Грешники

Жизнь спасенного в руках спасителя. The Matrix Reloaded

Открываясь, дверь слегка скрипит. Картонная табличка с надписью «Открыто», наполовину размокшая, с расплывшимися буквами оттенка чернил, когда-то не очень аккуратно нарисованная маркером, качнувшись, соскальзывает с мокрого гвоздика и опускается в грязную лужу прямо перед входом в скромную забегаловку. Брызги смешиваются с мутной стеной дождя. Джон, чуть раньше более известный как Джон Константин, экзорцист, изгоняющий демонов из маленьких девочек, промокший насквозь, как мышь, нырнувшая прямиком в канализацию, не обращает никакого внимания на табличку, искупавшуюся в луже по его вине. Он заходит в слабо освещенный, прокуренный насквозь зал. Он сразу находит глазами нужного человека, выглядящего в точности как он представлял, исходя из телефонного разговора – седые волосы, поношенный костюм в клетку, никак не гармонирующий с прочими посетителями забегаловки. Но, пожалуй, здесь настолько дымно, что его присутствие никого не смущает. Сделав глубокий вдох, прищурившись в полумраке, Джон видит спиной субъекта в костюме два крыла, покрытых сероватыми перьями, и понимает, что не ошибся. Мужчина перемешивает кофе пластмассовой ложечкой. Стянув сырой плащ, Джон аккуратным движением бросает его на диван напротив сидящего. Мужчина вздрагивает и поворачивает голову. На вид ему, автоматически продолжающему помешивать кофе, лет шестьдесят или чуть больше. Его сухое, израненного морщинами лицо как можно лучше подходит к хрипловатому голосу, хорошо запомнившемуся Джону из короткого телефонного разговора, в течение которого они договорились о встрече. Их взгляды встречаются на секунду, затем мужчина в костюме прокашливается и протягивает руку. Его рукопожатие кажется экзорцисту резковатым, а кожа ладони – грубой и сухой. - Рад вас видеть, мистер… - он запинается, явно не зная, на каком слове остановиться. - Просто Джон. Мы встречались с вами раньше? – спрашивает экзорцист, смутно осознавая, что уже где-то уже мог видеть эти некрасивые черты, как будто все беды мира оставили на его лице отпечаток. - Меня зовут Джеймс Гаррисон, я частный детектив. – он быстрым, натренированным движением достает из внутреннего кармана пиджака удостоверение, раскрывает его на несколько сотых секунды, а затем убирает на прежнее место, - и бывший полицейский. Я понимаю, что для вас я не кажусь незаметным среди остальных людей, но здесь достаточно просто слиться с толпой…эмм… Хотелось бы поинтересоваться, насколько вы одобряете место нашей встречи? Гаррисон внимательно смотрит на своего собеседника. Джону кажется, что его слова окутаны пеленой бессмыслицы – взять хотя бы то, что он решил показать удостоверение, зная, что экзорцист все еще способен видеть то, что скрыто от простых глаз... Джон кладет локти на стол, переплетает пальцы в замок, смотрит куда-то в сторону, не очень слушая детектива, но, как только тот заканчивает, окидывает полукровку внимательным взглядом. В этот момент к Джону подходит официантка, молоденькая брюнетка в мятой футболке и с блокнотом в руке. Не дожидаясь, пока она произнесет присущее всем официантам «Что будете заказывать?», Джон просит двойной американо. Хлопнув жевательной резинкой и тряхнув мелированными прядями, девушка удаляется. - Это кафе одобряет мой кошелек, - сухо отвечает Джон. - Приятно слышать. Джон бросает взгляд на крылья, которым явно тесно между коричневой спинкой диванчика и клетчатой спиной детектива. - Не думаю, что вы занимаетесь исключительно частными расследованиями, - протягивает экзорцист. - Вы правы, Джон. – осторожно улыбается Гаррисон. - Мы работаем с, как их принято называть, потусторонними силами, а здесь не обойдешься только юридической практикой. В каком-то смысле мы с вами коллеги очень узкой специальности. - Бывшие коллеги, мистер Гаррисон. Если тема нашей беседы каким-то образом касается моего… - экзорцист запинается, пытаясь подобрать нужное слово, а его кисть изгибается в неопределенном жесте, - …хобби, то я ничем не могу вам помочь. Мелированная официантка приносит американо в таком же, как и у детектива, стаканчике, добавив к нему мерзкую пластиковую ложечку и еще более мерзкую белую бумажную салфетку, при одном только взгляде на которую можно впасть в депрессию. Экзорцист грустно смотрит на напиток, а затем переводит взгляд на своего собеседника. - Я слышал, что вы больше не занимаетесь подобными вещами, но… - Два раза я чуть не загремел в Ад, играясь в подобные игрушки, мистер Гаррисон. Боюсь, меня слишком сильно ждут там, чтобы отпустить в третий. Кофе кажется жидким, с привкусом воды из-под крана. - О человеке, когда-то называвшем себя Джоном Константином, ходят легенды не только среди людей. Вы депортировали сотни демонов, не говоря уже о том, что сумели остановить Князя Тьмы! - Я знал одну полукровку, которая лишилась перьев за то, что совала нос не в свои дела. Quod licet Jovi, non licet bovi*. - И все же я советую вам выслушать меня. Я не предлагаю вам сделку. Я предлагаю долговременное, обоюдовыгодное сотрудничество. - Плохо, должно быть, идут