Клятва четырех

                    Круги магов. Кто-то называет их домом, местом спасения, защиты. Другие, напротив, считают себя узниками тюрьмы, обреченными на вечную несвободу. Но как не относись – самой сути это не меняет. Круг – обособленный и отгороженный от остального мира оплот со своими порядками и устоями.        Многие и за пределами Кругов наслышаны о том, как неохотно в них, если выразиться мягко, поощряется связь между магами, как жестко пресекается возможность ее возникновения и как тщательно контролируется в редких случаях зарождения. Гораздо в меньшей степени известен факт, что в некоторых Кругах, а на деле в довольно многих, такое отношение распространяется и на простую дружбу. Вероятнее всего, из-за опасений перерастания оной дружбы в какие-нибудь оппозиционные Церкви и Храмовникам группировки. Что, безусловно, глупо, поскольку многие из и так ущемлённых со всех сторон магов в итоге все равно переходят к противоборству, но сбиваются в группы затравленными, недоверчивыми и жаждущими отомстить любой ценой. Вместо организованной попытки добиться хоть какой-то независимости все всегда сводится к кровавой резне с ответным еще большим ущемлением прав и всеобщей ненавистью в адрес всех магов без разбора. Замкнутый круг. И злая такая ирония.        Ферелденский Круг, по заверениям многих, более мягкий по сравнению с некоторыми тедасовскими, тем не менее, попадал в число тех, что стремились ограничивать личные отношения или дружбу, особенно, когда это касалось непосредственно юных магов. В этом отношении неплохо помогала продуманная система занятий, направленная больше на индивидуальное обучение, что даже на групповых уроках ученики скорее соревновались друг с другом, чем постигали что-то сообща.        И все же, несмотря на все предписания и уловки, втайне от зорких глаз старших чародеев и храмовников жили и учились в Ферелденском Круге четверо магов, с детских лет сумевших скрыть от всех свою крепкую дружбу.        Первый, мальчишка родом из Андерфелса, был тот еще любитель напустить побольше тумана о своей персоне, происхождении, даже о настоящем имени. Только прозвище созвучное с родиной - Андерс. Хотя, думается, он мог и сам не знать деталей своей ранней биографии, предусмотрительно скрывая неосведомленность за налетом таинственности. Пожалуй, самой главной отличительной его чертой являлось безудержное стремление к личной свободе, пересиливающее в нем все остальное, начиная с инстинкта самосохранения. С завидным упорством он будет пытаться раз за разом сбежать из Круга и, в конченом итоге, на седьмой попытке желаемого достигнет. Но пока он лишь стремящийся делать абсолютно все наперекор заданным правилам мальчишка, нахальный до невозможности, чаще прочих наказываемый за бесконечными проделки и хулиганство. Его врожденное обаяние и умение шуткой или остротой в нужный момент предотвратить разного рода недомолвки, грозящие перетечь в затяжные конфликты, являются одним из залогов дружбы четверки юных магов. Неслучайно именно его исчезновение из Круга окажется тем самым первым шагом на пути к ее краху.        Второй - полная противоположность уверенного в себе и нагловатого Андерса, многими нелюбимый, забитый паренек невротичного склада. Даже родная мать не испытывала к нему ничего, кроме презрения и страха, называла монстром из-за его дара. В Круге он оказался самым первым из четверки и до тех пор, пока не обрел надежную поддержку, испытывал на себе все прелести детской травли. С появлением друзей его неуверенность в себе, сомнение в собственных силах, недоверие и замкнутость постепенно ушли на второй план, вытесняясь более приятными чертами, вроде любознательности, усердия, даже чувствительности, но все же не растворились без остатка, чтобы со временем заставить свернуть на дорожку запретной и опасной магии крови в погоне за безграничными возможностями. Однако до момента, когда Йован искалечит судьбы: свою и своих близких - еще далеко. Пока же он - болезненного вида худощавый юноша, корпящий над очередным заданием к уроку и мечтающий украдкой, каким важным и могущественным магом он при желании мог бы стать, чтобы поквитаться со всеми, кто ему когда-либо вредил или над ним потешался.        