Пять глотков «Хаоса»

      Петровский не спускает глаз с нарисованной на экране КПК секундной стрелки, которая начинает делать уже третий оборот. Вместо сигнала пожарной тревоги — тишина, это значит, что через минуту придётся бежать в открытую.       Трудно выяснить, что на самом деле случилось. Возможно, инженеру-диверсанту попросту не удалось снять с терминала собственноручно наложенное электронное заклятие. Или он не дошёл, погиб, переломал ноги, потерял память. Или его схватили, хотя нет, при таком раскладе уже бы голосила боевая сирена. Или же весь этот «роман в стихах» — вообще сплошная чудовищная подстава, дабы раз и навсегда избавиться от «цербированных» на голову, как от прокажённых, «при попытке к бегству».       — Авангарду приготовиться! — отдаёт приказание генерал, — Тейлор — за старшего!       Время — странная штука! В зависимости от эмоционального состояния наблюдателя может или идти быстрее, или растягиваться. Вот сейчас Олег ловит себя на мысли, что стрелка почти не движется. Он ощущает в висках биение собственного сердца. «Тик-так, тик-так», — живым метрономом тревожно отмеряет оно. И как бы там ни было, развязка неминуемо близится.       — Первая группа — пошла! — не спуская глаз с циферблата, распоряжается генерал, — второй и третьей — приготовиться!       Согласно плану: первая, четвёртая, седьмая и последняя группы, должны подниматься на лифте, остальные — по лестницам. Стремительным и неудержимым марш-броском. Первая, вторая и третья являются одновременно и группами прикрытия, состоящими из наиболее опытных бойцов.       Пауза в эфире, тягучая, как желе, нервирует Петровского.       — Мы вышли из лифта, пока чисто, — докладывает, наконец, Джейкоб, — видим трёх ЛОКИ, прямо перед точкой… Давайте, выносим их! — велит своим бойцам Тейлор. Он с разбегу сворачивает за угол, но тут же спешит обратно. — Вот же самка варрена! Назад! Всем — назад!       — Тейлор, что там у вас? — беспокоится Петровский.       — Похоже, на засаду напоролись, только не видно никаких солдат, одни андроиды, это странно. Но если они тут не по наши души, тогда здесь робопритон, не иначе, — острит Джейкоб. — Короче, их тут десятки, сэр! Огонь очень плотный, одним нам долго не продержаться.       — Без паники, у них есть слабые места. При повреждении топовой части корпуса роботы взрываются, нанося повреждения соседям.       — Да знаю я, что лучше стрелять им в голову. Жестянок слишком много, пришлите тяжёлое вооружение.       — Я понял, держитесь, помощь уже идёт.       — Так, внимание, — командует Петровский, — все у кого биотика, дробовик в руки и за мной, загружаемся в лифт вместо четвёртой группы. Остальным — перестроиться. Раса, присмотри за процессом. Если со мной что-нибудь случится, автоматически становишься капитаном нашего «тонущего корабля».       Брукс, послушно козырнув, беззвучно благодарит за «оказанное высокое доверие», так как синхронно взвывший сигнал тревоги поглощает её слова, словно капельные брызги, в клокочущем звуковом потоке ревунов. Хелен ничего не остаётся, как перейти на жесты и письменные команды. К счастью, она не разучилась молниеносно набирать в датападе текст, а встроенный ВИ прекрасно справляется с транскрипцией радиопереговоров.       «У нас потери! — проступают субтитры на её экране. — Интенсивный огонь сбил щиты, много раненых. Ради бога, пришлите панацелин».       «Группа один, плохо слышно, повторите», — читает ниже Хелена.       «Повторяю, мы гибнем… О боже, нет! Ааа…»       Хелен Штерн или Раса, как она значится в Цербере, выхватывает из снаряжения контейнер с панацелином, предназначенный для оставшихся групп и стремглав мчится вдогонку за Петровским. Она едва успевает просунуть драгоценный груз в закрывающиеся двери лифта. Теперь ей предстоит заняться кадрами.       