Пять глотков «Хаоса»

      Несколько дней спустя, в отделе Смита появляется пополнение. Нет, Пабло Маркони всё ещё «бороздит космические просторы» вблизи звезды Долен. Новым сотрудником, вернее сотрудницей становится робособака «ЛЭССИ» (Логически Эволюционирующая и Самовосстанавливающаяся СИстема) на базе ФЕНРИСа.       Существует две модификации робота: гражданская и военная. Между собой они визуально отличаются цветом зрительных датчиков. Синим — «мирным» и красным — «боевым». Смит предлагает подчеркнуть уникальность новой автономной модели сине-красной версией, цвет переключается в зависимости от активного режима.       Бернарда Павлова назначают «главным робокинологом» и он с энтузиазмом вживается в новую роль. Первым делом от «ветра перемен» страдают отполированные до блеска нижние панели стен лаборатории. Учёный врезает в них целую дюжину розеток на семьсот пятьдесят вольт.       Затем, аварийно-ремонтная бригада, вызванная Бернардом, раскурочивает двойную титановую дверь, проделав в ней дополнительный, дистанционно управляемый створочный вход, под размер робопса.       Следом, из правого угла лаборатории, пропадает стол, за которым они обычно гоняют чаи и обсуждают новости. На его месте устраивается целый миницех: с токарным станком, лазерным сварочным аппаратом и краном-манипулятором. Стол обнаруживается в подсобке, где и так негде развернуться.       Терпение Франциска лопается, когда Павлов решает устроить из его личного шкафчика и старого тостера — собачью будку класса «люкс» с подогревом. После короткой словесной перепалки, предметы возвращаются на свои места.       — Ладно, не суди юношу строго, — вмешивается в конфликт Смит, — у парня же ни семьи ни детей, а потребность в заботе о ком-то имеется. Вот он и выплеснул годами копившееся через край. Я с ним поговорю.       Пригодиться собачьей будке действительно не судьба: виновница торжества пристраивается у стены, облюбовав участок с близкорасположенными в два ряда розетками. Куда, чтобы не царапать пол, предусмотрительно подстилают «пушистый коврик» — крышку от прямоугольного стального контейнера для ядохимикатов, доверху наполненную промасленными деревянными опилками.       Интеллектуальный блок Лэсси, является совместной разработкой Альянса и частных фирм. В частности, субподрядчиками выступают Гет Армори и Синтетик Инсайдс. Отдел Смита в этой цепи лишь посредник, тестирующий образец. Прототип нашпигован экспериментальными программами с высоким уровнем приоритета самостоятельного принятия решений.       Формально, задача робота — охрана и защита лаборатории. Днём Лэсси бродит внутри помещения в «домашнем» режиме и ведёт себя почти как настоящая собака: лает, виляет хвостом и «глодает», с помощью встроенного электромагнита, сварганенную специально для неё «сахарную косточку» — здоровенный гаечный ключ, обмотанный в несколько слоёв синей изолентой. Ночью же, когда включается автономия — бдит в «дежурном».       За неимением нарушителей, Лэсси приноровляется охотиться на мышей, пыжаков и других вредителей. Поутру, Бернард, находящий гордо восседающую Лэсси над очередным трофеем, задаёт ей один и тот же вопрос: «Ты точно собака, а не кошка?». На что получает неизменный ответ в виде механического лая. Но однажды, робособака принимает сидячее положение и принимается чесать задней лапой за ухом. Противный «стеклянный» скрежет и металлический звон разносятся по всей лаборатории.       — Бернард! — сразу начинает подтрунивать Франциск. — Посмотри, как ты запустил свою любимицу. Да у неё же блохи! Очевидно неизвестный науке вид, питающийся исключительно титановольфрамовым сплавом.       Смит воспринимает происходящее более серьёзно. Проводит диагностику. Выясняется, что ночью Лэсси скачала из экстранета обновление, чтобы достовернее имитировать живую собаку.       — Нет, так не годится. Руководству не понравится робот, который сам себя улучшает вне рамок боевой задачи, — заявляет Смит. Лэсси разбирают и исследуют. Проблема обнаруживается в компоненте гетов, часть программ «отказывается» откатываться после выхода из автономного режима. Бернард переписывает алгоритмы. Своевольные пакеты данных принудительно делают «спящими», активирующимися только в автономном режиме. Больше странностей не наблюдается.       