Альтернативная история

Смысл фразы дошел до Ричарда не сразу. На Надор? Это надо же придумать такую глупость! Чтобы Скалы обратились против своего Повелителя, да еще так страшно?! -Вы с ума сошли! — произнес он с резким смехом, уже не заботясь о приличиях. — Даже не надейтесь меня запугать такой чепухой! -Мне жаль ваших родных, герцог, — тихо отозвался Вальдес. Ричард оборвал смех. Воззрился на Вальдеса, уже не зная, чему верить. Тот не говорил больше ничего и не отводил взгляда. Ждал. Ричарда зазнобило. Видение, которое только что ему явилось… Что он не заметил, что понял не так? Ворон, Альдо, воинство Скал — нет, не то… Догадка ударила ослепительной вспышкой. Горы, поросшие лесом. Долина. Одинокое озеро. Дерево… Сломанное дерево. Померещившийся крик Дейдри. Померещившийся?.. К горлу подкатил дурнотный ком, голова закружилась, и Дик отшагнул назад и схватился за край стола. С трудом перевел дыхание. Надор. Но этого не может быть!.. Почему?! — Вы, кажется, поняли. Ричард поднял голову. Да, они смотрели на него, все трое. Вальдес — жутко огромными на бледном лице глазами — сочувствующе?! Ариго — напряженно хмурясь, Райнштайнер — что-то как будто очень серьезно обдумывая. Бергер первым и нарушил молчание: — Господин Вальдес… насколько реальны все эти видения? — Они реальны, барон. Близость беды вы и сами чувствуете, а произойдет она в Надоре. Может, и не только там, но другое место может быть связано с другим человеком, которого здесь нет. — Есть какой-то способ это остановить? — Был. — Вальдес, тоскливо усмехнувшись, кивнул на Ричарда. — Убить его. — И закрыл глаза. Дик обомлел. — Убить? — будто про себя переспросил Райнштайнер и повернулся к Ричарду. — Ойген, ты спятил?! — вопросил Ариго, подаваясь вперед. — Ты пойдешь на убийство пленного? — Да, если это отведет большую беду. — Невероятно… говорить о подобном ТАК спокойно?! — Ойген, не вздумай. Без приказа… — На это не всегда есть время. Ужас обвалился на Ричарда неподъемной глыбой, от всего — и от дикого абсурда происходящего, и от того, что все это, кажется, было всерьез… Он попятился, прочь от стола, не сводя взгляда с непрошенных пришельцев, потом, не выдержав, сорвался с места и кинулся к распахнутой двери. И снова — как вчера у регента! — Райнштайнер оказался быстрее. Это Ричард понял, врезавшись спиной в стену в нескольких шагах от спасительного выхода. Когда выпрыгнула из ножен шпага бергера, он заметить не успел, просто холодное отточенное лезвие вдруг впечаталось в его шею под челюстью, вырвав короткий, тут же зажатый остатками гордости крик. — Не вмешивайся, Герман. — Сволочь бесчувственная, как же так можно?! — Арестовать меня и препроводить к регенту ты сможешь позже, а сейчас — помолчи. Вальдес? Время остановилось, мир сжался вокруг обжигающего холодом клинка и одной коротенькой мысли: если треклятый южанин скажет «да» или хотя бы кивнет, мгновением позже Ричард Окделл захлебнется собственной кровью… — Не надо, командор. Поздно. Если бы я подумал об этом вчера… А теперь не стоит. Теперь — пусть живет. Райнштайнер отступил назад и опустил шпагу. Ричард судорожно вздохнул, закашлялся и схватился за горло — казалось, его вот-вот вывернет, дурноту едва удалось кое-как проглотить. — Господа, что здесь… — Ричард с трудом выпрямился и увидел на пороге Кальдмеера, в изумлении взирающего на открывшуюся сцену — встрепанного Повелителя Скал, бергера с обнаженным клинком в руке, полубесчувственного Вальдеса и растерянного Ариго. — Что здесь происходит? Райнштайнер аккуратно вложил шпагу в ножны. Ариго, нахмурясь, начал было: — Господин Кальдмеер, я попросил бы вас… — но Вальдес остановил его взмахом руки. — Останьтесь, Олаф. Или нет, лучше пригласите нас вместе с бароном Райнштайнером к себе. Изломные фокусы лучше встречать вчетвером. Дриксенец еще раз прошелся очень