You'll Breathe Me In (You Won't Release)

На следующее утро Гарри просыпается удовлетворенным и счастливым. Он потягивается, трет глаза, проводит рукой по лицу и вздыхает, когда чувствует искусственную кожу на своем горле. В самом деле. Это случилось. Луи спит сном мертвеца рядом, уткнувшись лицом в подушку. Гарри знает, что Томмо долго не спал после того, как сам он отрубился, знает, что тот проверял его и прокручивал в своей голове это событие. Луи волнуется об этом намного больше, чем Гарри, ему нужно убеждаться в том, что он делает все хорошо. Гарри привык думать, что он не может сказать ему, что он делает что-то плохо, но быстро отказался от этой теории. Это просто черта характера Луи. Пускай так и будет. В любом случае он решает не будить его. Он целует его оголившееся плечо и сползает с кровати на своих дрожащих ногах, побаливающих оттого, что они гуляли вчера целый день. Он смутно помнит, что Луи говорил что-то об ошейнике и душе, но он не уверен, вроде, там было что-то типа "он водонепроницаемый". Во всяком случае, он рискует. Он проводит пятнадцать минут, просто стоя напротив зеркала и осматривая себя. Гарри думает о том, как ошейник хорошо подходит ему, удлиняет и украшает его шею, как Луи удалось найти такой, который выглядит изысканно с отверстием в форме сердечка, а не с громоздкими шипами или что там обычно еще делают по бокам. Это идеально, а еще более важно то, что ошейник выглядит идеально на нем. Он, счастливый, практически запрыгивает в душ, напевает, пока моет всего себя, кроме ошейника. Он думает о том, чтобы купить что-нибудь на завтрак, но не может смириться с тем, что ему придется отдалиться от Луи, не быть с ним рядом. Квартира маленькая, уютная и причудливая. Мечты Гарри сбываются, но он также думает и о том, что ничего не может сделать без Луи, пока тот не проснется. В конце концов, он выходит на необычный балкон и садится там со своим дневником, чтобы подышать свежим утренним воздухом. Внезапно Гарри понимает, что он в самом деле в Париже. Можно увидеть Эйфелеву башню вдалеке, почувствовать запах выпечки повсюду. У него есть идеальный парень по имени Луи, который отсыпается после самого потрясающего секса, который у них только был. Гарри настолько счастлив, что ему кажется, что его сердце слишком большое для груди. Луи выходит к нему, может быть, час спустя, его волосы растрепаны, а сам он завернут в одеяло. Он смотрит на Гарри из-под своих очков, а затем переводит взгляд на улицу и вздыхает. Он очарователен. Также Луи держит две чашки чая, в котором Гарри очень заинтересован. - Bonjour (пп: доброе утро), - приветствует его Луи с акцентом, подавая Гарри чай и даже не смотря на него. Он подходит к перилам и кладет на них локти, руками сжимая чашку с чаем, чтобы сохранить тепло. Гарри дует на свой чай и делает большой глоток, надеясь, что благодаря этому его голос будет менее хриплым, чем ранее. - Très bien (пп: прекрасное) - наконец отвечает он. Его голос все еще хриплый. Луи только смеется. - Мы скоро превратим тебя во француза. - Что ж, спасибо, - говорит Луи, наигранно откидывая свои спутанные волосы. - Конечно, - хихикает Гарри. Он смотрит на свой дневник, который лежит на его бедрах, и прикусывает конец ручки. - Лу, тебе больше нравится "it's 4 AM and I know that you're with him" или 3 AM (пп: сейчас четыре часа утра, и я знаю, что ты с ним - One Direction - Happily). Три часа типа... более интимно. - Оставь 4AM, так звучит лучше, - быстро решает Луи, - кстати, кто, черт возьми, с ним? Гарри улыбается, видя, как Луи хмурится. - Это просто песня. - Ладно, но это звучит немного грустно, да? Гарри пожимает плечами. - Я думаю, что песням нужно быть немного грустными. Луи хмыкает, хотя ему и необязательно соглашаться. - Только тогда, когда тот, кто пишет ее, опечален. Я все еще думаю, что тебе нужно написать о своей потрясающей и насыщенной сексом жизни, - он подходит к Гарри и треплет его волосы, все еще продолжая смотреть за балкон. - You can be the boss, Daddy, you can be the boss (пп: Вы можете быть главным, Папочка, ты можешь быть начальником Lana Del Ray - You Can Be The Boss). - Пожалуйста, - фыркает Гарри, - я не видел, чтобы ты пил что-то крепче солода. Луи щелкает его пальцем по уху и