«Попробуй во вторник»

Сколько времени люди обычно тратят на сожаление о чем-либо? Дин был совершенно уверен, что он не способен хандрить всю жизнь, но это точно не исчезло в небытие, когда он проснулся на следующее утро. Минула остальная часть недели, и в оставшееся от проверки домашних заданий, залечивания синяков на детских коленках и попыток оплатить счета (чертова бюрократия) время его мозг будто попадал в чистилище. Обычно, когда он уже дремал, и из головы никак не выходила какая-нибудь мелодия из классического рока, пока он силой не отгонял ее, или игриво думал о множестве способов, которыми доктор Секси мог попасть в его жизнь… или в его штаны. Но на этой неделе он обнаружил, что смотрит повторы «Доктора Секси» без малейшей заинтересованности в чем-либо, кроме его ковбойских сапог. А увидев в супермаркете синие кружки, он купил одну и понял это, только когда пришел домой. Он чувствовал сожаление, да. Он, по крайней мере, должен был взять его номер. Потому что Дин знал, что он сделал не так. Он должен был остаться. Должен был сказать ему, что это было великолепно. Сказать ему, что он хотел повторить это еще раз в любое время, если тот захочет. Дин старался не думать о его имени. В конце концов, Дин даже не знал его фамилии. Он знал, где он мог бы найти его, знал, что он мог бы показаться в библиотеке в любое время, когда захочет, и сказать все те вещи, что не были произнесены раньше. Дин проигрывает около двадцати версий, как он мог бы сделать это, у себя в голове. Каждый раз, когда фантазия заставляет его улыбнуться в подушку, когда он лежит в темноте и чувствует себя приятно, потому что способен увидеть ту версию реальности, где все идет хорошо, даже если она и вымышленная. Ему нравится версия, где он говорит что-то, что он действительно хочет сказать, и не имеет значения, что за идиотские мысли остановили его, и он не сказал этого сразу. Выходные прошли вообще без шансов на отдых, и в понедельник утром началась еще одна неделя, которую Дин поклялся пережить, принимая каждый день таким, какой он есть, наслаждаться чем-то хорошим и не разглагольствовать о том, что было плохо. На этот раз игра «Попробуй во вторник» стала просто насмешкой по сравнению с предыдущей неделей. Никаких поездок в библиотеку – просто серия проектов по искусству. Дин любил искусство и все, что сделано руками, так же сильно, как и Кастиэль (ладно, может, немного больше), но у него ушло полдня, прежде чем он погрузился в это и начал забывать. Однако он не мог забыть ощущение чужого члена в своей руке или мускусный запах, затуманивающий разум. Независимо от того, что это было, Дин не будет об этом сожалеть. Та ночь стала чем-то вроде новоприобретенной свободы для Дина. Напряжение ушло, и он мог сидеть, сложа руки, и просто радоваться, что у него все хорошо с симпатиями к парням. У него было мужество пойти туда и получить все, что он хотел, и даже если он и не хотел, чтобы все закончилось именно так, он чувствовал себя хорошо. Вторая неделя была легче. Он едва ли думал о чем-то, помимо пасхальных каникул. Все было нормально. На третьей неделе, после ее середины, Дин все уши прожужжал про классную поездку, на которую они собирались этим утром. Разрешения у всех детей были подписаны, их дождевики были плотно сложены в рюкзаки, а обеды упакованы в хорошо закрытые контейнеры. Дин пытался успокоить их всех, когда они бросились наружу из классной комнаты, срывая куртки с крючков. Однако это едва его беспокоило: они были взволнованы, как и он сам. В конце концов, это был шанс выбраться из кабинета и сделать что-то на улице. – Чарли… Мисс Брэдбери, – позвал Дин, махая рукой над головами детей, чтобы привлечь внимание своей коллеги – еще одной учительницы третьих классов. Ее рыжие волосы были связаны в хвост, все было готово к этому дню, и она помахала в ответ рукой через все пространство гардероба, пробираясь к нему сквозь толпу из двадцати пяти маленьких детей. – Черт, где замена? – Дин оторвал Анил от Лидии, пытаясь остановить их ссору. – Рейчел позвонила и пожаловалась, что заболела. Я сказал в администрации, что мне нужна замена! Чарли вздохнула, все еще улыбаясь. – Они отправили Мэг. Она уже идет, просто успокойся. Время проката автобуса немного изменилось, но мы будем там вовремя. – Да, да. Ладно, – Дин выпрямился, одергивая свою темно-синюю непромокаемую куртку вниз. Это была наименее привлекательная куртка, которая у него была, но, когда дело