You'll Breathe Me In (You Won't Release)

Жизнь Луи вот-вот закончится. Он чувствует запах конца. Он чувствует запах лысины и импотенции. Было бы легче игнорировать это, если бы никто об этом не знал. Его сестры уже позвонили, чтобы запланировать что-то, а мама начала осторожно интересоваться, не нужно ли им с Гарри что-нибудь домой. Преподавательский состав решил внести свой вклад - купить самый большой торт из Sainsbury. Слух дошел до студентов, что весьма пугающе. За минуту до звонка они все окружили Луи на ступенях и запели песню, даже Изабель, которая слишком высокого мнения о себе, чтобы делать это. Луи жаль, что они не думают так о нем. Иногда сложно быть самым любимым учителем. - Большая тройка, да? Планируешь что-то особенное с Гарри? - спрашивает его Грег с дружелюбной улыбкой во время обеденного перерыва. Луи старается не показывать того, как он раздражен. Он шутит о Рождестве и запихивает в рот торт, чтобы избежать разговора о его Дне Смерти или о Гарри. Не то, чтобы он не ценит интерес, или даже то, что они помнят имя Гарри. Им потребовалось время для того, чтобы выведать его. Типа такие времена, кризис. Во время своего первого года в школе Луи все еще скрывал свою ориентацию, и как-то за обедом он услышал, как учитель биологии, молодая женщина, сплетничала о том, как один из ее учеников ведет себя слегка женственно (хотя это и не значит, что он гей), и она надеялась подать ему пример получше, чем родители, которые позволили ему "пойти таким путем". Луи слишком остро отреагировал на это, рассказал о своей ориентации преподавателям и организовал ЛГБТ-сообщество для студентов. Благодаря этому он узнал об удивительных подростках, которым приходилось скрывать свою сексуальную ориентацию. Он не думал, что подходит для этого, каждый раз он сомневался в чем-то или просто говорил то, что, как ему казалось, сказал бы Гарри (Гарри так гордился им, будто бы он чертов супергерой, хотя обычно это Луи им восхищается). Он изменился за эти годы - стал остроумнее, собраннее, умнее, нашел то, что его интересует. Временами Луи чувствует, как ему приходится идти с ним в ногу. В любом случае, он надеется, что Гарри забыл о его Дне Рождения. Луи знает, что это маловероятно, особенно когда твой парень готовится к каждому свиданию и особому событию, но, может быть, он все-таки забыл, что ему тридцать. Луи дрожит только от одной мысли, синдром Питера Пена работает вовсю. Как будто сейчас время отсчитывается в обратном направлении. Ему нужно купить раритетный автомобиль, осторожно заниматься сексом с выключенным светом и говорить о том, что Англия уже не та. Главное, что Гарри бросит его. Луи немного ожидал этого. Этот момент близится. Он пытается не контактировать с Гарри, не пишет ему, пока это необходимо или смешно, а, может, и оба случая сразу. Он ограничивает себя десятью поцелуями в день. Это помогает, они не разговаривают с Гарри. Они сильно поскандалили два дня назад, в основном из-за Луи. Гарри хотел поговорить о Дне Рождения, намекая на большой сюрприз, который он запланировал, а Луи слегка огрызнулся и спросил его о том, не будет ли он слишком занят из-за записи песен. Все становилось только хуже, пока Гарри не накричал на него: - Почему ты выставляешь все так, будто я сумасшедший? Ты один из тех, кто даже слушать не будет о создании семьи. Луи ответил слегка грубо: - Ладно, но это ведь ты уедешь в свой чертов тур по стране черт знает с кем! Лицо Гарри исказилось, и он сделал длинный шаг вперед, но Луи отошел назад. - Лу, мы же обсуждали, так к чему все это? - Я ничего не знаю, хорошо? Это не было хорошо. Все было далеко не в порядке, потому что Гарри спал на диване, а Луи сбежал из дома за целых три часа до своего первого урока. И сегодня - последний день на работе перед Рождественскими каникулами, и их матери желают знать, как ведет себя Луи. Что за херня. Он заходит в кабинет так быстро, как может, нужно только захватить пару вещей, а потом пойти домой, принять ванну, помириться с Гарри и есть все, кроме торта. У него почти случается