дела у вашей конторы, если вы не пренебрегаете иметь дело с человеком, якшающимся с Дьяволом. Лицо Джона кажется бледным, усталым, и грустный взгляд выдает мысли Гаррисона: он понимает, что тема разговора неприятна экзорцисту. - Сам Сатана явился за вашей душой, но ушел ни с чем! - повышая голос, произносит детектив. - Боюсь, с моей последней встречи с ним в Аду стало еще жарче. - Я могу предложить вам неплохие деньги, Джон. - Деньги? – тихо, остро произносит экзорцист. Лицо детектива Гаррисона выражает недоумение. - Деньги? – повторяет Джон чуть громче, - Какие, черт возьми, деньги вы можете предложить? Мой помощник погиб. Я тоже умер в тот вечер, мистер Гаррисон. Лицо экзорциста искажено гримасой презрения и неподдельной горечи. - В этой игре на кону гораздо большие суммы, - тихо произносит он, почти с ненавистью всматриваясь в морщинистое лицо собеседника. Джон бросает короткий взгляд на свои часы. - Вы верите в Бога? – вдруг спрашивает детектив. Пустой стаканчик из-под кофе опрокидывается в тот момент, когда Гаррисон опускает в него ложку, на секунду его лицо выражает смущение своей неловкостью. Внимательный взгляд экзорциста направлен в сторону окна, за которым мутная стена дождя местами окрашена в грязно-желтый цвет слабыми лучами фонарей. - Во всяком случае, он давно покинул нас, мистер Гаррисон. - Пути Господни неисповедимы, Джон, - тихо произносит полукровка, вытирая салфеткой капли кофе, образовавшиеся на столе рядом со стаканчиком. - Конец все равно для всех одинаков. Просто кому-то отпущено на пару лет больше, - с горечью говорит экзорцист и переводит внимательный взгляд от окна к своему собеседнику, сжимающему в руках бумажную салфетку. Гаррисон тяжело вздыхает и прикрывает глаза. - Почему вы ушли из полиции? – спрашивает Джон. Детектив потирает виски сморщенными пальцами. - Я мечтал нести свет в этот мир. Но меня постигло разочарование. Джон поднимается, берет мокрый плащ, окатив при этом себя фонтаном холодных брызг, и достает из кармана смятую купюру. - Ничем не могу вам помочь. - говорит он, устало убирая упавшие на лоб пряди черных волос. - До свидания, мистер Гаррисон. Детектив разочарованно смотрит на своего собеседника, молчаливо направившегося к выходу. Он все еще сжимает в руке бумажную салфетку, не обращая внимания на то, что уже скатал ее в комок. - Подумайте над моим предложением, Джон! – бросает Гаррисон. Удаляющаяся фигура никак не реагирует на слова, впрочем, детектив не сомневается, что экзорцист уже не слышит его. *** Оказавшись на улице, Джон глубоко вдыхает, наполняя легкие свежестью. Он мгновенно мерзнет, и плотнее запахивает плащ. Улица пуста настолько, насколько позволяет ее рассмотреть сплошная стена дождя. Не видно ни людей, ни машин, и экзорцист делает несколько шагов вперед, чтобы пересечь дорогу. Тяжелые капли скатываются с его волос на лоб и ресницы, и Джону приходится утереть лицо рукавом плаща, чтобы совсем не потерять способность видеть. Через секунду весь мир, окружающий экзорциста, превращается в один сплошной луч света. Далеко-далеко от себя, и одновременно безумно близко Джон слышит колеса автомобиля. Мгновение бесконечно растягивается, все превращается в одно ощущение немилосердно хлещущих в лицо капель. Желтый свет становится ярче, визг тормозов – громче, и машина оказывается так близко, что экзорцист успевает заметить, что за рулем никого нет. Джон кричит, понимая, что ничего не может сделать против надвигающейся опасности. Спустя секунду его мир резко темнеет, и экзорцист чувствует, как что-то сильное опрокидывает его. Резкая боль сводит его затылок, от удара об асфальт он на мгновение теряет зрение, а затем его уши наполняет звон. Машина проезжает над ним, чудом не переехав конечности. Полминуты требуется экзорцисту на то, чтобы отдышаться, лежа на асфальте. Джон чувствует, как насквозь промокшая сорочка прилипает к его телу, как тяжелые капли соскальзывают с носа и щек. Первое, что он видит, разлепив глаза – неоновую вывеску кафе, которое только что покинул. Стараясь как можно меньше двигать головой, чтобы не царапать раной на затылке об асфальт, Джон пытается рассмотреть кого-то рядом с собой. Первое, что приходит ему в голову – крылья. Большие, серые, кажущиеся еще более гладкими, чем на самом деле, из-за дождя, легко трепещущие на ветру. - Спасение жизни бывшему коллеге входило в ваши планы на сегодняшний вечер, мистер Гаррисон? – Джон издает что-то наподобие смешка. Полукровка протягивает экзорцисту руку и помогает подняться. Резкий порыв ветра поднимает в воздух мусор, добавляя красок хаоса пустой улице. Джон успевает заметить только голубые глаза полукровки, почти лишенные зрачков. Они кажутся неестественно светлыми, и блики пляшут в них и в каплях, усеивающих ресницы. - Чес? Чес Крэймер?.. – только успевает произнести Джон Константин, прежде чем молчаливая фигура растворяется в новом порыве ветра и сплошной стене дождя, и экзорцист остается посреди дороги совсем один, ощущая вместо рукопожатия пустоту в ладони. _____ * Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку (лат.).