демонстративно выпивает половину своего чая. - На твое восемнадцатилетие я возьму тебя в ночной клуб, и мы напьемся. Мы могли бы заняться сексом в общественном месте, как и все обычные люди. - Ты... понимаешь, что секс в общественном месте будет незаконным, даже если мне будет восемнадцать, да? Наконец, шокированный Луи поворачивается лицом к нему. Хотя его выражение лица смягчается, когда он осматривает Гарри. Стайлс почти уверен в том, что Луи прокомментирует это с наигранным удивлением на лице, но его пристальный взгляд направлен на шею (в этом есть смысл; Луи уже смирился с эксгибиционизмом Гарри, они уже даже трахались с открытой дверью, зная, что Зейн дома, и Гарри все еще надеется, что тот увидит их, пока будет проходить мимо). - Все еще на тебе, - бормочет Луи, прикасаясь к своей собственной открытой шее. - Будто ты против, - другой рукой Гарри хватается за его руку и тянет на себя до тех пор, пока он не падает на его колени. Слава тебе, Господи, благодаря их практике Луи не ударяет его локтем по яйцам и не выливает чай. Гарри обхватывает его талию руками и прижимается сильнее, а Луи убирает их кружки и оборачивает вокруг них одеяло. Так мило и тепло. - Это нормально? - спрашивает Гарри. - Или это странно, пока нет сессии? Луи скрепляет свои руки за шеей Гарри и подсовывает свой большой палец под застежку ошейника. - Без разницы, если ты хочешь. Это правда горячо. Почему ты хочешь быть в нем? - Не знаю. Я думаю, что в нем удобно. Он твой, но в то же время и мой. Больше ни у кого его нет. Кроме тебя. Или меня. Я могу снять, если... - Нет, продолжай говорить все эти милости. Как ты? Это серьезный вопрос, если честно. Вчера ночью Гарри уснул прежде, чем Луи успел спросить об этом. Как он себя чувствует? Я будто бы все еще могу чувствовать твои пальцы. Я бы хотел повторять это каждую ночь. Но он решает: - Впечатляюще, - Луи недовольно стонет и утыкается в его шею, слегка прикусывая ошейник. Ошейник. Его ошейник. Луи пытается сделать что-то особенное. - Все еще немного непривычно, но так горячо и туманно. - Тебе нужно что-нибудь? - Нет, пускай все остается так, как есть. Луи бормочет в его шею. - Всегда рад обниматься. Какие планы на сегодня? Гарри переворачивает несколько листов в дневнике, пока не находит исписанный. - Хотел пойти на Montmartre (пп: Монмартр) - там есть всякие магазинчики. На Place du Tertre (пп: площади Тертр) тоже весело, - Луи хмыкает, оставляет поцелуи над ошейником и прижимается к нему. Гарри только отклоняет свою голову назад, чтобы было больше места, - а marché de Montreuil - это большой блошиный рынок, - Луи проводит языком под его челюстью, там, где сжимались его пальцы прошлой ночью. Щеки Гарри покрываются румянцем. - Ну, или мы бы могли пойти обратно в кровать. - О, мне нравится этот вариант, а что там? - Луи спрашивает, будто бы сам секунду назад не стремился забраться к Гарри на колени. Мелкий придурок. - Я занесу тебя туда. Положу на кровать. Поцелую. Луи обхватывает шею Гарри, его ноги рядом с его локтями и дневником. - Тогда идем. Гарри, наверное, никогда не сможет привыкнуть к тому факту, что может носить Луи. Или припирать к стене, или обнимать, да даже делать то, чего хочет Луи. Он поднимает его и несет как на свадьбе, они даже не волнуются о том, что следует закрыть жалюзи, когда заходят в помещение. Гарри кладет его на кровать, затем забирается к нему и обхватывает Луи руками, прежде чем тот оказывается сверху. Шатен игриво прикусывает его ухо и шепчет: - Что, если я скажу, что у меня есть еще один сюрприз? Гарри разбрасывает свои руки так, что он лежит полностью раскрытый. - Делай, что хочешь с моим телом. - Господи, - говорит Луи, посмеиваясь, - ты самый забавный парень, который полностью раздет, не считая ошейника, и цитирующий Lady Gaga (пп: "do what you want with my body" - строки из песни Lady GaGa - Do What U Want). - Ты же знаешь, что делать, чтобы заткнуть меня, - Гарри соблазнительно вытягивает свою шею, из-за этого ошейник чуть сильнее сжимает горло. Луи не дышит. - Я не хочу душить тебя часто, даже если тебя не волнует это. Придется потом делать это... сильнее. Гарри кивает, улыбаясь. - Оставим это для особых случаев. Для дней рождения и годовщин. - Годовщин? - спрашивает