сердечный приступ, когда он открывает дверь, а внутри уже кто-то есть. Конечно же, это Гарри. - Привет, любимый, - с улыбкой говорит Луи, прежде чем вспоминает, что они в ссоре, и поэтому сразу делает свой голос и лицо серьезными. Он совершенно не рад его видеть. Он огорчен. Гарри с нежностью смотрит на него и отклоняется на письменный стол. В его руках - красное яблоко, наверное, в знак примирения, а может быть это просто самое избитое сравнение с преподавателем истории. Гарри всегда походил на Белоснежку, даже когда они проводили время в Лос-Анджелесе и загорели больше, чем любой англичанин заслуживает. - Привет, эм. Ты забыл его утром. Гарри указывает на стол, где лежит аккуратно завернутый бутерброд. Даже вчера он приготовил Луи еду на обеденный перерыв. Чертов бутерброд, Луи всегда берет их. Кроме сегодняшнего утра, когда он проснулся утром от сообщения Лотти о тридцати воздушных шарах, и его чуть не вырвало. Гарри все еще не уверен ни в яблоке, ни в том, как опирается о письменный стол, ни в ссоре. Но, тем не менее, они разговаривают, и Луи уверен в том, что чуть позже он трахнет Гарри на этом самом столе. Как же хорошо, что он запер дверь сразу же, как увидел его. - Спасибо, - говорит Луи, делая шаг по направлению к нему. - Я не хотел сбегать. Прости. - Все хорошо, - врет Гарри, - ты был занят и поэтому немного странным, я понимаю. Луи складывает руки на груди, сразу же выпрямляясь. - Нет, не был. Гарри поднимает брови. - Ты хотел, чтобы я и Найл поехали и подцепили мне паренька на Фиджи, Луи. Луи знает, что он слишком резкий, но все равно пожимает плечами. - Это красивое место. Должно быть, это и выводит Гарри из себя. Ссора с ним - это сложное и пугающее искусство, потому что даже когда ты очевидно расстроен, он все равно будет оставаться милым и добрым до самого конца. Гарри выпрямляет спину и приближается к Луи, из-за чего возвышается над ним. - Луи, ты не можешь просто отправить меня на остров, потому что переживаешь насчет чего-то. Черт возьми, соберись и поговори со мной. Из-за его последних слов Луи не выдерживает. Гарри всегда пытается найти ответ, и когда он узнает его, то более чем просто расстраивается и просит об объятьях. - Мне тридцать, - оскорбленно шепчет Луи. Гарри ничего не делает. Он не открывает рот от изумления, не хватает его за футболку и не убегает. Он просто хмурится и говорит: - Обычно это случается после того, как тебе целый год двадцать девять. Гарри не понимает. Луи опускает голову вниз, пока собирает свои мысли в кучу, но Гарри делает два больших шага и поднимает его подбородок вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Луи ничего не может скрывать, когда тот так смотрит на него, и просто рассказывает все. - Я знаю, что разница в возрасте казалась тебе горячей, когда мне было двадцать пять, я был худенький, но я знаю, что через десять лет у меня не будет нормальных волос, а через двадцать мой член уже не будет исполнять свои функции, у меня начнут появляться морщины. Господи, разве ты не понимаешь, что все съезжает вниз по наклонной? Просто отправляйся на Фиджи и трахни поклонницу. Наверное, сейчас он выглядит наиболее жалким, чем когда-либо позволял себе быть с Гарри. Он даже не имел в виду половину из этого. Он убьет всех его поклонников, если вдруг Гарри окажется рядом с какой-нибудь привлекательной фанаткой, и также он знает, что у него будут нормальные волосы больше пятнадцати лет. Ему нужно высказать всю эту боль своей души, что он и сделал. - О чем, черт возьми, ты говоришь? - спрашивает Гарри после долгой паузы, его глаза широко раскрыты от удивления. