкой, - резюмировал Джаред, проводя пальцами по волосам Дженсена. - Это можно считать комплиментом? – съязвил Дженсен, несильно толкая парня в бок. Тот поморщился, видимо, Дженсен задел гематому на ребрах. – Прости, прости, - прошептал Эклз, прижимаясь губами к ранам на теле Джареда. Они еще несколько минут обменивались нежными прикосновениями и поцелуями, просто наслаждаясь близостью. - Дженс, почему ты никогда не рассказывал мне о своей прошлой жизни? От внезапного и неожиданного вопроса Дженсен отстранился и приподнялся на локте. Ну почему такой волшебный момент так легко испортить ненужным вопросом? - Потому что там нет ничего интересного, - ответил он и лег обратно на спину. – Джаред, мне нужно ехать. - Это из-за того, что я спросил? – с испугом на лице произнес Падалеки. – Не хочешь - не отвечай, но не нужно так уезжать. - Нет, все не так, - Эклз с трудом сел. – Просто в отличие от тебя, у меня сейчас дома родители, и если они обнаружат, что меня нет ночью, мне придется с ними разговаривать, чего я ужасно не хочу. - Ладно, - Джаред улыбнулся. – Дженс, я люблю тебя. - И я тебя, - ответил Дженсен, наклоняясь к парню и нежно целуя его. Эклз оделся, собирая свои вещи по всей комнате, а Джаред все это время просто лежал, подперев рукой голову, и смотрел на него, тепло и немного грустно. Уже выходя из комнаты, Дженсен обернулся и сказал: - Мы пройдем через это. - Вместе, - добавил Джаред, и Дженсен снова ощутил, как все внутри заливает солнечный свет, исходящий от нежной улыбки Падалеки. По пути домой Дженсен уже так не гонит, он всматривается в ночную пустую дорогу и улыбается, стараясь не думать о завтрашнем дне и о том, что завтра им с Джаредом придется многое вынести. Но ведь они будут вместе, а вдвоем они на многое способны. В том числе и противостоять всему миру, если нужно. Это только начало…