Луи, игриво улыбаясь. - Много еще чего придумал? Гарри так счастлив и расслаблен с прошлой ночи, что даже не замечает за собой лжи. - До тех пор, пока моя шея не покроется морщинами и не станет неприятной, что ты даже не захочешь поставить мне ни одного засоса. Он ожидал, что Луи разозлится, но из-за его широкой улыбки у него чуть не случается сердечный приступ. Луи наклоняется над его шеей и проводит дорожку из поцелуев над ошейником и под ним. - Вряд ли. Я могу душить тебя на твой сотый день рождения. Правда, ты можешь ничего не почувствовать из-за того, что будешь использовать кислородные баллоны. Гарри не уверен в том, что знает, как они работают, его сердце слишком быстро бьется, чтобы вникать в подробности. - Сделай это сейчас, - скулит он. - Не-а, - говорит Луи, слегка ударяя его, - хотя мы можем попробовать заткнуть тебе рот. Запихнем что-нибудь в твой миленький ротик, и тебе придется сдерживать все твои прекрасные стоны. Гарри раздвигает ноги, из-за этих слов жар проходит по его телу. - Ты купил кляп в форме шарика и ошейник? Эта поездка была очень хорошо спланирована. Луи наслаждается комплиментом только секунду. - Не в форме шарика, но все же, эм. Зейн скупил все ткани в округе, когда решил заняться дизайном. Они мягкие и красивые. Достаточно. Для тебя. Мы проверим, чтобы нитки не торчали, и ты из-за них не закашлял, а твое горло не кололо. У Гарри есть с десяток вопросов обо всем этом, но все же. - Ничего такого не будет. Ты знаешь, я люблю сувениры. Луи задумывается об этом на секунду. - Можешь оставить себе кляп вместо сувенира. - И что с ним делать? Носить с собой? - Я не знаю, можешь обмотать его вокруг своей головы как платок. Гарри хихикает. - Какие цвета? - Что ж, я принес их с собой. Очень хорошо спланированная поездка. - Да? - спрашивает Гарри, его рот раскрыт, в этом есть двойной смысл. - Не для этого, - неожиданно Луи пихает два пальца ему в рот, из-за чего глаза Гарри расширяются, а тело вздрагивает. Он сжимает свои губы вокруг пальцев, его язык прижимается к ним, когда Луи толкает их глубже. - Это для Папочки, ведь так? Гарри кивает, возбуждаясь только оттого, что Луи смотрит на него. Он случайно прикусывает костяшки, и из-за этого Луи толкает пальцы еще глубже. Своей свободной рукой он берет каждое запястье Гарри и прижимает их друг к другу к матрацу над его головой. Ох. - Для этого, - уточняет он, - хочу, чтобы ты мог говорить, когда это случится. Он вытаскивает свои пальцы изо рта Гарри, и тот глубоко вдыхает воздух, смотря на Луи. - Что случится? - Мой сюрприз, - ухмыляется он ему, но слезает с кровати, ничего не объяснив. Гарри не решается отсоединить свои руки. Когда Луи возвращается обратно, на нем уже нет очков, в его руках длинный кусок ткани, который он обернул вокруг запястья. Ткань темно-зеленого цвета, мерцающая, и, наверное, она даже из шелка. Луи раздвигает свои ноги над талией Гарри, но не садится на него, лишь поднимается на колени и проводит тканью вдоль его груди. Это слегка щекотно, но и приятно, так что соски Гарри твердеют. Ему нравится, как выглядит ткань на бледной коже. - Приятно? - спрашивает Луи, щекоча брюшные мышцы. Гарри кивает и смотрит на то, как его мышцы сжимаются, а член медленно начинает вставать. - Да. Это шелк? Луи гордо кивает. - Все лучшее для моего мальчика. Гарри резко выдыхает на свою грудь и улыбается. - Хотя это даже не мой день рождения. Луи шокированно вздыхает и изумленно смотрит. - Черт, ты прав. Надо оставить что-нибудь до февраля. Он специально убирает ткань и собирается откинуть ее, и так как Гарри не может воспользоваться своими руками, то он, наконец, скулит и толкается своими бедрами в его бедра. - Нет, я хочу сейчас. Мы придумаем что-нибудь еще на февраль. Луи пожимает плечами, распутывает ткань и тянет ее вверх. - Почему-то я даже не сомневаюсь в этом, - Луи замолкает, смотрит от ткани на Гарри, и последний барабанит своими пальцами в надежде привлечь внимание. Он слегка удивлен, когда Луи оборачивает ткань вокруг его члена. Из-за этого его дыхание сбивается, он толкается в руку, отчего Луи чуть ли не падает. Это чувство невероятно, намного лучше того, когда используешь носок или что-то типа того. Ткань мягкая и гладкая, Луи усиливает хватку и дрочит