внимательным взглядом по их лицам. — Приглашать гостей — привилегия хозяев, Ротгер. — Хорошо, тогда генерал Ариго нас пригласит — правда, генерал? — и заодно прикажет подать чего-нибудь выпить. А я расскажу пару занятных историй… если буду в состоянии. И если сумею добраться до вашей двери. Что-то ноги сегодня плохо меня держат… Господин адмирал, не желаете вернуть услугу? Кальдмеер, не говоря ни слова, подошел к нему и подал руку. Вальдес, опершись на нее, с усилием поднялся. — Вот так лучше… Идемте, господа. Герцогу Окделлу вряд ли будет приятно присутствие посторонних при откровениях, которые ему предстоят. Они и впрямь собрались уйти? Но как же?.. — Подождите, — всхлипнул Дик отчаянно. — Я ничего не понимаю… Что происходит?! — Скажите ему, барон, — кивнул Вальдес, прежде чем скрыться за порогом. Райнштайнер, задержавшись, повернулся к Ричарду: — Ночь Возмездия, герцог, означает, что шестнадцать дней назад произошло нечто, обернувшееся нарушением вашей клятвы. — Клятвы? — растерялся Ричард. — Не понимаю… Я всегда был верен моему королю, я… — Клятва дается не имени и не титулу, — прервал его бергер. — Крови. Не знаю, что именно вы совершили четырежды четыре дня назад, но, судя по формуле вашей клятвы, столь масштабные последствия могло повлечь предательство в отношении человека, в чьих жилах течет кровь тех самых Раканов, которым вы именем Ушедших отдали свою. — Все равно не понимаю. — Вот так, наверно, и сходят с ума… — Кто этот человек? У Дома Раканов только один наследник… — Я ничего не знаю о предках господина Альдо Ракана, — холодно ответил бергер, — Но знаю, что кровь — хоть королей, хоть пахарей — не всегда достается наследникам, которых считают законными. И клятвы, подобные вашей, опасны… смертельно опасны в том числе и этим. — И как я должен понять, что произошло?! — Это могло быть что угодно, — слегка пожал плечами Райнштайнер. — Убийство, смертельно опасный обман, несправедливый суд… Сомневаюсь, что вы вытворяли подобное по нескольку раз за день, так что вам всего лишь нужно вспомнить, кто стал вашей жертвой шестнадцать дней назад. Вряд ли вам от этого станет легче, но хотя бы будете знать, за что наказаны. Больше он ничего не сказал, повернулся, вышел и притворил за собой дверь. Ричард подошел к столу, отодвинул стул и потерянно сел. Творилось нечто безумное, невообразимое, и понять это… Шестнадцать дней. Они считают, что шестнадцать дней назад он предал Ракана? Но Альдо он не предавал, тогда что же получается, Альдо — не Ракан? И он, Ричард Окделл, должен в ЭТО поверить? Или… Альдо — не единственный потомок Дома Раканов? Но может ли такое быть? За окном грохнуло и завыло, Ричард вздрогнул и тут же обругал собственную мнительность. Как будто никогда в жизни не попадал в пургу… Он встал, чтобы поправить портьеры, глянул в окно — и вздрогнул снова. За окном бесновалось черно-багровое марево, ветер выл голосами то ли волчьими, то ли вовсе закатных тварей. Он поспешно задернул портьеры, отшагнул от окна… «Оооххх…» — неслышно, но вполне ощутимо колыхнулось вокруг. Не воздух, огоньки свечей продолжали гореть тихо и ровно. Ричард замер, прислушиваясь. Тяжелый, медленный вздох повторился, потом еще раз… и Повелитель Скал в смятении вскинул руки к лицу. Камни. Старинный замок выстроен из камня, и здание, где они сейчас находятся — тоже. Ему доводилось слышать шепот камней, жалобы, гневный рокот — но это было совсем другое. Протяжный, мучительный, рвущий душу стон, медленный, бесконечный, от которого бесполезно затыкать уши… Надор. Надор. Что проку убеждать себя, что все неправда и только сон? Каменный молот занесен над головой Повелителя Скал, он чувствует это, как совсем недавно чувствовал восторг и мощь подвластной ему силы… У него был выбор, у него было время. Шестнадцать дней и шестнадцать ночей… У кого? Чей