Альтернативная история

Утро было серым, и таким же серым стал сменивший его день. Небо закрыли низкие, тяжелые облака, готовясь разразиться, по меньшей мере, пургой, и на душе у Ричарда было тоже скверно и серо. Вызовами и допросами его никто не тревожил, приходил только все тот же молчаливый слуга — убирал в комнате, приносил сначала завтрак, потом обед… Время шло, Ричард просто сидел у окна, глядя на двор. Во дворе тоже было пусто. Можно было выйти прогуляться, пока погода окончательно не испортилась, но покинуть комнату — значило опять нарваться на какую-нибудь «приятную» встречу. Попытаться поговорить с Кальдмеером еще раз стоило, но Вальдес, скорее всего, к своей добыче просто не подпустит никого, тем более Ричарда. Вчерашнего смятения Дик больше не чувствовал, но легче ему было ненамного. Вспоминать, как издевался над ним Вальдес, не хотелось, но и забыть не получалось никак. Тем более, что в словах южанина кое-где проскальзывала очень жестокая правда. Это было, наверно, страшнее всего — смесь правды и домыслов, когда отличить одно от другого становится слишком сложно… если возможно вообще. Как же все было скверно. Ричард, думая о том, как достойно выглядеть перед врагами, совсем забыл об оставшихся в Ракане друзьях. Об Альдо… Измена Придда лишила сюзерена двух из четверых Повелителей Стихий, и как теперь повернутся события? И какая разница, виноват Ричард в том, что не смог избежать плена, или нет? А Рудольф понял сразу, ведь недаром же — «к своему сюзерену вы не вернетесь»… Он думал, что ничего уже нельзя обратить вспять, король на троне, значит, главное сделано. Но так ли это? Что, если Вальдес, пусть и издеваясь, попал в цель, и без Гальтар и власти над стихиями Альдо трон не удержать? Да что трон, остаться беззащитными на пороге Излома Эпох… Может быть, еще попытаться убедить регента в том, что восстановление власти древних королей нужно не Альдо, что от этого зависит благополучие всех Золотых Земель, и политика тут совсем ни при чем? Но захочет ли Рудольф это слушать? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа. Мог ли Ричард предположить, что придется принимать такие решения в одиночку, самому, вдали от всех, с кем можно поговорить и спросить совета? Дриксенец, похоже, умен и опытен, но с ним надо еще суметь поговорить… …День клонился к закату, когда Кальдмеер в сопровождении адъютанта появился во дворе. Слышать, о чем они разговаривают, Ричард, естественно, не мог, но, если судить по виду… Непохоже было, что речь о чем-то неприятном. Для них вчерашний вечер прошел без последствий? Самое время было все же выйти во двор, на людях Вальдес, даже если появится, будет вести себя поприличнее, чем наедине в закрытой комнате. Или… не стоит? Додумать эту мысль Дику не удалось — недобрым словом помянутый вице-адмирал не замедлил явиться на сцене. Фельсенбург просиял улыбкой, заговорил о чем-то, Вальдес ответил, оба засмеялись. Кальдмеер тоже улыбнулся, смеяться он, видимо, не умел вообще… Как и опускать глаза перед теми, кто сильнее. Эта мысль отозвалась неожиданно резкой болью. Почему адмирал решил вступиться за него, за человека, на которого имел все основания затаить обиду? Вчерашние мысли, лезшие на ум после стычки с Вальдесом, сегодня, при свете дня, казались бредом, но тогда в чем дело? Не обязан был защищать, но защитил — хотя и сам рисковал попасть под удар. Насколько предсказуемо было поведение Вальдеса, насколько опасно было открыто с ним спорить? Возможно, Кальдмеер и не рисковал ничем особо, судя по тому, как легко Вальдес перед ним отступил. Может, и так, но что-то подсказывало — этого человека угроза неприятностей бы не остановила, он просто делал то, что считал нужным... Ни трусом, ни глупцом он в самом деле не был, а вот добиться его расположения — или хотя бы внимания — будет теперь непросто. Ссора с ним действительно была ошибкой, и удастся ли ее исправить? Ричард собрался было уйти от окна, но тут во дворе появился еще один человек. И, разглядев его, Окделл снова прильнул к стеклу. Арно Савиньяк, такой же, как запомнилось Дику по Лаик, быстрый, с иголочки одетый и сияющий улыбкой, подошел, вытянулся в струнку, отдавая честь старшему по званию. Вальдес коснулся перчаткой шляпы и кивнул. Арно отвесил короткий поклон дриксенцам, сказал что-то, обращаясь к Руперту, похлопал по эфесу шпаги и слегка махнул рукой в сторону ворот. Фельсенбург кивнул и повернулся к своему адмиралу. Тот тоже кивнул и снова улыбнулся. Сказал, наверно, что-то доброе, потому что Арно пуще прежнего рассиялся улыбкой, поклонился уже всем сразу и умчался, увлекая за собой Руперта. Оба адмирала постояли, глядя им вслед, потом Вальдес приглашающе махнул рукой в сторону скамеек. Кальдмеер кивнул, они вместе ушли в угол двора и сели рядом. Разобрать, о чем идет