Скажи, как я могу не любить тебя?

В ванной стоял свежий запах женьшеня. Франциск аккуратно нанес помазком на щеки мыльную пену и начал ловко водить по ним лезвием бритвы. На работу он всегда вставал очень рано; Артур и Альфред в это время крепко спали. Маленький Мэттью очень любил тихонечко выбираться из детской, заслышав тихие звуки, свидетельствующие о том, что француз поднялся, и наблюдать, как отец собирается на работу. Сейчас он сидел на краешке ванной, восторженно следил за Франциском и копировал его гримасы, которые тот строил в процессе бритья. Нанеся на кожу лица прохладный ароматный лосьон, Бонфуа обернулся к сыну и расхохотался – малыш точно так же, как и он сам минуту назад, сосредоточенно похлопывал свои маленькие щечки. Мэттью протянул руки к Франциску, получил ласковый поцелуй в макушку и с надеждой спросил: - Папа, а я буду как ты, когда вырасту? - Mon petit chou,* обязательно. Ты у меня такой хороший мальчик! Хочешь позавтракать с папой? - Да! В кухне на большом подносе салатового цвета лежали испеченные вчера вечером плюшки. Мэттью взял себе две штуки из середины – специально, чтобы стало видно разноцветных колибри, которые были нарисованы в центре подноса. Франциск приготовил кофе для себя, а для малыша чай. Он и сам очень любил такие моменты: сонный дом, тихие шаги, разговоры с Мэтти обо всем на свете. Альфред, очаровательный ребенок, его второй мальчик, но иногда он чересчур активный, напористый и вездесущий. Когда они с Мэттью находятся вместе, он постоянно старается переключить внимание брата на себя, мешает ему тихонечко читать книжки или разговаривать с родителями. Это происходит абсолютно случайно и не обижает сынишку француза, но, тем не менее, Мэттью порой специально встает пораньше, чтобы иметь возможность задать тысячу самых важных накопившихся вопросов папам, пока соня Альфред сопит в своей кровати под одеялом. И сейчас как раз один из тех самых случаев. - Папа, я давно хотел тебя кое о чем спросить. Мы с Альфредом так долго думали над одной вещью. - Какой же? – Бонфуа с любопытством склонил голову на бок. - Скажи, а когда вы с папой Артуром еще не познакомились, кто тебе объяснял как водить машину? Франциск поперхнулся и слегка покраснел. Действительно, когда он был за рулем, Артур бесконечно критиковал его и нудел всю поездку. Дети замечают все, вот уж правда. - Родной, папа Артур… Так шутит. На самом деле он просто не знает, о чем еще можно говорить во время поездки. - Ааа… Ясно, - Мэттью зажмурился и сделал маленький глоток из кружки. – В следующий раз мы поиграем с ним в города, ладно? - Прекрасная мысль, милый, - действительно! Может, хоть дети смогут отвлечь этого придиру? - А почему папа Артур готовит такую противную кашу? – кажется, сегодня объектом обсуждения номер один становится муж. - Что ты! Это очень вкусная овсянка, к тому же полезная, - ради мира в семье можно и чуть приврать. К тому же детям нужно есть кашу для здорового развития. - Обещай, что сегодня скушаешь свою порцию. - Папа, она же липкая! И почему ты никогда не ешь ее, если считаешь ее вкусной? – нахмурив бровки, Мэттью смотрел Франциску прямо в глаза, как он сам на допросах на работе. Родная кровь. - Я боюсь растолстеть, маленький, а вот тебе нужно расти, чтобы стать большим и сильным, - сумел выкрутиться Бонфуа. Мэттью горько вздохнул и кивнул в знак согласия, но вскоре вдруг встрепенулся и вновь заулыбался. - Знаешь, я недавно видел передачу, где показывали театр. Это так интересно! Я тоже хочу быть артистом. - Похвально. И кого же ты хочешь изображать? - Тебя, папуля. Я уже даже умею. - Да? Интересно. Ну-ка, покажи, что ты придумал. Мэттью откинулся на спинку стула, прищурился и попытался проворковать томным голосом: - Mon cher Arthur… Ты сегодня так соблазнителен! Может, сплетемся в страстном порыве? Я уже уложил детей. Иди же сюда, mon insatiable!** Ложка Франциска звонко ударилась об пол. Мэттью поерзал на стуле и невинно посмотрел на отца. - Ну как? Кстати, а что такое «сплестись в страстном порыве»? Опомнившись от шока, Франциск осторожно ответил: - Прекрасно, мой хороший. Только не показывай это папе Артуру, ладно? – Нужно быть более осмотрительным в вечерних разговорах! Дети не должны быть свидетелями интимных отношений родителей. Бросив взгляд на часы, Бонфуа вскочил и поспешил к двери. – О! Я уже опаздываю. Веди себя хорошо и присматривай за Альфредом. Поцеловав сына, он вышел из дома и аккуратно закрыл дверь. Мэттью вздохнул, поднялся наверх, зашел в родительскую спальню и тихонечко прилег под бок папы Артура. Засыпая, малыш решил, что непременно спросит зачем нужно сплетаться в объятьях у него за обедом. -------------------- *Солнышко мое ** Мой ненасытный