голос звучал в видении — голос, который Ричард принимал за свои собственные мысли? Какой выбор был — не у Повелителя Ветра, как ему казалось в начале, а у него самого? …Шестнадцать дней назад? …Несправедливый суд? Каменный поток сорвался с вершины, понесся вниз, вбирая в себя малые камни и целые скалы, набирая скорость, захлебываясь древней, изначальной мощью. Бег превратился в прыжок, прыжок — в полет… — Ты сказал, мы слышали, — откликнулись Скалы, Зверь, глядящая в сердце Вечность… …Синие, совершенно бесстрашные глаза. Спокойное лицо. Презрительная усмешка. «О, господина в белых штанах вы знаете, без сомнения, но почему вы решили, что он имеет отношение к Дому Раканов?» Нет. Честь эория требовала сказать «невиновен», долг Повелителя Скал и друга государя — обвинить. Только не это. «Я не вижу тебя. Я тебя не вижу, значит, тебя нет!» Этого не может быть. Пол вздрогнул, судорога прошла по стенам, неслышный стон стал еще протяжнее и мучительнее. Дик вскрикнул и, теряя равновесие, торопливо попятился — в ближайший угол, съехал спиной по стене, сжался в комок — как будто это могло защитить… Зажмурился — и грохот неудержимого каменного потока накрыл его с головой. …Серый жеребец зло заржал и ударил копытом — цель была близка. Морок исчез, теперь Ричард хорошо различал очертания старинных башен, и ошибиться было невозможно. — Стоять!.. — крикнул он, оборачиваясь. — Остановитесь!.. Ответа не было, и Ричард изо всех сил натянул поводья. Конь, снова оглушительно заржав, поднялся на дыбы — и Повелитель Скал, не удержавшись, вылетел из седла. Кажется, закричал снова, но не услышал собственного голоса — все утонуло в грохоте и пыли, — и не сразу понял, что остаток пути пройден, и над ним уже высятся знакомые стены и своды. Высились — еще несколько мгновений. Потом очертания их дрогнули, сломались, окутались пыльным маревом, и вопль, полный боли и ужаса, поднялся к небу. Ричард вскочил на ноги и кинулся бегом вдоль стены — совсем недалеко должны быть ворота, их нужно открыть, и тогда… На месте ворот высилась каменная стена. Не сложенная из обтесанных камней — сплошной монолит. Ричард бессильно ударил по ней кулаком и, всхлипывая, привалился к холодному камню спиной. — Альдо!.. Государь мой, почему? За что?! Ответа не было. Сначала. Потом в грохоте камня и вое ветра зазвучал смех — злой, дикий, нечеловеческий… Ричард постоял, озираясь, потом шепотом позвал: — Эр Рокэ… Смех стих. Просто иссяк, но другого ответа не пришло. Только толкнулось воспоминание — далекое и странное, будто из другой жизни. «От присяги оруженосца я вас освободил, делайте со своей верностью, что хотите…» Я ТЕБЯ НЕ ВИЖУ, ЗНАЧИТ, ТЕБЯ НЕТ. СКАЛЫ НЕ ПРОСТЯТ КЛЯТВОПРЕСТУПНИКА. Четыре луны стояли в зените, и им не было дела до отчаяния и слез развенчанного и отвергнутого своей же Стихией Повелителя. …Воздуха не хватало, и Ричард с трудом поднялся на ноги. Пол плясал под ногами, стены колебались, как странно, что до сих пор не рухнул потолок, и странно, что вокруг так тихо, неужели никто ничего не замечает?.. Он добрался до окна, распахнул створки, но вместо потока свежего воздуха в лицо ударил порыв ветра вперемежку с колючим снегом и пылью, и грохот, оглушительный грохот крошащихся и рушащихся камней. — НЕ НАДО!.. — Ричард без сил осел на пол и уткнулся лбом в край подоконника. Ужас никак не кончался, и он уже не понимал, где находится — в тихой запертой комнате или среди беснующихся камней, или там и там вместе. …Чужие руки ухватили его под локти и за плечи, подняли, оттащили прочь от потока тьмы и холода. Он рванулся было, но тут же обмяк — все правильно, они все-таки решили его убить, если он умрет — кошмар закончится… Запястья перехватила веревочная петля. Зачем, я же не сопротивляюсь, хотел крикнуть он, но голос сорвался, а миг спустя все утонуло в пыли и грохоте.