дошло до приключений и беготни по грязи в дождливую погоду и с кучей детей под присмотром, ему совсем не хотелось думать о любимой испачканной кожаной куртке. Из ближайшего коридора они услышали свист, и Дин с Чарли сразу опознали его как призыв Миссури Мозли обратить на нее внимание. Они подняли руки вверх – камень, ножницы, бумага… Дин проиграл. Как всегда. Чарли подмигнула ему, и Дин закатил глаза и направился в коридор, чтобы узнать, чего хотела Миссури. Ее широкая фигура встретилась Дину, как только он повернул за угол, и он приветственно помахал ей. – Что случилось, босс? – Планы поменялись, – сказала она, постукивая Дина по руке в знак приветствия, – ну, поменялась замена. – Отлично. Когда новенький будет здесь? – Я уже здесь, – послышался голос. Тот голос. Дин поднял взгляд и посмотрел мимо Миссури, не сводя глаз с человека, пересекающего выложенный терракотовой плиткой коридор. Его жилет сменился на водолазку, а сверху была надета водонепроницаемая куртка, почти такая же, как у Дина. Его ковбойские сапоги сменились на более подходящую походную обувь, снова очень похожую на обувь Дина. Выражение его лица не было удивленным. Он знал, что Дин будет здесь. Дин несколько раз моргнул, слегка ошеломленный, как приятно утреннее солнце освещает лицо Кастиэля через грязные окна. Он подошел вплотную к Дину и протянул руку: – Меня зовут Кастиэль Новак. Я ваш помощник на сегодняшний день. Дин пожал его руку, не глядя, и позволил Кастиэлю потрясти ее, пока он был занят разглядыванием его лица. Кастиэль выглядел отчужденным с его поднятыми бровями и прямым взглядом, что Дин связал только с собой. Безэмоциональный. Злой. – Я Дин, – сглотнул Дин, – Дин Винчестер. – Замечательно! – Миссури положила руки на плечи обоих мужчин, сжимая водонепроницаемые рукава с ужасным звуком сминаемого пластика. – Я вас оставлю. Автобусы стоят снаружи, мисс Блейк присоединится к мисс Брэдбери, их автобус немного больше. Дин кивнул, сжав руку. Рукопожатие не было похоже на то, что было у Дина и Кастиэля в первый раз. – Позвоните мне, если случится что-то ужасное. Мистер Винчестер, я есть у вас на быстром наборе. – Да, мэм, – кивнул Дин. Он улыбнулся Миссури, когда она повернулась, чтобы уйти, и помахала им. – Желаю вам хорошо и безопасно отдохнуть! Я жду, что вы вернетесь вовремя. Дин моргнул, глядя на Кастиэля, и быстро выдохнул. – Ладно, – сказал Дин, – ты знаешь основы, верно? – Инструктаж о безопасности, как всегда. Я прошел через это с миссис Мозли. Также мне сказали, что ты главный в этой поездке. – Ага. Думаю, ты поедешь в моем автобусе. Дин повернулся, чтобы вернуться к детям, зная, что Кастиэль последует за ним. На самом деле, Дин отдал бы все, чтобы Кастиэль не ехал в его автобусе. Это был вопрос квалификации: Дин и Чарли были единственными, у кого был сертификат, разрешающий им водить машину с детьми, но сертификат Дина не позволял ему водить большое транспортное средство, и это означало, что Чарли и Сара разделят большой автобус. Дин понятия не имел, откуда у Кастиэля квалификация, но если Миссури прицепила Каса с ним, то Дин не собирался задавать вопросы. Черт побери, это было реально чертовски неудобно. Они вернулись в тишине, помогая другим учителям рассадить детей по автобусам, шагая по лужам. Дин не парился бы, проклиная весь мир за расстановку случайных событий на его пути. Кастиэль был учителем на замену, и эта школа сотрудничала с его агентством, Кастиэля вызвали в короткие сроки – очевидно, он был рядом. Не было никакого божественного вмешательства, это просто тупое везение. Дин вздохнул и загнал последнего школьника в свой маленький арендованный автобус. Он вез десятерых детей, у Сары с Чарли было пятнадцать. С этим можно было справиться. Он был уверен, что Кастиэль поможет ему, если он будет в этом нуждаться, несмотря на то, что сегодня он вел себя равнодушно. – Ладно, все пристегнулись? – Да-а-а, мистер Винчестер. – Я вам не верю. Каждый, повернитесь к своему соседу и хорошенько проверьте его ремень. Подергайте его немного… Дэмиен, сядь! Кастиэль сидел с детьми на первом ряду, ближе всего к двери. Он повернулся на своем сидении, чтобы посмотреть на Дэмиена, который плюхнулся на свое место. Дин наблюдал за этим с водительского места и улыбался. Он отклонился назад, чтобы проверить ремень Кастиэля, когда тот повернулся обратно. – Дин, что ты делаешь? – ровно спросил Кастиэль. Дин потянул его ремень. – Ты тоже. Безопасность – в первую очередь, мистер Новак. Мой учитель на замену не вылетит сквозь лобовое стекло, чтобы компания, которой принадлежит автобус, заставила меня кусать собственные локти. Кастиэль коротко фыркнул. Затем Дин сел неподвижно, и Кастиэль проверил и его ремень тоже. Дин старался не улыбаться, но сдержать себя было довольно трудно. Кастиэль видел его улыбку, но ничего не сказал. Его губы не дернулись, но Дин заметил огонек во взгляде. О, это было хорошо. Дин завел двигатель, сказал всем держаться крепче, а затем выехал с парковки. Он возглавлял состав из двух машин, убеждаясь, что едет медленно, и что большой и тяжелый автобус Чарли не отстает. К тому времени они уже пять минут ехали по шоссе, и счастливая болтовня детей стала размываться на заднем плане сознания Дина, когда он дотянулся до своей сумки и передал ее назад, Кастиэлю. – Эй, Кас, вытащи мне оттуда кассету. Задний карман, сбоку, на липучке. Кастиэль взял сумку, и Дин не видел, чтобы тот рылся в ней, но услышал звук отрываемой липучки. – AC/DC, «Queen: лучшее»… – Первое! Черт, да, дай мне что-то из этого. Дин слепо водил рукой позади себя, пока не почувствовал теплую руку и холодную кассету в его ладони, и он едва взглянул на приборную панель, когда ставил кассету в плеер. Он мог сделать это с закрытыми глазами, независимо от того, в каком автомобиле он был. Первые ноты Back in Black громом сотрясли стены машины, и несколько детей закричали, прежде чем рассмеяться. Дин начал кивать в такт музыке, ухмыляясь и глядя на дорогу. Ехать всегда было круче под хороший ритм и звуки тяжелых гитар, вырывающиеся из динамиков. Дин хрипел мелодию, пока они ехали, и его не заботило, что дети или Кастиэль могли услышать его. AC/DC были его любимыми. Они прослушали всю сторону «А» этой кассеты, и казалось, что каждый ребенок в автобусе знал припев Highway to Hell, и Дин посчитал это полностью своим влиянием. В зеркало заднего вида он даже увидел, как улыбается Кастиэль. Когда кассета сменилась, и We Will Rock You группы Queen стала сотрясать стекла, Дин ревел слова припева немного тише, чтобы слышать, как его класс ценит хорошую музыку, и он даже услышал Кастиэля. Тот факт, что Кастиэль знал текст куплета так же хорошо, как и припев? Ну, для Дина это было чистым золотом. Его сердце билось в ритм ударных, хлопков маленьких ручек по детским коленям и по спинкам автобусных сидений. Дину не надоело это за несколько месяцев. Они прибыли в местечко в лесу, и улыбки на их лицах были даже шире, чем дорога, которой они добирались. Дин дал «пять» каждому ребенку, когда они выскочили из автобуса. Кастиэль выпрыгнул последним, на его лице была усмешка, которую Дин хотел целовать, пока не сядет солнце. – Классно, Кас! – выкрикнул Дин, поднимая руку для последней «пять». Кастиэль не ответил. Он прижал его руку к своей и обвил пальцами ладонь Дина, и тот автоматически сделал то же самое. Они сжали руки, сияя и улыбаясь друг другу. Их руки качнулись, и Дин обернулся на сырой дорожке, чтобы проверить остальных детей. Четверо взрослых собрались вместе и проинструктировали детей: они будут разделены на четыре команды, и первая часть дня станет игрой «мусорная охота – захват флага», но Дин на самом деле не знал, что они так называют. Чарли предложила называть их команду «Картошка», и, учитывая, что это была группа из двадцати пяти восьмилетних детей, это прицепилось надолго. Их гидом был невысокий полный парень, чересчур много улыбающийся, и он предложил детям встать в круг даже прежде, чем они начали. Они ушли на долгий, неорганизованный перерыв, чтобы сходить в туалет, и вскоре после этого Дин возглавил свою команду и внезапно получил на целый день семерых маленьких террористов. Дин был слегка разочарован, что его команда не была больше, чтобы он с Кастиэлем могли руководить ею вдвоем. Но у каждого взрослого была своя команда. У Дина и Чарли было по семеро детей, у Сары было шесть, а у Кастиэля только пять. Команда Кастиэля много на это жаловалась, пока они шли к стартовой черте, что их команда была самой маленькой и, следовательно, они в невыгодном положении. Как Дин объяснил им (в частности, Марвину, который расстроился, что не попал в команду к мистеру Винчестеру): – Мистер Новак не такой опытный в поездках с детьми, как остальные взрослые здесь. Так что вы, ребята, должны позаботиться о нем. Вас только пятеро, поэтому покажите ему всю любовь, на которую способны, ладно? Марвин надулся, но