Пять глотков «Хаоса»

      — Тремя этажами выше устроен подкоп, — тараторит Аляска, — ход замаскирован тонкой стеной, за которой ждёт проводник, готовый по тоннелям хранителей вывести нас к грузовому судну, которое имеет все разрешения и уже прошло досмотр. Главное, точно угодить в предстартовый временной интервал.       Ровно за полчаса включаем пожарную тревогу, затем выжидаем десять минут, и бежим по абсолютно пустым коридорам. Можно раскидать дымовые шашки для правдоподобности. Если подать сигнал раньше, пожарные заметят нас до того, как проскочим и вызовут спецназ. Если позже — рискуем опоздать на рейс.       У нас под носом армейское хранилище, — она косит взгляд на внушительную вывеску «Арсенал». — Предлагаю позаимствовать у Альянса снаряжение, тогда шансы на выживание точно повысятся. Но Гао настроен скептически, мол, дверь слишком прочная, а замок — хитрый, типа там нужен не хакер и унигель, а медвежатник и супердрель.       — Склад нужно открыть, во что бы то ни стало, — велит Петровский. — Бежать голыми и безоружными равнозначно самоубийству. По сути, так нас даже клерки из табельных хлопушек словно хромых пыжаков перещёлкают. Поспрашивайте в камерах с уголовниками, может среди них найдётся специалист по сейфам. Теперь о марш-броске, хватит двадцати минут-то? — обращается к Аляске генерал.       — Главное за это время добраться до проводника, а там… Судно может ждать полчаса и стартует сразу, как только погрузимся. Разрешение категории «Д» (дипломатия), поэтому взлёт невозможно ни задержать, ни отменить. По лабиринту хранителей до цели быстрым шагом — менее пяти минут, а если бегом — и того быстрей.       — Но куда мы отправимся? И чем займёмся? Мемуары станем писать? — не унимается Олег Петровский.       — Обо всём уже позаботился новый лидер Цербера. Что к чему, узнаете при личной встрече. К сожалению, из соображений безопасности, мне не сообщили, где она должна состояться. Возможно, это знает проводник или капитан судна.       — Новый руководитель? Интересно, кто настолько дерзок? Харпер мне ничего не говорил о своём протеже, — восклицает генерал. — Подробнее можно, кто он? Большинство не обрадуется самозванцу, а уж подчиняться и подавно не станет. Да, и вот ещё что: откуда известно, что проводник нас ждёт.       — Мы постоянно на связи! — Аляска трясёт коммуникатором, — ждёт, не сомневайтесь. А вот с первой частью вопроса ничем помочь не могу, подробности самой хотелось бы узнать.       — Генерал, — обращается Брукс к Петровскому, опасаясь, что он вот-вот возьмётся за рычаги управления сам и сместит её с трона. — Постройте людей и разбейте их на боевые группы, у вас в этом больше опыта, а я… — она собирается застолбить место координатора, но осекается на полуслове, завидев в следующей камере Шепард-клона, — присоединюсь к вам позже.       Одно дело предвидеть тяжёлое событие или момент, совсем другое — быть к этому готовым. Что сказать, как оправдаться? В камере Майя много раз представляет эту сцену и понимает, что шансов на примирение мало. Обычно, когда она использует других в личных целях, то не чувствует никаких угрызений совести.       Её жизненным кредо является принцип: «Кто сумел — тот товарища и съел!» То есть вся польза от сотрудничества как правило достаётся кому-то одному. Тому, кто сильнее, хитрее или значимее. Исключением из этого правила, да и то не всегда, считаются: дружба, любовь и служение.       Подростком, она до дыр зачитывает фолиант Антуана де Сент-Экзюпери про мальчика и лисёнка. Особенно ей нравится фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили!» Вера в это рушится, когда отчим, приютивший и воспитавший её, прогоняет падчерицу в самый ответственный момент, вместо того, чтобы выручить и защитить. Вернее, так она всю последующую жизнь думает.       