Третья - бойкая непоседливая эльфийка-энтузиастка с вечно горящими глазами, обладающая самым завидным магическим потенциалом из всей четверки. Она была исключительно не собрана, поверхностно относилась к изучению магии и не умела заставить себя долго просидеть за книгой или любого рода монотонным заданием, но, компенсируя свою лень врожденными талантами, неизменно оказывалась среди лучших учеников, подающих самые большие надежды и, что ни для кого не являлось особым секретом, была первой любимицей Старшего чародея Ирвинга. В Круге магов не так отчетливо проявлялась дискриминация по отношению к эльфам, как повсеместно за его пределами, но даже единичные попытки ее проявления в виде насмешек или издевательств Нерия Сурана всегда пресекала мастерски, иногда крепким заклинаницем, но чаще кулаками. Она так же не терпела, если притесняли кого-либо, неспособного самого за себя постоять, и всегда вставала на сторону обижаемого, со временем заслужив практически всеобщее уважение своим отношением и принципиальностью при любых обстоятельствах. И вот так, заступившись однажды за мальчишку, которому постоянно доставалось больше прочих, она невольно прониклась к нему симпатией, пригласив, в итоге последним участником, в образовавшуюся к тому времени небольшую компанию тайных друзей. О том же, что не только дружеские симпатии со временем начал вызывать у нее этот угрюмый, больше зацикленный на себе и своих собственных переживаниях паренек, она никогда ему так и не признается, безошибочно определив, что не встретит ответного чувства. Привычка же с детства его поддерживать и вытаскивать из любой беды в конце концов ее погубит, удостоив самой трагической участи из всей четверки. Но пока еще Нерия Сурана – лидер компании, та, кто ее создала, сплотив между собой столь разных по характеру и взглядам людей.        Четвертая, близкая по духу Йовану по части общительности, но без пробелов в отношении чувства собственного достоинства или умения за себя постоять, ведьма родом из Керкволла. Солона Амелл. Так же как и Андерс она высоко оценивала личную свободу, но имела крайне противоположную точку зрения о необходимости наличия Круга как такового. Поскольку свободными, по ее мысли, достойны были быть лишь сильные маги, способные противостоять соблазнам и искушениям Тени. Сама Солона всегда любила изучать магию, просиживая за книгами не меньше Йована, но с большим в отличие от него результатом. Ее влекли малоизученные полузапретные области, стремление разобраться в обнаруженном досконально, всегда докопаться до сути. Чем труднее и невозможнее, тем привлекательнее ей представлялись задачи. И хотя официально ее учителем числился Старший чародей Суини, на деле, многими своими знаниями и выбором правильного направления, исходя из предрасположенности и потенциала, то есть сосредоточением в первую очередь на изучениях в области Энтропии, Солона была обязана другому. Самым частым заблуждением про которого, даже среди его коллег, было то, что он - старший маг Ульдред - никогда не брал себе учеников. Чего открыто он действительно не делал, негласно высматривая среди воспитанников Круга для себя лишь единиц. О том, кто на самом деле направлял Солону по дороге ее познания магии, оказался неплохо осведомлен один юный храмовник, уделяющий ее персоне чуть больше требуемого в целом внимания. Потом он еще вспомнит об этом, пытаясь доказать ее причастность к восстанию магов крови под предводительством Ульдреда, но так и не сможет убедить в этом ни Ирвинга, ни своего начальника - командира храмовников Грегора, ни кого бы то еще.        Стараясь скрыть свое тесное общение как от старших магов и храмовников, так и от своих сверстников, четверка приятелей особо открыто не общалась на людях, втихаря собираясь в пустующих по ночам помещениях. Там они бесконечно долго болтали, обсуждали свои новости, делились секретами и планами, мечтами и надеждами, представлениями о том, какой он тот мир за стенами Башни Круга и что их ждет в нем. Словно бросали незримый вызов всему вокруг, своей дружбой идя наперекор принятым правилам. По крайне мере, им всем тогда так казалось.        Крайняя осторожность или невероятная удача, но они ни разу не были пойманы все вместе, и их тайна так и осталась нераскрытой. Хотя, быть может, кто-то из старших чародеев, тот же Ирвинг, например, все видел и понимал, но не препятствовал этой дружбе по только ему одному известным причинам.        