кивнул. – Дай ему «пять» от меня, хорошо? Марвин убежал и предстал перед Кастиэлем с вытянутой рукой. Дин громко рассмеялся вслух, глядя на задумчивость Кастиэля, прежде чем он медленно коснулся руки Марвина. Кастиэль поднял взгляд, услышав хохот Дина, и тот подмигнул ему. Кастиэль покачал головой, драматически угрожая ему. Дину понравилось это, и он почувствовал легкость к тому времени, как прозвучал свист, начинающий их приключения. Все четыре команды разошлись и побрели в лес, потеряв друг друга из виду. Дин был благодарен, что у них были походные рации, но он проверял ее не чаще одного раза за полчаса, чтобы не посадить батарею. Лес был глухим и частым, но тропинки были хорошо протоптаны, и они не намеревались с них сходить. Дин мог представить все виды ужастиков, которые возможны здесь – никаких монстров, только люди. Потерять ребенка в этом дождливом пространстве было кошмаром, который преследовал Дина гораздо чаще, чем мысли о любой зубастой мерзкой твари, которая может бродить между папоротниками. «Захват флага» был основным, что они могли выполнить. Это не было обучение, и им не нужно было решать загадки или пазлы. Им нужно было только попасть туда и наслаждаться лесом вокруг. Дин любил игры на свежем воздухе. Он пел традиционные походные песни со своей командой, пока они медленно шли и сами себе задавали ритм, так как у его детей оказались более короткие ноги, чем он ожидал. Они размахивали руками и не следили за временем, и Дин мысленно желал, чтобы Сэмми мог здесь побывать. Это было так же, как и когда они были моложе, гуляли от одного кемпинга к другому, надеясь, что в одном из них, возможно, будет заброшенный номер, за который никто никогда не платит. Это было одинокое, голодное время в жизни Дина, но, как и всегда, музыка делала ее лучше. Спасибо господу и за туалетные кабинки сбоку от тропинок тоже. Дин был уверен, что его команда пропустила одну точку, к тому времени, как они дошли до следующей остановки и перемешались с другими командами на время обеда. У всех других детей в руках были пронумерованные пластиковые конусы, и они отдавали их своему гиду, который каким-то образом попал сюда намного раньше всех остальных. – Я не видел никаких конусов, а ты? – спросил Дин у одетой в розовую куртку Сэнди, которая стащила конус у одного из детей Кастиэля, чтобы посмотреть на него. – Нет, – ответила Дину его команда. Дин изогнул брови, глядя на других учителей. Чарли и Сара смотрели на него и смеялись, и Дин нахмурился. Кастиэль прошел мимо, улыбаясь, как и другие учителя. Дин определенно был мишенью в этой шутке. – Что происходит, что я пропустил? – спросил Дин у Кастиэля, хмурясь и скрещивая руки на груди. Темные волосы Кастиэля намочило дождем, и они прилипли ко лбу. – Ты должен был взять конусы и спрятать их на своем пути, а потом дать детям их найти. Лицо Дина исказилось страданием. – И как это должно работать? В конце концов я бы пошел вперед и говорил им повернуться вокруг, вернуться назад и взять что-то. Кастиэль пожал плечами, сминая свою уродливую куртку. – У нас сработало. – Хех, – Дин повернулся к своим детям, вызывая неловкую и извиняющуюся усмешку на своем лице. – Простите, народ, мистер Винчестер облажался. Но эй, сейчас у нас обед! Команда Винчестера приветственно закричала и застучала по скамейке, которая была едва защищена от падающих с елей капель. Дин покачал головой, глядя, как они сражаются со своими коробками с завтраками. «Идиот». – Это не имеет большого значения, – добродушно произнес Кастиэль. – Ты в любом случае хорошо ладишь с детьми. Дин опустил голову, уставившись взглядом на грязную землю. – Ага. – Нет, я серьезно. Они обожают тебя. Марвин почти час жаловался, что я не пахну, как мистер Винчестер, не даю им «пять», как мистер Винчестер, не пою, как ты. – Это потому, что ты не звучишь, как блеющая овца, когда поешь, – признал Дин. Он смотрел на Кастиэля, склонив голову и изучая его светлую кожу. Тот выглядел еще бледнее в сером, пасмурном освещении. – Ты поешь очень хорошо. Кастиэль опустил взгляд, но от улыбки уголки его губ поднялись, складывая кожу вокруг них в «гусиные лапки». Он не поблагодарил Дина за комплимент вслух, но Дин даже не думал об этом, когда пять минут спустя подсовывал салями в свой бутерброд и смотрел на сидящего на корточках Кастиэля с парой аккуратно нарезанных сэндвичей с кресс-салатом. На самом деле, улыбка говорила обо всем, и, может, Кастиэль знал это.