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но, в конце концов, притягивает Луи к себе и целует. Наверное, он хотел поспорить или поскандалить, но вместо этого он нежен и осторожен, что слегка успокаивает. Луи сразу забывает, что за хрень он только что сказал, оборачивает свои руки вокруг его шеи, наклоняет ближе и целует с большим напором. Когда они отодвигаются, оба тяжело дышат, и Гарри усмехается. - Ты придурок. Ты думал, что после пяти чертовых лет произойдет магия, и всё исчезнет просто потому, что тебе тридцать? - Ну, да, - противится Луи, смотря на шею Гарри, а не ему в глаза. Тот слегка трясет его. - Ты вообще меня знаешь? Даже если бы мы и не были вместе в какой-нибудь мрачной вселенной, я был бы сорокалетним разведенным троллем с как минимум двумя детьми. Луи смеется так сильно, что пугает самого себя, а его живот начинает болеть. Потому что он может представить это. В какой-то мрачной вселенной, где он может даже забеременеть от Гарри, может представить, как дружит со случайными детьми и соблазняет их родителей своей милой задницей. - Гарольд, - заставляет сказать он себя, но потом снова начинает смеяться. Все проблемы будто бы пропали, он чувствует себя так легко. И так глупо. Конечно же, Гарри прав. Ему просто нужно слышать это. - Хорошо. - Нет, я не проникал в школу тайком только ради "хорошо". Скажи это, - настаивает Гарри, убирая челку с лица Луи своим носом. Луи закатывает глаза и прочищает горло. - Прости, что был таким придурком, я люблю тебя больше всего на свете, я попытаюсь, чтобы мой член работал больше двадцати лет. Гарри отодвигается, так что Луи видит его широкую улыбку. Он чмокает его, по нему видно, что он доволен. Луи знает, что ему нужно еще попросить прощения, но ведь это только начало. - Ты же знаешь, что есть всякие таблетки. И я думаю, что через двадцать лет твой член будет все еще нормально работать. О, Боже. Луи толкает его в сторону из-за глупых шуток, и Гарри врезается спиной в письменный стол. Хотя он все еще держит Луи за руку, поэтому, когда начинает осматриваться в кабинете, тянет его за собой. - Ты знаешь, я бываю на твоих собраниях и езжу с тобой на шашлыки уже долго, но никогда не был в твоем кабинете? - Только сегодня? Гарри удивляет Луи, когда толкает его во вращающееся кресло. Затем он запрыгивает на стол и раздвигает ноги перед Луи. Они находятся в шаге друг от друга, но Луи тянет его к себе на колени. - Ты же понимаешь, что мы сейчас трахнемся прямо здесь, да? Луи пожимает плечами, как будто в его животе все не крутится. - Я предполагал. Гарри раздвигает свои длинные ноги и кладет их на подлокотники кресла, в котором сидит. Луи не может удержать себя от того, чтобы не смотреть на его промежность. Когда Гарри организовал группу в девятнадцать, то решил, что ему нужно носить узкие джинсы повсюду, и с каждым годом они становятся все уже и уже. Это не Луи предложил ему, но он определенно получает выгоду с этого. - Предполагаешь еще что-нибудь? - спрашивает Гарри, тем самым заставляя Луи вернуть взгляд на его лицо. - Случилось кое-что забавное, пока я пытался найти кабинет. Это же Гарри, ему смешно даже от "я видел облако, которое по форме похоже на член" до "я ехал верхом на лошади, а потом поскользнулся на банановой кожуре". Хотя он выглядит так, будто что-то правда произошло. - Да? - Несколько студентов узнали меня и подошли, чтобы пообщаться, - только от воспоминаний Гарри улыбается, он искренне поражается тому факту, что знаменит. - Они спросили меня, что я делаю здесь, и когда я сказал, что пришел к тебе, они сказали кое-что странное: "о, Господи, ты в самом деле его муж?" Ох, черт. Луи может покраснеть. Он уже одной ногой в могиле, да еще и красный. - Я... как-то сказал им, что замужем за Гарри Стайлсом, - Гарри шире раскрывает глаза и удивленно смотрит, будто даже не предполагал такого ответа. - Для сообщества. Мне нужно было показать свое превосходство, чтобы они уважали меня как своего лидера. Плюс я хотел похвастаться. Гарри выглядит невероятно радостным. Его лицо всегда было выразительным как открытая книга, и это особенно хорошо во время секса, хотя в то же время ужасно, когда они ссорятся, но сейчас это потрясающе. Гарри просто сияет, он опускает голову, отчего становится еще милее. - Лу, я думаю, что... мы должны поехать в Париж на Новый Год. Луи пристально смотрит на него. - Ты имеешь в виду... Гарри только кивает, прикусывая свою губу. Луи не может дышать. - Гарри, тебе двадцать