Так прошло четыре года.        Все началось с находки. Пара рукописных страниц с описанием запутанного таинственного ритуала, давным-давно затерянного среди страниц дряхлого фолианта из личной коллекции Ульдреда.        В компании уже давно привыкли, что Солона частенько приносила что-нибудь интересное, раскопанное ею в бездонной библиотеке Башни Круга, но дело редко заходило дальше обсуждения на словах. Однако в этот раз вышло иначе.        Идея, как оно часто и бывало в отношении любых совместных в итоге проделок, возникла у Нерии. И, загоревшись, она не успокоилась, пока не уговорила всех остальных. Андерс согласился со скуки, Солона - из-за практического интереса, а Йован - потому что не умел Нерии отказать.        Разумеется, они были не настолько неразумными подростками, чтобы проводить непонятно какой ритуал, но в достаточной степени, чтобы решиться исполнить свой собственный.        С детской скрупулёзностью в отношении предмета, но полнейшей безалаберностью по части последствий, они договорились дать друг другу клятву верности в дружбе, оформив все в виде ритуала. Тот не должен был стать настоящим по части магической составляющей, а назывался ими таковым только из-за сопутствующего антуража, необходимого, как друзьям казалось, чтобы подчеркнуть всю серьезность совершаемого. Они и предположить не могли, что на деле у них получится извращенная по форме, но сохраняющая свою суть модификация древнейшего и крайне опасного магического договора.        К ритуалу готовились долго и основательно, с особым вниманием относясь к мельчайшим деталям. Даже место избрали особое – зал Истязаний. И одному Создателю известно, как у Нерии получилось стянуть ключи у Ирвинга и провернуть дело так, что их всех в итоге не поймали с поличным.        Условия самого ритуала, особо не мудрствуя, они избрали похожие на описанные в найденной рукописи: свечи, пиктограмма, алтарь, амулет. Последний - не что иное, как лишенная какой-либо магической составляющей самая обычная деревяшка ромбовидной формы.        Поскольку общая суть изначального ритуала туманно сводилась к заключению магического контракта, привязывающего частичку сущности к материальному предмету и потому удерживающему заклинателя в мире живых даже в случае неминуемой гибели, в редакции находчивой четверки друзей она изменилась на бессмертие метафорическое, достигаемое обоюдным соблюдением клятвы верности, данной друг другу.        После произнесения по очереди слов клятвы, амулет разделили на четыре части, чтобы у каждого осталось символическое напоминание о проведенном ритуале. Нацарапанные на каждом из кусочков невидимые символы: камень – Нерии, огонь – Йовану, молния – Андерсу и лед – Солоне – на деле не означали ничего, кроме вычурного желания подчеркнуть отличие между частями амулета. Что-то вроде красочной в подростковом понимании параллели с единством всех стихий при кардинальном отличии каждой друг от друга.        Иронично, особенно потому, что напрямую с ритуалом это не было связано, но спустя совсем не долгое время дружба четверки начала давать трещину. Первым откололся Андерс, увлекшись сперва тесным приятельством - из таких, что нарушают сразу два запрета в Круге - с одним из магов постарше, а затем, не без влияния на то последнего, загоревшись идеей довести свою давнюю мечту до воплощения в реальность и удрать из очертевшего Круга навсегда. Он сбегал, его ловили, он снова сбегал. И совершал он все эти попытки, никого из друзей в свои планы предварительно не посвящая. Ни сколько из недоверия, сколько из-за нежелания никого вмешивать в то, что считал исключительно своим персональным вызовом.        Второй стала Солона. С одной стороны, потому уделяла все больше и больше внимания исключительно своим научным изысканиям, а не друзьям, с другой – из-за возникшего напряжения между ней и Йованом, спровоцированного последним. И виной тому была зависть. Что времени и сил на развитие своих магических способностей он тратил не меньше, а хоть сколько-нибудь схожего результата так и не добивался. Что как бы не старался проявить себя, так и не смог попасть в число избранных, которых приглядывал себе Ульдред. А Йован давно об этом мечтал, посчитав, что такое покровительство позволило бы ему достичь столь желанной всегда безграничной силы. Последней каплей стало все никак