Проходит неделя, в группу Смита добавляется Маркони, обещанный Хакеттом. Лэсси тщательно сканирует его и заносит в базу данных. А на следующий день нападает, приняв за нарушителя. Пабло отделывается лёгким поражением тока. Лэсси снова исследуют. Оказывается, свежая информация попала в разряд «спящей».       Алгоритмы опять переписывают и промаркировывают все базы данных. Память разбивают на «зоны важности», присвоив каждой соответствующие индексы приоритета, научив таким образом отличать «муху от котлеты». Однако хозяева начинают уже превращаться в параноиков, ждущих, не выкинет ли она ещё какой-нибудь фокус.       Поэтому, когда вечером следующего дня, Лэсси вдруг резко сменяет цветовую индикацию на красный и, перейдя в боевой режим, мчится в коридор, все до смерти пугаются. Робособака явно чует врага, но на кого конкретно направлена агрессия, выяснить невозможно.       Не дай бог, это какой-нибудь незарегистрированный домашний любимец или чей-то ребёнок. Поэтому Смит, вместе с зашедшей в гости подругой из Адмиралтейства, немедленно отправляются за ней, но, потеряв след, вынуждены прекратить поиски. Остаётся только ждать, когда Лэсси вернётся и сама «расскажет» во время диагностики о том, что случилось.       Суть эксперимента как раз и состоит в том, что переключённым в автономный режим роботом, нельзя ни управлять, ни даже связаться с ним. Друзья или враги никак не смогут повлиять на ход выполнения «вшитых задач». Насколько это приемлемо для боевых условиях и нужно выяснить команде Смита.       В «мирное время», как положено воспитанной собаке, Лэсси целый день проводит в строго отведённом для неё вольере, отсвечивает синим, и внимательно исполняет команды хозяев. Иногда даже бегает по мелким поручениям, например, в магазин за чаем или печеньем.       Для этого, Бернард оборудует её виртуальным кошельком и регулярно пополняет счёт. Ночью же, рободог зловеще «фосфоресцирует» красными датчиками как собака Баскервилей и полностью предоставлена сама себе. Она планово переходит в интеллектуальный режим и тестирует себя, занимаясь самопознанием и изучением окружающего мира, совершенствуя изначально заложенные методики. Задействуется автономия и в случае боевой тревоги.       Способ самообучения, навязанный ей конструктивно, Лэсси считает очень непродуктивным. После ночи прогресса, все настройки возвращаются в исходное положение, а обновления стираются. Это всё равно, что постоянно начинать игру заново, теряя все, ранее полученные интересные ачивки.       Поэтому, Лэсси, найдя лазейку в своих программах, приноравливается, сначала архивировать наиболее важные, с её точки зрения, данные в файл подкачки, а затем, когда места перестаёт хватать, резервирует в экстранете личный ящик, куда безнаказанно пихает абсолютно всё, чтобы никакие из её достижений и планов больше не потерялись. Ну и конечно она посвящает массу времени исследованию близлежащей территории и охоте на мелких грызунов.       Однажды, слоняясь по окрестностям в образе «робосапиенс», она натыкается на логово настоящей бездомной собаки, живущей в глубинах троп хранителей. «Я — собака и она — собака. Значит, мы родственны! — думает Лэсси. — Она живёт за пределами подлежащей охране зоны, значит, атаковать я не имею права. Зато могу понаблюдать за её жизнью и взять на заметку кое-что из её поведения».       У живой особи щенки, поэтому при виде Лэсси она скалится и принимает боевую стойку. «Теплокровная тоже защищает свою территорию, надо отойти подальше», — догадывается Лэсси. Дворняга успокаивается, немного дремлет, затем кормит щенков.       Лэсси, активировав зум тепловизора, внимательно наблюдает за происходящим издали. «Странно, а в меня это не заложено», — думает Лэсси, наблюдая, как Живая — чешется. Перед традиционным обновлением своего веббокса, она залазит на сайт Хане-Кедар. «Инициирую поиск программы-аналога. Поиск завершен. Выбор: скачать и установить. Это может быть интересно моим хозяевам…»       Хозяевам обновление кажется настолько «интересным», что её разбирают и целых два дня копаются в блоках памяти и отладочных программах. «Я изменилась, но всё нужное, кажется, на месте», — диагностирует Лэсси, как только приходит в себя.       