Группа пять и шесть сумели стартовать без её участия, но остальные спутались в результате экстренного рекрутирования и не готовы. «Если прикрытие не сдержит натиск, то последним двум группам придётся несладко. Значит, самых крепеньких приберегаем на посошок, а всех «немощных», наоборот, надо отправить в ближайшем эшелоне».       Хелен на ходу перестраивает людей, на лицах многих читается страх и растерянность. «Счастливые, — думает Хелен. — Вам ещё хочется жить! Наверное, в отличие от меня, есть, ради чего…»       Первое, что бросилось в глаза Петровскому, когда он прибывает на место — обилие крови. Она повсюду: на полу, стенах, даже на потолке. Рядом, Джейкоб волочит окровавленное тело женщины, второй рукой удерживая перед собой биотическим захватом вертикально труп пехотинца, вернее то, что от него осталось.       Тейлор прикрывается им, как приманкой и некой преградой. Тупые Локи стреляют по первой мишени, которую видят. Очередная порция пуль вязнет в висящей в воздухе, словно призрак, туше. Новая, отрывает кусок плоти фонтаном алых брызг. «Так вот откуда кровь на потолке и стенах!» — понимает генерал.       — Огонь! — жестом командует Петровский. Дружный залп из дробовиков отбрасывает ближайших Локи. Они отлетают, словно запущенные из катапульт глыбы, утрамбовав разрознено напирающих сзади, в ровную, поблескивающую металлом, массу.       Петровский целится из гранатомёта в самую гущу. Семеро из авангарда находятся где-то в глубине, под ногами андроидов. Возможно, некоторые ещё живы. Стрелять в роботов, дополнительно означает — убить всякую надежду на спасение этих людей.       Тем временем, Джейкоб отпускает биотическую ношу, обессилено рухнув подле своей спасаемой. Локи дружно переключаются на новую ближайшую мишень. Ею оказывается сам Петровский. Струи сверхускоренного металла, одновременно с искрами шаркающие по бронепластинам, вызывают дикую боль во всём теле, словно нет ни щита, ни брони.       Олег вводит себе панацелин, подозревая, что разжился переломами рёбер и гематомами всех четырёх степеней. Тяжёлая броня смягчает урон от прямого попадания и помогает сохранить владельцу жизнь, пусть и с некоторым ущербом здоровью. Убойная сила оружия одного андроида не велика, но когда их много, то любой пропущенный щитом выстрел, вполне может оказаться смертельным.       Гвардейцы бросаются на помощь, со всех сторон обступив генерала. Локи рассредотачивают огонь. Троих из группы тут же ранит. Крепкому крупному мужчине в центре, опытному центуриону, достаётся больше всех. Он, охая, роняет дробовик, падая на пол. Через секунду количество раненых удваивается. Запас панацелина худеет с пугающей скоростью.       «Больше медлить нельзя! Надеюсь, никто не выжил», — вздыхает Петровский, наводя гранатомёт. Впервые в жизни он желает, чтобы некоторые из его солдат были мертвы.       Гранаты разрывают на куски атакующих андроидов десятками, а смертоносные дробовики добивают чудом уцелевших. Вскоре, с робоугрозой покончено. А по лестницам как раз добираются группы прикрытия. Генерал приказывает им удерживать боковые коридоры, а вот за центральным, под номером шесть, после гибели авангарда в ходе непредвиденной схватки, присматривать становится некому.       Петровский вспоминает, как Раса открыла хранилище. «Подобным способом можно же и закупорить помещение», — смекает он. Оставшиеся гранаты Олег расстреливает в потолок злополучно образовавшейся лазейки в их главной линии обороны. Завал получается на славу, выше человеческого роста. Теперь, нападения с этой стороны можно не опасаться.       Петровский проходит вглубь коридора и прислоняется ухом к гладкой и холодной «заветной» стене в самом его конце: ни шороха, ни скрипа. Коммуникатор отображает очередную цветастую картинку от проводника, а следом и пеленг на должное эвакуировать их судно. Момент истины!       