Артефакт

Дивное пение пёстрых птиц под лучами яркого солнца, завораживающая смесь запахов и свежести летнего леса, таившего в себе загадочность и необъяснимую силу, ласковый, успокаивающий шум прибоя, то бешено бьющегося о прибрежные скалы, то мягко накатывающего на гладкий песок – всё это – звуки и запахи мира, в котором, вот уже миллионы миллионов лет уживаются вместе всевозможные расы. Но там, внизу, глубоко под землёй, есть ещё один мир, лишённый весёлых лучей солнца, трелей птиц, таинственной игры света и тени, и многого другого, существующего только на поверхности. Загадочный и опасный мир Подземья. Это многочисленные тоннели, пугающие своей могильной тишиной, протянувшиеся на огромные расстояния, перетекающие один в другой, словно запутанный безумный лабиринт. Они извивались, пересекались, образовывая пещеры и великолепные залы с природными колоннами, поднимались вверх, к земному раю, и срывались в пропасть тьмы, что безраздельно царила здесь. В лишённых света лабиринтах могли выжить лишь самый быстрые, ловкие, хитрые и жестокие. Свирфы и гоблины таились во мраке своих городов, и из их мастерских выходили поистине прекрасные вещи, но даже они, привычные к опасным хищникам Подземья, боялись дроу – могущественных, не ведающих жалости тёмных эльфов, навсегда изгнанных с поверхности в объятия тьмы. Многие века они провели, не появляясь под живительными лучами солнца, в бесконечных лабиринтах подземелий охотились на хищников и сами попадали в хитроумные ловушки. Они сроднились с темнотой и тишиной, смогли превратить свою слабость в силу, выжили там, где это удалось бы немногим… Подземная страна не знала границ, в огромных пещерах прятались города карликов и глубинных гномов, превращённые в маленькие крепости, но тёмным мрачным жемчугом среди них сверкали города дроу, державших в страхе и подчинении всё Подземье. Столицей тёмных эльфов был мрачный, но безупречный город Мензоберранзан… Стройные шпили башен, дворцы знати, превращённые в маленькие крепости, окружённые обсидианово-чёрными стенами, испещрёнными древними рунами и гербами Великих Домов. Украшенные изящными узорами камни, окна, забранные серебром решёток, остроконечные крыши домов, гладкая, словно зеркало мостовая, и везде, везде идеальное изображение паука, печать Богини Хаоса. Город внушал восхищение и страх перед невероятным могуществом тех, кто сумел превратить невзрачный камень в песню, украшенную бриллиантовыми слёзами, золотыми браслетами, серебром масок… На центральной площади Мензоберранзана возвышалась башня Нарбондель – гигантская колонна, служившая часами для всех жителей города. Дроу не могли знать – день на поверхности или ночь – под землёй ни время суток, ни время года не имело значение, но память предков требовала следовать Кругу жизни, и потому один раз в сутки Архимаг, выбранный народом-дроу, зажигал у основания башни волшебный огонь, горящий ровным красным светом, постепенно остывающим по мере того, как заканчивался день. Ночью башня вместе со всем городом погружалась во тьму. В этом городе могущественные жрицы вели свои опасные и жестокие игры, целью которых являлась безграничная власть… *** Мать Ил’иис, по своему обыкновению, восседала на величественном мифриловом троне, украшенном нефритовыми пауками. Если приглядеться повнимательнее, то становилось видно, что спинки пауков покрыты узорами из серебра и оникса, отчего при колебании света казалось, будто они живые. Глаза Матери были прикрыты, а тонкие, изящные губы повторяли слова молитвы, обращённой к Паучьей Королеве. Сама статуя богини Ллос располагалась прямо над троном таким образом, что создавалось впечатление, словно она парит над залом, благословляя свою жрицу. Статуя постоянно изменялась – из гигантского адамантового паука, сверкающего, подобно капле ртути, она то и дело превращалась в ослепительной красоты женщину дроу, в руках которой прихотливо извивался хлыст – обязательный атрибут власти жестокой богини. Глаза Ллос горели алым пламенем, вселяя ужас в сердца робких мужчин и наполняя уверенностью