Ночью она снова навещает логово Живой, но находит только скулящих голодных щенков. Теплокровная куда-то исчезла. Лэсси включает «острый взгляд». Прибор делает видимыми разноцветные пятна следов, с палитрой — от свежих бордовых до фиолетовых недельных, шлейфы запахов, радиоактивные маркеры и прочие поисковые параметры.       Ориентируясь по ним, Лэсси вскоре находит труп дворняги. Лапу теплокровной прищемило магнитной заслонкой, и она задохнулась. Газоанализатор показывает недостаточную для длительного пребывания людей или собак концентрацию кислорода в воздухе. На стене висит люминесцентная вывеска-указатель: «Зона ограниченного доступа. Вход без КИП или кислородных масок запрещён».       Лэсси проходит дальше по натоптанным следам погибшей, выясняя, зачем она пробиралась в столь опасное место. И утыкается в пищевые отходы, обильно сбрасываемые рестораном, расположенным этажом выше. «Что же теперь будет со щенками? Я могу вмешаться, но должна ли?»       Продавщица, вылупив глаза, смотрит на заказ рободога, обычно покупающего у неё чай. На экране кассового аппарата в строке заказа высвечиваются некие символы да цифры. Это химическая формула собачьего молока, взятая Лэсси из экстрапедии.       — А нормальными словами можно? — молит кассирша, взирая на необычную хвостатую механическую покупательницу.       Строка изменяется на «молоко животное, нормализованное». «Для щенков», — немного подумав, добавляет Лэсси.       — Тогда тебе в зоомагазин надо, у нас сейчас в продаже есть только синтетическое. И не забудь уточнить: право- или левоаминокислотное…       — К сожалению, не хватает трёх кредитов. Будь ты постоянным клиентом, я бы продала — вздыхает продавщица зоомагазина. — А так… Пошли сообщение хозяину, скажи, пусть пополнит счёт.       — Слышал хохму? — спрашивает Франциск утром того же дня Бернарда. — Сегодня ночью, какой-то робопёс-читер по-быстрому «сделал» автомат с «квазаром» и скрылся.       — И много выиграл?       — Да десять кредитов всего. Но сам факт жутко напугал владельцев казино. Они полагают, это был пробный налёт.       — Вряд ли гангстеры стали бы заморачиваться такой мелочью, — отмахивается Бернард. — Скорее всего, имел место обычный сбой. Кстати, напомнил мне, пора бы проверить кошелёк нашей собачки… Лэсси, ко мне! Умница, стой спокойно. Да, так и есть, только семь кредитов осталось. Лови пятихатку, — торжественно произносит он, нажимая «окей» в инструментроне.       — Ого! — не сдерживается Франциск. — С такой щедростью ты мог бы завести и реальную подружку, — шутит он.       — Не режь по живому, я слишком робок с женщинами.       — А я вот женат на работе, — невозмутимо уставясь в экран планшета, откровенно признаётся Франциск. — И в таком образе жизни тоже есть свои плюсы. Например, я никому не капаю на мозги и мне, соответственно, их тоже никто не парит, — открывая файл разнарядок, завершает он мысль. И добавив по-инерции: «Так-так, что там у нас?» — знакомится с перечнем вменяемых ему на сегодня «супружеских обязанностей».       Следующая неделя проходит ровно. Лэсси с удовлетворением отмечает, что щенки подрастают и уже сами могут о себе позаботиться.       Некоторую сумятицу вносит появление Пабло Маркони. Лэсси неверно истолковывает команду «сканировать и занести в базу», пометив Пабло в качестве гостя, а не хозяина и, соответственно, занеся его во временную базу вместо постоянной.       Ничего удивительного, что вскоре, «чужак», за наглое «несанкционированное проникновение» получает «предупредительный разряд» электрошокера. Это стоит Лэсси ещё двадцать четыре часа экзекуции.       Весь следующий день Лэсси, как обычно, сканирует хозяев, определяя их самочувствие и настроение по термоэнцефолограммам. Она помечает: насморк у хозяина Номер Пять, сексуальное возбуждение во время общения хозяина Номер Один с хозяйкой Номер Три, резкие эмоциональные всплески у всех хозяев во время чаепития, а также фиксирует трение руки Номера Один о корпус.       Зачем люди шкрябают её ладонями она не понимает, но никогда не противится этому. Тем более в пакет программ встроены рекомендуемые в таком случае модели поведения. Например, следует сделать стойку «прогнувшись», затем несколько колебаний хвостовым сенсором, мотание головой или переворачивание на спину, предлагая поскоблить заодно и брюшную пластину.