три. - Почти четыре. Какая разница? - У тебя вся жизнь впереди. Гарри пожимает плечами и улыбается. - И я хочу провести ее с тобой. Все то время, что у меня осталось. Я не собираюсь воспитывать детей вне брака. Гарри Стайлс, черт возьми, уже на двенадцать ступеней выше. - Малыш, это безумие. - Не заставляй меня делать это, - неожиданно серьезно говорит Гарри. Он соскальзывает с коленей Луи, так что стоит между письменным столом и креслом, смотря на него. Они уже давно знакомы, но у них порой все еще перехватывает дыхание друг от друга. Гарри носит на голове повязку, которую Луи подарил ему на последнюю годовщину, поэтому его кудрявые волосы откинуты назад, и все лицо полностью сосредоточено на Луи. - Я не могу решать все только с помощью минета. Луи почти ожидает, что он скажет "но я могу попытаться", вот только Гарри усмехается и тянется рукой в задний карман своих джинсов. - Через пять секунд ты будешь чувствовать себя неловко. - Почему? И затем он вытаскивает кольцо. - О, Боже мой. Гарри глубоко вздыхает. Он стоит на коленях и держит кольцо. - Луи Томлинсон... - О, Боже мой, - кричит Луи, бесцеремонно выхватывая кольцо у Гарри и рассматривая его. - Гарольд, что за херня. Господи, кольцо сделано из платины, знак бесконечности протянулся вдоль него, как и на запястье Луи, и на лодыжке Гарри. Но, в отличие от татуировок, в одной стороне еще выгравировано Г&Л. Это так романтично и чертовски великолепно. Луи на автомате натягивает кольцо на свой палец, чтобы проверить, подходит ли оно ему (ясно же, что подходит). Он крутит кольцо большим пальцем до тех пор, пока Г&Л не располагается на тыльной стороне руки. Луи вздрагивает от пристального взгляда Гарри, тот с трудом дышит. Когда он смотрит вниз, то видит, что его глаза еще шире и немного наполнены слезами, он смотрит на руку Луи так, будто бы видит какое-то божество. А потом Гарри с силой пихает его в плечо. - Луи, ты полный придурок, как ты мог так просто сделать это? Луи смотрит на него в изумлении и трет плечо той рукой, на которой кольцо. - Что я такого сделал? - Ты просто надел его! Даже не позволил мне сделать предложение! - Гарри сердито вытирает свои глаза, и у Луи в животе все будто падает, потому что Гарри прав, потому что он напялил кольцо Гарри, которое тот собирался подарить ему, черт возьми, они только что обручились? - Гарри, я... черт, что я делаю? Мне снять? - его голос звучит так испуганно, потому что это кольцо связывает его с Гарри навсегда. Когда ему тридцать, а Гарри всего лишь двадцать почти-четыре, когда Гарри будет тридцать, а Луи все-еще-двадцать-девять-потому-что-это-всего-лишь-числа, и даже когда их детям будет тридцать, а премьер-министр полетит в космос. - Нет, о, Господи, оставь на себе, если хочешь выйти за меня, - Гарри говорит так быстро, как никогда не слышал его Луи. - Конечно же, я хочу выйти за тебя замуж, не будь идиотом, - сразу же отвечает он и только спустя одну чертову секунду понимает, что, черт, да, он в самом деле чертовски сильно хочет выйти за Гарри. В его желудке все как будто опускается еще ниже. - Но у меня нет ничего для тебя. - Это не День Святого Валентина, ты ничего не должен дарить мне. Просто дай мне сделать все правильно, ты, придурок. - Да, конечно, - бормочет Луи, всё больше и больше поражаясь с каждой секундой. Это в самом деле случилось. Он отодвигается на стуле обратно к стене и встает перед Гарри, чувствуя головокружение. Гарри одобрительно улыбается ему и встает на одно колено. Он прочищает горло. - Луи Томлинсон. На протяжении пяти лет я влюблен в тебя, два альбома я написал для тебя, семь колец я тайком покупал для тебя и десять миллионов раз я хотел сделать предложение, - он делает паузу, будто убеждаясь в том, что говорит свою неубедительную речь правильно, или, может быть, потому, что Луи чуть-чуть плачет. - Я знаю, что ты боишься стареть, поэтому отправляешь меня на Фиджи как полный идиот, но также я знаю, что не сделаю этого, потому что я не боюсь стареть. Я собираюсь стареть вместе с тобой, растить детей вместе с тобой