быстрее. Когда глаза Гарри трепещут, он все равно сдерживается, чтобы не закрыть их. Он видит, как ткань становится еще более темно-зеленого цвета между пальцами Луи. Член Гарри твердеет почти сразу, а все это благодаря непривычным ощущениям и тому, как умело двигает своей рукой Луи. Гарри ругается, когда Луи опускается вниз и накрывает большим пальцем головку члена, покрытую шелком, и растирает естественную смазку, нажимая на щелку. Это чувство потрясающее, особенно благодаря тому, что Гарри может видеть, как темнеет ткань. Луи продолжает дрочить, из-за этого ткань промокает насквозь. Он не прекращает своих движений, и от этого Гарри становится жарче и жарче, он пытается нормально дышать, сосредоточиться, смотреть куда угодно, но только не на свой член, завернутый в шелк. Он чувствует покалывание и отчаянно задыхается, потому что Луи сильнее сжимает его член, и Гарри выгибается в спине. - Лу. Луи наклоняется ниже, чтобы поцеловать головку члена, покрытую тканью, и Гарри понимает, что, черт, он не может сдерживаться долго. Он царапает свои собственные руки и запястья. Голос Луи кажется радостным, когда он говорит: - Ты ведь понимаешь, что это еще не сюрприз, верно? Только приближение к нему. Ты можешь кончить, детка. Гарри кончает быстрее, чем Луи даже договаривает предложение, попадая прямо в ткань и чувствуя, что его член становится влажным оттого, что сперма стекает вниз по нему. Он вытягивает тело в удовольствии, откидывает голову назад. Он не должен был удивляться, когда Луи вскакивает и прижимает грязную ткань к губам Гарри, хотя он не ожидал. Но он не шокирован, нет. Он открывает рот и с любопытством прикасается языком к шелку, даже удивляясь структуре ткани, когда пробует свою собственную сперму. Только когда Гарри начинает сосать ее, Луи осторожно вытаскивает ткань. - Черт возьми, Гарри. Наконец, Луи тянется над его головой и хватает руки. Он оборачивает шелк вокруг каждого запястья, а затем вокруг обоих, поэтому они трутся о ткань, а не о косточки на запястьях. Гарри приподнимается и целует живот Луи, чтобы обратить на себя внимание. Луи только смеется и целует тыльную сторону его ладоней. Дома они обычно приковывают Гарри наручниками к изголовью, но, похоже, Луи не намерен брать еще один кусок ткани, чтобы закрепить руки. Он только прижимает их к кровати, молча прося вести себя хорошо. Хотя Гарри всегда такой. Луи слезает с его тела и долго смотрит на Гарри взглядом, наполненным восхищением, будто бы только сейчас он полностью проснулся. - Черт, ты хоть представляешь, как хорошо выглядишь сейчас? - Луи внезапно целует его с большим напором, облизывает рот изнутри и кусает вечно чувствительные губы. - Я так счастлив, что ты мой. На тебе мой ошейник. Мой великолепный мальчик. От этих слов Гарри становится жарче. Он едва ли замечает, как Луи приносит смазку в кровать, они привезли ее из дома, потому что не доверяют французским брендам. Гарри спокойно раздвигает свои ноги, он все еще испытывает легкое головокружение после того, как кончил, но Луи не становится между его ног, когда вытаскивает пальцы из смазки. Он нависает над ним и смотрит на его ошейник. Гарри смотрит на него в ответ, восхищаясь его красивыми глазами и острыми скулами, а также длинными спутанными волосами. Луи тихо стонет, и Гарри опускает свой взгляд быстрее, чем со скоростью света. О, Господи. Луи не хотел трахать его пальцами. Вообще-то Гарри не очень хорошо видит, но Луи точно засунул пальцы в себя. В его горле становится сухо, пока он смотрит, мозг пытается представить себе полную картину этого. Его член практически сразу встает, черт возьми. Луи красиво прикусывает свою губу, его щеки мило покрываются румянцем в том месте, где падает тень от ресниц. Гарри думает, что он начинает себя растягивать, потому что мышцы на его груди напрягаются, а член покраснел и изогнулся. Бицепс напрягается, когда Луи тянет свою руку назад. Гарри никогда не старался так сильно не шуметь. Он хочет положить руку на бок Луи, чувствовать его изгибы. Он хочет поцеловать его розовые губы и посмотреть, как он делает все это. Наверное, Луи читает его мысли, раз говорит: - Хочешь видеть? Гарри моргает, он все еще восхищен тем, как быстро и опытно двигаются бедра Луи. - Что? Вместо