❖

Вторая половина дня была более организованной; у них было два часа, за которые они могли, следуя указанному маршруту, обойти лес, но для этого они держались вместе. Маршруты вывели бы их обратно к месту старта, и потом они поехали бы домой. Все началось с веревочной лестницы, которая действительно не отличалась от той, что висела у них в школьном дворе, но под этой были насыпаны древесные щепки, и в воздухе не пахло сигаретным дымом и выхлопными газами. Дин вдохнул сильный сосновый аромат, чувствуя, как праздничная легкость растекается по его мышцам. Он крепко держал маленькую металлическую кружку с кофе, пытаясь смаковать его, потому что это единственная кружка, которую он добыл. Чарли продуманно взяла с собой термос, и они поделили все между четырьмя учителями и их гидом, по-настоящему понимая смысл равенства. – Что-то очень чистое есть в кофе без молока, – сказал Кастиэль, останавливаясь рядом с Дином, пока дети возились на конструкции для лазания перед ними, – как будто что-то базовое, как лес. Дин хихикнул в чашку, стараясь не подавиться, когда горячая жидкость попала ему в горло прежде, чем он успел попробовать ее. – Это какое-то очень глубокомысленное дерьмо, Кас. Кастиэль уставился на него, и Дин старался не смотреть прямо в ответ. – Это кофе, – заявил Кастиэль. – Кофе – это то, что питало человеческую расу в самые древние времена, и я думаю, это очень важно. Дин ухмыльнулся, потирая пальцами металлическую ручку своей чашки. Сейчас он начал сомневаться в психическом здоровье этого дня. Одно дело – быть в паре с человеком, которого Дин едва знает, и совсем другое – видеть его после трех недель неловкой «тишины в эфире» и говорить о кофе. С другой стороны, они познакомились с кофе. Может, таким образом Кастиэль пытался воскресить что-то между ними, что бы это ни было. Потому что у них определенно что-то было. Дин чувствовал это, и он знал, что Кастиэль чувствовал это тоже, иначе он не был бы так расстроен, когда Дин ушел. Дин украдкой взглянул на Кастиэля. Библиотекарь. Мужчина в свитере, с синими глазами, пахнущий сосной, миррой и влажным пластиком. Он чувствовал тепло, даже несмотря на водонепроницаемую куртку Дина и пространство между ними. Все, что Дин должен был сказать, – что ему жаль. Он знал это. Кастиэль был рациональным человеком, и он явно не хотел разрушить то, что осталось. Если Дин извинится за свое исчезновение, у них все будет круто. Дин не знал, где они окажутся в этом случае, но, может, они попробуют еще раз. Начиная с самого начала. И все, что он должен сказать, – это «прости». Слова крутились у него на кончике языка, и не было лучшего момента сказать их, чем сейчас, пока женщины болтали с их гидом, а все дети были заняты. Здесь были только он и Кастиэль, стоящие в тишине и пьющие основное топливо человеческой расы. Факт: Дин был желторотым, когда дело касалось мужчин. И чувств. И Кастиэля. – Я поболтаю с остальными, позвони, если буду нужен, – сказал Дин. Он отошел, чтобы обсудить планы на оставшуюся часть дня, и сожалел о каждом шаге, что он сделал. Каждом шаге по древесным щепкам, каждом вдохе и выдохе, соснах, кофе, грязи и дожде. Он просто не мог остановиться.

