Revenge

- А что заставляет человека презирать самого себя? - Наверное, трусость. Или вечная боязнь провала, страх не оправдать возложенных на тебя надежд.

- Данни, может, не надо? Это уже слишком, ты и без этого сможешь победить! - Только не говори мне, что струсила! Этот гад сделал больно мне, и ты тоже с его руки пострадала. И теперь, когда мы почти у цели, ты предлагаешь мне все бросить? Я не узнаю тебя, Кэтти. - Просто я не понимаю, причем тут Дженс. Зачем его сюда вплетать, ведь он помогал тебе… - Вот именно, что помогал. Теперь он с ним, как мы и планировали, все вышло даже лучше, нам практически не пришлось для этого ничего делать. - Но ведь это его личное… Дневник, Данни… - Это бизнес, детка, абсолютно ничего личного. Прекрати ныть, надоела. - Я расскажу ему о том, как к тебе попал дневник! Я не хочу быть причастной к такому мерзкому делу. - Боже, как вы меня достали со своими принципами! Ничего ты не расскажешь, потому что тебе еще здесь учиться. А когда я стану президентом, тебе будет ой, как не сладко. Хочешь неприятностей? Я с удовольствием тебе их устрою. Или ты забыла, как я помогла тебе не вылететь из команды после той истории с учителем? Ведь это именно Падалеки тогда видел вас и после ходил к Феррис, не чай же они там пили, ну! Или, может, ты вернула мне те деньги, которые я давала тебе на аборт? Ты готова пожертвовать собой ради парочки геев, с которыми ты даже не общаешься? - Он говорил, что ничего не рассказывал Феррис, и теперь я еще больше ему верю… А деньги я тебе отдам, хотя ты и давала мне их, якобы по-дружески помогая. Какая же ты тварь! - Не удивила… Алло, Джеймс? Есть задание. Займись-ка одной слишком разговорчивой особой на время дебатов. Да, как обычно… - Сука… - Отсидишься в подсобке, может, поумнеешь.

***

Дебаты кандидатов на пост президента ученического парламента школы Мэдисона должны были проходить в актовом зале. На сцене уже установили две кафедры для выступления кандидатов и их помощников. В зале понемногу собирались ученики и учителя, негромко играла музыка, и в воздухе витал запах соперничества. Дженсен уже был за кулисами, нервно перелистывая папку со своей речью. Джареда нигде не было видно, и на звонки он снова не отвечал. Зачем ему вообще нужен телефон, если он никогда его не слышит? К Дженсену подошло несколько человек - в основном это были учителя - с пожеланиями удачи на предстоящих дебатах. Эклз выглянул в зрительный зал, и по его спине пробежал холодок. В третьем ряду сидели его родители, чуть дальше беседовала с каким-то мужчиной мать Джареда. Конечно, они знали о предстоящих дебатах и пришли поддержать своих детей, но у Дженсена было очень плохое предчувствие. Сердце колотилось как бешеное, во рту пересохло, и начинали трястись руки. С противоположной стороны закулисья раздался смех, и Дженсен, обернувшись, увидел Харрис в окружении своей команды. Видимо, она вообще не переживала по поводу предстоящих дебатов и выборов. Заметив взгляд Дженсена, девушка бросила пару слов Стиву и направилась к нему. - Волнуешься? Правильно делаешь, - ехидно улыбаясь, начала она. – Хотя я поражаюсь твоей смелости. - Что тебе нужно, Данни? – устало произнес Эклз, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть Джареда. - Мне? Кроме победы, ничего, хотя она и так уже моя, - Данниль обошла вокруг Дженсена. – Ты заметил, как за несколько дней развалилась элита? Я в восторге от этого! - Это ты натравила команду на Джареда? – строго спросил Дженсен. - Боже, Эклз, ты просто гений! Твоего мальчика обидели? Ты же и сам был недавно в похожей ситуации, - Харрис продолжала улыбаться. – Правда всегда выплывает на поверхность, рано или поздно… Внезапно Дженсена словно осенило. - Та девушка, с которой встречался Джаред… Ты любила ее, да? Поэтому ты злишься на него и так жаждешь мести? Данниль поджала губы и поменялась в лице. - Это уже в прошлом, Дженсен. Я несколько раз просила его оставить ее в покое, на что он, смеясь, продолжал назло мне. Видимо, ему было интересно, как это – трахаться с лесбиянкой. Ты удивлен? Конечно, Падалеки не