того чтобы дождаться ответа, Луи осторожно разворачивается, чтобы не заехать Гарри по лицу, а пальцы оставляет в себе. Челюсть Гарри отвисает. В нем три пальца. Его большой палец и мизинец раздвинуты в стороны, и он трахает себя своими тремя толстыми пальцами. Это даже немного забавно, но Гарри потрясен, ему кажется, что это его трахают тремя пальцами. - Лу. Три. Луи задыхается и смеется, скорее всего, из-за голоса Гарри. - Ты видел свой член? Гарри на автомате опускает взгляд ниже. Что ж, он выглядит пугающе твердым, но только не из-за этого у Гарри будет сердечный приступ. Спина Луи красиво изгибается, отчего его идеальная задница выпячивается больше. Он двигает пальцами, его татуированное, изящное запястье с каждым разом движется быстрее. Гарри так натягивает шелк на своих руках, что он, наверное, может разорваться. Кудрявый замирает на секунду, но затем стоны Луи возвращают его к реальности. Сразу же. Гарри громко ругается, его член дергается под Луи, потому что, черт , он трахнет его. Луи вновь смеется и кладет свободную руку на его бедро, вонзая ногти. - Все хорошо, детка? Гарри сглатывает, он не может прекратить пялиться на шикарное тело перед ним. - Я... - он не знает, что сказать. Как вообще можно разговаривать, когда над твоими коленями нависает это? - Папочка. Луи оглядывается на него через плечо, на его лице вечная ухмылка. Его волосы растрепаны оттого, что он трясет головой, губы, которые он вечно прикусывает, стали еще прекраснее, зрачки расширены и... он выглядит таким самодовольным, будто бы точно знает, насколько нуждается в нем Гарри. Его пальцы двигаются еще быстрее, он толкает их в себя сильнее, чем когда делает это с ним. Гарри потеет, он не шевелится уже минут десять. Наконец Луи разворачивается и прекращает себя трахать, капли смазки падают на его ладонь. Кажется, что он сомневается на секунду, и затем, вместо того, чтобы снова засунуть в себя пальцы, он оборачивает руку вокруг члена Гарри. Он быстро движет ладонью от основания к головке, а в голове Гарри они уже на пять шагов впереди - он думает о том, каково это - быть внутри задницы Луи и трахать его. Единственное, что отвлекает от этого - его голос. Конечно же, Луи говорит. - Ты хочешь быть хорошим мальчиком? Делать то, что говорит Папочка? Гарри бессильно кивает, он извивается от прикосновений, ему все сложнее на чем-то сосредоточить внимание. - Да. Луи сжимает его член сильнее. - Не кончай, пока я все не сделаю. Я думаю, ты можешь? Гарри поднимает свой немного испуганный взгляд, но Луи смотрит на него с одобрением. Может быть... наверное, он может. После того, как он же потерял свою другую девственность, это не должно так пугать его. После того, что они делали вчера, сейчас он не может разочаровать Луи. После всех этих вещей, связанных с их отношениями, он не может быть плохим для Луи. - Я могу. Луи широко улыбается ему - это лучшая награда в мире. Ладно, нет, лучшая награда - это когда Луи садится на колени над его талией и направляет член в себя. Они оба задержали дыхание, Гарри сжимает простынь своими связанными руками. Время действовать. Гарри никогда не видел, чтобы Луи двигался так медленно. Он чувствует, как его бедра напрягаются и дрожат, когда он опускается. Он насаживается только на головку и еще несколько сантиметров и замирает, одной рукой он упирается в грудь Гарри, а его голова низко опущена. Это невероятно. Это... Гарри даже не мог себе представить, насколько это хорошо. В Луи так узко, тепло окутывает его со всех сторон, он наслаждается, черт, как Луи делает это все время? Гарри чувствует, будто он горит. Луи не дышит пару секунд, но потом насаживается до конца и сидит на бедрах Гарри. Он делает это беззвучно, кажется, что он просто сидит, хотя резко вдыхает воздух и сводит Гарри, черт возьми, с ума. И когда он поднимает взгляд, то видит, что глаза Луи потемнели, они будто наполнены желанием и голодом. Его губы влажные и опухшие из-за того, что он постоянно кусает их, и Гарри с таким упорством смотрит на него, что почти пропускает момент, когда ему говорят: - Веди себя хорошо. И тогда Луи начинает двигаться по-настоящему. Сначала помаленьку, дразня, только двигает своими бедрами вперед и назад. Этого трения не хватает для того, чтобы