❖

В последнем соревновании все команды играли друг против друга. Команда Винчестера (с добавлением Марвина), команда Брэдбери-Картошка, команда Блейк и команда Новака. В этом месте лес плотным пологом укрывал их, и они были всего в пяти минутах ходьбы от автобусов. Здесь под ногами не было щепок, а вместо них был небольшой провал в земле, очищенный от леса. Яма была около восьми футов в каждую сторону, и ее пересекало одно бревно. Не упавшее дерево, а четко отрезанный брус толщиной с бедро Дина, и он добавлял примерно фут высоты для ямы с каждой стороны. Вся яма была заполнена грязью. – Как я понимаю, – произнес Кастиэль, скрестив руки на груди со звуком сминаемого пластика, – цель игры – балансировать на бревне, пока не дойдешь с одной стороны до другой. – Звучит довольно просто. «Звучит» было правильным словом. Половина детей в конечном итоге окажутся по колено в грязи, и Чарли напомнила всем, что это было хорошей причиной, зачем они: а) принесли с собой сменную одежду и б) оставили это соревнование напоследок. Тем не менее, это было невероятно весело – даже Дин осознал себя выкрикивающим слова поддержки своей команде, хлопающим в ладоши и сгибающим колени в попытке быть громче, чем другие дети, которые кричали, как толпа футбольных фанатов. Даже Кастиэль был вовлечен, что заставило Дина рассмеяться. Ему стало радостно, когда Дин увидел его, мужчину, представлявшего призрачные угрозы для людей, почти на тридцать лет моложе, чем они оба. Кастиэль улыбался и смеялся, похлопывая свою команду по спинам. Была причина, по которой Кастиэль мог быть учителем. Дин видел его в библиотеке, но Кастиэль общался с детьми, словно хороший учитель. Дети, кажется, полюбили его за этот день, и Дин даже поймал взгляд Марвина перед успешным объятием, когда тот вылез из грязевой ямы настолько перепачканным, каким Дин его никогда не видел. Последний заход детей попадал вниз, занимая мисс Блейк, чтобы та стерла грязь бумажным полотенцем. Все они были уставшими и веселыми, и их испачканные сияющие лица заставили Дина усмехнуться. – А вы пойдете, мистер Винчестер? – спросил Трэвис, потянув за край куртку Дина. Дин хохотнул, качая головой. – Ни за что, парень. Ты на самом деле хочешь увидеть, как я изваляюсь в грязи? Нет, сэр. Ну, видимо, это был неправильный ответ. Вся проблема с детьми была в том, что если у одного из них появлялась блестящая идея (особенно если Дин был центром этой идеи), то, как только идея будет озвучена, остальные моментально ее подхватят. Это заняло одну минуту, прежде чем все двадцать пять детей прокричали друг другу, что все они хотят увидеть Дина пытающимся пройти по бревну, потому что если они были грязными, то он должен быть грязным тоже. Дин смотрел на других учителей отчаянно и умоляюще, широко распахнув глаза. Он не особо переживал за куртку, но его определенно заботили джинсы, и идеально густая красно-коричневая грязь – не та вещь, которую он с наслаждением будет от них отстирывать. И не только это. Он подумывал упасть нарочно, чтобы детям было что рассказать. Он мысленно перечислил все матерные слова, которые знает, пока другие учителя только ухмылялись и предлагали ему подружиться с этой идеей, чтобы после этого они могли поехать домой. – Хорошо, – плюнул Дин, закатив глаза и задев листву над собой, – но я беру вас с собой, всех вас. – О нет, – отказалась Чарли, – только ты один. Дин покосился, а потом жестокая, очень жестокая усмешка появилась на его лице. Сара только что выдвинула Кастиэля вперед, и он моргнул, смущенный, когда дети бросились к нему, потягивая и дергая его до тех пор, пока он не стоял на краю ямы рядом с Дином. Чарли подошла к ним и забрала на хранение их мобильные телефоны. – Не позволю моим гостям пойти туда без оружия, – произнес их гид, и его губы сдвинулись, обнажая оскаленную улыбку. – Возьмите это, оно может просто спасти вам жизнь. Дин чувствовал себя несколько ошарашенным, когда в руку ему всунули огромное пластиковое весло, и точно такое же досталось Кастиэлю. Весла были легкими, но нескладными, и их вело из стороны в сторону от каждого малейшего прикосновения. – Я не понимаю, – начал Дин. – Я понимаю, – Кастиэль перевел взгляд с весла на Дина, и, превышая шум восторженных зрителей, он сказал: – Они хотят, чтобы мы боролись друг с другом. Дин раскрыл глаза. Некруто. – Теперь залазьте туда! – прокричал гид, и толпа взревела. Дин был