Исповедь Неба

      POV Георгия       Что-то я сегодня сильно на работе задержался. Десять часов дня, должен был прийти в шесть утра, и видеть третий сон, а я только подхожу к дому. Непорядок, однако. Надо будет переговорить об этом с Лешей.       Сейчас приду, сниму с себя эту пропахшую табаком и алкоголем одежду, приму теплый душ для расслабления, а потом спать, спать следующие два дня. Обожаю выходные!       Улыбнувшись собственным мыслям, и открыв парадную дверь одной из девятиэтажек, расположенной на улице Радостной, хотя настроение абсолютно всех жителей этого квартала было всегда противоположно, я поднялся на четвертый этаж, и с грохотом захлопнул дверь тринадцатой квартиры.       Освободив ноги от немного неудобной обуви, я пошаркал в сторону кухни. Глоток освежающей минералки сейчас был просто мне необходим как воздух. Но проходя мимо тумбы, на которой был расположен автоответчик, я невольно остановился, и внимание мое было полностью приковано к мигающей красным светом кнопке.       Посверлив взглядом аппарат в течение нескольких минут, я выбрал худшее из двух зол, и пошел за водой с пузырьками. Утолив жажду, я вновь оказался в коридоре напротив тумбы, сделанной из коричневого дерева. Посмотрев на автоответчик в очередной раз, и взвесив все «за» и «против», я все-таки нажал на кнопку.       - Йоу, чуваки! На данный момент я не могу вам ответить по двум причинам. Первая: я нахожусь в стриптиз-баре, и пытаюсь снять на ночь девушку. Вторая: я уже справился с первой задачей, и теперь развлекаюсь с этой самой девушкой. Если вы дослушали это сообщение до конца, то вы просто герой! Теперь можете говорить сами! – Улыбнувшись собственным словам, я решил послушать, кто же там рискует своим здоровьем. – Жеманов! Опять эти твои дурацкие шуточки?! – Директриса? – Да-да, Георгий, я та самая старая грымза, которая руководит престижной школой! – Господи, Марья Ивановна еще помнит, как я ее когда-то назвал? И я не виноват был, что у нее фамилия Грымзовская. Это была случайность, случайность на всю жизнь. – И в отличие от некоторых у меня склероза еще нет! Я чего собственно тебе звоню. Неделю назад со мной связался наш учитель химии. Может, помнишь? Логинов Альберт Федорович. – Забудешь тут, как же! Тот погром, что я ему устроил на одной из лабораторных работ, бывшие одноклассники мне и по сей день вспоминают. – Ну, так вот. Ему предложили работу в университете, и на данный момент мне некем его заменить. – Эмм, а я тут каким боком нарисовался? У меня по химии трояк. Жирный такой! Спасибо можно сказать этой старой занозе в заднице. – При том, Жеманов, что все другие заняты, и не могут. На ходу придумывали оправдания, типо «работают за границей, и у них отпуск заканчивается ровно через два дня», «сидят с новорожденным малышом, и оставлять его в такой момент – это брать грех на душу», «поженились три дня назад, собираются в свадебное путешествие в Таиланд, самолет в понедельник в восемь утра, а билеты были забронированы ровно за два часа как я позвонила», и еще кучу других, содержание которых я сейчас и не вспомню. – Ну, да, а еще говорит, что с памятью проблем не имеет! – Поэтому жду тебя третьего сентября в своем кабинете. – От предатели. Ну, ничего, я им еще это припомню! Будут теперь знать, как пропускать стаканчик-другой в моем заведении за мой же счет! – И еще кое-что… Оденься прилично! Все-таки в школу собираешься, а не на дискотеку.       На этом сообщение от директрисы школы номер шестьдесят шесть, которое было записано в шесть утра сегодняшнего дня, завершилось. Прослушав его еще раз, и поняв, что это реальность, а не слуховые галлюцинации, на которые сильно надеялся, я, кое-как перебирая уставшими ногами, все же добрался до спальни. Плюхнувшись на кровать, я уставился в потолок, и стал обдумывать сложившуюся ситуацию.       Марья Ивановна хочет, чтобы я учил химии ее балбесов, в которой сам ничего не понимаю, и никаких ценных познаний в их головушки забить не смогу? Прекрасно! Хочет, чтобы я выглядел интеллигентом несчастным в глазах этой мелочи? Будет! Но только так, как я того пожелаю!       Злорадно улыбнувшись, я все-таки очутился в объятиях царства Морфея, так и не сняв с себя верхнюю одежду.       Конец POV       И тут на бывшего учителя посыпались вопросы со стороны взрослой женской половины общества.       - Вы учились в нашей школе? – первой воскликнула Чиканова. – Но вы никогда об этом не говорили!       - А вы, девочки, и не спрашивали, - ответил брюнет. – Мила, опять ты на «вы» со мной?!       - Прости-и, - взвыла блондинка.       - А я просто поверить не могу, что Марья Ивановна так поступила, - не отставала от подруги Химченко. – Как можно было отдать наш класс на обучение в руки такому человеку, как ты? Просто в голове не вяжется!       - Я тоже, но она именно так и сделала. – Георгий погладил подушечкой большого пальца пухлую щечку дочери, которая с интересом слушала разговор взрослых. – Легко и просто. К тому же ни одной жалобы с вашей стороны в мой адрес на методы и качество преподавания не поступало!       Мила театрально закатила глаза. Ира откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, сложила руки на груди, и посмотрела на женщину в кресле. Та сидела, и, не мигая, сверлила взглядом собственного мужа, который неотрывно пялился на ее декольте.       - Господи, и за кого я вышла замуж? – вымолвила она, обретя речи. – Ты же просто… просто…       - Замечательный педагог, любящий муж и отец? – поинтересовался он, глядя на маленькую копию жены на своих коленях, ища в ее глазах поддержки. – Полностью согласен с тобой, дорогая жена!       - Я хотела сказать, что ты просто невыносим, - высказалась брюнетка, вскакивая со своего места. Губы плотно сжаты, глаза метают молнии, несколько прядей выбились из прически, и теперь свисали по обеим сторонам лица, визуально вытягивая еще больше, чем это было возможно.       - Есть такое, - ответил глава семьи Жемановых, и улыбнулся матери ребенка, демонстрируя ряд идеально ровных зубов. – И вообще, тебе нельзя так резко вскакивать! Подумай о ребенке.       Блондинка с брюнеткой метнули гневные взгляды на подругу, лицо которой тут же приобрело белый оттенок. Встав со своих мест, дамы стали ходить вокруг женщины, пытаясь найти хоть какие-то изменения в ее подозрительно идеальной фигуре.       «Ну, зачем ты это сказал?!», - мысленной воскликнула Лика, а потом быстро начала обвинять мужа во всех смертных грехах.       - Сколько? – спросила Мила, тыкая указательным пальцем в левым бок жены химика. Последняя героически терпела издевательство Чикановой.       - Три…       - Недели? – уточника Химченко, переведя взгляд с женщины на мужчину.       - Месяца…, - прошептала жертва Барби, и, опустив голову вниз, покраснела до корней волос. Она надеялась, что ее не услышат, но увы… надежда не соизволила долго жить.       - И вы так долго молчали?!       - Пап, не отвлекайся! – Майя заерзала на коленях отца, пытаясь привлечь его внимание. – Что было дальше?