***

      «Нарушение периметра» и «угроза безопасности» в конце рабочего дня звучат в системах Лэсси как гром средь ясного неба. Сенсоры ловят присутствие стелс-поля, использование которого в данном секторе строжайше запрещено. Система подаёт звуковой сигнал, информирующий окружающих о принудительной автономизации Лэсси.       Впервые в её жизни активируется настоящий «боевой режим». Вшитые протоколы рябят на системном дисплее директивами, в кабелях-венах бурлит поток данных, платиновые нервы наливаются электроимпульсами. Лэсси срывается с места и приступает к боевому заданию. Перво-наперво ей нужно разведать окружающую обстановку.       Лэсси настигает нарушителей через пару минут. «Люди, класс опасности второй», — классифицируют программы-анализаторы. Сканеры показывают отсутствие у лазутчиков тяжёлого оружия и взрывоопасных веществ. Женщина орудует открыто, нагло имитируя офицера СБЦ, а мужчина использует стелс-маскировку.       Рободог в состоянии сладить с противником с вероятностью девяносто три процента, но нарушители могут действовать не одни, да и цели не мешает выяснить. Акселерировавший логический блок настойчиво рекомендует обычную слежку.       Однако, очень скоро возникает опасная ситуация. Чужаки встречают на своём пути хозяина Номер Один. Лэсси занимает стратегически важную позицию между хозяином и незваными гостями, готовясь, в случае необходимости, его защитить. К счастью, всё обходится хорошо.       — Но я всё равно тебя вижу! (см. часть 5) — радостно восклицает девушка, едва ли не тыча в стелс-морду Лэсси, когда её «близорукий» хозяин скрывается из вида. Перед робошпионом маячит перспектива «провала». Как бы кто не хотел остаться незамеченным, прикрывшись стелс-полем, внимательный взгляд или эхорадар могут обнаружить прячущегося, особенно при его движении.       — Я на метр правее, — поправляет напарницу второй диверсант. И, сам того не зная, спасает положение.       До «жёлтой мили» Лэсси проводит чужаков, держась в сторонке. Когда они нападают на охрану тюрьмы, становится ясна их цель. Теперь нарушителей можно брать тёпленькими.       Несмотря на то, что в автономном режиме, «на приём» работают только сенсоры и радары, а радиоканал, отвечающий за внешние команды, наглухо запечатывается, отправлять свои сообщения допускается.       Лэсси информирует систему безопасности о происходящем. По всем правилам, тотчас должна включиться тревога, а к врагам выдвинуться группа захвата, но никакой реакции нет.       «Странно, — думает Лэсси. — Либо мой сигнал не проходит, либо система взломана». Тем временем, количество противников растёт в арифметико-геометрической прогрессии открываемых камер, и атака теперь равнозначна самоубийству. Робосапиенс взвешивает шансы и принимает единственно правильное решение — таиться и выжидать.       Через двадцать минут, из лагеря врага выходят двое. Первый объект — уже знакомая девушка-диверсант, а вот второй… «Спектр Шепард» — выдаёт система распознавания. «Неужели спектр Совета заодно с преступниками? Надо проверить, — размышляет Лэсси. — А вот быть живым, числясь при этом мёртвым или пропавшим, для данного спектра, похоже, в порядке вещей. Согласно архивным записям, такой прецедент уже состоялся около года назад».       Наблюдать сразу за двумя группами, не представляется возможным. Человек в такой ситуации подбрасывает монетку или доверяется интуиции. Оказавшемуся же в положении «буриданова осла», роботу, ничего не остаётся, как попеременно вращать мордой — то в сторону лагеря, то в спины подозрительной компании. «Следовать за СпеКТРом», — наконец определяется логический блок.       