как будто в ловушке. Он сделал то, о чем говорил гид, – как там его звали – и вскарабкался на бревно первым. Весло помогло ему сохранить баланс, когда он шел над ямой; он должен был дойти до противоположной стороны и развернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с Кастиэлем. Это была определенно самая некрутая вещь, что могла случиться сегодня. Вид отсюда был другим: Дин видел неуверенное выражение лица Кастиэля, балансирующего с веслом в руках и пытающегося взять его правильно. Позади него стояли двадцать пять детей и трое взрослых. У Чарли была камера, и на ней светился красный огонек записи. Окей, «некруто» – это еще мягко сказано. – На старт! – объявил гид. Дерьмо. – Внимание! Кастиэль встретился взглядом с Дином, на его щетине в районе челюсти уже виднелись отпечатки грязи. Он выглядел определившимся, и тогда Дин понял, что он не выйдет из этого соревнования победителем. Конечно, он был быстрее Кастиэля, но Дин не занимался бегом. Он не был таким гибким, каким был Кастиэль, а еще он был, вероятно, чуть-чуть тяжелее Дина. И также Дин на самом деле не чувствовал, что выиграет. Теперь, когда он думал об этом, то понимал, что у него был комплекс проигравшего. – Марш! Кастиэль нанес удар по плечу Дина, и тот едва успел пригнуться, чтобы увернуться от следующего удара. Кастиэль, этот засранец-библиотекарь, крутил весло как пропеллер, и оба его конца пришлись Дину прямо по лопаткам. Пока Дин уворачивался, он пытался использовать преимущество, и, изо всех сил стараясь не обращать внимания на третий удар по плечам, добраться до ног Кастиэля и ударить по коленям. Дети кричали, как дикие животные, их вопли звучали словно сирены. – Ауч! – вскрикнул Дин, когда удар пришелся ему на затылок. В ушах гудело, но он услышал, как Кастиэль бормочет извинения. Другой сильный удар пришелся по ногам Кастиэля, и он, стоя на одной ноге, отпинывался от него. Дин выпрямился и шагнул одним ботинком назад, наступая на грязь на бревне и стараясь занять устойчивую позицию. Взгляд Кастиэля изучал туловище Дина, и он честно не мог ответить, проверяют его или оценивают его размеры, потому что Кастиэль мог ударить еще раз. Оказалось, что этот был последним. Дин захрипел, когда весло пришлось ему на грудь, моментально заставляя его согнуться. Это не было больно, просто отвлекало и затрудняло ориентацию вокруг, чтобы начать собственную атаку. – У тебя нет шансов выйти отсюда живым, – рычал Дин с усмешкой, – ты пойдешь ко дну, парень. – Я бы хотел увидеть, как ты признаешь меня победителем, – огрызнулся в ответ Кастиэль, в его глазах блестел азарт. – Ты не угадал. – Да? – Дин опустил весло на плечо Кастиэля, ударяя его по спине, когда тот пригнулся. – Попался! Дин совершил ту же ошибку, что и Кастиэль немного ранее, когда удар пришелся ему по ногам. Кастиэль повернулся задней поверхностью колен и подтащил Дина, как будто используя крюк. Дин отбросил весло, чтобы ухватиться за бревно – боже, оно было таким скользким – одно его колено соскользнуло, палец сорвался по грязи, и холод проникал даже сквозь ботинки. На секунду его дыхание сорвалось, он надеялся, что Кастиэль позволит ему подняться обратно, но такого шанса ему не предоставили. Дин ощутил еще один удар на спине и зарычал, отталкивая весло, но после этого был еще один удар, другой, последовала пауза, и еще один. Дин был избит над лесной ямой, держась руками за свою дорогую жизнь, чтобы не упасть. Одна нога все еще болталась в воздухе, а на вторую он присел на корточки. Дин мог бы столкнуть сам себя, если бы хотел, оттолкнуть весло, снова спускающееся ему на ребра, но он остался на месте, едва сопротивляясь этому. Кастиэль не пытался сбросить его с бревна. Он избавлялся от своего разочарования, и Дин просто разрешил ему сделать это. – Давай, Кас, я могу это выдержать, – сказал он достаточно громко, чтобы Кастиэль его услышал. – Давай, ударь меня, ударь… – Ты… – Кастиэль запнулся, гневно стуча одной стороной весла Дину по бедру. – Ты просто… Боже… – Ты уделал меня, давай, Кас. Просто сделай это, свали меня, сбрось ме… Кастиэль шагнул ближе к нему, а Дин, не поднимая головы, заметил грязь на его ботинке рядом со своим лицом, тень от весла переместилась, и он услышал в воздухе его свист среди детского гомона. – Давай, – прошептал Дин, закрывая глаза. Нога подтолкнула его голову, и он открыл глаза и поднял взгляд. Он смотрел на лицо