Альтернативная история

…На вершине башни горит огонь, значит, Ворон там. Ждет ли он гостя? Разве угадаешь, что знает ветер, но хозяином Круга кэналлийцу не бывать, а королем — тем более! Трусость Эрнани украла у Золотых земель четыреста лет, но Зверь вновь стал Зверем, а олларовских падальщиков сменят белые ласточки. Ветер, истинный Ветер, подхватит стяги возрожденной анаксии, но сперва Скалы сокрушат закатную башню… — Я не вижу тебя. — За спиной Ворона меч Раканов, а голос холоден и тяжел. — Я тебя не вижу, значит, тебя нет! Меч! Он должен его забрать… — Герцог Окделл, — голос сюзерена разрывает молчание, — исполни свой долг!.. Какой странный сон, похожий и непохожий на явь. Словно продолжение недавних размышлений и тревог — неудачный процесс, бегство Ворона, собственный плен… Но даже если удастся во сне то, что не удалось — даже близко! — наяву, будет ли от этого легче?.. — Он мертв! Я убил его! — Он жив, пока стоит башня!.. …Четыре золотых лица слились в одно, черное. Ослепительно вспыхнула золотая звезда. Пора! Во имя святого Алана, сюзерена и анаксии, во имя справедливости, пора! Дикон вскочил на коня и поднял клинок. Могучий темно-серый жеребец злобно заржал и прыгнул вперед. Юноша не оглядывался. Он знал, что воинство Скал не оставит своего Повелителя. Конница, набирая разбег, неслась на приступ. Топот копыт сливался в непрерывный, могучий гул, заполнивший зажатую скальными стенами долину. Скалы терпеливы, но есть предел и их терпению! Можно простить многое, но не втоптанную в грязь клятву… Золотая звезда горела все ярче, указывая путь, мелькали поросшие лесом горы, дрожащие от нетерпения утесы, одинокое озеро, сломанное дерево, где-то Ричард видел похожее… В Сагранне? В Алате? В Эпинэ? Это не важно, важен долг!.. Нет, это совсем непохоже на сон, скорее, на видение, вроде того, где он чувствовал себя камнем в потоке селя. Сознание странно раздваивалось, он был сразу и в комнате с мирно горящим камином, и во главе воинства Скал. Это и пугало, и радовало — даже плен не мешает ему оставаться рядом и выполнять волю сюзерена, и все разговоры о том, что он подвел своего короля, покинув его в такой момент — вздор!.. …Предательство не искупит ничего, кроме смерти, но изменнику даровано право покарать себя самому… У него был выбор, у него было время. Шестнадцать дней и шестнадцать ночей… Башни возникли неожиданно, древние, мощные, облитые лунным светом… Серый гранит корчится от страха — замок узнал свою смерть раньше тех, кого он прячет. Дикон слышал, как дрожат и стонут связанные людской волей глыбы. К утру они станут песком, серым, ничтожным песком на могиле клятвопреступников… — Дикон! Ди… — Дейдри?! Это ты? Послышалось… Вперед! Именем Скал и во имя их! …Ричард, вздрогнув, очнулся от странной полудремы, и не сразу смог понять, что его потревожило. Да, шаги и голоса в коридоре, совсем не похоже на обычно тихих слуг… Он только поднялся с места, намереваясь пойти взглянуть, в чем дело, когда в дверь коротко и властно постучали. Ричард, сообразив, что по привычке заперся на задвижку — хотя делать этого в такой ранний час не следовало — кинулся открывать. Дверь распахнулась неожиданно резко, заставив его отскочить, а на пороге обнаружился Вальдес — бледный, совершенно неулыбающийся, с очень нехорошим блеском в глазах. С ним… Ричард едва не охнул вслух, узнав в остальных нежданных пришельцах Ариго и Райнштайнера. Вальдес переступил порог, и Ричард невольно попятился еще, сам не понимая, чего так боится. Но было во всем этом что-то жутко неправильное… — Вот, — тихо произнес Вальдес, прожигая Ричарда темным взглядом. — Каррьяра… Я же знал, я чувствовал… — Вы уверены? — вполголоса спросил бергер, тоже разглядывая Дика. — Вы не представляете, как бы я хотел ошибиться. — Вальдес сделал еще шаг вперед, остановился посреди комнаты и обратился уже прямо к Ричарду: — Герцог Окделл, я спрошу, а вы будьте любезны ответить. Это очень важно, и это не игра. Вы когда-нибудь кому-нибудь давали клятвы на крови? Ричард вздрогнул — еще с одной его тайны походя сдирали покров… но тут же распрямился и вздернул подбородок: — Да. — В самом деле, чего тут стыдиться? — Кому и когда? — Моему королю. Осенью. — Как звучала клятва? Дословно? Ричард осторожно сделал шаг назад: — Я не понимаю… какое это имеет значение? — Вы вообще слишком многого не понимаете, сударь!.. — вскипел Вальдес, шагнул было вперед, но неожиданно охнул и, болезненно сморщившись, обеими руками схватился