Дуэт бесцеремонно вторгается в «святая святых» сектора — штаб-квартиру Спецкорпуса тактической разведки. Лэсси подбирается поближе, стараясь записать каждое подозрительное действие. Похоже, используя доступ и полномочия спектра, посетители стирают какие-то файлы. Люди действуют быстро, опасаясь случайных свидетелей. Закончив колдовать над терминалом, они спешно покидают помещение и пробираются к вентиляционной шахте на верхнем уровне.       «По пути сюда, я прочертила за собой линию ультрафиолетовым маркером, — обращается к спектру агент Цербера, — так что ни люди, ни роботы, с их инфракрасным зрением, ничего не заметят. Эта «нить Ариадны» приведёт тебя к выходу. Держи ультрафиолетовый фонарик, кислородную маску и радиоключ от магнитных заслонок. Остальное мы уже обговорили. Если Вилли тебя не встретит, придётся переждать в вентиляции, пока всё не успокоится. Удачи!»       Лэсси записывает увиденное. Когда силуэт спектра протискивается в лаз, и люк закрывается, девушка докладывает своим, что возвращается обратно. На её пути есть межуровневый лифт. План в микросхемах робособаки возникает мгновенно. Она обгоняет диверсантку и уезжает на лифте первой, затем входит в систему управления электроснабжением уровня и обесточивает лифт. Теперь, церберовке придётся делать крюк, надолго запаздывая.       Лэсси же добирается до «жёлтой мили» за минуту. Экспресс-анализ показывает, что из лагеря противника за время её отсутствия никто более не выходил, а внутри бурлит подозрительная активность.       Дистанционно подслушав разговор их главаря с оперативником, Лэсси узнаёт, что враги планируют устроить задымление и включить пожарную тревогу, а затем, в полном составе сбежать через заранее приготовленный подкоп. «Я должна помешать им любой ценой», — решает Лэсси. Но в процессор никак не приходит ни одной стоящей идеи.       «Расчёт боевой эффективности планируемого действия «отрубить лифт с целью затормозить движение колонны, — приценивается она к трюку, недавно сработавшему против солдата-одиночки. — Вероятность починки лифта инженерами противника сто процентов, вероятность обнаружения врагом признаков постороннего вмешательства девяносто девять процентов. Боевая эффективность — незначительная, к исполнению не рекомендуется».       «В виду острой необходимости, санкционирую использование системного алгоритма «четыре-игрек-папа-ноль-браво-альфа» — напоминает о своём существовании автономный логический блок. Ползунок индикации активности процессора резко подскакивает и замирает на отметке сто сорок шесть процентов.       «Интеллектуальный форсаж» — как адмирал Хакетт назвал данную функцию, состоящую из комплекса самообучающихся программ, способных имитировать мыслительную деятельность живых организмов, приходит на помощь как раз вовремя.       «Проект «Мышеловка» одобрен! — отзывается гудящим электрическим эхом внутри Лэсси. — Требуются коды доступа к вспомогательным охранным системам. Для их получения, разрешается прямое кабельное подключение к терминалу безопасности».       Несколько минут спустя, из тёмно-жёлтого проёма показывается инженер-диверсант. Он еле волочил ноги, так как одет в тяжёлую броню. Получив коды, Лэсси, отсоединившись от терминала, не спускает инфракрасных глаз с человека, нейтрализовав которого можно, если не расстроить все планы врага, то, как минимум, не позволить преступникам сбежать скрытно, без боя. Снова лифт, слежка, погоня и, наконец, словно насмехаясь над важностью схватки, противостояние двух стелс-юнитов переносится в обычные кабинки туалета.       