рассказывал тебе, как они с несколькими «Титанами» пустили ее по кругу, и как после этого она угодила в клинику Тимберлоун, да, именно в ту, где лечился и ты. Не делай такие удивленные глаза, умоляю! Я предупреждала тебя, что скрывать что-либо от меня бессмысленно, ты сам виноват. Ты тоже пострадаешь от него, будь уверен. Может, сейчас, пока он экспериментирует со своей ориентацией, этого и не произойдет, но поверь, скоро ты узнаешь, кто он на самом деле. И потом не говори, что ты ничего не знал, и никто не предупреждал тебя. Удачи на дебатах, Дженс. Харрис развернулась и пошла обратно, а Дженсен так и стоял на месте, пытаясь переварить полученную информацию. Нет, этого просто не может быть, Джаред не такой. Все, что он знал, он рассказал Дженсену. Данниль точно блефует, пытаясь сбить с толку Дженсена и настроить его на что угодно, кроме дебатов. - Дженс, - услышал он тихий голос за спиной. Джаред стоял, переводя дыхание и нервно поправляя галстук. – Я опоздал, извини. - Наконец-то, - выдохнул Дженсен и подошел ближе. – Я звонил тебе. - Я забыл телефон дома. Ты видел, что наши предки в зале? - Видел. Только их тут не хватало… - То есть? – Джаред напряженно нахмурился. – Что здесь было? - Ничего, - Дженсен отвел взгляд. - Просто я жутко волнуюсь. - Я тоже. Вообще не представляю, как сейчас все пройдет, и кто вообще станет за меня голосовать после моего вылета из команды, - вздохнул Падалеки и, увидев удивленный взгляд Дженсена, продолжил: - Вчерашняя драка все расставила по местам. - И ты говоришь мне об этом только сейчас… - Если бы я сказал об этом вчера, ничего не поменялось бы, - Джаред едва заметно для всех сжал ладонь Дженсена в своей. – Мы же пройдем через это? Дженсен только неуверенно кивнул, борясь с желанием здесь и сейчас расспросить Джареда о той девушке и о том, что у него с ней было. В итоге он пришел к компромиссу с самим собой: они поговорят после дебатов. Обо всем… Дженсен расскажет Джареду о себе и о своем прошлом, он просто не может больше держать это внутри. Откровение за откровение, как говорится. Со сцены раздался голос директора Феррис: - Леди и джентльмены, поприветствуйте кандидатов на пост президента ученического парламента школы Джеймса Мэдисона этого года – Данниль Харрис и Джареда Падалеки, а также их помощников. Под аплодисменты зала к выходу на сцену подошли Джаред с Дженсеном и Харрис с Котрез. Последний факт немало удивил как оппонентов девушек, так и некоторых присутствующих в зале. Сидящий в первом ряду Мюррей обхватил голову руками и одними губами четко произнес «пиздец», Буш, находившаяся рядом, тоже явно была не в курсе дел своей подруги. Девушки прошли мимо удивленных Падалеки и Эклза с гордо поднятыми головами и стали на свои места на сцене. Джаред еще раз сжал руку Дженсена и, отпустив ее, первым вышел на сцену. Когда все участники дебатов были готовы, директор объявила о начале. Дженсен посмотрел в зал и увидел улыбающихся своих родителей и напряженную Шерон. Выдохнув, он подвинул Джареду папку с заранее приготовленной речью. По жребию, первому выступать нужно было Падалеки. Харрис повернула голову вправо и, ухмыльнувшись, подмигнула Дженсену. Эклз отвернулся и до боли сжал кулаки. Джаред начал выступать очень даже уверенно, если принять во внимание факт событий вчерашнего вечера. Время от времени поднимая глаза на зал, он зачитывал план своего будущего президентства, начиная от изменения учебной программы, заканчивая улучшением меню в школьной столовой. Зал, конечно, аплодисментами не взорвался, но и свистеть никто не начал, что уже неплохо. В качестве итога своей речи, Джаред захлопнул папку и устремил взгляд в зал. - Вы все знаете, что я уже не капитан «Титанов». У каждого случаются перемены в жизни, и я - не исключение. Но подумайте, ученики Мэдисон Хай, нужен вам президент из элиты или все же им должен быть человек, такой же, как большинство из вас. Я не обещаю вам кардинальные изменения и анархию, но я буду делать все, что в моих силах, чтобы вас слышали. Чтобы то, что вы хотите донести до общества, уважалось всеми без