жриц. Подобные статуи находились в каждом из четырнадцати Великих Домов Мензоберранзана, и только в одном, правящем Доме, она была иной. Но лишь очень немногим доводилось бывать в Доме Бэнр и лицезреть божество… В зале было пусто и тишина обволакивала Мать Ил’иис, словно тёмный шёлк. Она любила это время, когда можно было спокойно предаться молитвам и размышлениям, а не улаживать бесконечные споры и разногласия. Однако её уединение было возмутительным образом нарушено! Бронзовые двери, ведущие в зал распахнулись, являя взору разгневанной Матери высокого и стройного дроу. Мужчина поспешно пересёк огромное пространство и, остановившись у подножия мраморной лестницы, ведущей к трону, почтительно опустился на колени, склонив голову. - Как ты смеешь врываться ко мне в час, когда я прошу богиню о благополучии Дома? – Угрожающе прошипела Мать Ил’иис, сузив глаза. В узкой изящной ладони уже покоилась рукоять хлыста, змеиные головы которого поддержали возмущение хозяйки. - Я молю о прощении, Мать Ил’иис… - дроу склонился ещё ниже, едва не поцеловав мраморные плиты пола. Он смог разглядеть каждую трещинку и серебристую жилку на благородном камне. Лишь бы не встречаться взглядом с великой Матерью! Он и так рисковал, появившись без предупреждения. Но нужно было оправдаться как можно скорее, поэтому мужчина, ещё раз глубоко поклонившись, продолжил: - Но у меня очень важное сообщение! Некоторое время Мать Ил’иис почти с жалостью смотрела на своего сына, но столь вопиющая нахальность и непочтительность требовала скорейшего наказания. Дисциплина в Мензоберранзане была почти что религией. Мужчины, эти абсолютно бесправные существа, считались самым низким сословием. Прощать подобные выходки даже собственному отпрыску не могло прийти в голову жрице! Хлыст со свистом распорол воздух и обрушился на покорно ожидающего своей участи дроу. Тот даже не вскрикнул, лишь ещё сильнее сжал зубы. Эту боль Драгган переживал почти постоянно – великолепная Мать Ил’иис не отличалась добродушным нравом. Сколько он себя помнил – хищное шипение волшебной плётки всюду преследовало его, безжалостно казня за малейший проступок. Хлыст распорол рубашку на плече и Драгган вновь едва сдержал стон: боль от ещё не заживших ран плеснула кипятком, окатив всю спину. Левая рука тут же отнялась по самое плечо и беспомощно повисла вдоль тела. Это, конечно, пройдёт. Наверное, даже полчаса хватит… Нанеся ещё несколько жестоких ударов, Мать Ил‘иис сочла, что наказание за дерзость достаточно. Она убрала хлыст и, гордо вскинув голову, вернулась на трон. В серебряных волосах посверкивала крупными бриллиантами искусно выполненная диадема, стоившая целое состояние. - Так что за дело привело тебя в зал в столь неподходящее время? – Холодно поинтересовалась Мать, разглаживая тяжёлые складки платья, переливающегося перламутром. Драггану стоило больших трудов загнать свою боль поглубже, но он справился и ответил, стараясь, чтобы голос не дрожал: - Что-то странное происходит в нашем Доме, Мать Ил’иис. Сегодня ночью стало известно о том, что из Мили-Магтира пропали двое наших воинов… - Мили-Магтир! – Ил’иис зло усмехнулась. – Не стоит называть воинами тех, кто только обучается ратному делу… Ну а сопляков не стоит и жалеть, раз они впутались во что-то такое, с чем не смогли справится. - Но высокочтимая Мать, - настойчиво продолжил Драгган, с трепетом ожидая новой вспышки гнева. – Лишь один из них проходил обучение! Младший сын Дома Тенафай – Эрон… Это должен был быть его последний год. - Я знаю своих сыновей! – Ил’иис презрительно скривила тонкие губы. – И не смей даже думать, будто я чего-то не знаю!!! Осознав свою ошибку, Драгган снова близко-близко увидел отполированный мрамор пола, мышцы на спине болезненно напряглись в ожидании удара. Сегодня явно не его день… Но секунды утекали прочь, а Мать Ил’иис задумчиво поигрывала рукоятью плётки, словно не замечая леденящего ужаса, сковавшего мужчину. Наконец она произнесла: - Продолжай, но на этот раз следи за своим языком, старший сын Драгган Тенафай. Всегда