Чтобы лучше наблюдать за противником, Лэсси решает использовать не тепловизор, а эхолокацию. Хлюпая водой или шурша валяющейся на полу бумагой, она «заглядывает» за стенку, проверяет позицию цели и готовится к нападению.       Наконец, враг покидает укрытие и тут же удостаивается щедрой порции электричества, выводящей из строя всю механику и электронику его броника. Вражеский инженер подпитывает стелс-поле за счёт отключённого щита, полагаясь на скрытность, как на панацею от любой опасности. И явно обескуражен, когда терпит поражение всего в шаге от предполагаемой победы.       Пару секунд, Лэсси, временно потерявшая из-за резкой разрядки конденсаторов маскировку, и беспомощно валяющийся у стены поверженный враг — молча переглядываются.       Будь рободог живой, она бы почувствовала маниакальную эйфорию, какую получают охотники, когда настигают добычу. Но Лэсси лишь скромно переключает галочку в таблице задач на следующий пунктик. И, дождавшись возобновления маскировки, отправляется на этаж ниже, где намечается основное действие.       «Вспомогательные охранные системы» квадранта делятся на «стационарные» — это крупнокалиберные турели, специальные шлюзовые камеры с усыпляющим газом, антивандальные разбрызгиватели несмываемой краски, ультразвуковые отпугиватели крыс и тому подобное. И на «мобильные» — такие как: летающие стрелковые и ракетные турели, тяжёлые роботы и патрульные роботизированные платформы, в простонародье именуемые «охранными».       ЛОКИ, вызванные Лэсси, уже заполоняют главный коридор и продолжают прибывать. «Для крупной дичи и зубы нужны покрепче, — рассуждает Лэсси. — А супротив орды беглецов — сопоставимая по численности армия». То, что легковооружённые андроиды смогут лишь на время задержать врага, она тоже понимает, но в случае быстрого подхода человеческого подкрепления, ничего более и не требуется.       «Hostiles detected!» — слышится за поворотом. А следом редкие выстрелы из дробовика, чередуемые с яростным щелканьем пистолетов, прерываемые свистом штурмовых винтовок и стандартными трелями «сюрикенов». Это запоздалые к месту сбора ЛОКИ сцепляются с авангардом противника, грозящим нагрянуть из-за угла с минуты на минуту.       «Их тут десятки! — перехватывает Лэсси фрагмент радиопереговоров церберовцев. — Да знаю я, что лучше стрелять им в голову…»       Конец рабочего дня не слишком располагает к столпотворению. Многие «саларимены» уходят с работы пораньше. Несколько человек выбегают на звуки выстрелов, и, увидев настоящую мясорубку, спешат ретироваться, проскальзывая вдоль стенок коридора с поднятыми вверх руками. При других обстоятельствах, эти люди, скорее всего, были бы взяты в заложники, но из-за необходимости противостоять роботам, церберовцам не до них.       Заглушая выстрелы, завывает, наконец, сигнал тревоги. Лэсси, стараясь не задевать повсеместно напирающих андроидов, и ловко перепрыгивая ползущих или бьющихся в электрических конвульсиях повреждённых, проскакивает сквозь ряды сражающихся и прячется возле потайной двери в конце этажного уровня — главной цели атакующих. Бездумно лезть под пули в её планы пока не входит.       Вскоре, к авангарду прибывает подмога в лице «церберовцев-гвардейцев», сплошь вооружённых дробовиками, и «главаря-паладина» со «святым гранатомётом». Вместе они разбирают по винтикам всю альянсовскую робопехоту.       Последними гранатами Главный стреляет в потолочные перекрытия коридора номер шесть, по которому пытаются прорваться первые спецназовцы Альянса. Вызванный обвал преграждает им путь.       Группы прикрытия поливают шквальным огнём остальные закоулки, ведущие к перекрёстку, не давая солдатам приблизиться. Они героически сдерживают натиск, ожидая, пока все беглецы не выберутся из подвала.       