Гарри почувствовал разницу, но это важно для Луи, он издает громкие и короткие стоны, его глаза не могут смотреть в одну и ту же точку. Гарри не верит в то, что может видеть это, чувствовать. Когда Луи поднимается и опускается впервые, Гарри откидывает свою голову назад, их стоны сливаются в один, они выдыхают имена друг друга. Черт возьми, Луи сжимается вокруг члена, из-за чего появляется невероятное трение. Гарри так ошеломлен, что даже не может дышать, но, в конце концов, ему удается сосредоточиться. Единственный способ отвлечь себя от того, каково это - быть в Луи - это смотреть на то, как он выглядит. Как мышцы на его животе напрягаются, когда он приподнимается, как он все больше потеет и задыхается с каждой минутой, как он контролирует тело Гарри, но в то же время делает все, в чем тот нуждается. Гарри же надеется, что выглядел так же грациозно, когда он сверху. Все усилия Гарри сосредоточиться проваливаются, когда Луи начинает говорить. Его словарный запас отличается от того, что он использует обычно. Вместо сосредоточенного тона голос Луи громкий-хриплый-прекрасный, у него получается только: - Черт, такой большой мальчик, так хорошо, когда ты во мне, я не могу поверить, так долго ждал этого. Его голос начинает дрожать все сильнее, когда он подпрыгивает, но не прекращает шептать, его член дергается с каждым движением, а татуировки кажутся Гарри размытыми. Сам Гарри даже не может составить предложение, у него выходит только "да" и "сделай это, Папочка". Даже удивительно, что Луи кончает быстрее, чем Гарри полностью сходит с ума. Луи так прекрасен, когда кончает, это один из самых идеальных моментов, потому что он не может контролировать себя. Его рот раскрыт, он стонет невероятно громко, он три раза жалостливо всхлипывает, а затем вновь громко стонет, струя покрывает его живот и татуировки, он сжимается вокруг члена очень сильно. Гарри тоже чертовски хочет кончить, но он будто прикован к месту, только и может смотреть, как Луи трахает сам себя его членом. Должно быть, этот момент всегда будет вспоминаться, стоит ему закрыть глаза. Волосы Луи падают ему на лицо, и он все еще слабо и тихо постанывает. Он медленно раскрывает глаза и теперь видит, насколько Гарри в отчаянии. Он наклоняется и кладет покрытую спермой ладонь на рот кудрявого, обмазывает ей его губы и подбородок. Гарри лишь облизывает все это языком. Хотя это привычно, для него все равно это что-то новое. Глаза Гарри крепко зажмурены, он приподнимает голову, раскрывает свой рот чуть шире, дразня пальцы, которые находятся в его рту, ему просто нужно сосать что-нибудь, чтобы сосредоточиться. Он уже был близок к тому, чтобы кончить, когда Луи только забрался на него. Это настолько головокружительно и чудесно, что он нуждается хоть в чем-то, что могло бы помочь ему. Луи убирает свою руку, оставляя его задыхающимся и грязным. Гарри тихо скулит в знак недовольства и открывает глаза. Он видит только Луи, который уставился на него, полностью контролируя. - Разве я сказал, что закончил? Прежде чем Гарри успевает понять, что это значит, Луи полностью соскальзывает с его члена, а потом быстро и с силой опускается вниз, сжимаясь вокруг Гарри, отчего тот плачет. Луи только... он просто продолжает скакать на нем. Руки Гарри сжимают простынь, его пятки упираются в матрац - вот и все, что он, по правде говоря, может сделать. Остальное не имеет значения, когда тело Луи создает для него такое трение, когда он сводит, сводит и сводит его с ума. Гарри так хочет кончить, что это даже больно, но ему все еще не позволяют. Он всего лишь в секунде от оргазма, и ох, когда он думает об этом, ему удается... сосредоточиться. - Папочка, - хрипит он. Гарри только хочет привлечь внимание, это не значит, что Луи должен начать стонать и сильнее насаживаться на него, - черт, Папочка, я хочу быть хорошим. - Да? - Луи долго смотрит на него, он пытается что-то обдумать, не останавливая движения своих бедер. Конечно же, он что-то придумывает. Он всегда что-нибудь придумывает. Луи раздвигает колени сильнее и кладет руки на свои бедра, оставаясь на месте. - Хочешь хорошенько трахнуть меня? - Гарри только кивает, не решаясь говорить. Луи медленно соскальзывает, пока только головка не остается в нем, а