не дающее ему покоя подозрение, что Солоне каким-то образом стал известен его страшный секрет, в чем, впрочем, он не был далек от истины. И Йован, убедив себя, что она непременно его выдаст, если не учителям или храмовникам, то Нерии точно, довел ситуацию в итоге до того, что общаться они с Солоной практически перестали. Что до оказавшейся между двух огней самой Нерии - той пришлось выбирать, и свой выбор она предсказуемо сделала в пользу того, кого выбирала всегда. Однако и такое положение сохранилось ненадолго. До дня, когда Йован познакомился с послушницей Церкви, вовлекая себя в запретный и заведомо обреченный на трагичный исход роман. Мечущийся между тайными отношениями и паранойей, что его как мага крови непременно рано или поздно раскроют, Йован окончательно отдалился и от последнего своего друга.        Приближался тот самый день.        К тому моменту Солона прошла Истязания, став полноправным магом Круга. Возможно, она могла бы справиться и получше, поскольку затянувшаяся беседа с демоном Праздности, показавшимся ей любопытным собеседником, едва не стоила жизни – храмовники уже практически единогласно решили, что она пробыла в Тени дольше возможного и потому должна быть убита в целях безопасности.       Что до остальных, то Йована для Истязания так и не вызывали, а вот Нерия как раз должна была к ним приступить.        И она справилась блестяще. Никому за всю историю Круга не удавалось сработать на Истязаниях так быстро и так чисто. Грандиозный день, закончившийся не менее грандиозно. Но уже катастрофой.        О случившемся Солона узнала одной из последних, и к тому моменту все уже стало непоправимым.        Пользуясь отсутствием отправившегося к Остагару Ульдреда, Солона, с негласного разрешения последнего, практически не вылезала из его кабинета, пропустив тем самым все произошедшие за тот злополучный день события. Когда она, возвращаясь вечером в свои покои, случайно наткнулась в часовне на храмовника, Каллена, в полусознательном состоянии вымаливающего прощения - или еще чего - у Создателя, то сразу почувствовала, что произошло что-то не просто ужасное, но и что это «ужасное» непременно затронет и ее. Подробно о деталях случившегося рассказал уже Ирвинг, в кабинет которого Солона отправилась тогда незамедлительно.        Послушница церкви, та самая подружка Йована, узнав, что храмовники намеревались провести над ним ритуал Усмирения, любимого предупредила, и вместе они договорились сбежать из Круга, предварительно уничтожив из хранилища филактерию, по которой Йована смогли бы мгновенно разыскать. И для решения этой проблемы – проникнуть в закрытое хранилище - Йован обратился к Нерии, а та как всегда не способна была ни в чем ему отказать. В итоге их всех поймали. Йован, воспользовавшись магией крови, сбежал, его подружку куда-то утащили храмовники, а Нерию, из-за пособничества магу крови, недолго мешкая, выставили главной виновницей случившегося и, несмотря на все протесты со стороны Ирвинга, усмирили практически на месте, поручив заодно Каллену провести, наконец, его первый ритуал Усмирения. Все.        И хоть вскоре жизнь в Круге, казалось, вернулась в привычное русло, ничего уже не могло вновь стать как прежде. Проведя на примере Нерии свою акцию устрашения, чтобы никому впредь неповадно было, храмовники не учли одного. На Истязаниях маги погибали пачками, и всем было наплевать, волновала лишь собственная судьба. Но вот Нерия… ее все знали, ее уважали, многие мечтали на нее походить. И вдруг такое. Да и обстоятельства. Она не нападала на храмовников сама, лишь присутствовала, когда это совершил Йован. Многие сочли наказание чрезмерным, превышающим сам проступок. Так что вместо предполагаемого Грегором урока, большинство магов получили стимул заставить храмовников заплатить.        Воспользовавшись этой сумятицей в умах, а также внешними обстоятельствами, вызванными раздором в самой стране, вернувшийся в Круг после трагедии под Остагаром Ульдред и попытался совершись свой переворот. К началу этого локального восстания Усмиренной Нерии уже не было к Круге. Ирвинг не мог видеть свою любимицу такой и, хотя причины не оглашались, ее довольно быстро переправили в Денерим, в Диковинки Тедаса. Что до Солоны, то о ее роли в беспорядках с магами крови Каллен, пытаясь впоследствии выставить виновной, крайне заблуждался. Впрочем, «не до конца был прав» подойдет, пожалуй, лучше. Все-таки основания для обвинений у него действительно имелись.        