Лишь совсем недавно выяснилось, что за домом следили и, останься она, ищейки Альянса схватили бы её. А значит, опекун таким жутким способом на самом деле уберегает и помогает своей приёмной дочери. «Ложь во спасение», — так это дерьмо называется.       В те дни, хакер, представившийся Хелен Авраамом Румои, втягивает её в авантюру с кражей у Альянса секретов. Как потом оказывается, он сам работает на Альянс и подставляет её с целью свалить на Хелл всю вину. Позже, когда она узнаёт настоящее имя бывшего бизнес-партнёра, ей удаётся отомстить за разрушенную счастливую жизнь в приёмной семье. Это оказывается не просто, а очень просто: короткий анонимный звонок Доновану Хоку — следующей жертве предателя!       Притворщик к тому времени успевает охмурить новую напарницу. «Кажется, эта дура Касуми до сих пор влюблена в него и не догадывается, что любовничек её тоже тупо использует. По сути, я оказала ей услугу, — размышляет Брукс. — Раз мисс Гото мечтает о большой, а главное, взаимной любви, то после смерти негодяя, её шансы достичь желаемого существенно повышаются.       Чудесный Серый ящик, в отличие от настоящего Кейдзи Окуды, способен «любить» хотя бы отражённым светом, испускаемым её собственным воображением. Жаль, что она никогда не узнает, кому на самом деле обязана избавлением от крупных неприятностей и неминуемого сердечного разочарования. Ах, зачем мы, женщины, с маниакальным упорством лелеем иллюзии?»       В голову Хелен молнией ударяет мысль: «А ведь в отношениях с Призраком она, возможно, сама не далеко ушла от Касуми. Если это правда, то тогда очень многое было зря, бессмысленно…» Она берёт себя в руки: «Чувства Джека Харпера подвергнуть ревизии уже невозможно. Придётся смириться с фатальной неопределённостью. Зато, в искренности клона сомневаться не приходится!» Сердце Хелен укоризненно колет: «И зачем было гадить столь преданному существу?»       Обучая и приручая in vitro проросший стебель, тайно привитый к стволу родового древа Шепардов или «кукушонка», «птенчика», как часто ласково называет клона Хелен, она проводит параллели с историей собственной жизни. И обнаруживает массу сходства. Обоих сурово обделяют лимитом времени на взросление, вынудив обучаться премудростям жизни экстерном. А ещё, судьба-злодейка одинаково лишает их тепла родителей и беспринципно заставляет быть не в ладах с социумом, независимо от личного желания.       Сильно разнится только отношение к доверию. В какой-то момент, в сознании клона они становятся друзьями или даже ещё ближе — родственниками. Вот только Хелен уверена, что когда Джуниор — такое имя она выбирает кукушонку, оперится, то предаст и бросит, как и все остальные в её жизни. Поэтому не сближается по-настоящему, а поддерживает видимость идиллии исключительно ради дела. Но получается наоборот — она предаёт сама.       Сначала Хелен не понимает, что такого ужасного сделала. Раскаяние приходит позже, после месяцев заключения. Джуниор — не первое существо, которое она использует для достижения своих целей, но первое, кого «приручает», первое, кто искренне безгранично доверяет ей.       Перед глазами встаёт впечатавшаяся в память забавная сцена: Хелен купает клона. «Свинка моя чумазая!» — произносит она, оттирая тело мочалкой. А после, вытирая насухо: «Поросёночек мой розовощёкий!» Джуниор в ответ повизгивает и демонстративно хрюкает… Хелен невольно расплывается в улыбке. А ведь действительно, как много пережито вместе замечательных и трогательных моментов. А усилий на обучение, преодоление трудностей и воспитание — уходит ещё больше. Неужели вражда — единственный итог их совместной жизни? «Что же творится в твоей душе?» — мысленно спрашивает себя Няня, глядя на «птенчика» в смотровую щель. «Вдруг ты теперь нападёшь на меня, попытаешься убить?»       — Вот тебя-то мне и надо! — прерывает продолжительную череду размышлений Аляска, тоже замечающая клона.       