затем с вызовом смотрит на Гарри. - Встань так, чтобы ты мог отталкиваться, и поднимайся в тот момент, когда я опускаюсь. Встретимся посередине, любимый. Гарри приподнимает свои колени, теперь он стоит всей ступней на матраце и ждет, когда Луи кивнет, чтобы начинать. Слезы скопились в его глазах, он соединяет брови, пытаясь сосредоточиться. - Хороший мальчик. Посильнее, не стесняйся. Гарри кусает свою нижнюю губу и краснеет, но когда Луи опускается, он толкается с такой силой, что чуть не сбивает его. Это прекрасный стон. Луи прерывисто дышит и кивает, скорее для себя, чем для Гарри, бормочет что-то, двигает своими бедрами назад, вперед и по кругу, позволяя Гарри делать все, хотя это не он сидит сверху. Гарри толкается в него, темп становится все небрежнее, он не может контролировать свои собственные движения - слишком впечатлен всем этим. Должно быть, он поражает Луи, потому что тот опускается все ниже и ниже к груди Гарри. Он задыхается, его челка прилипла ко лбу и подлетает каждый раз, когда Гарри толкается в него. - Там, черт... черт, продолжай, продолжай... там, правильно, Гарри. Господи, как может Гарри сдерживаться от того, чтобы не сделать так снова? Он вообще не стесняется на данный момент. Луи выгибается, ругается и стонет каждый раз, когда Гарри входит в него. Тот движется быстрее и быстрее, он даже не ждет, пока Луи опустится вниз, а просто толкается в него. Томмо уже не разговаривает, только тяжело дышит и задыхается. Гарри отдал бы все на свете, чтобы коснуться его, но это даже лучше, когда его руки связаны. Ему нравится чувствовать себя бессильным, нравится чувствовать, что он недостоин коснуться его рукой, когда ему хочется. Ему нравится добиваться. Луи кончает, не прикоснувшись к себе, Гарри думает, что они оба удивлены этим. Луи еще прекраснее во второй раз, он замирает, и Гарри кажется, что проходят дни. Он падает на колени, его мышцы и татуировки можно различить теперь, но Луи все кончает и кончает, добавляя еще спермы на свой живот. Он насаживается на член, а Гарри продолжает толкаться, выбивая из него больше стонов. Он даже не думает о том, чтобы остановиться. Луи только смотрит на слезы Гарри, потому что тому уже больно, ему тоже нужно кончить. Возможно, он даже умоляет Луи, он не знает, все, что он может чувствовать - это Луи, Луи и Луи. Он слишком долго на грани того, чтобы кончить, поэтому он даже боится, что не может этого сделать, нужно дождаться... Луи ложится сверху на него, отчего член Гарри почти выскальзывает из него, но не полностью. Шатен целует его губы, дышит прямо в рот. Гарри не хватает трения, которого было бы достаточно для того, чтобы кончить. Ему еще сильнее хочется сделать это, когда ему шепчут знакомые слова в ухо: - Такой хороший, хотя даже не пытался, верно? Папочка так гордится. Ты заслужил. Стоило Луи только надавить на пупок Гарри, как тот уже полностью теряет себя. Гарри уже почти забыл об ошейнике, он был слишком занят другим, пока Луи не скользит своим пальцем под кожу. Ошейник понемногу натягивается, и Гарри не может издать ни одного благодарного стона, он вообще ничего не может сделать, когда его мечты вновь становятся реальностью. Включая ту, чтобы кончить в Луи. Гарри еще долго не может придти в себя после этого, но все же не так долго, как после вчерашнего. Когда его отпускает, Луи к этому времени уже развязал его руки и теперь потирает своим большим пальцем запястья, чтобы помочь кровообращению восстановиться. Когда Гарри смотрит на свои руки, то он видит, что они покрылись фиолетовыми синяками, которые никогда не появлялись от наручников на липучках. Он любит это. Ему всегда нравились такие метки, но сейчас они еще и напоминают об очередном милом моменте. - Господи, - бормочет он. Он только что трахал Луи. Луи смотрит на него, когда слышит его слова. Он мгновенно нависает над ним, опирается на его грудь и целует. - Как ты, любимый? - Чертовски потрясающе. Я думаю, что это было невероятно с... – Гарри трет своей онемевшей рукой над ошейником, - с тем, что ты нажал мне на живот. - Из-за того, что я надавил, у тебя мгновенный оргазм? Ты в самом деле андроид? Гарри хихикает и говорит голосом робота: - Ты всегда такой смешной после этого или я просто был слишком под