исключения, ведь каждый из нас – личность, имеющая право голоса. Спасибо за внимание. Аплодисменты зала, и Джаред с улыбкой поворачивается к Дженсену. Он справился, и от этого радостно и самому Эклзу. Все оказалось не так уж и сложно, просто говори то, что думаешь, и так, как чувствуешь. Дженсен поймал взгляд Бивера, тот одобрительно кивнул и, казалось, даже слегка улыбнулся. Облегчение и душевное равновесие длилось недолго, стоило Харрис взять слово, как все снова стало по-прежнему напряженно. - Ну что ж, Падалеки так сказочно обещал вам, ученики Мэдисон Хай, радужные перемены, что мне нечего и добавить. Конечно, вы вправе голосовать за того кандидата, за какого хотите. Только есть несколько деталей, которые вы обязаны узнать, прежде чем поставите галочку в бюллетенях напротив имени этого обманщика. Зал загудел, и Дженсен, увидев сразу поникшее лицо Джареда, выкрикнул: - Подобные высказывания некорректны, Данниль! Харрис вопросительно посмотрела на директора Феррис, и та кивнула в знак того, чтобы Данниль продолжала. - С позволения директора этой школы, я продолжу, Дженсен, - девушка вышла из-за кафедры, оставив Кортез там, прошла мимо парней, окинув их презрительным взглядом, и стала на середину сцены. – Как я уже говорила, вас всех жестоко и грязно обманывают. Джаред Падалеки – двуличная и подлая личность, и я не преувеличиваю, уважаемые учащиеся и учителя школы Мэдисона. Посудите сами, человек столько лет был одним из так называемой элиты, и внезапно он заявляет, что он один из вас, странно, не правда ли? Вы спросите, в чем же заключается его двуличие? Жен, будь добра. Харрис жестом показала знак Женевьев, известный только им двоим. Дженсен повернулся в сторону соседней кафедры, и у него подогнулись ноги. Кортез держала в руках папку, которую еще недавно он так безуспешно пытался найти. Джаред тоже увидел ее и резко побледнел. Тем временем Кортез достала рисунки и поднесла их Данниль. - Это работы Падалеки. Казалось бы, что тут особенного, но я объясню вам. Этот человек выдавал себя за сильного и непобедимого капитана баскетбольной команды, будучи на самом деле ранимым художником. Вы скажете, ну и что тут такого, пусть рисует на здоровье. И здесь я тоже найду, что ответить вам. Дело в том, что, голосуя за Джареда, вы автоматически голосуете и за его помощника, Дженсена Эклза. Поднимите руку тот, кто доверяет этим двум людям, подставляющим друг друга? Почему? Да потому что эти самые рисунки мне передал Дженсен. Да-да, представляете! Если они так предают друг друга, то что им помешает подставить кого-то из вас? - Это ложь! – не выдержал Дженсен. – Ты сама стащила у меня эту папку! - Так все же она была у тебя, Дженсен? Твои обвинения беспочвенны, - парировала Харрис. - Джаред, это неправда, - тихо сказал он Падалеки, который безотрывно смотрел на побледневшую Шерон. – Я не отдавал их ей. - Я знаю, - одними губами шепнул Джаред, опуская взгляд в пол. - А теперь давайте копнем глубже, леди и джентльмены, - продолжала Данниль, расхаживая по сцене. – Между моими оппонентами сложились, так сказать, теплые романтические отношения. Я ни в коем случае не имею ничего против секс-меньшинств, но президент ученического парламента и его заместитель геи – это как-то слишком, не находите? - Это уже перебор! – вскочил с места Мюррей. – Харрис, ты переигрываешь! - Мюррей, ты решил вступиться за друга? Очень вовремя. Что же ты не был таким резвым, когда занял его место в команде? – выпалила Данниль, и Чад быстрым шагом покинул актовый зал, напоследок бросив злой взгляд на Джареда. Дженсену сейчас очень хотелось, чтобы пол под ногами исчез, и он провалился куда-то в бездну, лишь бы не чувствовать на себе этих сотен взглядов, среди которых были и взгляды его родителей. Посмотрев на Падалеки, он понял, что тот мечтает о том же. И самое ужасное, что им нечем было атаковать Данниль. - И пускай бы они встречались, на здоровье, совет да любовь и все такое, но и здесь не обошлось без обоюдной подлости. Во-первых, Падалеки при всех - подчеркиваю, при всех - публично бросил свою на то время девушку, она