Няня требует объяснений. Аляска докладывает, что вторая и третья части её задания связаны с Шепард-клоном. Агент решает выполнить их частично, потому что местами они противоречат друг другу. Хелен, узнав подробности, одобряет план. Открывшиеся обстоятельства позволяют обойтись без сцены выяснения отношений и, главное, повышают шансы птенчика на выживание.       Хелен сомневается, что Альянс позволит Церберу, почти в полном составе, вот так просто сбежать. Они наверняка уничтожат транспорт или на чём там они собрались драпать, до спасительного прыжка в другую систему. А вот Джуниор сможет использовать для побега более безопасный путь, когда страсти улягутся.       — Открывайте! — приказывает Хелен. — И это, — обращается она с просьбой к Аляске, — раз вы уходите, можно мне взять микрокомпьютер, а то я без него как без рук? — Церберовка послушно кивает снимая с запястья устройство.       Шепард-клон — бывшая названная дочь, возможный враг-мститель, медитировала в позе лотоса. Признаки явной агрессии отсутствовали, в устремлённых вдаль глазах читалось буддийское спокойствие.       — Здравствуй, — осторожно начинает разговор Хелен. — Пойми! Я ни на минуту не переставала тебя любить. Да, я не бросилась вытаскивать. Потому что, когда мы проиграли, а ты знаешь, что стояло на кону, и как важна была наша миссия, я решила, что всё кончено. Не хотела отдавать тебя им, а сама — жить, — на глазах Хелен наворачиваются слёзы. — Можешь считать мамку дрянью, предателем, но сейчас тебе надо идти. Поквитаешься со мной, когда отсюда выберемся! — Хелен указывает на стоящую за спиной Аляску:       — Эта девушка тебя выведет! А я должна идти с отрядом, — она переводит взгляд на кучкующихся в сторонке церберовцев. — Не знаю, как к тебе отнесутся в организации, поэтому лучше пока спрячься. Твоего генетического антипода нет в живых, а это значит, что у тебя теперь есть только своя собственная жизнь.       — Мама! — неожиданно срывается с губ «ожившего» клона. Обоих на мгновение захлёстывает волной душевного тепла, Джуниор и Няня обнимаются. Хелен такого развития событий никак не ожидала, хотя страстно желала как раз чего-то подобного. Вспоминается простая истина: «Кого мы любим — тем прощаем всё». И, что люди охотнее верят — во что хотят верить! Если бы перед ней самой сейчас возник Призрак, признался в любви и поманил пальцем, то и она непременно простила бы все обиды и побежала за ним, хоть на край света.       — Пора, — произносит Хелен. И Аляска, взяв клона за руку, молча отправляется к «желтой миле». — Я найду тебя! — выкрикивает вдогонку Брукс.       В центре, на площадке у арсенала кипит работа. Несколько церберовцев колдуют над замком. Но всё тщетно.       — Так, что у нас здесь? — подходя, спрашивает Хелен Штерн, известная в Цербере под псевдонимом Раса, а в Альянсе как Майя Брукс и Няня. Увидев из рук инженеров в качестве ответа жесты безнадёжности, она замечает: — Ну что бы вы без меня делали? Отставить пытаться вскрыть дверь! За мной, живо!       Инженеры кладут инструменты, встают по стойке смирно, но с места не сдвигаются. От досады она кусает губу: кажется, все здесь принимают приказы только от Петровского.       — Генерал! — зовёт Хелен. — Ваши олухи пытаются вломиться через дверь. Обратите внимание, что у крайних камер и арсенала — общие стены. Достаточно проломить одну из них и — дело сделано.       — Чёрт возьми, Раса, теперь я понимаю, что Джек не зря держал тебя при себе. Как всё просто. И почему это я сам до такого не додумался? — Он машет рукой застывшим инженерам, указывая на левую стену. Они тут же вооружаются пожарными топорами, кирками и ломами.       — Сигнализация от долбёжки не сработает? — осведомляется Петровский у Гао.       — Благодаря вирусу, все сигналы тревоги от электронных систем внутреннего контура игнорируются, сэр.       — Генерал, — снова обращается к Петровскому Хелен. — Я же не могу дёргать вас по каждому пустяку. Что за детский сад с дублированием моих приказов?       — Прости, Раса, я всё ещё не доверяю тебе. Вот выберемся, тогда поговорим о твоём восстановлении.       — Какое к варренам восстановление? У меня было задание! Представь, что Джеку понадобилось бы выглядеть непричастным к событиям на Омеге. Тогда твою группу он бы официально окрестил предателями или как-нибудь похлеще.       — Ты хочешь сказать…       — В отличие от тебя я не угробила свою миссию! — перебивает Майя. — Поэтому, это скорее ТЫ нуждаешься в «восстановлении». Будь хорошим генеральчиком и я, так уж и быть, замолвлю за тебя словечко. А пока, просто позволь мне нормально работать! — Хелен, аж сама обалдевает от собственной наглости и изобретательности. К счастью для неё, ни опровергнуть, ни подтвердить справедливость сказанного некому.       — Так, народ, минуточку внимания! — объявляет Петровский. — Приказы старших офицеров имеют приоритет. Таких офицеров здесь два: я и Раса, — указывает он на Хелен.       «Всё, — думает она, — теперь, когда наступит суматоха, нужно будет незаметно убить этого индюка, и я стану единственным старшим офицером в группе. А дальше, останется только добраться до полоумного, возомнившего себя равнозначным Призраку. И я сама возглавлю Цербер!»       Пока Няня строит планы, к генералу подходит инженер и, передавая электронный планшет, что-то шепчет на ухо.       — Ещё одно объявление, — глядя в экран, рявкает генерал. — Мы, наконец, получили доступ в арсенал. К сожалению, сам склад разбит на секции, взламывать которые уже нет времени. В вестибюле же, — продолжает чтение генерал, — находится шестьдесят комплектов лёгкой брони и сто двадцать две единицы оружия, половина из которых крупнокалиберные пистолеты. Остальное — это пятнадцать дробовиков, сорок пять штурмовых винтовок, один гранатомёт и одна снайперская винтовка.       Петровский убирает датапад в широкий карман робы и окидывает взглядом обступивших его подчинённых.       — Значит так, — определяет он, — разбиваемся на пятнадцать боевых групп по десять человек. В каждом отряде передние и замыкающие, по двое, наденут броню и прикроют собой центр. Одному достанется дробовик, остальным — винтовки. Четверым центровым — выдадут пистолеты. Оставшиеся двое — вынуждены будут атаковать и защищаться только матом, зато получат аптечки. Вы — медики своей группы. Всё ясно? Тогда за работу.       — Я возьму снайперку — сообщает Хелен интенданту — «Так мне будет легче разделаться с генералом», — мысленно добавляет она.       — А я прихвачу гранатомёт, — решает генерал, — слишком серьёзное оружие, чтобы доверять его ещё кому-то.       Петровский, Гао и Раса, пользуясь своим привилегированным положением, дополнительно кладут глаз на имущество мирно дремлющих охранников. Доставшиеся трофеи они по вкусу распределяют между собой. Хелен, конечно, радует, что тяжёлая армейская броня с мощным щитом неплохо защитит её от врагов, но с другой стороны и генерала теперь будет труднее «отправить в отставку».       — Прошло ровно два часа, как мы сюда вломились, — констатирует Гао. — Дело за малым: выбраться отсюда. Аляска сообщает, что идёт в обход, так как лифт сломался. Надеюсь, она уладит свои дела быстрее, чем начнётся заваруха, иначе придётся её здесь бросить. Хорошо, дал ей доступ в один из кабинетов в том секторе. Не успеет, так хоть есть где спрятаться.       — Любого запоздавшего придётся бросить, — замечает генерал. — Мы знаем, что нужно делать, но на всякий случай, давай ещё раз пробежимся по пунктам, солдат.       Гао, молча достаёт, скрученный до размеров карандаша графеновый электронный планшет и распрямляет его. Вызвав на экран схему и, увеличив нужный участок, он твёрдо, со знанием дела, принимается пояснять свою задачу. Ясно, что в уточнениях нуждается сам генерал, поэтому Гао комментирует как можно подробнее, чтобы исключить любые накладки.       — Здесь, в одном из гальюнов я и устрою задымление, — начинает он, — примерно за две минуты до условленного времени подачи сигнала пожарной тревоги. Вы выходите через десять минут после этого, когда коридоры опустеют. Или, если сигнала не будет, через три минуты, потому что без «пожара» вам придётся пробиваться с боем, и, соответственно, двигаться медленнее. Отряду нужно преодолеть путь в три этажа и захватить вот эту секцию. В конце отсека, за тонкой перегородкой, вас ожидает проводник. Дальнейшее зависит уже не от меня.       — Почему нельзя просто подать сигнал отсюда, — Петровский тычет пальцем в «тревожную кнопку» рядом с пожарным щитом. — Разве это не вызовет всеобщую эвакуацию?       — Во-первых, нет. Увидев, что пожар начался в тюремном блоке, сюда сначала нагонят армию конвоиров. То, что заключённые могут погибнуть, не дождавшись помощи, никого не волнует. А вот если тревога раздастся на административном уровне, то, по инструкции, эвакуируют весь этаж и смежные участки, как ниже, так и выше. Диверсия над нужным нам коридором очистит путь от посторонних.       А во-вторых, чтобы сигнал прошёл, кнопку сначала нужно вручную разблокировать, — Гао отчаянно трясёт дешифратором. — Я же сдуру изолировал сигналы тревоги всех систем, даже пожарных.       — Ладно, а как я свяжусь с проводником?       — Вот! — Гао, снимая с руки коммуникатор, передаёт его Петровскому. — Каждые пять минут он автоматически отправляет запрос, если в ответ приходит картинка трёхголовой собаки, это значит, что проводник на месте и всё в порядке. Но даже если отзывы прекратятся, или вас никто не встретит — не паникуйте. В любом случае, в условленный момент наш транспорт включит радиомаяк, и на экране возникнет пеленг. Поэтому, добраться сможете и без проводника. Вы разбили отряд на пятнадцать групп. Какой планируете интервал?       — Десять секунд.       — Значит, на запуск передвижения всего отряда потребуется три минуты. И на сам рывок — ещё минут пятнадцать. За это время Альянс способен принять меры. Будем надеяться, имитация пожара поможет прошмыгнуть незамеченными. В противном случае, весь геморрой ляжет на группу прикрытия. Я тут отметил уязвимые точки. Особое беспокойство вызывает коридор номер шесть, там практически негде укрыться.       — Ну-ка, дай-ка посмотреть. — Генерал хищно впивается глазами в планшет.       — Я вам его оставляю, — сообщает Гао. — Если ко мне больше нет вопросов, прошу разрешения приступить к выполнению задания, времени уже в обрез.       — Разрешаю, — немедленно реагирует Петровский. И Гао, закованный в броню, словно средневековый рыцарь, вяло, чугунной поступью ковыляет к лифту, у самых дверей ныряя в стелс-поле.       Добравшись до предопределённого заданием туалета, он закрывается в кабинке и ждёт, когда стрелки на часах прикажут ему действовать. Гао подготавливает три дымовые шашки — по одной на каждый вентиляционный отросток. Попав в которые, дым должен легко распространиться во все стороны.       В соседней кабинке активно шуршит и булькает. «Кого-то крепко «пронесло», — с улыбкой заподозривает Гао. Наконец, «час икс» настаёт, инженер вырывается из укрытия в предвкушении скорого исполнения замыслов. Дверь соседней «шумной» кабинки также резко отворяется, но ни внутри ни снаружи никого не оказывается. «Что за мистика?» — изумляется церберовец.       — Пииуу. Дррр. Шшш.       — Не понял! — роняет Гао и тут же получает мощнейший удар током. Его отбрасывает к стене, на пол сыплются неактивные дымовые шашки и дешифратор, с помощью которого он должен включить пожарную тревогу. Стелс-поле вырубается. В самой броне тоже что-то щёлкает, слышится запах жжёной проводки.