Сильным ударом кулака Олег Петровский ломает тонкую фальшивую стену. Хор ревунов тревоги вдруг резко смолкает, оставляя перемигиваться лишь настенные индикаторы. Возвращаются привычные звуки.       — Бринн, нет! — стенает Джейкоб над истерзанным телом молодой женщины, видимо медика, так как на ней нет даже лёгкой брони. Впрочем, наоборот, это обстоятельство в какой-то мере помогает — легче оказывается тащить её, раненую, под огнём. — Ну зачем ты напросилась в первую группу?       — Позаботься о нашей маленькой Хакет, — со слезами стонет она, переставая дышать. Тейлор с ужасом замечает, что у любимой стекленеют глаза. Даже весь панацелин в мире уже не может её спасти.       — Бринн! — роняя горячие слёзы, повторяет Джейкоб. — Это несправедливо! Пожалуйста, не умирай!       «Так то была его жена, — понимает Петровский, — или невеста, если из-за ареста они не успели расписаться. И у них есть ребёнок…» Вслух же, он приказывает двум солдатам помочь расчистить потайной проход. Протискиваясь внутрь, он готов к встрече с чем угодно, даже с ликом смерти, но только не к этому. Генерал освещает тоннель фонариком, от удивления чуть не выронив его.       — Бейли? — не верит своим глазам Петровский, рассматривая выходящего на свет человека.       — А вы кого ждали увидеть, генерал? — отвечает вопросом на вопрос Армандо.       — Сам не знаю, но как? — изумляется Петровский. — Бейли, чертёнок! И давно ты с нами?       — Дольше, чем вы, генерал! И я не совсем Бейли, знаете ли. Это имя мы с Джеком Харпером взяли из романов Айзека Азимова, впрочем, зовите меня по-прежнему, так привычнее. Ирония судьбы, но мои должность и звание в СБЦ гораздо выше, чем в Цербере.       — Незачем киснуть по этому поводу, дружище, полагаю, по возвращении в родные пенаты, вы получите повышение, — предполагает Петровский. — Парадный генеральский мундир вам отлично пойдёт.       — Я тоже так думаю, — отвечает Бейли, скромно потупив взгляд с присущим ему хладнокровием.       — Далеко ещё? — напоминает о деле генерал.       — Близко! Полста метров по тоннелю прямо, двадцать налево, там увидите длинную вертикальную лестницу, наверх до упора и очутитесь прямо в трюме. Скоро домой! — улыбается Бейли. Петровский инструктирует добравшихся, разъясняя маршрут. Колонна гурьбой устремляется во тьму.       — Эх, вот сконцентрировать вас всех в одном месте было куда сложнее. — Провожая взглядом живую «змейку» замечает Бейли. — Поодиночке побеги устраивать — никаких ресурсов не хватит. Я, друзья, вас по всей галактике собирал, пользуясь служебным положением. А потом план освобождения вымучивал. Не обошлось и без везения: случайно узнал, что под носом два агента без дела болтаются. Один — хакер, вторая — биотик, мастер-универсал, как раз то, что нужно!       — Не всё так гладко, дружище! — возражает Петровский. — На входе поджидали андроиды, девять человек погибли, а «хакер» так и не смог завершить финальную часть плана: включить пожарную тревогу для скрытного передвижения. А ещё: нас атакует спецназ, половина группы пока так и не добралась. И главное, я успокоюсь только когда мы покинем Солнечную систему. Что это за корабль такой, который Альянс «постесняется» сбить?       — О! Это самая надёжная часть плана! Наши новые союзники обладают дипломатической неприкосновенностью и весьма могущественны, — без колебаний изрекает Бейли.       — Дипломатическая неприкосновенность? Ну-ну! — скептически качает головой Петровский. — Собьют, а потом «принесут извинения».       — Только не их! Не прокатит! — излучая уверенность, повторяет Армандо.       — Давайте мыслить логически, дружище, — не сдаётся генерал. — Я с трудом представляю, что за нас вообще кто-то может заступиться, но допустим, такие нашлись. Турианцев Альянс не боится, они сейчас сильно от него зависят. Саларианцы — молча проглотят обиду, как и всегда. Писк протеста фракций поменьше никто и вовсе слушать не станет.       — Вы правы в отношении вышеперечисленных, но наш союзник не из их числа. Это… А впрочем, пусть будет сюрприз.       — А кто новый руководитель? Или это тоже «сюрприз»? — меняет тему генерал.       — И, надеюсь, приятный для вас, — с серьёзным видом возвещает Бейли. — Харпер назначил новой главой вашу племянницу. Причём, решение было принято и утверждено довольно давно.       — Ничего не понимаю. Она же нас предала, сбежала. Опозорила как себя, так и меня.       — На самом деле так и было задумано, чтобы убрать её из поля зрения наших врагов. В детали были посвящены лишь немногие. Я, например! А вот вас, из осторожности, оставили в неведении.       — Вот так малышка Келли! Не ожидал, — потирает лоб Петровский. — Хотя, она, знаете ли, уже в восемь лет меня в шахматы обыгрывала, ума ей точно не занимать. Да и психолог она гениальный, руководить тоже приходилось. Но стать протеже самого Призрака? Не знаю, что и сказать.       — В дороге придумаете, — предлагает Армандо. — А вот, кажется, и ваша последняя группа, выше нос, дружище.       «Яйца крогана! Бейли! Вот только тебя здесь и не хватало! — мысленно закипает Брукс, идущая замыкающей. — Ты спутал мне все карты… Кто кто, — продолжает анализ Хелен, — а Армандо Оуэн Бейли знает о Няне-Расе-Брукс достаточно, чтобы похоронить все её надежды на занятие места главы Цербера. Как опытный сыщик, он вмиг раскусит ложь и разоблачит любые трюки. Никакие сегодняшние заслуги не будут учтены…»       «Если Петровский внезапно умрёт, то Армандо сразу меня заподозрит и допросит с пристрастием. Затем, в лучшем случае, закроет под замок до конца путешествия, в худшем — выкинет через шлюз. При первом варианте, дальнейшее будет зависеть уже от благосклонности неизвестного босса, хотя, если это та о которой я думаю, то высокой должности мне не видать, как своих ушей». — Перспектива до конца жизни остаться девочкой на побегушках внезапно замаячила с пугающей достоверностью. — «Уж лучше я снова буду сама по себе», — итожит Хелен.       — Все в сборе! — констатирует Петровский. — Внимание, группам прикрытия: «Отход!» — отдаёт он приказ.       — Я остаюсь! — неожиданно заявляет Раса. — Кто-то же должен, задержав погоню, спасти ваши задницы. Продержусь, сколько смогу, затем спрячусь в местных катакомбах, так что не ждите меня. Если выживем, с вас ящик «Серрайс Айс». — «А если случится «геройская смерть», то так оно будет даже лучше, лучше для всех», — внутренне подготавливает она себя.       — Вы избавили меня от дилеммы кого оставить прикрывать наши спины, — цедит сквозь зубы Петровский. — И хочу извиниться, мне стыдно, что я, поначалу, так плохо думал на ваш счёт. Вы — истинный патриот, умный и умелый офицер. К тому же, — храбры и самоотверженны! Надеюсь, мы ещё повоюем вместе. Удачи!       «Индюк! Слепой идеалист, топай давай, пока я не передумала», — бушует в уме Хелен. Вслух же, импульсивно, но без малейшей тени раздражительности, отвечает на «покаянную» речь Петровского своей, не менее пафосной:       — Не извиняйтесь! Вы имели право так думать! Мои тело и душа всегда были и останутся с Цербером! Удачи нам всем! — Раса жмёт руки Петровскому и припозднившемуся солдату из группы прикрытия, затем, развернувшись, приседает на корточки, щурится, хищно смерив взглядом противоположный конец коридора. Солдаты Альянса, где-то там, в глубине, готовятся к штурму. — Ну, несчастные, идите ко мне, идите… «Ад» (англ. «Hell» — производное от «Hellen») — моё уменьшительно-ласкательное! — злобно в полутьму бормочет она, раскладывая «Клык».