сейчас стоит за мной, – Кортез в подтверждение словам Харрис наигранно смахнула невидимую слезу. – И сразу же начал грязно пользоваться несчастным Эклзом. Вы снова спросите, почему несчастным? И я снова приведу доказательства. Дженсен рванул с места, но был остановлен внезапно появившимся рядом Стивом. Тот крепко ухватил его за предплечье и оттащил за кулисы, прошипев что-то, чтобы тот не нарывался и не устраивал цирк. Джаред стоял чуть дальше и словно прирос к полу, неподвижными и испуганными глазами глядя на Эклза. Кортез поднесла Харрис дневник. Дженсен до боли сжал челюсть, чтобы не закричать и не броситься на сцену за своей вещью. Как? Как он попал к ней? Неужели… Нет! - Это дневник Дженсена. Мне до слез неприятно показывать его вам всем, но я делаю это, чтобы открыть глаза и самому Эклзу и вам, дорогие учащиеся. Эту вещь мне преподнес сам Падалеки за небольшую плату. Вы все еще хотите отдать за него свои голоса? Понимаете, Дженсен перевелся к нам после того… как прошел лечение в психиатрической клинике из-за стресса, после издевательств над ним в прежней школе. И в Мэдисон Хай он нашел свою настоящую любовь, это можно понять, прочитав, как он описывает их прогулки под луной и поцелуи. Боже, мне очень больно за этого парня, ведь с каждым могло такое случиться! А Падалеки вот так грязно и подло поступил с человеком, доверившим ему свое сердце! На последних словах Харрис театрально отвернулась, изображая страдание и жалость по отношению к Дженсену. Из зала почти одновременно вышли родители Дженсена и мать Джареда. Ученики зашумели, что-то выкрикивая, но Дженсен уже не слышал их. В ушах шумела кровь, перед глазами была пелена непонимания, обиды и злости. - Надеюсь, я помогла вам разобраться в том, кто есть кто. Голосуйте за Данниль Харрис, если не хотите быть обманутыми, - закончила свою речь Данниль и удалилась со сцены. Проходя мимо Дженсена, она отдала ему тетрадь, бросив краткое: - Я предупреждала тебя. Никому нельзя верить. Ничего личного, Дженс. Дженсен невидящим взглядом посмотрел на подошедшего Падалеки. - Дженс, ты же не думаешь, что это я… - Про дневник знал только ты, - севшим голосом сказал Дженсен. - Я не вру тебе! - Что у тебя было с той девушкой, подругой Харрис? Ты соврал мне? - Дженс… я… - Да или нет, Джаред, - холодный, металлический тон. - Да, но… Дженсен не стал дослушивать оправдания, которые пытался донести до него Джаред. На ходу снимая ненавистный галстук, он выбежал из здания школы. Стоявший недалеко от парковки отец остановил его, дернув за плечо и заставив посмотреть в глаза. - Дженсен, это правда? - Да, - безразлично, теперь абсолютно безразлично. - Мне стыдно за тебя, - отрезал Алан. Дженсен, ничего больше не сказав, посмотрел на мать, стоявшую рядом. Она прикрывала заплаканные глаза ладонью и повернулась к нему спиной, поймав взгляд сына. Что ж, так даже лучше, не нужно настраиваться на разговор, переживать, как они воспримут новость о том, что их сын гей. Все уже понятно. Эклз сел за руль, громко захлопнув дверь. Резко нажав на газ, он покинул парковку, а вместе с ней и эту школу. Еще до сегодня он наивно полагал, что есть здесь кое-что хорошее, точнее, кто-то… Но теперь все вновь на своих местах. Он не заслуживает счастья, ведь не зря же об него второй раз вытирают ноги. В груди невыносимо жгло, боль разъедала горечью изнутри. Постепенно разливающаяся по венам обида заставляла сильнее давить на газ. Он уедет отсюда. Сейчас неважно куда, лишь бы подальше от него. Но, черт, как же он мог? Ведь Дженсен всегда поддерживал его… Или правда никому нельзя верить, как сказала Харрис? Да, она та еще сука, но как же она права. Стрелка на спидометре покачивалась, и Эклз все сильнее давил на педаль. Пустота обволакивала все внутри черной вязкой жидкостью, смолой заполняла все клетки. Больше никогда и никому не верить. Джаред, зачем? За что? Зачем была прошлая ночь? Чтобы было больнее… Чтобы окончательно разбить, растоптать все, что только успело появиться. Из глаз брызнули слезы, воспоминания давили своей тяжестью. Никогда. Никому. Не верить.