тобой, чтобы заметить? Луи перекатывается на матрац, он больше не давит на грудь Гарри. - Значит, теперь ты уже не "слишком подо мной"? Гарри задумывается над этим, пытается собрать свои мысли в кучу. Это довольно-таки сложно, когда Луи выглядит таким оттраханным, как Гарри никогда не видел его прежде. - Я так не думаю. Может быть, тогда я еще был слишком маленьким, но не сейчас. Луи переворачивается, наверное, он испытывает облегчение из-за того, что Гарри не нужно отхаживать. Что-то меняется, его сбившееся дыхание становится громче, он расслабляется и чуть прикрывает глаза. Гарри слишком занят тем, что обдумывает сказанные ранее Луи слова о том, как он долго ждал этого. - Как ты? - спрашивает он очень заинтересованно. Луи вздыхает и вздрагивает, хотя выглядит довольным чем-то. - Чертовски больно, если честно. Мне нужно записаться в тренажерный зал, иначе мои бедра меня же и убьют. Как ты делаешь это каждый раз? Гарри смеется слишком громко. - Ох, ты забыл, что ли, что молодость на моей стороне? - И кто теперь смешной? - Луи неуклюже взмахивает рукой, пытаясь ткнуть его в нос, но вместо этого Гарри уворачивается и игриво прикусывает его пальцы. Он рад, как и всегда после того, как они пробуют что-то новенькое. Гарри движется, чтобы потрогать бедра Луи, может быть, даже сделать ему небольшой массаж, но тот сразу же обнимает его. - Черт, я хочу покурить. - Ужасная привычка, - утверждает Гарри, хмурясь. Луи устало кусает его за плечо. - Дай мне хоть передохнуть, ты просто трахнул мне мозг. Насколько это потрясающе? Гарри улыбается сам себе. - Твой мозг? Луи усмехается. Теперь он меньше заботится о нем, чем обычно, и Гарри интересно, потому ли это, что чувствует, что он не нуждается в этом, или потому, что в самом деле устал. - Ты скучаешь по тому моменту, когда я кончил, не прикоснувшись к себе? Это было первоклассно, - наконец смотрит на него Луи с широкой улыбкой на лице. - С тобой чудесно трахаться, Гарри Стайлс. Гарри краснеет. Он хочет уткнуться в матрац, потому что он так доволен. - Спасибо. Я всегда учусь у лучших и все такое. Луи взлохмачивает свои волосы. - Должен сказать, я не чувствую себя уставшим. Пойду в душ. Я жду поцелуев, когда вернусь. Гарри вытягивает свои губы, чтобы показать, что он готов к этому. Луи чмокает его и затем спотыкается о свою же ногу и при этом забавно покачивается. Гарри интересно, как долго тот будет еще чувствовать себя некомфортно. Он бесстыдно пялится на его задницу. Он только что трахал ее. Хотя, может быть, он все еще спит. Гарри растягивается на кровати, укладывается на подушках и улыбается так, что его щеки слегка побаливают. Он трахал Луи и заставил кончить его дважды, а один раз - даже не прикасаясь к члену. Первоклассно. Он снова чувствует себя богом секса. К счастью, Луи возвращается обратно быстрее, чем Гарри успевает подняться и написать Найлу о том, что он потерял еще одну девственность. Кудрявый раскидывает свои руки в стороны, и Луи делает вид, что уходит от него и поднимает подбородок. Гарри целует его так долго, что кажется, будто проходит час, пока они оба не хихикают. Они прекращают только тогда, когда Луи громко, но в то же время изящно, зевает. Гарри целует его в нос. - Я голосую за то, чтобы вздремнуть. А потом поесть. Луи одобрительно кивает. - Потом... может, еще один разок? Будто бы Гарри может отказаться. Тем не менее, для вида он скулит: - Лу, мы так и не погуляем по Парижу. - Хазза, это ведь город любви, так? Значит, мы должны сделать много и много любви здесь. И как можно отказаться от этого? - Это почти поэтично. - Что я еще могу сказать? Я влюблен. Гарри всегда был слаб для подобного. Искренний, полностью раскрытый для Луи. Каждый раз он чувствует это все сильнее, особенно с их появления здесь. Это невероятно - осознавать, что это взаимно. Это кажется таким естественным. Он сворачивается калачиком около Луи и позволяет своим глазам закрыться. ---- На свое восемнадцатилетие Гарри получает Луи Томлинсона. Он привозит его домой, может держать за руку, может сменить заставку на телефоне на одну из их самой тошнотворной фотографии из Парижа, может отводить его от тех, кто стоит рядом с ним больше, чем две секунды. Он может это все. Гарри Стайлс был предназначен для этого.