Клятва четырех

      Элиссу бросило в дрожь. Хоть и понимала прекрасно, что в любом случае вынуждена будет его увидеть рано или поздно, сколько бы не готовилась к этой встрече, а все равно боялась сейчас, сама даже не зная чего. И так и застыла на входе, пока хозяин кабинета, пристав в качестве приветствия, усаживался обратно за свой рабочий стол с разложенными по нему бумагами.        Нельзя сказать, что освещение в этом небольшом помещении было особо ярким – всего-то несколько свечей по углам – но внимательно рассмотреть Командора Серых Стражей и Героя Ферелдена, также некогда предателя и изменника, а все вместе - тэйрна Логэйна – представлялось вполне возможным.*        Все так же бледен, с еще большими, хотя казалось бы куда уж еще, темными кругами под глазами, с все таким же грозным острым взглядом хищной птицы. Но что-то добавилось в его облике незнакомое. Усталость, может быть, предположила Элисса. И усталость не конкретного дня, а какая-то всепоглощающая, следов которой не наблюдалось ни при его поражении после Собрания земель, ни после его победы над Архидемоном.        - Смотрю, мальчишка все еще винит тебя во всех смертных грехах, раз сразу направил именно сюда, для встречи со старым знакомым.        - Как видишь. Но тебя, думаю, все же больше.        - Мне нет дела до Мэрикова бастарда с его отношением. А вот ты, кажется, кое-что задолжала, припоминаешь?        Элисса смерила его ледяным взглядом.        - Я ни черта тебе не должна, Логэйн!        - А вот я помню иное, поскольку не люблю, когда меня при помощи шантажа вовлекают в авантюры, а вместо обещанного объяснения поспешно сбегают, уж что бы вы там с этим мальчишкой не поделили. Или ты забыла, как грозилась во что бы то ни стало самостоятельно сразиться с Архидемоном, если я откажусь от подозрительного запрещенного ритуала? Чтобы вместо выполнения долга, на мне бы повис груз вины из-за гибели Элиссы Кусланд.        Ее аж затрясло от злости, потому что она помнила, слишком отчетливо помнила тот унизительный эпизод, когда настойчиво, превозмогая смущение, пыталась объяснить Логэйну, для чего именно ему нужно пойти в комнату Морриган. Элисса не могла тогда выдавить из себя признания, что не позволит Логэйну воплотить план: пожертвовать собой в решающей битве – потому как в случае его смерти, как ей виделось, получался бы напрасным ее выбор, расплатой за который стала ссора с Алистером. При мысли, что переложив на Логэйна решение проблемы с Архидемоном, Элисса смогла бы сразу помириться с Алистером, используя это как довод, объясняющий ее поступок на Собрании земель: и Архидемон повержен, и враг мертв, и из них двоих, влюбленных голубков, никому не пришлось расстаться с жизнью – ее мутило. Что-то в этом было неправильное. Пусть она никогда не простит Логэйну гибель ее семьи, но вот так цинично воспользоваться им, когда никому из них, спасибо Морриган, не было нужды напрасно умирать – а чем она тогда лучше?        В итоге Архидемона он таки сразил, но и жив остался. И Элисса считала это своей победой, в смысле ситуацию целиком, включая возможность спихнуть все внимание и признание толпы на новоявленного Героя. Но вот самого эпизода, когда просила, приказывала, умоляла Логэйна согласиться на ритуал, все еще стыдилась в глубине души, особенно из-за того, какой пришлось себя выставить истеричной идиоткой в определенный момент.        И вот что из всего этого вороха суждений надо было Логэйну объяснить, по его мнению?! Естественно, она про него даже и не вспомнила, когда приняла решение немедленно уехать и не мучить себя из-за Алистера.        - Поразительная наглость! И якобы свой долг выполнить, и кучу почестей обрести, и в живых остаться, но продолжать что-то там требовать.        - Мне не нужен этот ложный титул Героя Ферелдена, и никогда не был нужен…        - Конечно, как и звание героя Дейна не нужно было, да? - перебила Элисса. – Или, думаешь, я забыла кто ты, де-ре-вен-щи-на… - с издевкой протянула она по слогам.        Это случилось в тот год, когда Элиссе исполнилось тринадцать. Отец взял ее с собой в Гварен. И хотя она и до этого не раз видела мельком и много разного слышала о нем, лично с Логэйном Мак Тиром, вторым из двух тэйрнов Ферелдена, она знакома не была. Правда и не жаждала особо тесной встречи как с ним, так и с его дочерью, вечно строящей из себя чуть ли не принцессу благородных кровей. Хотя ни для кого был не секрет, что их семья – обычные крестьяне, и лишь военный заслуги Логэйна по освобождению страны от Орлея и дружба с королем Мэриком подарили самый высокий из возможных титулов. Для тринадцатилетней Элиссы это казалось ужасно оскорбительным, что с их многовековым родом Кусландов в один ряд поставили вчерашних крестьян.        Будучи любознательной и непоседливой, Элисса в первый же вечер ее пребывания в Гварене, тэйрнире Мак Тиров, залезла в кабинет хозяина дома, где оным и была поймана с поличным. И когда он просто взял и отчитал ее как нашкодившего ребенка, вспылившая и уязвленная Эллиса заявила, что он не смеет так разговаривать с дочерью настоящего тэйрна, сам всего лишь деревенщина.        Он ударил ее по лицу. Вернее сказать, дал легкую пощечину, что не больно было настолько, что аж вдвойне от того унизительнее. И как бы в ее взгляде тогда не читалось: мой отец тебя за это убьет! - Элиссе хватило гордости такой фразы не озвучить. А потом и ума - действительно ничего не рассказывать.        Судя по тому, что никто никогда не упоминал о случившемся, Логэйн о произошедшем тоже ни с кем не обмолвился. После того вечера, за все время визита Кусландов лично они пересеклись, если можно так выразиться, лишь в день отъезда. Прощаясь по очереди с каждым, «до свидания, Элли», - он сказал. Никто, да и сам он потом тоже, не называл ее так. До сегодняшнего дня.        - Вина? – совершенно спокойно предложил он.        Элисса как-то сразу сдулась, потому как вся ее надуманная ярость враз куда-то улетучилась.        - Давай, почему бы и нет, - миролюбиво согласилась она, присаживаясь, наконец, на один из стульев у стола, за которым Логэйн так и продолжал восседать все это время.        Допив предложенный бокал почти до конца, Элисса все же прервала их безмолвное разглядывание лиц друг друга. Ей все-таки уже давно не тринадцать, чтобы стыдливо отводить взгляд или не посметь заговорить первой.        - Я была не права тогда. Очень стыдно, что попала в глупую ситуацию, вот и наговорила гадостей в качестве защиты. Почему-то ужасно казалось неправильным, что на одной ступени стоят выходцы из знатного рода и из ниоткуда, глупая была. Так что оплеуха оказалась полностью заслуженной.        Очевидно было, что Логэйн сразу понял, о чем она, а значит, и сам не позабыл еще тот эпизод.        - Нет, навряд ли. Это сейчас я стал почти на десять лет старше и сдержаннее, чтобы не реагировать на подобные глупости.        - И я, кстати, собиралась извиниться при случае, но потом ты поучаствовал в гибели моей семьи, так что...        - Не стоит об…        - Нет, стоит! – Элисса решительно отодвинула пустой бокал. – Раз уж обстоятельства вынуждают нас сотрудничать вместе, надо покончить со всем этим недосказанным, хотя бы с частью.        - Хорошо.        - Ты ведь знал, что попросит от тебя Хоу в обмен на его поддержку, что именно он сделает?        - Да.        Этого короткого честного ответа ей было достаточно. И хотя Элисса никогда особо не сомневалась, что так оно все и было, но все же нет-нет, а позволяла себе шальную мысль после того, как не дала его, побежденного, казнить на Собрании земель: а вдруг он не благословлял все-таки Хоу на кровавую расправу и лишь закрыл глаза на свершенное постфактум? Но чудес в природе не бывает, глупо об этом и мечтать.        - И что? Ни тени раскаяния потом? И я не про сейчас, а про период твоего регентства, когда переворот удался. Ведь мой отец был твоим другом. Да и убийство беззащитных женщины и ребенка... что, совсем все равно?        - Пришлось делать выбор. Этот щенок Кайлан ведь не только красовался в первых рядах, но еще и собирался, наигравшись в войну, открыть двери Орлею, женившись на императрице Селине. Безвольный глупец, думающий лишь тем, что у него в штанах, не понимающий, что творилось в Ферелдене тридцать лет назад и что бы стало твориться вновь!        - А ваше с Анорой положение тогда, случись такой расклад, конечно совсем не при чем? – ухмыльнулась Элисса.        - И не без этого тоже. Даже не собираюсь кормить тебя байками, будто я настолько святой, что беспокоюсь исключительно о благополучии Ферелдена. Другое дело, что я не отделяю одно от другого.        - До сих пор?        - Всегда. Лишь форма изменилась с превращением в Стража, но не суть.        Элисса протянула руку за бутылкой и плеснула себе еще вина.        - Знаешь, - помедлив, начала она, - хоть я и не разделяю всех методов, разумом я понимаю небезосновательность некоторых твоих поступков, даже касаемых устранения короля и отступления с поля боя, не знаю, слишком все противоречиво для однозначного суждения. И все же именно поэтому, хотя и неосознанно, так как о причинах я много думала уже потом, когда путешествовала по Тедасу, я тогда сохранила тебе жизнь, а не оставила на растерзание Алистеру. Но вот что я скажу: ты виноват в смерти моих родных, в том, что мой брат – а он, кстати, моложе тебя, - превратился в лишенного желания жить старика, что меня, когда я закрываю глаза по ночам, периодически все так и преследуют видения: то растерзанного тела маленького Орэна, то корчащегося в луже собственной крови отца. Не думаю, что когда-либо смогу простить тебе это.        - Я знаю. И не ищу твоего прощения.        Помолчали.        - Но мне стало чуть легче, что мы поговорили наконец. Может и к лучшему, что только сейчас. Еще два года назад я бы не смогла взглянуть на все это с другой стороны.        Логэйн смотрел на нее с какой-то крайней степенью задумчивости.        - Что? Тоже имеется, что мне никак не простишь? – попыталась улыбнуться Элисса.        - Я уже говорил. Я предпочел бы пасть в битве с Архидемоном. Было бы правильным завершением, а так, все это какое-то издевательство - делать героем побежденного противника, не находишь? Оставлять расплачиваться и дальше… что скажешь?        - Скажу, что значит, у тебя все-таки есть совесть. И пожалуй именно это, а не что я там болтала раньше, и есть та самая причина, почему Рендон Хоу умирал долго и мучительно, а ты - нет, и все еще жив, хотя какой-то из инстинктов до сих пор кричит мне в ухо: убей его!        Логэйн криво улыбнулся.        - Что? – сразу ощетинилась Элисса. – Находишь меня смешной?        - Нахожу тебя забавной, малышка Элли, и очень смелой, - хрипло рассмеялся он. – А теперь иди спать. Завтра поговорим о делах, что привели тебя сюда.        И опережая ее возможные возражения, добавил:        - По решению напастей Амарантайна и поимке виновного – делай, что хочешь, но здесь, в замке, придется подчиняться установленным правилам.        На выходе из комнаты Элисса обернулась:        - Почему ты зовешь меня так? Никто ведь больше…        - А что ты хочешь от деревенщины? В кратком варианте ему это имя произносить удобнее.        В коридоре, отойдя подальше, Элиссе пришлось с силой ударить кулаком о каменную стену, до крови разбивая костяшки пальцев и морщась затем сразу от боли, лишь бы только содрать со своего лица невольную улыбку во весь рот.       * - Автор не забыла, что титула своего Логэйн лишился, но Элиссе тут подумалось то, что подумалось.