беседа, глядя из окна, было совсем уж невозможно, но Ричард продолжал смотреть. У Вальдеса весьма оригинальные манеры, по позам и жестам можно предположить хотя бы тон разговора. Но ничего особенного не было, южанин просто сидел на скамейке, опираясь руками о край, и смотрел то куда-то вверх, то себе под ноги. Не похоже, чтобы они с дриксенцем ссорились, обычная беседа… может быть, даже дружеская. Погода, между тем, портилась все заметнее, стало совсем сумрачно, облака приобрели странный багровый оттенок. Пошел снег, по середине двора ветер закрутил поземку… Вальдес посмотрел на жутковато мрачное небо, запахнул плащ и встал, увлекая за собой Кальдмеера. Махнул рукой в сторону дома — наверно, предлагал вернуться под крышу, но этому намерению не дал осуществиться уже виденный Диком раньше молодой теньент… или очень похожий на того, неважно. Он что-то быстро сказал Вальдесу, тот поправил перчатки и шляпу и ушел с ним — за ворота, в начинавшуюся метель. Кальдмеер во дворе не задержался, тоже запахнулся в плащ и пошел к дверям дома. Ричард задернул портьеры — ничего интересного за окном уже не будет, скоро темень станет непроглядной — и подошел к двери. Прислушался. Будет ли лучшая возможность поговорить с Кальдмеером наедине, неизвестно, нужно пользоваться случаем. В коридоре послышались шаги и голоса. Ричард прильнул к узенькой щели, которую только и можно было оставить — так, чтобы не было заметно, что дверь не закрыта. Говорили двое, Кальдмеер и… Вот второй голос был Ричарду точно незнаком. — …Говоря о таких пациентах, как вы, господин Кальдмеер, врачи обычно только улыбаются и качают головами. — Возможно, мэтр Фукье. Но я действительно не собирался тревожить вас сегодня. — Вы — нет, но господин вице-адмирал Вальдес просил меня именно сегодня вас проведать. Он, если не ошибаюсь, провел в вашем обществе вчерашний вечер, и считает, что у вас возобновились головные боли… — Ни слова больше. Спорить с господином вице-адмиралом — занятие неблагодарное и, в общем, бессмысленное. Пара минут, и я к вашим услугам. Голоса удалились, стукнула, закрываясь, дверь, и снова стало тихо. Ричард постоял еще немного у двери, потом закрыл ее. Пересек комнату и опять сел на ковер перед камином. На душе у него было мерзко. Интересно, окажись Ричард совсем недавно во дворе, Арно обратил бы на него внимание? Порадовался бы встрече с однокорытником, или не захотел бы даже поздороваться? Но ведь с дриксенцами он был отменно вежлив, а Руперта даже куда-то пригласил с собой — на дружескую разминку, надо полагать. Пленного офицера. Врага. А кто ему теперь Ричард Окделл? Да и только ли в Арно дело — а он, кстати, совсем не казался огорченным по поводу вчерашних неприятностей… Ладно, что проку ходить вокруг да около, это уже ясно, как белый день — надорский герцог здесь далеко не в одной цене с дриксенским адмиралом. Да, они оба пленники, да, Дику не приходится жаловаться на плохое обращение… Но он же видит, или не видит, но чувствует — перед Олафом Кальдмеером здесь стелют ковры, а о Ричарда Окделла вытирают ноги. И Ариго не захотел с ним разговаривать, скорее всего, не ради осторожности… А Ноймаринен в разговоре не задал ни единого вопроса о короле Ракане, его дворе, военной силе, планах… ну, или о чем там обычно расспрашивают пленных? Конечно, многое ему рассказал Придд, но не все же! И тем не менее, вопросов не было. Вывод из этого напрашивался не самый приятный. Презрение к вассалу означает презрение к сюзерену. Дриксен — сила, с которой считаются, Кальдмеер — не последний человек в кесарии, его ценят и обращаются с ним соответственно. Герцога Окделла не ценят, значит — Альдо никто здесь не принимает всерьез? Но почему? Мысли сделали круг, возвращаясь ко вчерашнему вечеру. К трепке, устроенной Ричарду хексбергским вице-адмиралом. А ведь он очень много знает, этот Вальдес, куда больше, чем следовало бы знать просто военному, пусть и в высоком звании. Он несколько раз проговаривался о таких вещах, в которые посвящены немногие… Случись такая беседа при иных обстоятельствах, Дику, может быть, удалось бы его разговорить. Но то, что получилось… лучше было и не вспоминать. Сидеть на полу стало неуютно, и Ричард перебрался к столу, на стул с высокой спинкой. Сел поудобнее, привалился грудью к столу, опустил голову на сложенные руки, продолжая смотреть на пламя в камине. Спать вроде бы не хотелось, вместо сна приходило странное оцепенение, полудрема-полубодрствование, мысли текли так же странно и отстраненно. Вальдес казался неуправляемым, но Кальдмеер остановил его буквально одной фразой. Что за отношения у двух адмиралов воюющих держав? Да и в державах ли дело? Ветер налетает на ледяной утес — и откатывается, и налетает снова. Ветер и лед… Лед — застывшая вода… Ветер и вода… Ветер и Волны… Ветер…