и трахаться с тобой даже тогда, когда у нас у обоих будет эректильная дисфункция, - Луи открывает рот, чтобы протестовать, но Гарри ударяет по колену в знак предупреждения. - Я понимаю, что мы не знаем, что случится с группой, одно из двух, но я не волнуюсь об этом, потому что... Ты - все, что я хочу, это так больно, когда мы не вместе. Я никогда не хочу расставаться с тобой. Хотя я и думал, что это случится на вершине Эйфелевой башни, я считаю, что ты все равно должен выйти за меня. На протяжении всей речи Луи стоял с закушенной губой, чтобы не шуметь, но когда Гарри нерешительно кивает, Луи раскрывает рот и кричит: - Да, Господи, я хочу всего этого вместе с тобой, я хочу просыпаться с тобой каждое утро, целовать твое глупое лицо каждую ночь и называть тебя своим мужем. Гарри снова вытирает свои глаза, задыхаясь и хихикая одновременно. Он берет руку Луи и завороженно смотрит на кольцо. - Мне больше нравится супруг. Луи смеется над своим женихом и тянет его за руку. - Может, уже трахнемся на столе? Я трахну тебя так сильно... Господи, я буду трахать тебя всю свою оставшуюся жизнь. Гарри издает тихий звук, который подозрительно сильно похож на стон, и Луи уже знает, что заведет с ним сейчас свои непристойные разговоры. Он хорош в этом. Он мог бы все испортить и оттолкнуть Гарри, потому что, конечно же, он не ожидал, что ему сделают предложение, когда пришел в школу. Если бы секс с Гарри был спортом, он был бы олимпийским золотым медалистом. Гарри расчищает письменный стол, толкая в сторону аккуратные стопки бумаг. Он запрыгивает на него и заманчиво выгибает спину. Луи не тратит ни секунды впустую, прежде чем встает между его ног и наклоняется, чтобы подарить долгий поцелуй. Он кладет свою руку под его рубашку, и Гарри будто бы тает. Луи знает его тело лучше, чем свое собственное, он трахал его, когда ему было семнадцать, и вокруг его талии был жирок, в девятнадцать, когда он стал еще выше и узнал о существовании спортивного зала, а Луи больше времени проводил на его руках, прижатый к стене, а не на своих двоих. Он трахал его в девятнадцать, когда Гарри забил всю свою руку татуировками, которые состоят из прекрасных воспоминаний, в основном связанных с Луи. Он трахал его в двадцать один, когда Гарри впервые надел ошейник на публике, и в двадцать два, когда Гарри попал в аварию на мотоцикле, из-за чего у него теперь есть шрам на нижней части ноги. Теперь ему двадцать три, и он еще прекраснее, чем когда-либо. У него широкие плечи, пресс, длинные волосы, убранные назад тканью, и которые он даже не думает вымыть. И теперь Луи трахнет его с обручальным кольцом. Если честно, нужно было сделать это еще пять лет назад и расслабиться. - Ты же мой, не так ли? - громко говорит Луи, прижимаясь к Гарри и оборачивая его ноги вокруг своей талии. Гарри кивает и запускает свои пальцы в волосы, дрожа, когда Луи оставляет засос на его шее. - Все равно я возьму тебя в Париж. Сделаю тебе предложение так красиво, что ты заплачешь. Расскажу тебе о том, как я обожаю своего мальчика. Сделаю тебя Гарри Томлинсоном, - Гарри сжимает свои ноги и тихо стонет. Вообще-то, он давно уже не мальчик, ему двадцать три, он высокий, важный и успешный, но когда они разговаривают вот так, для Луи он всегда будет хорошим мальчиком. Даже несмотря на возраст. Главное то, каким он делает себя уязвимым для Луи, с каждым разом это еще проще, несмотря на его мышцы. Ему так нравится, когда Луи заботится о нем, и теперь его ответственность возросла еще больше. Раньше Луи беспокоился по ночам насчет того, что он соблазняет семнадцатилетнего мальчишку и портит его, но теперь это стало его второй натурой. Он все еще думает об этом, все планирует, вычисляет и выясняет, это просто делает очевиднее тот факт, что они должны заботиться обо всем. Они играют на протяжении пяти лет и использовали стоп-слово только однажды, хотя Луи даже не уверен в том, что они вообще знают, как останавливаться. Он может слышать, как задыхается Гарри, он знает, что тот хочет, чтобы Луи продолжал говорить. Луи