Она всегда была любимицей Ульдреда и единственной, кого вместо выбора: присоединиться или умереть - он отпустил, но при условии, что она не попытается ему помешать. И это было, наверное, последнее по-человечески осмысленное действие с его стороны, прежде чем он окончательно утратил рассудок, покорившись овладевшему им демону без остатка. Может, Ульдред пожалел ее, может, исходил из какого скрытого мотива – неважно. Да и поставленное перед ней условие не имело смысла. Солона бы и так не подняла первой руку на своего учителя, даже если из-за этого пришлось бы погибнуть всем остальным. Она понимала, что он впал в безумство, что его план – навеянное демоном заблуждение, которое не принесет магам ничего, кроме страданий и еще больших невзгод. Понимала, что единственный с детства почитаемый ею человек, в конечном итоге, оказался таким же беспомощным перед лицом искушения, как и большинство заурядных магов-слабаков. Понимала, какой его в любом случае теперь ждет конец. Но он был ее учителем, и ничего более не имело значения.        Весь дальнейший калейдоскоп событий: своевременное появление Серых Стражей, уничтожение Ульдреда и его сторонников, восстановление Круга, вернее, его остатков, участие магов в битве за Денерим, фальсификация смерти, двухлетнее относительно спокойно проживание в роли несуществующего для храмовников отступника, прочие детали – можно прокрутить до момента случайного знакомства Солоны со странствующим тевинтерским магистром. Сам он называл себя ученым, считавшим делом всей жизни сделать процесс усмирения обратимым. В Ферелдене он оказался из-за тайно легализованной тогда Логэйном работорговли, но задержался в итоге на юге дольше планируемого.        Обнаружив в лице Солоны столь, по его мнению, редкого в этом южном варварском захолустье достойного и полезного собеседника, маг поведал ей о результатах своего многолетнего труда в итоге даже больше, чем собирался. В частности о невероятном случае, когда во время сложного опыта одна из приобретенных в Денериме усмиренных эльфиек необъяснимым образом оказалась вдруг Одержимой. И что пришлось аж всеми имевшимися на тот момент в расположении эльфами-рабами пожертвовать, чтобы только хватило сил одолеть демона.        Вот только это была ложь. Солона поняла это сразу, как и то, что своими рабами магистр, наверняка, пожертвовал несколько иначе – выменяв у этого «демона» на их жизни свою собственную. И поняла потому, что история тевинтерца не сходилась с одним мельчайшим, но архиважном обстоятельством, о котором было известно Солоне и не было ему самому. Но касалось оно не только Нерии Сураны, чье имя, значащееся в неофициальном договоре купли-продажи, назвал этот маг по ходу своего рассказа, а каждого из четырех участников той незримо связавшей их судьбы ночи.        Все дело было в старом, давно забытом ритуале. Вернее его последствиях, о которых никто и не подозревал. И Солона не подозревала, пока та рукопись с оригинальным ритуалом, из которого черпалось вдохновение для их собственного, вновь не попалась ей на глаза. Случилось это незадолго до попытки переворота Ульдреда в Круге.        Изучив вопрос с учетом накопленных к тому моменту знаний в данной области, проведя пару практических выкладок и посоветовавшись под предлогом теоритического интереса к предмету с самим Ульдредом, Солона пришла к интересному выводу. Которым и поделиться было уже не с кем: двое из их старой компании к тому моменту считались отступниками и неизвестно где находились, а третья была хуже чем мертва. А натворили они примерно вот что.        В момент принесения своей клятвы четыре бестолочи-энтузиаста, невольно исполняя суть изначального ритуала, вложили в амулет свои жизни. И если с правильным ритуалом все относительно просто: смог уничтожить предмет – значит практически уничтожил бессмертного до того мага, его владельца, то с амулетом, разделенным на четыре части и повязанным на клятве, питавшейся магией совсем иного рода, ситуация усложняется в разы.        Если по сути, то пока его не вернуть в прежнюю форму, то есть собрать все части в одно целое, и не обратить связывающую их клятву - никто из четверки убит быть не может.