Кастиэля, тяжело дышащего и раздувающего ноздри. Его волосы спутались, а руки крепко сжимали весло. Дин пополз назад, не отрывая взгляд от Кастиэля. – Прости. Прости, что я ушел. Я сожалел об этом все это время, – он шумно сглотнул, не вздрагивая, когда Кастиэль подкинул весло, чтобы ударить еще раз. – Я вынесу это, Кас. Сделай это. Челюсти Кастиэля напряглись, мышцы дрожали. Но затем огонь в его глазах стал затухать, и прежде чем Дин понял это, он увидел в них лишь мерцание. Слабое сияние. Из всего, что он знал, на это он мог бы смотреть бесконечно. Кастиэль столкнул его с бревна, и Дин отчаянно взмахнул руками, чувствуя, что падает. Он услышал свой собственный испуганный крик, потом сырой, тяжелый звук удара, а затем холод стал проникать даже в его кости через каждый предмет одежды на нем. Он поднял голову, услышав взрывы смеха чрезвычайно довольных зрителей. Дин моргнул, глядя на человека, стоящего в семи футах над ним и все еще держащего в руках весло. Как будто Дин позволил бы ему остаться в живых. Дин толкнул бревно, заставляя его ходить из стороны в сторону. Кастиэль вздрогнул, мгновенно раскинув руки, но Дин снова затряс бревно, и Кастиэль упал, группируясь в полете. Дин рассмеялся, будто это была самая смешная вещь на земле, когда Кастиэль подскочил в грязи, недоумевая из-за смены декораций. Дин прополз по колено в грязи по яме, смеясь вместе с детьми, пока не оказался настолько близко, что мог коснуться Кастиэля. Тот моргнул, изгибая губы в причудливой улыбке. Он не мог ничего с собой поделать. Дин хлопнул рукой по грязевой поверхности, толкая волну в направлении Кастиэля. В это же время Кастиэль сделал то же самое. Ох, началось. Кастиэль внезапно атаковал его. Он вскочил из грязи и приземлился в лужу, подминая под себя Дина. Его промокшая куртка прошлась Дину по лицу, и он зарычал, хватая Кастиэля поперек туловища и отталкивая его. Кастиэль расхохотался, когда Дин поднял нижний край его водолазки и шлепнул горсть грязи под одежду. – Я никогда не любил водолазки, – объяснил Дин, хватая Кастиэля за плечи и утягивая за собой вниз, в лужу. Кастиэль фыркнул и жестко схватил Дина за горло, скользнув по его лицу, и он услышал скрежет, когда грязь размазалась по щетине на его скуле. Он мог только шокированно смотреть на небо, обнаруживая у себя в носу грязный палец. – Эй! – Дин ударил Кастиэля по руке, хватая его за запястья и увлекая их вниз, под поверхность коричневой лужи, отворачивая свое лицо в разные стороны, чтобы избежать удара о лоб Кастиэля, пытающегося его боднуть. – Отвали от меня, – прорычал Кастиэль с маньяческой улыбкой на лице, и Дин очень тонко позволил ему перехватить контроль. Они катались по дну лужи, слыша, как грязь хлюпает под одеждой, и чувствуя, как отвратительная влага расползается по их коже. Дин почти захихикал, когда Кастиэль плюхнулся на него сверху, и его грудь столкнулась с грудью Дина, а одно из бедер оказалось между ног Дина. – Эй, эй, не повышай рейтинг, – фыркнул Дин, отстраняя бедро Кастиэля, прежде чем оно вжалось в него слишком сильно. – Дети смотрят. В глазах Кастиэля промелькнул злой блеск, словно он… Вот дерьмо. Кастиэль держал полные горсти грязи и целился прямо в голову Дина. – О нет, нет, нет, НЕТ, – вскрикнул Дин, пытаясь вскарабкаться на ноги, но ему это не удавалось, и он просто рассмеялся, когда холодные потеки грязи оказались в его волосах, и Кастиэль провел руками вниз, пока грязь не оказалась у Дина за воротом. – Фу, черт… Кас, ты засранец, – шипел он себе под нос, чтобы больше никто его не услышал. Кастиэль хихикнул. – С меня хватит, – усмехнулся Дин, пытаясь отползти назад, чтобы выбраться из ямы, туда, где Сара размахивала полотенцем как знаком перемирия. – Я надеюсь, для тебя это не имеет отношения к реальности, – выдохнул Кастиэль, когда они помогали друг другу встать на ноги. Дин посмотрел ему прямо в глаза и увидел нечто более искреннее, чем то сумасшествие, в котором они только что принимали участие. – Нет, не имеет, – ответил Дин с улыбкой. – Я имею в виду то, что сказал там, в яме. Я… – Дин прочистил горло, поднеся кулак ко рту и откашливая капли грязи. – Прости. Кастиэль ухмыльнулся: – Я знаю. Дин смотрел на него всю дорогу, пока они возвращались к поляне, смотрел, как тот укутывается в полотенце и празднует победу вместе с командой Новака. Дин улыбнулся. Эй. Ну и что, что это было убого? Он был и его героем тоже.