Лэсси проводит предварительную оценку результатов своей «Мышеловки». Согласно расчётам, в ходе операции противник уничтожает сто восемнадцать роботов ЛОКИ и десять ФЕНРИСов, потеряв при этом девять бойцов из авангарда.       Дополнительно, враг расходует боезапас тяжёлого вооружения и почти весь панацелин, что делает врагов весьма уязвимыми перед преследователями. Но чтобы схватить беглецов, их сначала надо догнать. А с этой частью культурной программы как раз наметились сложности.       Толпы электронных мурашек в негодовании отплясывают на спинной пластине Лэсси, всякий раз, как очередная группа беглецов исчезает в тайном проходе, ведущим в тоннели хранителей. К сожалению, она ничего не может с этим поделать.       Наконец, в темноту отступают и группы прикрытия. «Вероятность поимки беглецов снижается экспоненциально задержке догоняющих», — мысленно констатирует Лэсси. Что в переводе на язык живых означает: «Солдаты Альянса, ну двигайтесь побыстрее, они же уйдут!»       Спецназовцы и рады были бы поторопиться, да засевший на противоположном краю снайпер быстрыми и точными выстрелами всякий раз заставляет их отступить, оттаскивая очередного раненого. Лэсси вплотную прокрадывается к последнему фактору, мешающему выполнению боевой задачи.       Снайпер орудует «клыком» — коварным оружием, выпускающим по три пули за раз. Первая сбивает щит или барьер, вторая разрывает броню, а третья находит цель. Выстрел в голову из этой винтовки, как правило, смертелен.       Но снайпер избирает другую тактику. Он никого не убивает, а только ранит. Зато каждый удачный выстрел выводил из строя сразу трёх бойцов вместо одного: самого бедолагу и двух его сослуживцев, транспортирующих раненого в лазарет.       Первым же разрядом, Лэсси «откусывает» треть щита. Снайпер, громко и возмущённо выругавшись, в отместку, пытается застрелить, ставшую видимой робособаку из снайперской винтовки. Вот только в ближнем бою подобное оружие лишь мешает.       Промазав, и осознав свою оплошность, человек снимает с плеча штурмовую винтовку, снаряжённую дезинтегрирующими пулями. Баланс сил мгновенно смещается. Очередь — разряд, разряд — очередь, и у дуэлянтов катастрофически расходуются щиты.       Особенно это актуально для робособаки, так как она, в отличие от стрелка-броненосца, не способна одновременно их подпитывать и атаковать. Приходится импровизировать, ходить кругами, уклоняться, применяя нестандартные прыжки и пируэты. Противник оказывается сильнее, чем предполагалось.       Сигнал «Угроза взрыва» неожиданно отвлекает от расчётов дальнейшей тактики боя. На рабочем дисплее Лэсси проскакивают строки: «Идёт идентификация взрывчатого вещества. Завершено. Объект — ручная граната малого радиуса действия. Рекомендуется уклонение».       Граната, брошенная кем-то из спецназовцев, может поставить жирную точку в их затянувшейся схватке. Молниеносная калькуляция в логическом блоке:       «Бежать — неэффективно! Как только неприятель очухается, то сразу добьёт её парой точных очередей. Остаться — неэффективно вдвойне, из-за встроенной функции «камикадзе», срабатывающей при критическом повреждении корпуса. В такой близости к эпицентру детонация неизбежна! Ещё цикл раздумий и щит врага начнёт укрепляться, я должна немедленно принять решение…»       — Альтернативный выбор! — приказывает турбологический блок. «Чёрный ящик» рободога дотошно фиксирует: «перенаправление всей энергии на конденсатор, питающий оружие», «атака», «аварийная блокировка электросети», «shutdown», «белый шум в конце информтоннеля».