стоит помнить о том, что в любой момент можешь его лишиться. Драгган почувствовал, как капелька пота скатилась по виску, скрывшись в седых волосах. Проглотил застрявший в горле ком и сказал: - Сегодня утром Эрона должны были перевести в Магик, но обнаружили, что его постель пуста. Он исчез ночью… Бесследно. Сокурсники ничего не видели и не слышали. За мальчиком не замечали никаких странностей. Он просто… испарился. - Никто и ничего не скажет, глупый мужчина, - с убийственным сарказмом в голосе проронила Ил’иис. – И, если учесть, что это таинственное происшествие отнюдь не первое, я подозреваю о заговоре против нашего Дома. Драгган затаил дыхание. Мать, прищурившись, смотрела куда-то поверх его головы и в её глазах отражалась змеиная мудрость и хитрость. Вдруг она очнулась от тяжёлых раздумий и спросила: - Но ты сказал – на этот раз двое. Кто ещё? - Мастер Ронгаут. – Мраморные плиты пола источали почти космический холод, но зато рука почти обрела прежнюю чувствительность. Находится здесь и дальше – значило играть с судьбой. - Хм… - Протянула Мать, - а вот это уже интересно… Мастер Ронгаут был преподавателем боевого искусства в Мили-Магтире. Пусть и не самым лучшим, но он являлся одним из них, а это говорило об остром уме, стремительность и ловкости, и, конечно, богатом опыте. Чтобы заставить его «исчезнуть», нужно очень постараться. Ил’иис откинулась на спинку трона, напряжённо кусая губы. Кто-то явно задумал свергнуть её Дом, избавляясь от лучших воинов и тех, кто мог бы ими стать. Разумеется, после стычки с другими претендентами на почётное место Великого Дома около столетия назад, Тенафай несколько утратили своё влияние и силу, но по-прежнему являлись сильным соперником. Наверняка снова зашевелились Младшие Дома, которым спать мешает величие Тенафай! А тут такой удобный случай… Свергнув пятый по силе Дом, младшие вполне могли бы доказать всему Мензоберранзану, что достойны занимать его место и поддерживать статус, и разве не так поступили славные предки Ил’иис в своё время? Но воины стали пропадать, и впервые в их число попал Мастер. Это почти что объявление войны. При нападении Ронгаут мог бы справится с дюжиной воинов, уступающих ему два разряда. Этакая маленькая армия в одном лице… Ну а Эрон, должно быть, что-то узнал или увидел, что послужило причиной и его «исчезновения». Иначе он не представлял никакой угрозы – мальчишка, только закончивший Академию. Смешно. Законы Мензоберранзана жестоки: убить можно в спину, но чтобы родной Дом потерпевшего об этом не узнал и не имел возможности доказать чью бы то ни было вину. Суда не будет и в том случае, если свидетелями выступает третий Дом. В спор двоих никто не имеет права вмешаться. - Кто знал, что в Мили-Магтире находятся сразу два члена нашего Дома? – В голосе Матери послышалась вкрадчивая мягкость. Драгган нервно передёрнул плечами. - В Академии полно шпионов. Теоретически об этом могли знать все. - Верно, - кивнула Ил’иис. – Но, быть может, ты знаешь что-то ещё? Драгган отрицательно качнул головой, но быстро вжал её в плечи, услышав ненавистное шипение разбуженной плети. Но привычной боли не последовало. Вместо этого в голове взорвался ледяной шар – это Мать, не доверяя словам испуганного мужчины, просматривала его мысли, ища ответы на свои вопросы. Этой способностью обладали только женщины-дроу. Драгган почувствовал, как из носа потекла тёмная кровь, но не мог даже поднять руку, чтобы скрыть свою слабость. Давление внезапно ослабло, а через мгновение Мать покинула его мозг, удостоверившись, что он ничего не знает. Раздавленного и униженного Драггана буквально оглушил её властный голос: - Мне нужна любая информация о состоянии других Домов, их состав, численность и всё, что по твоему мнению пригодится для раскрытия заговора. Драгган молча кивнул, неловко поднимаясь с пола. Коленей он не чувствовал, но его беспокоило совсем другое – как раздобыть нужные сведения и при этом остаться в живых? - Иди, сын мой! – Ласково пропела Ил’иис и проводила старшего сына взглядом до самых дверей.