за голову. Покачнулся, Ариго метнулся к нему и подхватил под локти: — Вальдес, вам плохо?.. — Да уж не хорошо, — с трудом выдавил тот в ответ. — Закатные твари… Это было странно и жутко — видеть, как в полной тишине человек зажимает уши, будто защищаясь от очень громкого и неприятного звука. Но Вальдес не притворялся, ему в самом деле было скверно. Ариго отвел его к стоящему у стены стулу и помог сесть. Вальдес опустил руки и откинулся на спинку. Прикрыл глаза. — Герцог Окделл, — нарушил возникшую было тишину Райнштайнер, — я все же прошу вас ответить на вопрос господина вице-адмирала. Происходит нечто очень необычное, даже зловещее, и я не думаю, что вы этого не замечаете. Потревожены силы, проявления которых в обыденной жизни встречаются очень и очень редко. Клятвы на крови — составляющая механизма действия этих сил. Пожалуйста, припомните, как звучала клятва, произнесенная вами. Ричард сглотнул трудный ком, переводя взгляд с Райнштайнера на Ариго и обратно. Оба смотрели на него серьезно и выжидающе, будь здесь только Вальдес — можно было бы послать все к кошкам, но при них?.. — Вы не помните? — До чего же бергер дотошен… Ричард снова переглотнул и, решительно вздохнув, произнес: — Отчего же, помню… — Разве это можно забыть?! — «Моя кровь и моя жизнь принадлежат Талигойе и Раканам. Во имя Ушедших и Их именем.» Райнштайнер повернулся к Вальдесу. Тот, не открывая глаз, глухо и отрывисто рассмеялся: — Да, барон. Да… Именно так и попадают в ловушки благородные олухи. — Вы… оскорбляете меня, сударь! — вспыхнул Ричард. Сейчас стычка не казалась страшной, пусть наглый южанин попробует повторить свои фокусы при свидетелях… — И в мыслях не имел. — Вальдес приоткрыл глаза, но с места не двинулся. — Это чистая правда. Будет вам, герцог, вы же сами сейчас чувствуете… что-то происходит. Ну а я это чувствую в десять раз сильнее. Не спрашивайте, как, просто послушайте себя. Ричард снова метнулся взглядом к Ариго, потом к Райнштайнеру. Нет, никто над ним и не думал смеяться. Генерал сам, похоже, ничего толком не понимает, а у бергера по лицу пойди что-нибудь разбери… но шутить он точно не расположен. А Вальдес опять видит и знает много, даже очень много. Ричард действительно чувствовал… и этот странный сон, или не сон, а видение — оно ведь было? Внезапно Ричарду стало страшно. Почему странный южанин — да и бергер тоже — так уверены, что происходит что-то плохое? — Вы знаете, что происходит? — Самый, наверно, безопасный вопрос. — Это имеет свои названия у каждого народа, хранящего легенды о давно прошедшем, — тихо, опять же без улыбки, произнес Вальдес. — Вам, возможно, знакомо название «Ночь Возмездия». Шестнадцатая ночь. Шестнадцатая… Шестнадцать дней и шестнадцать ночей, так и сказано было в странном видении! «Ночь Возмездия», какое подходящее название… — Да, — сказал он уже вслух. — Да, все верно… — Вы видели? — жестко спросил Вальдес, распрямляясь. — Что вы видели? — Это… был просто сон. — Это не сон, герцог. Что бы там вам ни явилось, это не сон. Припомните, что именно вам привиделось. Ричард хмуро поглядел себе под ноги, потом снова поднял голову. — То, что должно случиться. — Получилось тихо, но очень твердо. В конце концов, это победа… его и сюзерена, и пусть эти господа знают. — Я видел себя с моим королем. Видел себя во главе воинства Скал. Сила Четверых с нами, и сегодня отступники заплатят за все! — Воинства Скал? — Вальдес побледнел, кажется, еще больше… если такое было возможно. — И против кого вы вели свое воинство, сударь? — Против врагов моего короля. Против предателя… — Ричард ощутил нервную дрожь, но не от страха. — Я видел горы, лес, замок в долине, старинные башни… Они исчезнут, рукотворным стенам не сдержать удара стихий, и… — Герцог, очнитесь! — резко перебил его вице-адмирал. Он выглядел совсем обессиленным, но подался вперед, опершись одной рукой на край стула, другой — на поспешно подставленную руку Ариго. — Вы что, в самом деле НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ?!! — Я все понимаю! — вспыхнул Ричард. — Я понимаю, что помешать мне служить моему королю не может ничто!.. И даже Гальтара… — Сударь, — опять перебил его Вальдес, как-то разом угаснув и снова откидываясь на стуле, — я догадываюсь, против какого «предателя» вы вели свое войско. Но замок Алвасете стоит на берегу моря, никаких лесов и долин там нет. А Стихия властна только над своим Повелителем, не над другими. Разбуженная вами беда надвигается на Надор.