расстегивает рубашку кудрявого, пока думает обо всем этом. Поскольку застегнуты только три пуговицы, то не приходится тратить на это много времени. Гарри любит гулять с расстегнутой рубашкой, чтобы каждый мог видеть его татуировки и засосы, оставленные Луи. Единственная причина, почему он в инди-хипстеровской группе, так это то, что он может носить ошейник на концерте, и это выглядит стильно, а не как "я в БДСМ-отношениях". Луи вдохновляется этим. Он стягивает рубашку Гарри с его плеч и целует их, продвигаясь от шеи к уху. - Я тоже куплю красивое кольцо, настолько же прекрасное как то, что ты выбрал для меня. Надену его на твой палец и сниму с тебя все твои другие кольца, чтобы все знали, - он берет мочку его уха в рот, и Гарри прогибается в спине. - Это ведь не как ошейник, да? Кольцо ты сможешь носить повсюду все время, даже когда даешь интервью или сидишь на ужине с мамой. Но ты все равно остаешься моим. Ты будешь носить его и думать о своем Папочке. Гарри стонет громче, сильнее прижимает друг к другу их промежности. Луи понимает, что настало время, чтобы сделать что-нибудь. Он проводит своими руками вдоль ног Гарри, хорошенько ощупывает его, пока не доходит до бугорка. Гарри с трудом дышит и на автомате толкается вверх. Луи хотел бы подразнить его еще немного, но потом вспоминает тот факт, что он сделал ему предложение, ничего и лучше не может быть. Он трогает Гарри внутренней стороной своей руки, отчего Гарри вздыхает, будто бы нуждается в этом, чтобы продолжать жить. Поэтому Луи нежно целует его и сильнее давит своей рукой, сильнее растопыривая свои пальцы и из-за этого обнаруживая... еще одну выпуклость в его кармане. Он запускает туда руку и не может удержаться от смеха, когда обнаруживает две упаковки. Значит, Гарри пришел сюда, зная, что ему пригодится смазка, презервативы и обручальное кольцо. Луи хочется выйти за него прямо сейчас. - Сообразительный мальчик, - говорит Луи, вытаскивая спрятанные вещи и награждая Гарри тем, что расстегивает ширинку на его штанах. Гарри сразу же падает на свою спину, но даже несмотря на то, что Луи любит Гарри, лежащего на чем-то, он хочет, чтобы сейчас он был к нему ближе, хочет обнимать его, показать, что значат любовь и преданность. Он может так и сказать ему, или что он не хочет, чтобы Гарри ударился головой о стол, но он говорит: - Я не говорил тебе ложиться. Гарри сжимает его ногами и цепляется за него так, будто он спасательная шлюпка. - Прости, - шепчет он. Луи говорит ему замолчать, поглаживает спину, спокойно открывает смазку и отработанным движением наносит на пальцы. У них всегда есть такая упаковка презервативов, потому что они решили не заниматься сексом без защиты вне дома (особенно учитывая то несчастье, которое случилось за кулисами на первом концерте Гарри). Луи решает растягивать Гарри тем пальцем, на котором кольцо, но потом он придумывает кое-что получше и вместо этого трахает его правой рукой. Как только один палец скользит в кудрявого, тот стонет, а Луи быстро целует его, они оба немного сбиты с толку, но, тем не менее, они в середине учебного дня, а ученики Луи любят врываться без стука. Хотя она и закрыта, но Луи не думает, что Гарри сейчас помнит об этом. Он засовывает палец глубже и шепчет ему в рот: - Ты должен не шуметь, детка, любой может войти. Ты же не хочешь подарить им бесплатное шоу. С другой стороны, даже люди в интернете заметили эксгибиционизм Гарри. - Хотя ты бы хотел этого, - Луи думает о том, что может представить себе Гарри, - ты бы хотел широко раскрыть дверь для любого учителя, который проходил бы мимо, чтобы он увидел, как мистер Томлинсон делает то, что нравится его мальчику. А что, если бы вошел ученик, хм? - спрашивает он, просовывая еще один палец и двигая ими. - Отважный мальчишка двенадцати лет, сидит в кресле и смотрит на то, о чем ты уже знал в его возрасте. Из-за этого Гарри сложно оставаться тихим, поэтому он скулит в шею Луи. Так, что только тот может слышать его. Он ведет себя хорошо. Когда Луи достает свой член из штанов и приподнимает Гарри, хотя даже не думает о том, что он будет тихим. Точнее, он не хочет мучить его сейчас. Точнее, он просто хочет затолкнуть пальцы в его рот. Гарри прогибается и царапается, когда Луи трахает его быстро, глубоко, с самого начала делая это грубо. Гарри все такой же узкий и знакомый, потому что Луи имел его уже и на тумбе, и на ковре, и на полу, и у стены, однажды в будке, дважды в горах, и на разных столах, только не на этом, хотя это практически всегда одинаково и чертовски потрясающе. Он толкается своими бедрами быстрее, ему нравится, как тяжело дышит Гарри, и как скрипит стол под их весом. Он чувствует, что Гарри привыкает к жесткому темпу, потому что он с любопытством облизывает пальцы Луи, будто бы никогда не видел их. Луи толкает их глубже, и Гарри закусывает его костяшки, чем подает ему знак того, чтобы Луи двигался под таким же углом. Гарри заглатывает его пальцы глубже, а Луи только и ждет этого. Когда платиновое кольцо соединяется с зубами Гарри, он сильнее сжимает Луи внутри себя и практически кончает только из-за этого. Гарри проводит своим языком по всему кольцу, его кольцу, сосет палец Луи, кусает и издает тихие и прекрасные стоны. После того, как они кончают, для Луи сложнее вытащить свои пальцы изо рта Гарри, чем член из его задницы. Гарри просто не пускает его. Луи позволяет ему делать это со своей рукой, пока сам прижимает свой рот к верхней части его шеи, где и оставляет заметный засос. Наконец, он спрашивает, улыбаясь: - Ты пытаешься забрать кольцо обратно? Гарри рычит и сильнее сжимает свои губы вокруг его пальца, отчего Луи смеется и, может быть, снова немного возбуждается. Гарри не совсем бесполезен хотя бы потому, что стягивает презерватив с Луи и аккуратно завязывает. Он натягивает на Луи обратно его широкие штаны и застегивает молнию, в это время все еще лениво посасывая его палец. Луи пристально смотрит на него, на то, как что-то серебряное поблескивает между его полных губ. Он опускается вниз и целует сбоку ото рта Гарри, и только поэтому тот отпускает его руку. Гарри всегда нуждается в губах Луи. Он счастлив поцеловать его в ответ настойчиво, мокро и с любовью. - Я так люблю тебя. Прости за последние несколько недель. - Все нормально, - шепчет Гарри между мелкими поцелуями, - зато теперь мы здесь. А то кольцо бы и дальше прожигало дыру в моем кармане. - Сколько ты носил его с собой? - с любопытством спрашивает Луи, его улыбка становится все шире и шире, даже тогда, когда он целуется, потому что он не может остановиться. Его сердце кажется таким наполненным, он вот-вот лопнет от того, что он смотрит на Гарри. Он собирается выйти замуж за этого придурка. Гарри вздыхает. - Несколько недель. Или месяцев. - Боже, Гарольд. Я сделаю тебе такое предложение в ответ, которое ты себе даже не представляешь. Гарри хихикает, покачиваясь из стороны в сторону и прижимаясь к Луи. Он все еще с голой задницей около стола, наверное, Луи должен хорошенько его почистить, прежде чем начнет работать. После того, как он занялся сексом на нем. Просто потому, что он помолвлен. С Гарри Стайлсом. В свой тридцатый День Рождения. - Ты не должен делать мне предложение в ответ, это не главное. - Заткнись и позволь мне сделать это, - настаивает он, проводя вспотевшей ладонью по лохматым волосам Гарри. - В Париж на Новый Год? - Думаю, мне нужно подчистить свое расписание, - будто случайно говорит Гарри, но улыбается так, что звездочки, как в мультиках, виднеются в его глазах. Открытая книга. - Подчисти остаток своей жизни тоже, - Луи оборачивает свои руки вокруг шеи Гарри и жадно обнимает. - Ты будешь полностью моим. Гарри виснет на нем, он такой милый и податливый. - Хотел выйти за тебя целую вечность. Луи улыбается ему в шею и глубоко вдыхает, погружая свой нос в кудрявые волосы. Нет ничего более привычного, чем это. Луи не помнит, когда мог сдержаться, чтобы вот так не обнять Гарри, он даже не может вообразить себе, когда не сможет делать этого в будущем. - Как хорошо, что ты всегда добиваешься того, чего хочешь. КОНЕЦ КОНЕЦ КОНЕЦ